LA FAMIGLIA

      Машина неслась на высокой скорости по улицам Рима и вскоре пересекла черту города. Марисса возмущалась, кричала и требовала, чтобы ее немедленно отпустили. Однако ни водитель, ни Донато Карузо не обращали на нее никакого внимания. Устав понапрасну сотрясать воздух, она откинулась на спинку сиденья и, сложив руки на груди, смотрела на проносящиеся мимо деревья и поля. Интересно, куда ее везут? Что им нужно? Как ни странно, но ей было почти не страшно, какое-то чувство подсказывало, что с ней ничего не случится. Ее пугала только неизвестность.       Наконец водитель остановил «Фиат» у внушительного каменного особняка. Донато Карузо открыл заднюю дверцу и протянул Мариссе руку. Надо же, какая галантность! Когда ее насильно запихивали в машину, он особо не церемонился. Марисса проигнорировала его жест и вышла из автомобиля. Идя по выложенной гравием подъездной дороге, она осматривалась. Ее впечатлила спокойная и уютная атмосфера, которой обладало это место.       Крузо открыл массивную дубовую дверь и пропустил Мариссу, сам он не вошел. Посреди просторного кабинета стоял стол, у стены напротив она заметила кожаный диван, вдоль остальных стен тянулись книжные полки. За столом сидел солидный мужчина. Определенно ему было не меньше шестидесяти, но выглядел он хорошо. В темных волосах только начала появляться седина, небольшие морщинки на лбу и под глазами только добавляли ему важности. Он был полноват, но это его ничуть не портило, даже наоборот. Темная хлопковая рубашка, застегнутая на все пуговицы, никакого галстука, пиджак, висевший на спинке кожаного кресла, говорили о нем, как о человеке простом, но в тоже время и деловом. Этот мужчина располагал к себе, однако Марисса не могла понять, чем. Лицом ли, отражавшим недюжинный ум и мудрость, или пронзительными серыми глазами, в которых читалась безмерная тоска и одиночество. Она не могла сказать точно, но чувствовала, что уже прониклась к нему симпатией.       — Рад встречи с тобой, Марисса, — услышала она глубокий голос с легкой хрипотцой.       — А я нет! Или у вас принято похищать гостей?       — Прости, но сама виновата. Я же присылал человека, однако ты не захотела по-хорошему.       Мариссу захлестнуло возмущение.       — Кстати, вы даже не представились. С кем имею честь говорить?       — Меня зовут Джулиано. Я твой дедушка.       — Почему я о вас никогда не слышала?       — Видимо, потому что мой сын никогда обо мне не говорил. Но у него были на то причины. Садись. — Джулиано жестом показал на диван. — Ты так похожа на свою бабушку!       Марисса проследила за его взглядом. Над дверью висел портрет во весь рост, на котором была изображена молодая невысокая женщина. Длинные рыжие волосы доходили до поясницы, карие глаза светились энергией и жизнерадостностью, на губах играла озорная улыбка. Марисса словно увидела себя через несколько лет.       — Красивая.       — Да, моя Антония такая… — он едва заметно улыбнулся.       — Я ее увижу? — Мариссе было любопытно посмотреть, как она выглядит сейчас.       Джулиано тяжело вздохнул.       — Она умерла много лет назад.       — Мне жаль.       Мужчина встрепенулся, отгоняя от себя излишнюю сентиментальность.       — Зачем я здесь? — задала Марисса вопрос, который мучил ее все это время.       — Видишь ли, я уже немолод. Недавно обнаружились серьезные проблемы со здоровьем. Я чувствую - приближается мой час, поэтому пока у меня есть время, хочу узнать тебя поближе и познакомить с нашим семейным делом, чтобы ты могла занять мое место, когда меня не станет.       — Я?! — Мариссе все трудней становилось понимать происходящее. — Почему я? У Вас есть сын, ваш прямой наследник, вот пусть он…       На лице Джулиано промелькнула тень удивления.       — Ты не знаешь, что Фабрицио погиб неделю назад?       — Не может быть… — Марисса не могла в это поверить. Она всегда его недолюбливала, но известие о смерти стало для нее шоком. Не то чтобы ее пронзила боль утраты, но внутри все похолодело от мысли, что отца уже как неделю нет в живых, а она даже не знала об этом. — Как это произошло?       — Несчастный случай. Он проверял, как идет строительство одного из его объектов. Говорят, перекрытие верхнего этажа было ненадежным, и балка рухнула на Фабрицио. Но все это ложь.       — Что вы имеете в виду?       — Его убили.       И без того большие карие глаза расширились от удивления.       — Зачем?       — Он мешал.       — Кому? — Чем дальше заходил разговор, тем больший ужас охватывал Мариссу. Ей абсолютно не нравилось происходящее, и единственным желанием стало поскорее уйти.       — Тому, кто хочет, чтобы после моей смерти некому было унаследовать наше дело.       — Я не понимаю. Прекратите говорить загадками и объясните, что все это значит!       Лицо Джулиано оставалось непроницаемым. Он долго смотрел в глаза внучки, прежде чем заговорил снова.       — Моя компания занимается производством макарон и их поставкой заграницу. Она успешна, приносит хорошую прибыль, я бы сказал, очень хорошую, но это не единственный источник дохода. Наше семейство много чем занимается, и как ты, должно быть, уже поняла, дела эти не совсем законные.       Марисса, наконец, начала понимать, о чем он говорит. Ее охватил страх.       — Мафия? — ей стало даже смешно. Ситуация напоминала сюжет низкосортного фильма. Кто бы мог подумать, что она окажется внучкой мафиози.       — Называй, как хочешь. Куда важнее то, что ты единственная, кому я могу все это передать.       — Вы смеетесь? Как вам могло прийти в голову, что я соглашусь?       — Не торопись отвечать, обдумай сначала…       — Нет! Тут и думать нечего. Вы можете заниматься чем хотите, но меня в это не впутывайте, без того проблем предостаточно.       — Хорошо, я настаивать не буду. Но у меня есть право узнать свою внучку, поэтому хочу предложить тебе следующее: переезжай сюда, если тебе здесь не понравится, ты в любое время сможешь съехать.       — Я вас совсем не знаю, и вы хотите, чтобы согласилась с вами жить?       — Именно потому что мы мало знакомы, предлагаю тебе такой вариант. У нас появится возможность узнать друг друга поближе.       — Я не могу, со мной… неважно.       — Я знаю, что ты в Италии со своей сводной сестрой, и о ваших проблемах знаю. Их решить ничего не стоит. Ты можешь жить здесь вместе с ней.       — Вы следите за мной?       — Ты мне не чужая, у меня есть право знать, что с тобой происходит.       — Но не вмешиваться в мою жизнь!       — Я и не вмешиваюсь. Обдумай мое предложение. Здесь вы будете жить, ни в чем не нуждаясь и не зная проблем.       — Я сама справлюсь, без чьей-либо помощи. А если она мне вдруг понадобиться, то я скорее к матери обращусь.       — Такая же гордая, как и твоя бабушка, — слабая улыбка тронула губы Джулиано. — Но поверь, сейчас ты поступаешь глупо, отказываясь от моей помощи. Хотя если ты всю жизнь мечтала работать в каком-нибудь вшивом кафе, не смею мешать. Однако учти, получать ты будешь мало, едва сводя концы с концами, молодость пролетит - оглянуться не успеешь. Все твои таланты уйдут в никуда, а ты так и останешься неизвестной, никому не нужной официанткой.       Его слова достигли цели - Марисса начала сомневаться. Что, если он прав? И это ее будущее. От представившейся картины Мариссу передернуло. Она взглянула на Джулиано. Он сразу ей понравился, и сейчас, смотря на него, она испытывала симпатию, хоть ей и претило то, чем он занимается. Странно, но хотелось довериться ему и… узнать поближе.       — Я подумаю, — наконец выдавила она.       Уже начало темнеть, когда совершенно разбитая и потерянная Марисса вернулась домой. Услышав, как отрывается дверь, Мия вскочила и побежала в коридор.       — Где ты была все это время? Я себе места не находила, — сбивчиво выпалила Колуччи, на ее бледном лице отражалось беспокойство.       Марисса рассказала о встрече с дедушкой и его предложении. Мия ошарашено смотрела на нее, с трудом веря в услышанное. Спирито сама по себе была неординарной личностью, а теперь в завершение образа - еще и дедушка-мафиози. Здорово! Именно этого им и не хватало для полного счастья. Ну почему там, где Марисса, всегда проблемы?       — Какое решение ты примешь?       — Не знаю, Мия. Не знаю… — Марисса вздохнула и, откинувшись на спинку дивана, закрыла глаза. Одному богу было известно, как она устала за этот день. Столько событий и необходимость принять решение. Она чувствовала, что если даст согласие, то это перевернет всю ее жизнь. Но готова ли она к этому? С другой стороны, если она откажется, какое будущее их ждет, учитывая, что им придется растить ребенка? Конечно, можно обратиться к Соне, попросить денег, но как это будет выглядеть? Они уехали, чтобы начать новую жизнь, и при этом их содержат родители. Нет, этот вариант точно отпадает. Мия не хотела, чтобы они знали об ее положении, а Мариссе гордость не позволяла попросить денег, к тому же, так или иначе, пришлось бы объяснять, зачем им такая большая сумма. Хорошо, но согласиться на предложение дедушки - значит поступиться своими принципами, которым она всю жизнь была верна. Почему все так сложно? В любом случае придется чем-то пожертвовать. Остается только решить, чем именно…       Ночь прошла в мучительных сомнениях. Переворачиваясь с одного бока на другой, Марисса взвешивала все «за» и «против» и не могла прийти к окончательному решению. Никогда еще выбор не был так труден. Спонтанная от природы, она обычно поступала под влиянием порыва. Но сейчас Марисса не могла позволить себе такой роскоши. В конце концов, от этого решения зависит не только ее судьба. На небосводе показались первые лучи солнца, возвещавшие жителей Рима о начале нового дня. Марисса повернулась к стене и наконец, уснула. Она приняла решение.       Завтрак, хотя скорее это был уже ранний обед, проходил оживленно. Мия без конца тараторила о каких-то вещах, которые она присмотрела малышу, кроватке и о чем-то еще. Марисса слушала ее вполуха, обдумывая свои дальнейшие действия. Мия заметила рассеянность сестры.       — Ты меня совсем не слушаешь! — надув губки, произнесла она. Однако в следующую минуту ее лицо стало серьезным. — Думаешь над ответом?       — Я уже все решила. Я соглашусь.       — Что?! — Мия не ожидала такого поворота, она была уверена, что сестра откажется. — Но… он же… — она наклонилась поближе к Мариссе, посмотрела по сторонам и прошептала — мафиози.       — Я знаю, представляешь? — так же шепотом ответила рыжая.       — Ну тебя, я серьезно! Почему ты соглашаешься? Думаешь, мы не справимся сами?       — Ты же понимаешь, что нам не хватит тех денег, которые я могу заработать. Сони и Франко ты не хочешь ничего говорить. Что нам еще остается?       — Но это совсем…       — Мия, это временно. Поживем у него, он получит внучку, а я поступлю в институт, потом переедем. В конце концов, он предлагает только жить у него. Я сразу сказала, что никакого отношения не хочу иметь к его делам.       Колуччи тяжело вздохнула. Ей это не нравилось. Плохое предчувствие не покидало ее.       — Я не хочу, чтобы ты это делала из-за меня.       — Успокойся, я делаю это ради нас.       — Но если бы не моя беременность…       — Забудь! Ты ни в чем не виновата. Все будет хорошо.       Мия опустила голову и задумалась. Хотелось верить, что так оно и будет.       — Кстати, папа и Соня вчера звонили, когда тебя не было, — произнесла Колуччи после непродолжительного молчания.       Марисса встрепенулась.       — И что?       — Все как обычно. Требовали, чтобы мы вернулись домой, грозились, что иначе сами приедут, ну ты знаешь. Я их успокоила, сказала, что у нас все хорошо, что нам здесь нравится и все такое. Вроде остыли. До следующего звонка можно жить спокойно. Думаешь, они смирятся?       — Что им еще остается. Пройдет время, и они поймут, что мы не вернемся.       Джулиано Спирито воспринял решение Мариссы спокойно, не проявив никаких эмоций, хотя в душе был очень рад ей. Хотелось наверстать упущенное время. Судьба дала им шанс, и он его не упустит.       Марисса вошла в довольно большую комнату, которая теперь принадлежала ей. Мебели было немного: двуспальная кровать, шкаф, небольшой комод и пара тумбочек. Она сняла кроссовки и, пройдя по мягкому ковру, вышла на балкон. С него открывался вид на восхитительный сад, занимавший как минимум пол-участка. Подставив лицо солнцу, Марисса закрыла глаза и задумалась. Что из этого выйдет? Почему-то ей казалось, что все будет не так просто, как уверял ее дедушка. Она в очередной раз засомневалась, что правильно поступила, переехав в этот дом. Но было уже поздно: дело сделано.       Первое время дон Спирито как ни старался, не мог найти общий язык с внучкой. Марисса Пиа Спирито не была бы собой, если бы не показала свой характер. Однако Джулиано, не привыкший сдаваться, упрямо шел к цели и, в отличие от ее отца, добился результата.       Марисса не могла принять то, чем занимался ее дедушка. Первое время ее не покидало странное чувство, которое она испытывала, живя с ним под одной крышей и в красках представляя какие дела он проворачивал. Однако с виду он ничем не отличался от обычного бизнесмена, и если бы она не знала правды, ни за что не подумала бы, что находится в доме мафиози. Долго сопротивляться его природному обаянию и уму не получилось, и, перестав выпендриваться и острить, она начала с ним нормально общаться. Первое впечатление ее не обмануло, с ним действительно было очень интересно. Мариссе нравилось с ним разговаривать: у него был приятный низкий голос, его речь отличалась грамотностью и убедительностью. Из общения с ним она всегда выносила что-то полезное для себя. Его слова никогда не были пустыми, он говорил точно и по делу, не уходя в сторону и не теряя нить рассказа. Тяжело представить собеседника лучше, чем он.       Остальное время Спирито посвящала Мие и учебе. Она твердо решила поступать в институт и усердно готовилась к экзаменам, благо на это у нее имелось полгода. Колуччи от сестры не отставала и тоже собралась поступать, но на заочное отделение. Мия чувствовала себя не очень комфортно в этом доме, зная, кем является его хозяин. К тому же ей казалось, что она здесь чужая и никаких прав не имеет. Но, благодаря Джулиано, ее окружили такой заботой, что грех жаловаться. И сам он относился к ней ничуть не хуже, чем к Мариссе, словно Мия была еще одной его внучкой. Таким образом она начала привыкать к этой обстановке. Проблемы решены, жизнь налаживается. И не столь важно, что переставляет из себя их благодетель... Наверное.       Каждый раз, когда Марисса проходила мимо кабинета дедушки, ее распирало от любопытства. Без разрешения появляться там было строжайше запрещено. Она частенько видела, как туда заходят самые разные люди, некоторые выглядели весьма пугающими. Это правда, что Марисса ничего не хотела знать о его делах, но иногда было так любопытно хоть одним глазком увидеть, что там происходит. И однажды ее удостоили такой чести.       Марисса вошла в уже знакомый кабинет и села на диван. Помимо нее и дона Спирито, там находился еще один человек. Она прежде видела его много раз, но представлены они друг другу не были. Среднего роста, всегда в костюме, с портфелем в руках, он создавал впечатление человека делового, говорящего исключительно по делу и только когда его об этом попросят. На вид ему было приблизительно столько же, сколько и Джулиано. Лицо его было до невозможности простым и незапоминающимся. Исключение составляли глаза. Небольшие, близко посаженные, они выдавали человека далеко не глупого и безгранично преданного. В остальном он был настолько обычен, что не заметить его не составляло труда. Однако даже после недолгого общения с ним, становилось понятно насколько ошибочно первое впечатление.       — Марисса, познакомься это Викензо Фарентино, мой консильори, иначе говоря советник.       — Понятно. Зачем мне это знать?       — Ты заметила, что он часто появляется у нас, и я решил, что вас следует познакомить. Если тебе или Мии что-то понадобиться, вы можете обращаться к нему. — Джулиано внимательно посмотрел на внучку, сложил руки в замок и продолжил. — Теперь перейдем к делу. Я позвал тебя не просто так. Мы собираемся на фабрику уладить некоторые дела, а потом заедем в офис. Не хочешь с нами? Увидишь все своими глазами.       — Я же говорила, что меня не интересуют ваши дела.       — Ни фирма, ни фабрика не имеют никакого отношения к криминалу. Это наш семейный бизнес. Полагаю, тебе стоит узнать, что он из себя представляет.       Марисса задумалась. На тот момент у нее была масса свободного времени, но не было ни одной идеи, чем заняться. Почему бы не посмотреть, как производят макароны?       То, что она увидела, ее впечатлило. Фабрика была огромная. Такого количества людей в одном месте ей не приходилось еще видеть. И судя по их лицам, работа им нравилась.       — Дон Спирито заботится о своих сотрудниках. Он никогда не жалел денег на то, что бы у них были хорошие зарплаты и социальное обслуживание. Они знают, что могут обратиться к нему за помощью в любой ситуации, и им не откажут.       — Прямо святой!       — Для них – да.       Саркастическое замечание так и норовило сорваться с языка, но видя всех этих людей, довольных своей работой, Марисса не могла не согласиться с ним.       — Он таким способом грехи замаливает.       — Несправедливо.       — Неужели! Одних убивает, другим помогает…       — Ты его совсем не знаешь и плохо пока разбираешься в жизни.       — Я плохо разбираюсь?! Вы меня не знаете.       — Что тебе может быть известно о жизни в семнадцать-то лет? Ты еще и не жила. Мир жесток, и выживает в нем сильнейший.       Марисса усмехнулась.       — Открыли Америку.       — Твои детские проблемы кажутся вселенской несправедливостью, но поверь, есть вещи посерьезнее несчастной любви.       Последние слова Викензо крайне возмутили и задели Мариссу. Почему об ее личной жизни осведомлены люди, которых она даже не знает?       — Откуда… — договорить Марисса не успела. Джулиано позвал Викензо, и они скрылись из виду. В это время к ней подошел невысокий мужчина и предложил провести небольшую «экскурсию», пока сеньор Спирито занят.       В офисе Мариссе понравилось меньше, чем на фабрике. Компания ничем не отличалась от бессчетного количества ей подобных. Единственное, что заслуживало внимания – это ее размеры. Видно было, что компания большая, успешная и существует долгие годы. Только сейчас Мариссе пришло в голову, что, должно быть, тяжело управлять такой махиной.       Домой они вернулись под вечер. Марисса чувствовала себя усталой, но довольной. Ей понравился этот день, проведенный на семейном предприятии. Мариссу даже посветили в некоторые тонкости его работы. Она и подумать не могла, что это окажется так интересно.       На следующее утро Дон Спирито снова пригласил внучку в свой кабинет.       — Ну, что ты думаешь о нашем бизнесе?       — Впечатляет.       — Не хотела бы узнать больше? Рано или поздно все это перейдет тебе по наследству.       — Сколько повторять, что меня не интересуют ваши дела? Я не желаю иметь к ним никакого отношения. А наследство такое мне нафиг не нужно, так что оставьте его кому-нибудь другому.       Джулиано предпочел не отвечать. Он надеялся, что со временем она поменяет мнение.       Марисса заметила, что всегда сдержанный и даже холодный дон Спирито никогда не показывал своих чувств и эмоций. Выражение его лица оставалось спокойным и безразличным, что бы ни случилось. Он почти не говорил о себе, обычно их беседы носили общий характер и касались какого-нибудь события или проблемы, но никогда – личной жизни.       Однажды вечером они прогуливались и вели непринужденную беседу. Потихоньку она сходила на нет, и тогда Марисса, одолеваемая любопытством, спросила о бабушке. Дон Спирито замолчал. Ей показалось, его лицо помрачнело, в глазах мелькнула боль. После продолжительного молчания, Джулиано начал повествование тихим голосом, взгляд его был устремлен вдаль. Он словно говорил сам с собой.       — Я только окончил институт и отправился отдохнуть на Сицилию. Там в небольшом городке у нас был дом, который остался от дедушки. Шел я как-то по своей любимой тропинке, ведущей в горы, тихой и безлюдной (за что она мне и нравилась), все предпочитали широкую дорогу, по которой можно провезти тележку. Мысли мои были далеки от реальности. Я представлял свое будущее, мечтал, что стану выдающимся архитектором, буду строить здания, поражающие людей своей красотой. Вдруг слышу звонкий смех. Обернувшись, я увидел трех девушек, весело обсуждавших что-то. Одна заметно выделялась среди остальных, она-то и привлекла мое внимание. На Сицилии встретить рыжего (или рыжую) – большая редкость. Но дело было не столько в волосах, сколько в больших карих глазах, которые излучали такой свет и радость, что затмевали собой солнце. Лицо ее было поразительно живым. В дальнейшем я всегда мог понять, что она испытывала в тот или иной момент, достаточно было только взглянуть на нее. Одним словом, я потерял голову. С тех пор ни о чем другом не мог думать, кроме как о ней. Поскольку городок маленький, выяснить кто она, не составило труда. Антония была дочь простого рабочего. Через несколько дней я снова увидел ее на том же месте, но уже одну. Тогда я с ней и познакомился. Она сразу же отнеслась ко мне с предубеждением, решив, что я наглый, избалованный богатей (по мне было видно, что я не ее круга), который хочет воспользоваться наивностью молоденькой девушки. Доказать ей обратное оказалось крайне тяжело, так как она была ужасно упрямой, но я не сдавался, добивался ее долго и упорно. Помню знакомство с ее родителями. Я сразу дал понять, что намерения у меня серьезные. Они всячески пытались убедить дочь оказать мне внимание, ведь о таком зяте можно только мечтать, но она была непреклонна. На Сицилии не принято идти против воли родителей, но в этом была вся Антония. Решительная, смелая, умная, она ничего не боялась и при этом всегда умела отвечать за свои поступки. Мне понадобился год, чтобы завоевать ее сердце. Но это того стоило, она сделала меня самым счастливым мужчиной на земле. Время, проведенное с ней, было лучшим в моей жизни. Сейчас тяжело в это поверить, но тогда я был другим человеком. Как и ты, я не хотел иметь отношения к семейному делу, особенно, когда познакомился с Антонией. Она была крайне принципиальной. И знаешь, во многом мы оказались похожи, наши мысли, взгляды на жизнь сходились почти во всем. Наверное, она и полюбила меня за то, что нашла во мне родственную душу. В день свадьбы я был уверен, что нас ждет счастливая жизнь. Так и было до ее смерти. Пять лет счастья, а потом я словно в ад попал. Тогда шла война между несколькими мафиозными семьями, в их число попала и семья моего отца. Они не имели права трогать меня и мою семью, так как я не участвовал в семейных делах. И, тем не менее, меня пытались убить. Они взорвали машину, на которой мы должны были отправиться в аэропорт, чтобы вылететь к родителям Антонии. Она поехала одна, потому что я заболел. До сих пор себя простить не могу, ведь она погибла из-за меня, и Фабрицио не простил. Ему тогда было всего четыре года. Всю жизнь он винил меня. Поэтому тебе ничего не говорили обо мне, Фабрицио предпочел вычеркнуть отца из своей жизни. И знаешь, я никогда не пытался наладить отношения, так даже было проще. Он постоянно напоминал мне свою мать, что причиняло невыносимую боль. Я не смог смириться со смертью Антонии, и решил во что бы то ни стало отомстить. Тогда-то мне и пришлось войти в наше семейное дело. Но это уже не имеет значение, главное, я отомстил! — Джулиано провел руками по лицу и замолчал.       Марисса смотрела на него и не знала, что сказать. Ее принципы не позволяли оправдать его. Она понимала, что он потерял любимую жену, но разве это повод для убийства, повод выбрать такую жизнь? С другой стороны, ее переполняло чувство жалости. Столько лет прошло, а ему до сих пор больно вспоминать о ней. Видимо, он очень сильно ее любил.       — Вы так и прожили всю жизнь в одиночестве?       — Да, Антония была для меня единственной, никто с ней не мог сравниться. — Джулиано встряхнул головой, отгоняя воспоминания, и посмотрел на часы. — Нам пора возвращаться.       Марисса кивнула, и они направились в сторону дома.       В окна снова стучал ливень. Даже не верилось, что она в Италии. Эта зима выдалась особенно дождливой.       Марисса сидела, не шевелясь, уставившись в одну точку ничего невидящим взглядом. Снова и снова она прокручивала в голове мысль, пыталась осознать эту новость, но сознание играло с ней злую шутку, не желая принимать и обрабатывать информацию. Ее тело и разум парализовало. Как такое могло случиться? Марисса опустила глаза и вновь посмотрела на предмет, ставший причиной ее лихорадочных раздумий. Она хотела убедиться, что ей не показалось, что это не было галлюцинацией. Так и есть, ничего не изменилось. Марисса тяжело вздохнула, и снова уставилась на стену. Что она чувствовала? Ответить на этот вопрос ей не удавалось. Все чувства смешались в один большой ком, застрявший где-то в районе груди. Тем не менее, было одно, которое преобладало над остальными – страх, до этого момента ей неведомый. Панический страх перед будущим, перед необходимостью принимать очередное важное решение. Ей хотелось хоть на какое-то время представить, что все еще изменится, что можно повернуть время вспять. Но жизнь менялась с ужасающей скоростью, и она уже не чувствовала себя ее хозяйкой. Не она решала, как поступить – события делали это за нее.       Возникло желание вернуться в колледж, снова стать подростком, который не беспокоится о последствиях и в любой сложной ситуации может обратиться к маме. Глаза защипало от подступивших слез обиды и злости. Чувство беспомощности выводило ее из себя. Внутри все кипело. Но она не могла выпустить эмоции на волю: тело сковало. Не привыкшая все держать в себе, Марисса злилась еще больше. Она до сих пор не осознала, что…       Постучавшись, в комнату впорхнула раздражительно счастливая Мия. Плюхнувшись на кровать рядом с сестрой, она начала рассказывать о детских вещах, которые присмотрела своему малышу. Мариссу передернуло, но своего положения она не изменила, продолжая сверлить взглядом стену.       — Что с тобой? — выложив все, но так и не дождавшись реакции от сестры, поинтересовалась Мия.       Марисса молчала, и Мия начала беспокоиться.       — Так и будешь молчать? Хочешь, чтобы я нервничала?       Марисса перевела взгляд на сестру, потом снова на многострадальную стену. Взяв еще немного времени, чтобы собраться с духом и озвучить это, она набрала побольше воздуха и произнесла:       — Я беременна, — резко выдохнула и испытала дежавю. Не так давно она это слышала из уст сестры.       Мия сидела и хлопала своими накрашенными ресницами, переваривая информацию. Неожиданно она согнулась пополам от смеха. Марисса смотрела на нее как на душевнобольную. Резко перестав смеяться, Мия подняла голову - на лице не было и намека на веселья.       — Ты уверена?       Марисса кивнула и протянула тест на беременность. Мия смотрела на две полоски и пыталась подобрать слова.       — Помнишь, ты сама говорила, что ребенок – это здорово. Он радость и счастье любой женщины, — лицо Мии выражало сочувствие и понимание. Ей, как никому другому, было известно состояние сестры.       Марисса снова кивнула.       — Ты оставишь его?       Прежде чем ответить, Марисса некоторое время молчала.       — Да, — вот она и произнесла это. Другого не дано. Она не представляла, как можно убить своего ребенка.       Мия обняла сестру. Поддержка не обязана выражаться словами. Иногда они только мешают.       — Только представь, наши дети будут расти вместе, дружить, ходить в один садик, потом школу, — Мия улыбнулась, рисуя в воображении радужные картины будущего.       — С чего ты решила, что они будут дружить? Может, они будут ссориться, как мы с тобой в колледже.       — Нет! Я уверена, что наши дети окажутся умнее нас.       Девушки рассмеялись, вспоминая свою войну на третьем курсе. Сейчас она казалось такой глупой и детской. Мог ли они тогда представить, что через два года ближе друг друга у них никого не будет?       — Ты первая начала, вылив мне на голову газировку!       — А нечего было всякий бред нести! Ты сказала, что мои вещи надо сжечь.       — Но ведь это правда. У тебя абсолютно нет вкуса.       — Что?! Хочешь опять поссориться? — Марисса схватила подушку и кинула ее в сестру.       — Ах, ты так? — Мия ответила тем же. Завязалась драка. Во все стороны летели перья. Комнату наполнил звонкий смех.       — А потом ты на меня вылила йогурт, опозорив перед Хоакином! И платье на день рождения испортила!       — Несправедливо. Я извинилась и нашла тебе другое платье. Ты вообще меня тогда в окно вытолкнула! Больная!       — Я больная?! Ты что-то путаешь, сестренка. Это не мой мозг постоянно генерирует ненормальные идеи.       — Конечно! У тебя нечему генерировать, — Марисса довольно улыбнулась и тут же получила подушкой по голове.       Тяжело дыша, девушки без сил упали на кровать. От подушек остались только перья, которые кружили в воздухе, медленно падая вниз, словно снежинки в безветренную погоду.       — Не могу больше, — задыхаясь, сказала Марисса. — Мир? — она протянула ладошку.       В знак согласия Мия пожала руку.       — Мир. — Когда сердце перестало бешено биться, Колуччи встала и направилась к двери. — Я страшно проголодалась. Не хочешь мне составить компанию?       — Нет, я тут еще полежу.       Оставшись одна, Марисса задумалась, как лучше сообщить дедушке о своем положении. Вряд ли ему понравится это известие. Он человек строгих правил и старых традиций. Конечно, Джулиано и слова в сторону Мии не сказал, но она же ему никто. Рыжая очень нервничала, представляя его реакцию. Почему-то ей было небезразлично его мнение. Она поймала себя на мысли, что даже Соне так не боялась бы сказать об этом, как ему. С другой стороны не выставит же он родную внучку. Но нотацию точно прочитает. Марисса тяжело вздохнула и пошла «радовать» дона Спирито.       Постучавшись и услышав разрешение войти, она открыла дверь. Прежде Марисса не была в комнате Джулиано. Судя по всему, ее обставляли очень давно, еще при Антонии. Светлые обои, мебель из красного дерева, кровать с балдахином, на комоде в ряд стояло множество черно-белых фотографий в красивых рамках. Во всем чувствовался тонкий и даже своеобразный вкус. Дон Спирито сидел в кресле и читал книгу. Заметив внучку, он отложил ее. Марисса долго не могла начать разговор. В горле стоял большой ком. Она заметно нервничала. Подбирая слова, рыжая теребила молнию на кофте. Глаза ее изучали узор ковра. Поднять их и посмотреть дедушке в лицо она не решалась. Наконец Марисса сообщила ему, что он скоро станет прадедушкой. Сначала Джулиано долго молчал, а когда заговорил, поразил рыжую. Он не стал ни упрекать ее, ни читать нотации. Он только спросил, хорошо ли она все обдумала и готова ли к такой ответственности.       — Да, — уверенно ответила Марисса.       — Ты можешь рассчитывать на мою поддержку. Помогу всем, чем смогу.       — Спасибо, — улыбнувшись, произнесла рыжая. Она была тронута таким отношением. Его реакция приятно удивила.       — В этом доме давно не было детей. Я рад, что смогу понянчить правнука или правнучку. С тобой я такой возможности не имел, — Дон Спирито встал и направился к двери. — Скажу, чтобы сегодня приготовили праздничный ужин, это событие надо отметить.       Вечер прошел прекрасно. Разговоры не умолкали ни на секунду, улыбки не сходили с лиц. Марисса впервые за последнее время почувствовала, что находится в кругу семьи. Переводя взгляд с Джулиано на Мию, она поняла, что ей нечего бояться пока они рядом.       Жизнь семейства Спирито особо не изменилась после неожиданного известия. Сестры продолжали готовиться к поступлению, дедушка занимался своими делами. Мия радовалась вдвойне, ведь теперь она станет не только мамой, но еще и тетей. В глубине души грела мысль, что не у нее одной будет ребенок, так Колуччи чувствовала себя увереннее.       Мия уже неделю уговаривала сестру пойти по магазинам купить детские вещи. Марисса упиралась, говорила, что у них еще полно времени. Но шмотки всегда были для блондинки своего рода страстью, поэтому долго напор Колуччи рыжая выдерживать не смогла.       После десятка магазинов и четырех часов на ногах Марисса хотела прибить сестру. Она за полчаса нашла все, что хотела, но Мия раскритиковала ее выбор и повела дальше. Марисса уже не чувствовала ног, ей ужасно хотелось сесть куда-нибудь, отдохнуть, да и поесть не помешало бы. Когда сдерживать раздражение стало невозможно, она поставила ультиматум, что либо они немедленно отправляются обедать, либо сестра может попрощаться с жизнью.       Идя вдоль тихой улочки, девушки заметили через дорогу уютное кафе. Они собрались уже перейти на другую сторону, как послышался звук ревущего мотора, рядом резко затормозила машина. В следующую секунду из нее выскочили двое мужчин и схватили их. Последнее, что Марисса и Мия запомнили перед тем, как отключиться, это противный запах, исходящий от тряпки, которой им заткнули рот.