Пленница

Наверное, абсолютно у каждого в жизни наступает момент, когда человеку нужно замкнуться в себе, остаться наедине с собственным "я", проверить свои силы, испытать судьбу и понять, сможешь и достоин ли ты жить дальше, а не существовать. Обычно человек абстрагируется от внешнего мира, оставляя свои обиды, переживания и сомнения за границей реальности, пытается просчитать алгоритм дальнейших действий, который поможет ему выбраться из ямы уныния и гнетущего состояния. Кому-то хватает пары дней для того, чтобы определить главенствующие принципы и этапы начала новой жизни, некоторым лишь кажется, что они нашли истоки, которым нужно следовать для достижения своей цели. Иные же закрываются в себе надолго, не предпринимая попыток разобраться в себе и пуская дальнейшее существование на самотек. Парадокс, но именно режим так называемого выжидания помогает потерянному найти в себе силы, чтобы измениться и изменить свою жизнь. Некоторые ищут этот путь всю жизнь. Так уж получилось, что Игорю пришлось надолго замкнуться в собственном мирке, которые не предполагает общение с обществом и понимание последнего. Вряд ли москвичи, которые невольно разделили вместе с ним этот опасный путь знали о том, с кем имеют дело. Да и, честно признаться, сам Игорь в последнее время смутно понимал, кто он и зачем он этим всем занимается. Он редко вспоминал о жизни, которая осталась за бортом этой поездки. Да и, честно говоря, вспоминать особо было нечего. Вплоть до поступления в университет, парень рос достаточно скромным и послушным сыном. Хотя сам он предпочитал больше слово "услужливый". А после недолгого времени обучения он бросил учебное заведение, чем очень расстроил своих родителей. Именно с того дня, когда он впервые сообщил о том, что забрал документы из вуза, его мать и отец не произнесли в его адрес ни единого слова. К слову, эта ссора нисколько не расстроила тогда Игоря, что явилось странностью для него самого. Внешне он не показал боли и обиды, но уже тогда внутри его еще горячего сердца появилась первая искорка злости и разочарования. Время шло. Игорь все меньше уделял внимание медицине и все больше углублялся в вопросы ядерной физики. Особенно его интересовала радиация и все, что связано с ней. Да, он знал о трагедии Чернобыля еще из школьных уроков по истории, но не обращал внимание на это до сих пор. Он сам не понимал, почему его тянет к изучению подобных явлений, но не собирался этому противиться. Чем больше он узнавал подробностей касательно атомной станции, тем меньше его пугала опасность заражения, тем сильнее было желание оказаться в этом невероятном, но притягивающем своими тайнами месте. Однако, не все разделили его интерес к чернобыльской катастрофе. Друзья, коих и так было немного, очень скоро отдалились от него, объясняя все это разными интересами. У него были отношения, но длились они не больше трех месяцев, потому что Матвеев очень скоро терял интерес к особам, которые, в основном, по его мнению были пустышками. Девушки же не выдерживали его длительного отсутствия, его нездорового интереса к науке и истории и его нестабильного финансового состояния (фактически, это и было главной причиной). Но это нисколько не огорчало Игоря, который не относился серьезно к происходящему с ним. Он часто был один, иногда не общался с людьми неделями, пропадая в архивах, исследуя книги и Интернет, который вскоре прекратил снабжать его годной информацией. Порой ему казалось, что он сам сходит с ума: Игорь не видел другой цели в жизни, кроме как поиск ключей, которые найдут ответы на десятки поставленных им же вопросов. Он был обязан думать о семье, об учебе и работе, но у него не получалось. И это частенько становилось причиной нервного срыва. В один из таких он сжег все работы своего авторства, которые так или иначе касались Припяти. И это, казалось, помогло ему вдохнуть хоть немного жизни, помогло сбросить толику давящего на сердце груза. Он снял другую квартиру в противоположной части города, начал искать работу, но это в основном от этого не было толку, поэтому Матвееву приходилось довольствоваться подработками. Он публиковал объявления в Интернете, на которые откликались люди, целью которых было найти человека, согласного от безысходности на дешевую работенку. Именно так Игоря и нашли люди, которые предложили баснословную сумму за небольшой спектакль с кражей десяти миллионов и погоней до Чернобыля. Может он и был сумасшедшим, когда согласился, а может он был им, пока мечтал попасть в место катастрофы. Теперь у него было достаточно времени, чтобы обдумать это. Да, у него слишком легко получалось обманывать ребят и даже самого заказчика, слишком легко получалось скрываться от погони и находить место, где можно было бы на время схорониться. Поэтому от скуки больше он думал о том, что мучило его мысли. Игоря терзали сомнения в правильности его решений, а еще его терзали сомнения относительно его заложницы. И в последнее время думал о ней он все чаще и чаще, что порой пугало сильнее, чем страх смерти и разочарования в деле всей его жизни. * А Настя не думала, она просто шла и заставляла себя держаться на ногах, потому что падение было подобно поднятию белого флага. Передвигаться было тяжелей с каждым шагом, провизия, выданная ее похитителем, не помогала ей восстановить баланс сил. Она часто спотыкалась о ветви, выступающие из-под сухой травы, но ловко хваталась за стволы старых деревьев. И каждое такое почти падение сопровождалось шумным вздохом. Жутко хотелось упасть на землю, утыкаясь лицом в желтую, выгоревшую траву, а потом зарыдать, что есть сил, но она не сдавалась. Бывало, что в глазах резко темнело, начинало тошнить, но Настя пыталась справиться с плохим самочувствием и, немного отдышавшись, уверенно шла дальше. Она не думала и о том, что на каждом шагу ее подстерегает смертельная опасность, о том, что она уже явно вся насквозь пропитана радиацией, о том, правильно ли сейчас она поступает. Главное - это дойти, а потом уже решать, что делать дальше и разбираться в собственной психологии. Ей хватило этих долгих мучительных дней, чтобы понять себя, расставить свои жизненные приоритеты и вывести все это в адекватные умозаключения. По крайней мере, она так думала и не хотела предполагать того, что это только начало ее мучительного пути. Да и к лучшему, наверное, что пока она не знала, что ей предстоит. Иначе бы она сейчас не шла туда, откуда и начнется этот путь. Еще пара шагов, и перед глазами снова темнеет, а девушка окончательно теряет ориентацию в пространстве. Перед ней все сливается в один грязно-желтый фон, в центре которого виднеется черное пятно, как ее ориентир. Она уже не помнит, как оказалась возле здания, из которого буквально вчера бежала, как из комнаты страха. Грязной таблички с символичной записью, которая несколько десятков часов назад смутила девушку, уже уже не было на привычном месте - она лежала поодаль от здания. Невольно ловя себя на мысли о том, что она скучала по этим стенам, Настя неуверенно ступила на порог больницы, силой отгоняя от себя нахлынувшие сомнения. Опираясь о старую стену, она закрывает глаза и морщится от неприятного ощущения, схожего с тем чувством, которое она испытывает, когда оказывается дома. И это уже не пугает ее. - Неужели даже симпатичное личико не помогло поймать попутку? Теряешь хватку, Анастасия. Рыжая принимает это за комплимент и в уме переделывает эту фразу под приветствие. И эти мысли помогают украсить ее лицо еле видимой улыбкой, которую Игорь, конечно же, заметит. Она набирает в легкие побольше воздуха, чтобы произнести фразу, которая должна смирить его ненависть и ее страх. И с помощью которой она распишется в собственном одиночестве. - Мне некуда идти.