YOLO

— Можно музыку тише? — орал я, пытаясь обратить на себя внимание Артура, который курил за рулем, небрежно стряхивая пепел в стаканчик из-под кофе. Я сам попытался уменьшить громкость, но запутался в мудреной магнитоле, переключив песню — она была еще кошмарнее предыдущей. «Один Артизи, два хаммера, три грамма кокса, Четыре братана и пять стволов, походка босса. Шесть золотых цепочек, семь охуенных плюх, Море водки, море шмали и куча шлюх. Кучу шлюх вертел, как кур гриль на шампуре. Куча шлюх знают, где найти огромный член. Куча шлюх хотят лизать мои алмазы. Куча шлюх и всего один Артур на связи». Водил он определенно лучше, чем я ожидал. Хотя его привычка рулить одной рукой, курить и болтать по телефону явно подвергала нас опасности. Тем не менее, он умудрился развернуться на узком пятачке за торговым центром, который был уставлен машинами, и виртуозно втиснуть хаммер между двумя не менее огромными тачками. — Ты стесняешься оставлять это чудище на нормальной стоянке? — ехидно протянул я, проверяя камеру. — Киска, ты не в курсах, что будет, если я приближусь к народу настолько близко? — хохотнул Артур выходя из машины и, без моего напоминания, вытаскивая сумку со штативом с заднего сидения. — Настоящие перцы заваливаются через задний вход. Над этим предложением я задумался, найдя в нем неприкрытую двусмысленность. Надо же было этому кретину изгнать моего оператора! Я, словно начинающая блогерша, снимал сам себя на вытянутой руке, под мерзкое хихиканье Артизи. — Изволь подойти поближе и перестать ржать, — раздраженно процедил я. — Ты Биберу так же хамил? — поинтересовался Артур, с вселенской скорбью на лице приближаясь ко мне. — Джастин оказался на удивление вежливым парнем, — фыркнул я, — не то, что ты. — И чего ради я тебя терплю, пусяшка? — закатил глаза Артур, поправляя кепку. — Ради бабла. И придержи свои странные словечки для прошмандовок, которым ты посвящаешь баллады, — напомнил я, начиная запись.

***

— Понятия не имел, что в этом магазине есть такие катакомбы, — бормотал я, поднимаясь вслед за Артуром по узкой лестнице. — Может, подтянешь штаны? — Заценил мои трусцы со спанчем? — он и не подумал следовать моему совету и продолжил раздражать меня своим жопным декольте. Крутые ступени немного пугали меня, мало того — я посмотрел вниз. Голова закружилась, я вцепился обеими руками в перила, останавливаясь и хрипло дыша, как пробежавший стометровку астматик. Великий поэт, услышав мое сдавленное дыхание, обернулся и фыркнул с таким раздражением, что мне показалось — сейчас прилетит удар в грудь и я, слушая крики про Спарту, полечу вниз, на бетонную площадку. Но он лишь подал мне руку. Запястье, увешанное золотыми цепями, напоминающими мне кандалы, было неожиданно хрупким. Или это наваждение, навеянное сравнением с массивными украшениями? Артур нетерпеливо дернул меня за собой, что-то снова бурча под нос, как старый дед. В магазине все было готово для съемок: выстроен свет, подготовлен хромокей, гримерша сидела, смиренно сложив руки на колени. Управляющий носился из угла в угол, что-то переставляя и гоняя флегматичного бородатого фотографа, который только отходил в сторону, когда суетливый мужчина пролетал мимо. — Артур! — воскликнул он, подлетая к распахнувшему дверь с ноги парню. — Наконец-то! А кто это с тобой? — Мэтт же говорил о съемках реалити-шоу, сука, — недовольно отозвался Бабаев, — давай уже покончим с этим дерьмом, у меня хуева туча дел. — Каких это дел? — поинтересовался я, снимая, как гримерша порхает возле развалившегося в пафосном кресле Артура. — Сучка, осторожнее, — Артизи чихнул от пудры и ущипнул девушку за попу, она только извиняющееся хихикнула и продолжила работу. — Ты что-то спросил, киска? — Ничего, — ответил я и отправился снимать планы магазина, чтобы Пит не ныл потом, что ему нечего смонтировать. Интересно, как он там? Ровные ряды вешалок, по которым я провел рукой, ощупывая ткани. Футболки с кошмарными принтами, но такие шелковые на ощупь, приятно прохладные. Великолепное качество ужасной работы. Сочетание шика и безумия. Я подумал, что Артур на самом деле такой же, безвкусно громкий и глупый, но все же… — Господи! — услышал я вопль гримерши и поспешил обратно в комнатку, где она приводила в порядок суперзвезду. Из колонок под потолком тихонько играла странная песня, среди бессмысленного набора слов я не понимал ничего, пока не услышал этот текст в исполнении Артура. — Я сделал себя сам, я сделал себя, — выл Артизи, стягивая штаны прямо перед девицей, — сам. Я просто снимал то, как он раздевается. Он, вроде, не заметил момент, когда я возник за его спиной. Одежда небрежной кучкой летела на стул. Меня завораживало движение мышц на его спине и отчетливо выступающие лопатки, когда он натягивал футболку, которую протянула ему гримерша. Спанчбоб на его заднице ехидно улыбался мне. Темная футболка не такая мешковатая, как он обычно носил — на спине безвкусные белые буквы в стиле граффити «BRATAN». Бренд везде, он должен быть заметен — это любил Джон, лепящий название своих коллекций на все шмотки огромными шрифтами. Я бы содрал это дерьмо с Артура, честно. И не только потому, что меня раздражала эта кричащая безвкусица. Я поймал себя на мысли, что мне гораздо больше нравится он без одежды. Пусть я находил изъяны в его жирноватых волосатых ляжках, большой жопе, да и вообще. Он обернулся, все еще без штанов, которые девушка торопливо отпаривала. Я не слушал их разговор, но, видимо, капризный мистер Бабаев нашел на них складочку. — О… — я задохнулся, закашлявшись, опустил камеру. Майли была права, чертовски правы были все похотливые дамы, пытающиеся залезть к нему в штаны. — Ты подложил носки, — я попытался нагло улыбнуться, — впечатляет. — Да нихуя, киска, — он просто сдернул трусы на несколько секунд. Я отшатнулся, хотя и стоял не особо близко и врезался спиной в стену. Под торжествующий смех, напоминающий мне о припадочных гиенах, больных туберкулезом (пусть даже эти милые животные не могут им болеть), я выбежал из комнаты. Нашел в коридорчике туалет для персонала. Надо же, богатый магазин с собственной уборной. Зеркало было идеально чистым, в нем отражалась моя красная физиономия. Красная от стыда. Камера продолжала снимать, пусть и висела последние несколько минут на моей шее. Невесомая малышка не приносила никаких неудобств, поэтому я спохватился, когда загорелся индикатор — пора сменить носитель. И чего я такого наснимал, чтобы забить внушительную память устройства? «Огромный член занял много места», — попытался пошутить я с зеркалом, доставая из сумки новую плашку памяти. Зеркалу было не смешно, это точно.

***

— Артур, секунду, — менеджер магазина подлетел к нему, умиленно оглядывая наряженного в пиздец парня, — можешь дать руку? — Ты че, гной пидорский, — ляпнул Тизи, вставая в позу, — нахуй тебе моя клешня, гребень ссаный? Я невольно хихикнул, надо же, нести такой бред с невозмутимым видом. Меня смутила собственная реакция. Рак проникал в мою голову, заражая здоровый разум. Видят небеса, я начинаю считать оскорбительное поведение наглой малолетки забавным. Но, впрочем, менеджер не обратил на замечание о своей ориентации никакого внимания. Он застегивал на запястье Артура, освободившемся от золотых цацок, серебряный браслет. Я фыркнул, проверяя, все ли в порядке с камерой, приближая изображение. Это была отрыжка ювелира — бриллианты, складывающие огромные буквы «RTZ», несколько цепей в ряд. Какой бы больной человек смог купить эту безделушку? Даже несмотря на явно дефектное развитие Артура, не думаю, что он участвовал в создании этого браслета. Они просто использовали его имя, чтобы навариться. — Охуенная цаца, братан, — восхищенно сказал Артизи и мне стало страшно за состояние его мозга, — гангстеры обосрутся на районе, рот Зая на это ставлю. Я поперхнулся. Не думаю, что суровые мужики с пушками ходили под себя, при виде брюликов на серебре. Модель из Артура была такая же, как и исполнитель. Он напоминал мне макаку, одолеваемую лобковыми вшами. Его жесты определенно были вызваны фатальными последствиями употребления наркотиков и алкоголя — клетки мозга умерли и сгнили в его черепной коробке. Ну, правда, кроме смеха у меня его позы ничего не вызывали. Зато остальной люд был в восхищении. — Теперь давай читани нам для блога на сайте, — фотограф отложил свой кэнон и взял в руки точь в точь такую же камеру, как и у меня. — Немного расслабимся перед следующей партией. Я бы потер ладошки (если бы они не были заняты) в предвкушении того, как сейчас Артур отошьет наглого бородача, говорящего таким приказным тоном. Борьба мыслей на лице звезды длилась недолго, я видел в бешено сверкнувших глазах желание послать этого засранца. Но второе желание — жажда зачитать какой-нибудь бред на камеру, оказалось сильнее принципа неприкосновенности его свободы. Я отметил этот пунктик в воображаемом блокнотике. Гримерша накинула на плечи Артура пальто, напоминающее мешок с граффити, поправила сбившуюся подвеску с золотым бананом, похожим на детородный орган, затерявшийся среди еще минимум пяти подобных. И как он еще не упал от тяжести этих висюлек? Немного помахала кисточкой — вуаля. Артур чихнул от витающей в воздухе пудры и, когда фотограф кивнул, начал бубнить. «Твоя маман упала на хуй ртом, Когда увидела на мне пальто. Член длинный, а ты ноль, ты жирный. Я тут лидер, ты песчаный пидор. Смотри на девок, они все орут, Когда банан мой начинает путь. Если ты братан, то ты бухаешь. Где покупают шмот теперь ты знаешь. Шлюхи любят когда много цацек, Когда ствол такой большой и смазан, Когда Артизи угрожает. Просто Мой член обогнал тебя по росту…» — Ну и дальше бла-бла-бла, новая коллекция «братан». Банды, пушки, телки, — остановил его жестом управляющий. — Отлично. Только я не понял, причем тут член… — При твоей жопе, хуев долбоеб, — проворчал Артур, но, вопреки моим ожиданиям, не набросился с кулаками на хихикающих мужчин. Пикантной драки снова не вышло, я начал подозревать, что Артизи на самом деле просто врунишка, и вовсе он не делает, что хочет, как говорил мне ранее. «Да он спокоен, как удав», — я ехидно усмехнулся. — Этот парень чувствует свет, — доверительно сообщил мне фотограф, когда я снимал его за работой, — фотки будут просто отпад. — Эй, киска, давай сфоткаемся, пока я особенно сексуальный, — поманил меня Артизи, отпуская, наконец, свою ширинку. — Я не… — начал было я, но менеджер злобно замахал мне руками, находясь за спиной Артизи. На языке глухонемых это значило бы «испортишь настроение звездочке, твой труп обоссут большие злые дяди, которые стерегут вход в этот Содом». Или просто «не выебывайся». Пока я размышлял над этим, камеру из рук у меня выдрала гримерша, пару раз провела расческой по моим волосам и толкнула меня вперед. Сначала я сощурился с непривычки, свет ударил мне в глаза. Когда я, как полуслепой котенок, добрался до Артура, все стало гораздо лучше. Кроме того, он обнял меня за плечи, прижимая к себе. Мне почему-то стало неудобно. Я убрал со лба непослушную прядь, сделал еще пару глупых движений: отряхнул невидимую пылинку, помялся с ноги на ногу, попытался состроить пафосную рожу. А пальцы, впившиеся мне в плечо слишком нагло и по-собственнически, казались мне раскаленным железом. Я на миг повернулся, посмотреть на него, горделиво глядящего в камеру, — вспышка. — Отличный кадр! А теперь, скажите «братан», — умиленно улыбнулся ассистент фотографа. — Соси хуй, — откликнулся Артизи, прижимая меня к себе чуть сильнее. Вполне резонно так откликнулся.

***

Я терпеливо ожидал звезду у черного входа, прокручивая в голове, хватит ли отснятого материала. В коридоре Артизи закусился с каким-то чернокожим амбалом, споря про пушки. Я бы и не мог подумать, что этот одуванчик не только машет бутафорским травматом, но и реально разбирается в оружии. Мне всегда казалось, что рэперы носят с собой муляжи. — Йо, кудряшка, — услышал я над ухом издевательское замечание, — че стоишь, как на панели? — Я смотрю, ты осведомлен, как именно надо стоять на панели, — я толкнул его в плечо, передавая тяжелую сумку, — надеюсь, в воскресенье ты сходишь в церковь и омоешь свой грязный рот молитвой. — Мама, прекрати, — хихикнул он. — Дай лапу. — Нет, — я спрятал руки за спину, наблюдая, как он перекидывает мою сумку через плечо и шарится в необъятных карманах толстовки. — Дай, иначе ты, сука бля, останешься тут, — заявил Артизи, — тот жирный нигга спрашивал, как зовут телочку с камерой. — Да? Неужели сегодня все пышные любители мужских попок перекочевали от тебя ко мне? — фыркнул я. — Не ревнуй, он одумается. Он схватил меня за рукав, я думал было оказать сопротивление, но мне ужасно хотелось покушать, да и задерживаться в магазине, где самый расхожий товар банданы с письками, мне не казалось хорошей идеей. Поэтому я протянул руку и мрачно уставился на то, что он застегивал на моем запястье. — Улетная хуйня, — присвистнул он. Да, тот самый браслет, который привел меня в ужас на фотосессии. Я застонал, разглядывая вблизи это безобразие. — Ты шутишь? — спросил я, пытаясь стащить с себя это «украшение». — Какого хрена тебе не нравится? — спросил Артур, подходя ко мне еще ближе, нарушая мое личное пространство. — Это немного не в моем вкусе, — проблеял я, пытаясь состроить благодарную мину, — спасибо, очень трогательно. Актер из меня был отличный — того требовала профессия. Но карие глаза недобро сощурились. Артизи все понял. Я не хотел его обижать, правда, поэтому, когда он снова протянулся ко мне, чтоб забрать браслет, я спрятал руки за спину. — Я что-то походу не догнал сейчас, — тихо прошипел Артизи. — Мой подарок, пусть и уродский, — я легкомысленно хихикнул, похлопал его по плечу и поспешил к двери, иначе парень прижал бы меня к стене, — а теперь давай поедем куда-нибудь в другое место, у тебя же куча дел. — Стоямба, сука, — голос его был намного спокойнее, он остывал просто моментально, — через зад мы больше не пойдем. Его косноязычное замечание почему-то меня расстроило, я сам не понял почему. Артур натянул капюшон, нацепил очки и повел меня за собой, постоянно оглядываясь. Пока мы стояли на эскалаторе, он кому-то трезвонил и грубо выражался, что-то в духе «сука, я сказал тебе, немедленно». Ему не хватало только топнуть ножкой и размазать сопли, для полной картины его истерического припадка. Я послушно плелся за ним, пока мы не уткнулись в вывеску «Тиффани». Табличка, говорящая о том, что простым смертным вход запрещен, располагалась на матовом стекле. — А, решил порадовать очередную девицу, — хмыкнул я, заходя в пустующий магазин. Всюду зеркала, лилии и сверкающие витрины; встревоженный персонал, выстроенный по линеечке, подобострастно пялился на нас. — Нет, — запоздало откликнулся Артур, небрежно скидывая сумку на руки одному из подбежавших продавцов. — Мистер Бабаев, что это все значит? — обескураженно спросил я, когда он снова схватил меня за руку и уверенно потащил к одной из витрин. — Если у меня нет ебаного вкуса, киска, — сказал он, снимая капюшон и поправляя сережку в ухе, — то ты сам выберешь, что тебе нравится. Никаких ценников в витрине, только описания и разрозненно лежащие браслеты на бархатных подушечках под ярким светом ламп. Белое золото с платиной, титановыми вставками, камнями. Кричаще роскошные, брутально-шикарные… Разные, все они разные. Я был заворожен зрелищем этих сокровищ, ощущая себя пиратом, пока приятный молодой человек застегивал изящную платиновую цепочку на моей правой руке. Левую же я спрятал в кармане, на ней необъяснимой тяжестью висело чудовище из магазина Джона. — Подожди, — я очнулся от своей жадности, едва прохладная платина коснулась кожи, — ты сначала скажи, зачем все это? — Эта цацка пиздатая? — он не обратил внимания на мои слова, отвечая вопросом на вопрос. Я только набрал воздуха в легкие, чтобы возмущенно фыркнуть, но он уже развернулся спиной ко мне и направился к кассе. — Даже не думай, я сейчас же сниму его! — я семенил за ним, пытаясь справиться с тугой застежкой. — Как же ты меня бесишь, — отмахнулся Артур, — просто заткнись и наслаждайся. Я увешаю тебя, как ебаную елку, лишь бы твоя рожа не была такой кислой. — Не всех можно купить, — философски высказался я, наблюдая за тем, как кассир проводит карточку, пока продавцы кучкой из пятерых человек упаковывают пустую коробочку. Артур заржал, он явно не был согласен с моим замечанием. Да и я сам начал сомневаться, не ценник ли на десять тысяч, незримо висящий на моем запястье, заставил меня взглянуть на парня совершенно иначе. Был ли он способен на что-то более глубокое, чем бессмысленная трата денег — я не имел понятия. Мы шли по первому этажу, он был непривычно молчалив, после вспышки смеха в магазине, как-то посерьезнел и снова спрятался в капюшоне. Народу в торговом центре было немного, все же будний день, да и время рабочее. Поэтому я не опасался, что на нас накинутся бешенные шлюхи-фанатки с желанием изнасиловать Артизи прямо на голом кафеле. — Сумка с коксом, бабки, ствол. Я тебя ебать пришел, — на манер считалочки бубнил Артур, размахивая моим баулом с техникой, которая, в принципе, не особо и была мне нужна. Мне просто нравилось, как он таскается с сумкой, пыхтит и кидает на меня косые взгляды. Сам напросился, козел. Из-за него наше шоу рисковало снова опуститься до уровня юных блоггерш с ютуба, снимающих свои покупки на веб-камеру. Возле автоматических дверей стояли красочные стенды и внушительные горшки с небольшими деревцами. За одним из этих горшков я приметил движение, но не придал этому значения. А вот Артизи сначала встал, как вкопанный, прислушиваясь, а затем целеустремленно двинулся к месту, где что-то шевелилось. — Кто тут у нас? — поинтересовался он, присаживаясь на корточки. На него смотрели полные ужаса глаза, зареванные и красные.