Пленница

Просверливающая головная боль отступила со временем, унося за собой ноющие болевые ощущение в конечностях. Дышать стало гораздо проще, будто в этой душной комнате, пропитанной неприятным запахом, появились источники свежего воздуха. Постоянным лишь остается страх смерти и погребения заживо, а также бесконечная боязнь неизвестности. Десятки вопросов занимали мой разум: где я нахожусь, зачем, а главное - в каком положении сейчас находятся ребята. Нет, я ни на минуту не задумывалась о судьбе Антоновой, о состоянии Павла, ведь этот парень, казалось, мог найти выход из любой, даже самой сложной ситуации. Больше мои мысли занимали Горелов и Петрищев. Ведь черт знает, на что способен этот сумасшедший, Игорь, кажется. Кстати, последняя наша с ним встреча закончилась не очень дружелюбно: он наградил меня очередным сотрясением мозга и еще сильнее приковал к каркасу старой, ржавой кровати, не давая мне пошевелиться. Из-за того, что большую часть времени я провожу без сознания, я уже сбилась со счета времени. То ли я нахожусь здесь пару дней, то ли уже больше недели - я не знаю. А еще хуже то, что я не знаю, с какой целью этот ненормальный похитил меня и теперь держит взаперти. Самое страшное то, что он мучает меня, не отвечая ни на один вопрос и не появляясь рядом со мной уже больше суток. Ночью, когда мое сознательное прибывание здесь перевалило уже за сутки, я обнаружила возле себя бутылку воды, непонятно как оказавшуюся в комнате. Вероятно, похититель принес ее мне, когда я отключилась на миг, не в силах больше терпеть боль и моральную усталость. К сожалению, кроме воды, что я поглощаю без задней мысли о возможном заражении, мне довольствоваться нечем, поэтому я всеми силами пытаюсь занять свои мысли чем-то другим, кроме голода, страха и ноющей боли в области позвоночника. Время от времени мелькают мысли и желание проанализировать всю сложившуюся ситуацию и, забыв о своем положении, понять, наконец, чего добивается преступник. Но на смену им приходит ядовитая усмешка, довершающая печальную картину настоящего окончательно покинувшими меня силами. Мне уже совсем не больно. Не чувствую кистей рук, кожа на которых растерта в кровь крепкими веревками, пришедшими на смену наручникам. Не чувствую твердой поверхности подо мной из-за несменяемого положения. Я уже не чувствую металлического вкуса на губах, вкуса крови, не чувствую кровоточащие раны на затылке. Лишь чувство беспомощности не покидает меня. Я невольно вздрагиваю от хлопка двери, машинально поворачивая голову влево от обшарпанной стены грязно-желтого оттенка. В проеме двери показывается силуэт, через минуту освещаемый тусклым светом запыленной лампы. Бледное, словно безжизненное лицо скрашивает кривая улыбка, как только он оказывается рядом со мной. Я же, повинуясь инстинкту самосохранения, силой вжимаю свое тело в старый, изживший себя, матрац. - На кой черт ты притащил меня сюда? - Переборов свой страх, буквально выплевываю вопрос, резко отворачиваясь от парня. Кожей чувствую, как он взглядом скользит по моему телу, сопровождая лицезрение едва слышимым смешком. - Много будешь знать - мало будешь спать, - сквозь зубы цедит Игорь, по виду стараясь сдержать рвавшийся наружу смех, - А тебе и так что-то не спится последнее время. - Да, знаешь, не люблю, когда меня бьют по голове и тащат в неизвестном направлении. Тем более, когда привязывают к кровати, - удивительно, но я стараюсь сохранить спокойствие и говорить четко и громко, не показывая своей боязни перед ним. Фразы, полные сарказма, видимо, только веселят парня. Он снова улыбается, становясь похожим на клоуна, возвращая мое подсознание к надоедливому кошмару. В руках Игоря оказывается металлический предмет, напоминающий консервную банку, чего разглядеть я не могу из-за последствий сотрясения - зрение заметно ухудшилось. А через мгновение во второй руке оказывается нож, которым он с ловкостью вскрывает плотную крышку, представляя мне содержимое. От запаха еды вначале кружится голова, что сменяется ясностью очень скоро. Парень этим же ножом резко распарывает веревки, что удерживали меня у поверхности кровати, давая мне возможность подняться. С первой попытки сделать это мне не получается, но уже в следующий раз я с облегчением устраиваюсь на матраце, который на миг почему-то показался мне мягче обычного, опираюсь о холодную стену. Первым же делом пытаюсь растереть затекшие конечности, а руки машинально тянутся к ранам на затылке. Ярко-рыжие огненные волосы спутались между собой, перемешиваясь с запекшей кровью. - На, ешь. - Он протягивает мне открытую консервную банку, перед этим помещая внутрь ржавую ложку. - Уж извини, что без сервировки, здесь выбирать не приходится. Я отстраняюсь, подгоняемая страхом умереть либо от какого-нибудь яда, либо от заражения, ведь наверняка все предметы, в том числе пища, здесь заражены. То, что мы все еще находимся в зоне, не оставляло у меня сомнений. - Не бойся. Если бы я захотел убить тебя, я бы сделал это иначе: красивее и изящнее, - он снова улыбается, только эта улыбка более напоминает насмешку над моей беспомощностью. Показательно отворачиваюсь, отодвигая от себя еду. - Я не буду есть. Не буду, до тех пор, пока ты не отпустишь меня. - Хм, ну что ж, - Игорь на минуту театрально изображает задумчивость, - Тогда тебе придется умереть от голода. Нервы на пределе. В тот момент, когда он, было, собирается уходить, собираю все силы в кулак и резко наваливаюсь на него сзади, в надежде выиграть время и освободиться через еще открытую дверь. Но моя попытка оказывается тщетной, ведь он ловко обезвреживает меня, грубо ударяя по лицу. - Урод! Сволочь! - в безысходности вскрикиваю я, пока он спешно покидает комнату. Под звуки торопливых шагов, я обессиленно падаю на пол, зарыдав, дав волю эмоциям.