Eternity...
3 июня 2015 г., 18:40
— Сунако, ты с ума сошла?! — спросил Сейшин, пытаясь перекричать музыку, — Сунако!
Он подошёл к стерео системе и выключил музыку. Теперь она, наконец, обратит на него внимание.
— Что теперь и развлекаться нельзя? — раздраженно спросила Киришики, — в жизни не занималась ничем подобным и то теперь запрещают! — воскликнула она, выходя из себя.
— Сунако! Ты же знаешь, что мне ничего для тебя не жаль… Ничего! Слышишь?! — говорил он. — Ты же знаешь, мы не должны привлекать внимания. Сейчас почти полночь, нельзя так себя вести в поздний час, это чревато проблемами с законом.
— Убивать людей тоже незаконно…
— Сунако, не начинай.
— Прости, — смутилась было Киришики. После этого ей больше не хотелось строить из себя избалованного ребёнка.
Сунако приуныла. Ей было грустно от того, что нельзя было делать всего, чего хотелось. Сейшин понял, что расстроил её и поспешил загладить свою провинность.
— Может, пойдём туда, где можно продолжить начатое законно? — предложил он.
С лица Киришики пропала тень обиды.
— Может, но куда?
— Хм, в клуб тебя не пустят, но есть ещё куча музыкальных кафе. Найдём что-нибудь.
Сунако улыбнулась и бросилась на шею сидевшему перед ней Мурою. Он поднял её на руки и закружил. Раздался детский смех. Её смех.
— Только я… голодна, — сказала она, когда Мурой опустил её.
— Ясно, — ответил он, раздосадованный тем, что придётся ещё кого-то убить.
Спустя немного времени Сунако и Сейшин покинули свою обитель. Чтобы остаться незамеченными, они свернули во дворы. Сунако зашла в самый тёмный переулок и стала ждать. Сейшин был поблизости, чтобы, в случае чего, помочь ей. К счастью, невзирая на столь поздний час, ждать пришлось не очень долго. Показался человек, его тощая фигурка мелькнула во мраке ночи.
Сунако заняла позицию и вошла в образ маленькой и беззащитной девочки. Человек был уже близко.
— Кто-нибудь, помогите, — раздался её; жалостливый голосок, — кто-нибудь, пожалуйста…
— Кто здесь? — несколько испуганно спросил мужской голос.
— Я заблудилась, помогите мне.
Сунако приблизилась к этому ночному гуляке, продолжая просить о помощи и нести всякий вздор. Она взяла его руку и в то же мгновение запустила свои клыки ему в запястье. Это произошло настолько быстро, что тот не успел сказать ни слова.
— Я закончила, — сказала Киришики.
— Теперь нам придётся его убить. Совсем. Мы же точно не хотим больше распространять усопших? Сунако?
— Не хотим… Больше.
Мурой вынул нож и, подойдя к жертве, на глазах у Сунако вонзил его в самое сердце.
Киришики издала испуганный вопль. Несмотря на то, что она была виною смерти этого человека, ей было его жаль, когда Сейшин, даже не испив из него крови, (которой осталось настолько мало, что тот мог бы умереть и обратиться), навсегда оборвал в нём жизнь.
Теперь он точно не восстанет. Это было двойное убийство. И ей и Мурою от этого было не по себе от того что, они оба так беспрепятственно и нагло распоряжаются чужими жизнями. Но что им было делать? Всё же это лучше, чем создавать таких же убийц, как они.
Сейшин порезал несчастному запястья, где Сунако оставила следы, чтобы скрыть две злополучные точки, укусы вампирши.
— Сейшин, я так больше не могу! — воскликнула Сунако, прорезав ночную глушь, и уткнулась ему в грудь с холодными слезами. Он обнял её. Но вдруг опомнившись, сказал:
— Прости, но сейчас не время, нам надо бежать.
— Ты прав, — отвечала она.
Одним движением Сейшин подхватил её и унёс от места преступления к месту развлечения, где они намеревались забыть на время об ужасах жизни.
Погрузившись в мир музыки, которая нравилась ей безумно, Сунако вообще забыла обо всём, кроме Муроя, конечно. Он смотрел на неё всё то время, что она танцевала, но не смел присоединиться до тех пор, пока она сама не позвала его.
Они пробыли в том месте, пока время не приблизилось к тому, когда встаёт солнце. Сейшин увёл Сунако домой.
Вечером этого же дня.
— Мы могли этого не делать! — входя без стука и приглашения сказала Киришики.
— Чего именно? — отозвался Мурой, отрываясь от романа, что он писал.
— Убивать… — притихшим голосом пояснила она.
— Я тоже об этом думал, — сказал Мурой, потупив взгляд в пол.
— Разве мы не могли иначе поступить? — нашлась вдруг она и прозрела, думая об извечном оправдании убийств.
— Вряд ли. Если бы всё было так просто, нам бы не пришлось убивать, — ответил он и снова уткнулся в роман.
На этой ноте разговор их окончился. Да и зачем его продолжать? Пустыми словами людей не вернёшь, только на душе сквернее будет. Больше они к этому не возвращались.
