LA FAMIGLIA

      Марисса открыла глаза и тут же их закрыла. Ужасно хотелось спать. Но пересилив желание, она снова их открыла. Было темно и холодно. В помещение проникал лишь слабый луч света из маленького окошка под потолком. По лестнице, ведущей к железной двери, Марисса сделала вывод, что они находятся, скорее всего, в подвале. Она попыталась вспомнить, как там оказалась, но мозг отказывался выдавать нужную информацию. Понимание происходящего медленно начало проникать в еще сонное сознание, и ее охватил леденящий душу страх, заставлявший сердце биться через раз. Их похитили! Но кому и зачем это нужно? Мысли одна хуже другой сменялись с невероятной скоростью. Последняя, словно молот, стучала в голове. Их ведь могут убить.       Раздался тихий стон, и Марисса бросилась к сестре. Убедившись, что с ней все в порядке, она начала думать, как им выбраться. Пройдясь по периметру, осмотрев окошко – такое маленькое, что даже голова не пролезет, проверив дверь, на которой даже ручки не было с их стороны, Марисса поняла, что сбежать не удастся. Снова сев на пол и опершись спиной о стену, она закрыла глаза. Страх начинал переходить в панику, но Марисса не могла позволить себе потерять способность трезво мыслить.       — Нас убьют, да? — сдавленным голосом спросила Мия.       Марисса взглянула на сестру. Мия забилась в угол и заметно дрожала то ли от страха, то ли от холода. Ее глаза смотрели в пол, и создавалось ощущение, что свой вопрос она адресовала именно ему.       — Конечно, нет! Вот увидишь, нас скоро найдут и вытащат отсюда, — успокаивала сестру Марисса, хотя сама с трудом держала себя в руках.       — Что им от нас нужно? — Мия подняла полные слез глаза и уставилась на сестру.       — Чтоб я знала, — пробормотала Марисса.       Внезапно дверь противно заскрипела, и в проеме мелькнула тень. Осторожно ступая по обветшалым ступенькам, она очутилась напротив сестер. В тусклом свете они разглядели коренастого мужчины средних лет. Похоже, он был здесь главный: одного его взгляда оказалось достаточно, чтобы люди, которые притащили туда Мариссу и Мию, очистили помещение. Первое, что бросилось сестрам в глаза, - его необъятное брюхо, на котором даже пиджак не сходился. Его лицо, напоминавшее морду бульдога, расплылось в мерзкой улыбке. Некоторое время мужчина изучал своих «гостий». Узкие, словно щелочки, глаза блестели от удовольствия и гордости. Он обожал власть и сейчас наслаждался своим положением: только ему решать будут эти девушки жить или умрут. Проведя ладонью по зачесанным назад редеющим волосам, мужчина заговорил:       — Сама внучка дона Спирито у меня в гостях, какая честь!       Марисса ничего не ответила, продолжая смотреть на него исподлобья. Мия еще больше вжалась в угол.       — Надеюсь, мои люди обошлись с вами вежливо. Не хочу, чтобы меня обвинили в негостеприимстве.       Его открытое издевательство начинало действовать Мариссе на нервы.       — Кто вы, и что вам от нас нужно?       — Ах, некрасиво вышло, я ведь даже не представился. Микеле Тольятти к вашим услугам, синьорина, — сказал он и наклонился в насмешливом реверансе.       Марисса напряглась, пытаясь вспомнить, где слышала это имя. То что, оно ей знакомо, она была абсолютно уверена. Конечно! Викензо как-то упоминал его. Что же он говорил? Предприниматель средней руки, владеет несколькими публичными заведениями и погряз в наркобизнесе. В общем, занимается всем тем, от чего в свое время отказался дон Спирито, которого Тольятти всегда недолюбливал. Он завидовал ему. Ведь дон Спирито нажил огромное состояние, и главное, у него была власть. Несколько раз Тольятти пытался убрать с дороги конкурента, но безуспешно.       — Я хочу, чтобы твой дедушка оставил свое дело мне. Все уже было на мази, наследник-то умер, но тут, откуда ни возьмись, появилась ты, и этот идиот решил передать все тебе, семнадцатилетней соплячке, которая ни черта в этом не смыслит!       — Да забирайте, мне ничего не нужно. Но только с чего вы решили, что он вам все отдаст?       — Захочет увидеть внучку живой – отдаст. Ты моя гарантия.       — А Мия вам зачем?       — За компанию, — Тольятти усмехнулся. — Мне лишние свидетели ни к чему, пришлось и ее прихватить.       — Зачем так сложно? Вы могли просто убить меня, как и Фабрицио.       — Рискованно. Смерть двоих Спирито за два месяца могла вызвать шумиху. Твой отец был довольно известным человеком, о деде и говорить нечего. Чем тише все пройдет, тем легче мне будет занять место дона Спирито.       Марисса смотрела на него и думала, что некоторые люди могут пойти на все ради власти. Похищение, шантаж, убийство – и все это, чтобы потешить самолюбие, почувствовать себя значимым. Ей вспомнился отец Пабло. Он тоже на все готов был лишь бы удержать власть. И сына таким же хотел сделать. Она не знала, смог бы Серхио убить кого-либо или похитить, но будучи мэром, закон нарушал не раз, пусть и не в столь глобальных масштабах. А ведь если верить Пабло, до политической карьеры он был другим человеком. Марисса почувствовала рвотный позыв. Как же все это мерзко! Хотелось держаться как можно дальше от таких людей. Никогда она не полезет в этот мир лицемерия и беспринципности!       Они провели в подвале несколько дней, пока Тольятти и дон Спирито договаривались о встрече и обсуждали детали. У Мариссы уже не было сил там находиться. Она мечтала подышать свежим воздухом, а не сыростью, увидеть солнце, небо. К тому же у нее разрывалось сердце при взгляде на Мию. Она часто плакала, трясясь от страха, и как заклинание постоянно повторяла одни и те же слова: «лишь бы все это скорее кончилось». Марисса старалась приободрить сестру, убеждала, что немного осталось потерпеть. Мия успокаивалась, но ненадолго, снова впадая в истерику. Тогда-то Марисса возненавидела Тольятти. Она понимала, почему находится там, но Мия ведь никак не касалась всего этого. Он не имел права ее трогать. Марисса умоляла отпустить сестру, но Тольятти только усмехался в ответ. При виде этой гнусной улыбочки ее изнутри сжигала дикая злость, которая день за днем перерастала в глухую ненависть.       Солнце садилось, окрашивая небо в красные тона, когда Мариссу и Мию привезли на пустырь. Неподалеку виднелось полуразвалившееся каменное здание. У дороги были припаркованы четыре автомобиля. Опершись на черный «мерседес», Тольятти ждал, пока выйдет дон Спирито. Возле знакомого «Фиата» стояли люди дона Спирито, у последней машины – люди его врага.       — Дон Спирито, какая радостная встреча! — Тольятти расплылся в приторной улыбке.       — Давайте перейдем к делу.       — Прекрасная идея. Бумаги у вас?       — Да, но я подпишу их только, когда Марисса и Мия будут сидеть в моей машине.       — Простите, но нет. Я вам, конечно, доверяю, однако подстраховаться никогда не помешает. Не переживайте, как только вы поставите свою подпись, я их отпущу.       Дон Спирито повернул голову. В метрах ста от дороги он увидел двух крепких мужчин, которые держали Мариссу и Мию. Едва заметно кивнув, он повернулся к Тольятти и попросил находившегося рядом Викензо достать бумаги.       По дороге сюда Марисса слышала разговор двух «охранников». Всех их собирались убить. Тольятти решил не ждать, когда дон Спирито умрет своей смертью, а ускорить события, заодно убрав его внучку как ненужную наследницу и лишнего свидетеля в лице Мии. Трупы сбросят с обрыва, которым заканчивался пустырь. Когда он избавится от всего семейства, ничто не помешает ему занять место дона Спирито.       Марисса с замиранием сердца смотрела, как дедушка собирается подписать свой смертный приговор, лихорадочно соображая, что можно сделать. Дон Спирито достал ручку и вывел свою подпись на первой бумажке.       — Не пишет, — черканув пару раз, сказал он.       — У меня где-то была. Сейчас посмотрю, — Тольятти похлопал себя по карманам в поисках ручки, затем полез в портфель.       Марисса поняла, что это отличная возможность действовать. Резко развернувшись, она привычным движением заехала мужчине коленкой в пах. Тот скорчился от боли, выпустив ее. В этот момент раздался выстрел. Человек Тольятти, который ждал у машины, мешком упал на землю с дыркой в голове. Марисса кинулась на второго охранника, крикнув Мие, чтобы та бежала. Еще один выстрел, и мужчина, который до этого держал Мариссу, распластавшись, лежал на земле. Второй мужчина, наотмашь ударив Мариссу так, что она отлетела на пару метров, достал из кобуры пистолет и побежал за Мией. Когда Марисса увидела, что он остановился и целится в сестру, у нее все поплыло перед глазами. Она представила, что произойдет в следующую секунду, и ее охватил ужас. Сердце забилось с бешеной скоростью. Все показалось нереальным, словно перед ней была сцена из фильма. Последнее, что она отчетливо помнила, – хлопок и падающее тело Мии. Внутри словно что-то оборвалось, сердце замерло, перед глазами запрыгали точки. Рефлекторно схватив валявшийся рядом с ее охранником револьвер, Марисса, не замечая боли, вскочила на ноги и направила его в спину мужчине. Выстрел. В сознании отпечатался рухнувший на землю человек с окровавленной головой. Моргнув несколько раз, она выронила пистолет из дрожащих рук. Перед глазами стоял туман, мозг отказывался работать, ноги подкосились. Марисса моргнула еще раз, начиная понимать, что она сделала.       Ее глаза искали поддержки. Когда взгляд остановился на сестре, все внимание резко переключилось на нее. Перевернув Мию на спину, она пыталась привести ее в чувство, била по щекам, молила очнуться. Слезы ручьями катились по лицу, из-за них Марисса почти ничего не видела. Неожиданно она почувствовала, как ее осторожно обхватили и начали оттаскивать от Мии. Марисса сопротивлялась, брыкалась, вырывалась. В это время кто-то поднял Мию на руки и понес к машине, из-за слез она не могла рассмотреть, кто это был, и продолжала яростно вырываться, пока не услышала над ухом голос Викензо, который сказал, что Мию везут в больницу.       Больничные стены, противный запах лекарств, медсестры, бегающие туда-сюда. Уставившись в одну точку, не шевелясь, Марисса в ожидании новостей сидела возле операционной, где сейчас находилась Мия. Дон Спирито был рядом, молчал и также ждал, когда выйдет доктор. Викензо о чем-то договаривался с главным врачом. Наконец доктор вышел из операционной. Марисса тут же подлетела к нему. К счастью, все обошлось. Врачи вытащили пулю, которая попала в плечо, застряв в мягких тканях, и наложили шов. Крови Мия потеряла немного, так что она могла бы уже отправиться домой, но учитывая положение раненой, врачи для перестраховки решили понаблюдать ее сутки и сделать некоторые анализы, чтобы убедиться, что с ребенком все в порядке.       — К ней можно?       — Да, но она еще не отошла от наркоза и спит.       Марисса прошла в палату и села на кресло возле койки сестры. Какая же она бледная! Если бы не едва заметно вздымавшаяся при дыхании грудная клетка, можно было подумать, что Мия мертва. Мариссу передернуло от этой мысли. А ведь она действительно могла ее потерять. Чувство вины волной обрушилось на Мариссу. С Мией ничего бы не произошло, если бы она не втянула ее в эту историю. По щеке скатилась слеза. Марисса взяла холодную ладошку сестры.       — Марисса, — едва слышно позвала Мия и открыла глаза.       — Ты проснулась, — вскрикнула Марисса, почувствовав облегчение.       Мия смотрела на нее слегка затуманенным взглядом. Казалось, она собиралась с мыслями, изучая сосредоточенное лицо Мариссы.       — Ты ни в чем не виновата. У тебя не было выбора, — прошептала она.       — Что ты имеешь в виду? — Марисса наклонилась поближе к Мие.       — Я видела, ты… убила его, — последние слова она произнесла одними губами.       Марисса отстранилась, лицо ее стало непроницаемым, глаза ничего не выражали. Мия не могла понять, какие чувства испытывала сестра в тот момент, но для себя раз и навсегда решила, что никогда не станет ее осуждать.       — Врачи сказали, что все хорошо, но им надо убедиться, что с ребенком все в порядке, — проигнорировав слова сестры, продолжила Марисса.       — А тебя осмотрели?       — Зачем?       — Ты пережила такой стресс. Это могло отразиться на малыше.       — Я себя отлично чувствую.       — Тебе нужно показаться врачу. Не ради себя, так ради ребенка, — Мия начала повышать голос.       — Хорошо, только не нервничай. Отдыхай.       УЗИ показало, что все нормально. На всякий случай у нее взяли анализы, после чего отправили домой. Марисса изучала улицы Рима, по которым проносилась их машина, стараясь ни о чем не думать. Дон Спирито попытался начать разговор о произошедшем, но она его быстро оборвала. В голове была ужасная каша, до невозможности хотелось спать, от усталости даже самые простые движения казались трудными. Наконец добравшись до дома, Марисса еле перебирая ногами, поднялась в свою комнату. Едва ее голова коснулась подушки, она провалилась в сон.       Как врач и говорил, Мию быстро выписали, причин держать ее в больнице не было. Все семейство, не сговариваясь, решило не упоминать печальные события. Дон Спирито и Викензо знали, что Тольятти не оставит все как есть. Хоть он тогда и удрал, сдаваться было не в его правилах. Он обязательно захочет отомстить за свое унижение. Дон Спирито принял все возможные меры, чтобы обезопасить Мию и Мариссу. Он понимал, что действовать надо быстро и решительно. Нужно опередить противника прежде, чем он нанесет удар.       Жизнь сестер вошла в прежнее русло. Занимаясь насущными проблемами, они пытались вычеркнуть из памяти эту историю. Им хотелось обычной, спокойной жизни. Марисса подумывала о том, чтобы оставить деда и, может, даже вернуться домой в Аргентину к маме, братику и Франко. Мия, конечно, будет против, но она придумает, как ее убедить. Мариссу заботило только одно – лишь бы ничего подобного больше не повторилось.       Красная «Феррари» неслась со скоростью сто семьдесят километров в час по автостраде дель Соле, недавно она пересекла черту города, и теперь водитель мог позволить себе разогнаться.       — Скажи, зачем я тебя послушал? Мы могли взять что-нибудь попроще, — сказал мужчина, смотря в зеркало заднего вида на женщину с пятимесячным ребенком на руках.       — Я всегда мечтала прокатиться на такой машине. Когда еще выдастся такая возможность.       — Соня, мы едим навестить дочек, а не гонять по Италии.       — Почему нельзя совместить приятное с полезным? — улыбаясь, спросила Соня и протянула ребенку бутылочку с детским питанием. — Хватит ворчать - наслаждайся.       Франко вздохнул и решил прекратить бессмысленный разговор: спорить с женой было бесполезно. Даже если Соня ошибалась, ей всегда удавалось вывернуть все так, что в итоге она права, а он становился бесчувственным истуканом.       — Ты сказала девочками, что мы приедем?       — Нет, я решила сделать сюрприз, — Соня вздохнула. — Они наверняка придумали бы тысячу причин, чтобы мы этого не делали, — почувствовав, что сын отталкивает бутылочку, она убрала ее в сумку, достала салфетку и вытерла ребенку рот.       — Думаешь, они нам не обрадуются? — задумчиво спросил Франко.       — Не знаю. Они стали такими скрытными, почти ничего не рассказывают. Говорят только, что все хорошо, и возвращаться они не собираются, — ее лицо помрачнело. — Я так по ним соскучилась! Чего, похоже, не скажешь о них.       — Не накручивай себя. Я уверен, они развлекаются и поэтому забыли обо всем на свете. Но я вправлю им мозги, — он повернул голову и посмотрел в глаза жене.       — Франко, следи за дорогой!       Он вернулся в прежнее положение и тут же услышал душераздирающий крик Сони. Навстречу им несся грузовик. Франко лихорадочно жал на педаль тормоза, но машина и не думала останавливаться. Соображая, что делать, он резко вывернул руль влево. Автомобиль съехал с дороги и на скорости сто семьдесят километров в час врезался в дерево.        Марисса и Мия вернулись с прогулки по парку и были очень голодными. В надежде чем-нибудь перекусить они пошли на кухню, но их остановил Викензо.       — Наконец-то вы вернулись! Дон Спирито просил вас зайти к нему.       — Зачем? — у Мариссы отчего-то все сжалось внутри.       — Он сам расскажет.       Дон Спирито предложил сестрам сесть, сам опустился в свое кожаное кресло, сложил ладони в замок, посмотрел внучке в глаза и начал тяжелый разговор.       — Сегодня мне позвонили из полиции и сообщили, — он вздохнул, — что Соня, Франко и ваш брат разбились в автокатастрофе.       У Мариссы сердце упало в пятки, дыхание перехватило, в голове начался непонятный гул. Она помотала головой. Нет, этого не может быть! Дедушка продолжал все также смотреть ей в глаза. Она зажмурилась. Слезы потекли по щекам. Немой крик застрял в горле. От боли Марисса едва могла дышать. Серые глаза выражали сочувствие, жалость и понимание. Это правда! Марисса не решалась посмотреть на Мию. Внезапный крик разнесся по комнате.       — Вы лжете! — Мия вскочила на ноги, мокрое от слез лицо пылало гневом. Она схватила со стола телефон и начала набирать номер: — Я докажу! Сейчас папа снимет трубку, и тогда мало вам не покажется!       Но на том конце никто не отвечал, через какое-то время длинные гудки сменились короткими. Мия снова набрала номер. Марисса осторожно положила руку сестре на плечо и забрала трубку.       — Как это произошло? — спросила она, не узнавая свой голос.       — Они ехали по автостраде дель Соле, навстречу им выехал грузовик, водитель которого не справился с управлением, а у машины ваших родителей отказали тормоза, свернув с дороги, они врезались в дерево.       — Дель Соле? Это же недалеко отсюда. Что им там делать?       — Видимо, к вам ехали. Я потом узнал, они прибыли утренним рейсом.       — У машины не могли ни с того ни с сего отказать тормоза.       — Согласен. В автопрокатной компании утверждают, что машина была полностью исправна, но полиция склонна думать, что работники чего-то не досмотрели.       — А вы что думаете? — ожидая ответа, Марисса в упор смотрела на дона Спирито.       — Ты считаешь, что у меня другое мнение?       — Хватит! Я знаю, что вы в это не верите. Это дело рук Тольятти, да?       — Марисса, я разберусь.       — Я вижу, как вы разбираетесь! Просто нет слов. Моя семья погибла из-за вас, из-за ваших проблем! — Марисса выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью.       Ее переполняли боль и гнев. Марисса готова была крушить все на своем пути. Она швыряла попадавшиеся под руку вещи и предметы, и они летели либо в стену, либо на пол. Когда бить было больше нечего, Марисса без сил упала на кровать. Слезы катились безудержным потоком. Она закричала от давящей в груди боли, и, согнувшись пополам, вцепилась пальцами в волосы, рыдая навзрыд.       Ближе к ночи истерика прекратилась. Обессилев, Марисса лежала, глядя в потолок пустым взглядом. Несмотря на усталость, мозг активно работал. Одна мысль вытесняла другую. Как теперь жить, когда чувство вины съедает изнутри? Слезы прозрачными струйками снова скользнули по щекам. Она до сих пор не могла осознать, что ее мамочки больше нет. Никогда она больше не услышит ее ласковый голос, не обнимет, не скажет, как сильно любит. А говорила ли она вообще, что любит ее? Марисса попыталась вспомнить. На ум приходили только бесконечные упреки, недовольства, оскорбления, на которые она никогда не скупилась. Марисса привыкла воспринимать ее как что-то само собой разумеющееся, не считая нужным показывать свои чувства. А сколько мама для нее сделала? Для начала вырастила абсолютно одна. Она всегда была рядом, выручала из беды, причем довольно часто – с бедовым-то характером доченьки. Ее поддержка и советы помогали пережить любые трудности и разочарования. Сколько ласки и любви подарила ей мама? И чем же Марисса ответила? Уехала в другую страну, изредка звоня и сообщая, что жива и здорова. Ни одного доброго слова. Ее пренебрежительное отношение вынудило маму приехать сюда. Может быть, они все были бы живы, если бы остались в Аргентине.       Как же это несправедливо! За что погибла ее семья? Ведь они ни в чем не виноваты, лишь хотели увидеть своих дочерей. Ее брату даже полугода не было! Их убили, лишь потому, что кто-то хотел отыграться, отомстить! И сейчас этот подонок радуется своей победе. Да чтобы ты сдох, ублюдок! От переполнявшей ярости стало трудно дышать. В висках бешено пульсировала кровь. Казалось, Марисса перестала чувствовать что-либо, кроме всепоглощающей жгучей ненависти. Теперь она не успокоится, пока он не ответит за смерть ее семьи. Ей не будет покоя, пока она не увидит, как эта мразь умирает в муках. С этой минуты Тольятти объявлена вендетта. Она отомстит, чего бы ей этого не стоило!       Марисса тихонько постучавшись, вошла в комнату. Мия, уже одетая, лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку.       — Нам пора.       — Я не пойду, — повернув голову в сторону сестры, решительно заявила Мия.       Марисса устало вздохнула.       — Я тебя отлично понимаю, но сейчас не время…       — Нет! — перебила она сестру и замотала блондинистой головой. — Ты не понимаешь! Если я пойду на похороны, то все будет кончено, — прозрачные струйки потекли по бледным щекам. — Значит, я никогда их больше не увижу. А так мне будет казаться, что они в Аргентине живы и ждут нас.       Марисса легла рядом и обняла сестру.       — Ты должна смириться с тем, что они погибли, — шептала она. — Нужно принять это и жить дальше, — Марисса едва сдерживалась, она прикладывала неимоверные усилия, чтобы оставаться спокойной.       — Жить дальше? — Мия подскочила, от захлестнувших эмоций ее лицо приобрело красноватый оттенок. — Как ты себе это представляешь? Забудем, вычеркнем из жизни, сделаем вид, что их никогда не существовало? — ее голос сорвался на крик. Она не могла и не хотела держать себя в руках. Ей нужно было высказать все, дать волю боли, которая съедала ее изнутри.       — Я этого не говорила! — сил спорить и объяснять что-либо не было. Она осторожно провела рукой по светлым волосам, смотря в глаза Мии. — Прошу тебя, поехали на кладбище. Ты должна с ними проститься.       — Но я не хочу, — простонала Мия и запустила руки в волосы. Ей ничего не оставалось, кроме как согласиться с Мариссой.       Во всем черном сестры спустились вниз, где их ждали дон Спирито и Викензо. До кладбища ехали в полной тишине. Народу было много, но ни Марисса, ни Мия не обратили на это внимание. Их вообще ничего не интересовало в тот момент, кроме горя, обрушившегося так внезапно.       Дон Спирито позаботился о том, чтобы на похоронах не было журналистов, поэтому все проходило довольно спокойно. Многие держали в руках закрытые зонтики. С утра погода была пасмурная. Казалось, что вот-вот пойдет дождь, но за все время с неба так и не упало ни капли. Поднялся сильный ветер. Люди стояли с мрачными лицами и слушали священника. С большинством из них сестры были не знакомы.       Мариссе представлялось, что все это происходит не с ней, словно она наблюдает происходящее со стороны. Она никак не могла поверить, что хоронит маму и брата. Всю свою сознательную жизнь Марисса отстаивала справедливость. То, что ее нарушало, вызывало в ней бурю негодования. Вот и сейчас она хотела справедливости. И она знала, что есть только один способ ее добиться.       Мия никогда не думала, что у нее столько сил. Еще когда они подъезжали к кладбищу, ей казалось, что рассудок ее покидает, а тело не собирается слушаться. Но вот она стоит напротив могилы самых дорогих ей людей, едва держась на ногах. Она все думала, что не выдержит очередного порыва ветра и упадет, но Мия продолжала стоять. Она уже не ощущала слез, катившихся по лицу. Она привыкла к ним. Только сейчас Мия почувствовала, как устала. Безумно хотелось спать. Вот бы уснуть и больше никогда не просыпаться. Она подняла голову на серое небо и подумала, что желает быть сейчас вместе со своей семьей там, наверху. Единственное, что ее останавливало – ребенок, которого она ждала. Только он заставлял ее продолжать свое никчемное существование. Она переживет это ради него.       Когда Марисса и Мия подходили к машине, кто-то остановил Мию, положив руку ей на плечо. От неожиданности она вздрогнула и резко повернулась.       — Дядя! — Мия кинулась к Лукасу.       — Здравствуй, красавица. Как вы? — крепко обнимая племянницу и глядя на Мариссу, спросил он.       Сейчас тяжело было узнать в нем того красавца мужчину, который когда-то вскружил голову ей и ее матери. Лицо осунулось, зеленые глаза больше не светились жизнерадостью и задором, в них стояли слезы. Смерть брата и некогда горячо любимой женщины оставила на нем свой отпечаток.        Мия опустила голову, глаза противно защипало, но она не дала воли слезам.       — Держимся, — тихо ответила Марисса.       — Ужасно. Я до сих пор не понимаю, как это произошло. В голове не укладывается, — Лукас глубоко вздохнул, сдерживая эмоции, и после паузы продолжил: — Представляю, как вам сейчас тяжело.       Мариссу передернуло от последних слов. Этого она точно не выдержит. Теперь каждый из знакомых сочтет своим долгом выразить сочувствие. Жалость. Как же она ее ненавидела! Неужели люди не понимают, что так делают только больнее, бередят рану? Марисса ничего не ответила, села в машину и стала наблюдать за Мией и Лукасом в окно. Неожиданно в голову пришла мысль. Подумав хорошенько, она решила, как будет действовать дальше. Заметив, что Мия отвлеклась на других родственников, Марисса вышла из машины и отвела Лукаса в сторону. Все обсудив, они отправились в особняк.       У входной двери Лукас задержал Мию. Когда они остались одни, он начал долгий разговор, который окончился совсем не так, как он ожидал. Своим ответом племянница его очень удивила и расстроила. Уехал он ни с чем, но прежде заверил ее, что та во всем может на него рассчитывать. Лукас не оставлял надежды, что она еще может передумать.       Тихонько постучавшись, Мия вошла в комнату сестры. Марисса лежала с закрытыми глазами, упершись ногами в изголовье кровати. Мия испытала дежавю. Когда-то она уже видела сестру в такой позе, на третьем курсе. Тогда Мия зашла к ней, чтобы предложить поехать на каникулы вместе, сейчас цель ее визита не столь радужной.       — Что делаешь? — она прошла и села на край кровати.       — Думаю, — не поворачивая головы, ответила Марисса.       Мия начала теребить краешек покрывала.       — Дядя предложил переехать к нему в Испанию. Он хочет взять опеку надо мной.       — Что ты ответила? — не меняя положения, спросила Марисса.       — Я отказалась.       Марисса резко опустила ноги, повернулась, приняла сидячее положение и уставилась на сестру.       — Ты дура?       — Нет, просто я так решила, — неуверенно прошептала Мия. Она не ожидала от сестры такой реакции. — Кстати, откуда он знает о беременности?       — Я ему сказала и попросила тебя увезти. Но тебе вздумалось отказаться!       — Зачем?       — Ты еще спрашиваешь? Мало того, что уже произошло? Хочешь, чтобы и тебя убили?       — Но… — Мия не знала, что сказать. — А ты? Ты тоже в опасности.       Марисса молчала.       — Поехали вместе. Я уверена, Лукас не откажется…       — Нет, — перебила она сестру. — Он твой дядя, а у меня есть дедушка. С ним я и останусь.       — Я тебя не понимаю, — искренне сказала Мия. — Ты сама говоришь, что нас могут убить, и все равно хочешь остаться.       — Это моя семья, и никуда я от нее не денусь. Дедушка теперь все, что у меня есть.       — Неправда! У тебя есть я.       Марисса снова промолчала.       — Тогда я останусь с тобой, — решительно заявила Мия. — Ты столько для меня сделала, я не могу просто так взять и уехать. Не представляю, как буду без тебя. Ты ведь стала мне самой настоящей сестрой, — в ее глазах заблестели слезы.       — Ты преувеличиваешь. Все, что я сделала, – втянула нас в это дерьмо.       — Ты не знала, хотела как лучше!       — Это не оправдание.       — Марисса, без тебя я никуда не уеду. Если ты остаешься, то я тоже. Вместе до конца. Помнишь, ты обещала, что будешь мне помогать и поддерживать?       — Да, — вздохнула Марисса, — но…       — Никаких но! Я тоже могу быть упрямой. Ты не заставишь меня изменить решение. Это моя жизнь, и я в праве сама ею распоряжаться.       Марисса смотрела на бледное лицо сестры и поражалась. Откуда взялась эта твердость, уверенность? Буквально час назад, казалось, она еле стоит на ногах и вот-вот свалится без чувств. Марисса поняла, что спорить бесполезно. Мия действительно умела быть упрямой. Если что-то вбила себе в голову, то никак ее не переубедить. Знала бы она только, во что втягивает себя.       Когда Мия покинула комнату, Марисса вернулась к своим мыслям. Прокручивая в голове снова и снова последние события, она укреплялась в своем решении. Больше никто из родных и дорогих ей людей не умрет! Марисса вскочила с кровати и решительным шагом направилась к дедушке.       Дон Спирито сидел в своем кабинете и задумчиво смотрел в окно. Стук в дверь оторвал его от размышлений. Марисса подошла к столу и, глядя прямо в глаза дедушке, медленно и твердо сказала:       — Я в деле. Научите меня всему, что я должна знать.