просто друг?

Невеста. Невеста? Ха, невеста. Я не могла поверить своим ушам. К тому же, когда повторяешь одно и то же слово много раз, оно теряет смысл. Для меня оно потеряло смысл после первого же произношения из уст Тома. Но… невеста? Какого черта я пропустила? И хоть обезболивающие полностью меня парализовало, и снаружи, и внутри, но отвратительные и беспокойные сны не давали мне покоя. Мой мозг обрабатывал информацию без моего желания, и мне впервые захотелось его отключить. Жаль, нет такой кнопки внутри, которая позволяет на время забыть обо всем. Или не на время… В любом случае, проснувшись, меня уже заранее мучила головная боль. Поерзав в кровати я заметила маму в кресле. Она поджав под себя ноги, мирно дремала. Но услышав скрип кровати, мгновенно открыла глаза. Ее глаза были опухшими и красными. - Эва! – она в миг подскочила ко мне и залилась слезами. Как бы и мне хотелось сейчас заплакать, но у меня не было сил даже на это. - Маам, - простонала я, ощущая, как сильно она сжимает мою руку. - Ох, прости, - на ее лице заиграла улыбка. Как давно я ее не видела. Моя мама была не стара, ей всего было 42, хотя выглядела она на несколько лет моложе. Ее выдавали лишь морщинки вокруг глаз, которые сейчас стали будто глубже. Представляю, как она напугалась. Мы не были похожи. У нее от рождения были красивые шелковистые светлые волосы, голубые глаза. Представляете, каким чучелом я себя рядом с ней чувствовала – долговязая девчонка, с копной неуправляемых темных волос, и бегающими карими глазами. Да, внешностью я пошла в папочку. - Привет, малыш, - она чмокнула меня в щеки и в лоб. Казалось, она готова задушить меня в своих объятиях, - Как же я рада. Дверь в палату скрипнула, а сердце екнуло. Обернувшись, я вздохнула с облегчением. В палату зашел отец. - Проснулась? А мамочка тут места себе не находит. – он подошел к ней сзади и приобнял. – Как ты себя чувствуешь? - Голова болит, - пожаловалась я. - Тебе надо дать еще обезболивающего, ты еще слаба. – засуетилась мама. - Нет, - я поспешила ее прервать, пока она не нажала на кнопку доступа очередной порции сонного порошка, - не надо. Я не хочу спать. - Но милая… - Лучше поговори со мной. Я так понимаю, я многое пропустила. Они переглянулись. Феликс передернул плечами, и они уселись на диван у прикроватной тумбочки. - Да, неделя выдалась тяжелой. Никто не знал, когда ты очнешься. – ответил папа. Мама судорожно вздохнула. - Но теперь все хорошо. Ох, боже, как же ты меня напугала, - она вновь сотрясалась от рыданий, а Феликс гладил ее по плечам. - Врачи говорили, что ты чудом выжила. Сотрясение было тяжелое, было подозрение на амнезию. Но это не подтвердилось. – пояснил он. – Ты родилась в рубашке. Нет, я родилась на ферме отца. Почему то в голове возник образ родного папы. - Помимо этого, ушибы. У тебя был вывих плеча и многочисленные царапины. Но уже лучше, ты скоро поправишься. А в этом я сомневаюсь. Мама все еще тихо всхлипывала, вытирая слезы рукой. Я не знала как ее успокоить. И вообще сама картина плачущей мамы угнетала так сильно, что я вот-вот могла сама вколоть себе снотворного, лишь бы не видеть этого. Феликс тихо шепнул ей: - Тебе нельзя волноваться, помнишь? Ага… ЧТО?! Я остолбенела. В прямом смысле этого слова. Я представляла, как я выгляжу со стороны: выпученные глаза, раскрытый рот. Да что тут происходит? Я всего неделю отсутствовала, а тут уже такой хаос. Что это все черт побери значит? Я будто год спала. Мама и отчим заметили мою реакцию. Казалось, они не хотели ничего говорить, а получилось так, будто я их подловила. Осторожнее на поворотах! Может я ударилась головой, но не потеряла слух. Они смущенно переглянулись. Я все еще ждала объяснений. - Я не хотела говорить тебе сейчас, - мама замялась, - думаю, поговорим об этом позже. - Что? Нет, мам, - вот еще, больше ждать я не могла. - Долорес, лучше скажи ей сейчас. Думаю, можно. - Но ей нельзя волноваться! - Как и тебе. Нельзя волноваться. Боже, он опять это сказал! Я почти знала, что они собираются сказать, но никак не могла в это поверить. - Милая… - губы мамы расплылись в улыбке, а щеки покраснели. Покраснели! Вы когда-нибудь видели, чтобы ваша мама краснела? – Эва… я беременна. Она сказала это. - О БОЖЕ! – воскликнула я. Они рассмеялись и обняли меня. я старательно скрывала шок. Казалось, все вокруг счастливы кроме меня. Ага. Свадьба, беременность. Может, я пропустила апокалипсис? Семь ангелов уже трубили в свои трубы? - Хаха! – я рассмеялась, но смех казался мне истерическим, и я поскорее заткнулась. – Боже. - Да, я знаю! – мама была на седьмом небе от счастья. – у тебя будет братик! Брааатик… хаха… как мило. - Но… как… сколько? – слова никак не хотели вылезать из глотки. - О, я уже на втором месяце. - И ты столько молчала? - Не знала, как сказать. Подыскивала хороший момент. Хороший момент? Да я не помню, когда в последний раз ты мне звонила! А, ну да, это было больше чем два месяца назад. Ну супер теперь. - Ты рада? – ее глаза светились неподдельным счастьем. Что я могла сказать. Конечно, я была рада за нее. Но, я все еще прибывала в шоке, чтобы понять это. На данный момент я испытывала лишь изумление. - Да, - выдавила я. Сорок два. Маме сорок два. Конечно, это не пятьдесят, но и не двадцать. Неужели ей не страшно рожать в таком возрасте? Но, нет. В этом они были с Шерри похожи. Она ничего не боялась. Они просидели у меня около часа. Я старательно улыбалась, подавляя головную боль. И лишь они вышли из моей палаты, я откинулась на подушку. Да что тут происходит? Мир, казалось, сошел с ума. Разве может произойти столько за одну неделю. В палату постучали. Я заныла. Нет, только не это. Сегодня я уже не в силах принять ни одного гостя. Серьезно, не хочу, не могу. У меня больничный, имею я право немного повредничать? Но моего гостя это не волновало. Повернувшись к двери, я увидела Тома. Супер. Просто класс. Только этого мне еще не хватало. У меня еще не было времени обдумать произошедшее, и как к этому относиться. Злиться? Плакать? Радоваться? Лицо у него было в тот момент такое, будто я должна была быть просто в восторге. Ха, вот еще. - Эва, - сказал он вместо приветствия. На лице застыла полуулыбка. - Том, - я не собираюсь облегчать ему задачу. Сказать, не переживай, я все понимаю. Ха, вот еще. С его лица соскользнула улыбка. Он все понял. А по раскрасневшемуся лицу, я поняла, что он еще и только что разговаривал с Шерри, и разговор ему не понравился. Когда он с кем-то ругался, он начинал краснеть, а ругался он только с ней. Представляю, что она ему наговорила. - Как ты? – он подошел ближе, и выудил из-за спины букет белых роз. Чертов друг, знает мои любимые цветы. Из роз, я любила только белые. Я не смогла скрыть улыбку. Ругая себя, я приняла букет. Слабачка. Ничтожество. - Нормально. Повисла пауза. Больше ждать не могу. Тишина резала уши, и била по вискам молотком. Я кашлянула, чему Том неимоверно обрадовался. - Ну, - я налепила тупую улыбку, будто мне по барабану, просто жутко любопытно, - значит, с холостяцкой жизнью покончено? Он улыбнулся. - Да, ты угадала. Черт возьми, лучше бы он все еще встречался с Шерри. Знаю, это эгоистично, но их отношения хотя бы точно не дошли бы до свадьбы. - Что же… - голос охрип еще больше, слова никак не хотели слетать находиться. Я заикалась, язык заплетался. – Мда… ха-ха, да уж… эээ… ну так… как вы… ну это… Господи, заткнись уже. Лицо Тома вновь озарилось улыбкой. Мне вдруг захотелось ударить его. Так сильно, чтобы эта дурацкая улыбка, от которой я млею, сошла с его чертового прекрасного лица. Если бы я сломала ему нос, он бы вряд ли захотел улыбаться. - Как мы познакомились? – рассмеялся он, оканчивая предложение за меня. Я просто кивнула, благодарная за это. Сама бы я не справилась. - Ну… на самом деле все получилось совершенно случайно. Он невидимым взором уставился на стену. Вряд ли его мысли были тут. - Она визажист. Мы познакомились на съемках. Она совершенно очаровательна. Никогда его слова не были для меня такими болезненными. Одно дело те девушки, которые спали с ним из-за его славы. Наверное, я бы свихнулась, если бы он решил жениться на Эйприл, к примеру. Хотя, я уверена, что эта Кэти мало чем отличается от остальных. - Знаешь, - продолжал он, - я понимаю, о чем ты думаешь. Сомневаюсь… - Ты наверно, опять думаешь, что я спешу. Но теперь я уверен в своих и ее чувствах. - Но ты ее не знаешь! – вспыхнула я. Впервые за два дня я дала волю эмоциям, обуревавшим меня. Это отняло много сил. Том немного опешил, но тут же взял себя в руки. - Эва, я понимаю, ты беспокоишься за меня. За тебя? О, нет, я беспокоюсь о нас. Как же так? Ты целовал меня, ты хотел быть со мной. Но сил высказаться больше не было. Я будто вновь теряла сознание. - Послушай, она прекрасна. Когда ты ее узнаешь поближе, ты поймешь, что она не такая. Она добрая, умная, независимая. ТЫ СДЕЛАЛ ЕЙ ПРЕДЛОЖЕНИЕ… О, боже. Я ощутила свои слезы на губах. Солоноватый вкус был похож на то, что я чувствовала. Мои слезы были со вкусом боли. - Но, Том… - я будто отстраненно услышала свой шепот. – Но мы… я думала… Слезы накатили еще сильнее, окончить предложение не хватило сил. Том перепугался, и упал на колени, перед моей кроватью. Он взял меня за руку, и заглянул прямо в глаза. Отвернуться я уже не могла, попав в плен бездонных, как океан, глаз. - Нет, Эва, прошу тебя, не плачь. Мне захотелось расхохотаться ему в лицо, но вместо этого я еще сильнее заплакала. Как же должно быть я низко пала. Я чувствовала себя совершенно измученной, и куда-то пропала гордость. Наверно, это обезболивающее так действует… - Я думала… - выдавила я, - я думала, что ты… Нет, боже, замолчи, замолчи, ЗАМОЛЧИ! - Эва, - его горечь, его боль были в голосе, но я больше не верила ничему. – Я знаю, и я помню наш поцелуй. Он умолк. С минуту мы молчали. Я успокоилась, слезы просохли. Я лишь судорожно всхлипывала время от времени. Казалось, ему нужно было время, чтобы окончить предложение. - Этот поцелуй, он… - он выдохнул и сказал то, что я никогда не надеялась услышать, - он был ошибкой. Мы поступили неправильно. В смысле, я не о том, что мне не понравилось, - он вновь умолк. Как же он нервничает, но мне было все равно. Я смотрела на него, ожидая продолжения. В глазах у меня уже не было слез. Я поняла, к чему он ведет. - Эва, я слишком дорожу нашей дружбой, и я не хочу ее терять, понимаешь. Ну вот. Он сказал это. Он не хочет ее терять, но он не понимает, что все изменилось с того момента, как мы поцеловались. И никакие слова ничего не изменят и не исправят. Я медленно кивнула, и его лицо просветлело. - Понимаю, - шепнула я. Он тепло улыбнулся мне, и поцеловал в лоб. Медленно, и долго. Горячее прикосновение его губ обожгло кожу. Я привыкну…