Удивительные приключения Северуса и Суревеса в Кривозеркалье

— Зачем вы согласились шпионить для Абажа? — прошептал Снейп. — По вашей милости я превратился в слугу двух господ! — Вам не привыкать шпионить, — усмехнулся Пйенс. — И разве прежде, по ту сторону зеркала, вы не служили двум хозяевам? — Служил, — нехотя согласился Снейп. — Но это не доставляло мне никакого удовольствия. Я делал это ради… — Да-да-да, ради Поттера, я слышал это тысячу раз. Я же ваше отражение, забыли? А теперь вы будете делать это ради Гурда. На мой взгляд, разницы никакой. Снейп обиженно замолчал. Они шли вслед за пажом по блистающим, пронизанным солнечными лучами коридорам дворца, направляясь в королевские покои. Паж, присланный за Северусом и Суревесом, сообщил, что его величество занемог: Топсед Седьмой не вышел к обеду, велел подать кушанья прямо в опочивальню и потребовал к себе королевских лекарей. Когда Снейп и Пйенс вошли, король уже полулежал на помпезном королевском ложе и лакомился жареной уткой, поставив блюдо прямо себе на живот. Он был в одной только шелковой ночной сорочке, из-под которой торчали его коротенькие и розовые, как у поросенка, ноги с нежными мягкими ступнями. Время от времени король шевелил пальцами на ногах — должно быть, от удовольствия. — Лекари его величества! — торжественно объявил паж. Толстощекое лицо короля просияло. — Наконец-то! — проурчал он с набитым ртом. — Я уже заждался. Подойдите сюда, лекари. Вашему королю нездоровится, — вид у короля, надо заметить, был донельзя здоровый. — Все остальные — вон! — приказал Топсед. — Вон из королевской опочивальни! Мы желаем остаться с нашими лекарями наедине. Пажи упорхнули, лакеи чинно удалились. Стражники, охраняющие королевские покои, прикрыли двери. Король отложил блюдо с уткой, с причмокиванием облизал пальцы, взял со столика графин с вином и налил вина в три бокала. — Не робейте, господа ученые, — сказал Топсед, подавая Снейпу бокал. Тот взял бокал двумя пальцами (хрусталь был весь залапан жирными пальцами короля). — После завтрака, — начал Топсед, развалившись на постели в соблазнительной (как считал сам король), а на самом деле комически-нелепой позе, — когда главный министр Нушрок столь беспардонно забрал вас у меня, я почувствовал некое… недомогание, — король отпил вина и медленно облизнул верхнюю губу. Пйенс вопросительно посмотрел на короля. — Позвольте поинтересоваться, ваше величество, — произнес он, старательно изображая почтительность, — какого рода «недомогание»? — М-м-м… — протянул король. — Увы, я не могу сказать в точности… Ведь это вы — лекари, а я — ваш король, а не наоборот. Дело в том, что я испытываю непонятное… томление, — тут Топсед, будто в доказательство своих слов, неуклюже перевернулся на живот, издав при этом томный стон. — Почему бы вам, господа лекари, не провести тщательный осмотр… для того, чтобы определить… источник моего недомогания? — и король начал было снимать сорочку. — Не надо! — вскрикнул Северус. — В этом нет никакой необходимости, ваше величество! — вскрикнул Пйенс одновременно со Снейпом. — Вы так полагаете? — спросил король с разочарованием в голосе. — Ну что ж, будь по-вашему, — но задранный подол сорочки всё же не опустил, являя взглядам Северуса и Суревеса толстые розоватые ягодицы в буграх и ямках. Снейп почувствовал тошноту. — Послушайте, лекари, — предпринял Топсед новую попытку. — Почему у меня там свербит? Вон там, там — потрогайте, — он поймал руку Пйенса и положил ее на свой зад. — И еще вот тут что-то зудит, — король притянул к своим ягодицам руку Снейпа. — А тут вообще горячо. Что же это со мной? Наверное, у меня жар! И дыхание прерывается… Будьте любезны, господа лекари, обследуйте организм вашего короля как следует! Пйенсу наконец удалось вырвать свою руку из цепких толстых пальцев Топспеда. — Ваше величество, — сказал он поспешно, — мы с коллегой уже достаточно обследовали ваш… кхм… организм и пришли к выводу, что недомогание ваше… психосоматического характера. — Какого-какого характера? Психического? — переспросил король. — Психосоматического, — повторил Пйенс. — Это значит, что вы, ваше величество… — Это значит, что вы — симулянт, — резко сказал Снейп. Он никак не мог найти, обо что вытереть руку. Суревес посмотрел на Северуса страшными глазами. — Что вы творите, умник?! Нас же казнят! — прошипел он. Но тут, к изумлению обоих лже-лекарей, король заливисто рассмеялся — да так, что его толстые румяные щечки задрожали. — Ах, любезные мои, вы меня раскусили! — игриво сказал Топсед, глядя на отражения Снейпа и Пйенса в большом кривом зеркале над изголовьем королевской кровати. — Какие же вы, однако, сообразительные юноши! И симпатичные вдобавок. Да еще и близнецы! Чудно, просто чудно… Подозреваю, вы с братом ужасные шалуны и проказники, — он погрозил отражениям Снейпа и Пйенса пальцем. — Наверное, вы мечтаете о своем короле неподобающим образом? А? Я по глазам читаю ваши непристойные мысли! Идите же ко мне, бесстыдники, — король приподнялся на кровати и попытался повалить на себя Пйенса. — Я очень люблю таких озорных мальчишек! Снейп взглянул в кривое зеркало над изголовьем и обнаружил, что они с Пйенсом отражаются в зеркале прекрасными трепетными юношами (прыщей не было и в помине), а Топсед — статным мужчиной в самом расцвете сил. — Ваше величество, — выдохнул Пйенс, отбиваясь от короля, — боюсь, вы не в себе из-за болезни. Позвольте нам с братом удалиться в свою… лабораторию, — Топсед тем временем пытался задрать Пйенсу мантию, — и мы немедленно пришлем вам целебное снадобье. В конце концов Северус пришел Суревесу на помощь, и королевские лекари, запыхавшиеся и растрепанные, бросились бежать — прочь от королевского ложа и короля, который кричал им вслед что-то до омерзения кокетливое. — Теперь-то уж вы не станете отрицать, что король заслуживает ударной дозы рвотного зелья? — нервно сказал Снейпу Пйенс, когда они добрались до своих комнат. — Рвотного и слабительного в придачу, — ответил Снейп, лихорадочно отмывая руки. — Пусть вспомнит, для чего на самом деле предназначен его толстый зад!

* * *

За ужином король сидел зеленовато-бледный и кислый. Нушрок и Абаж не могли не заметить столь разительную перемену в их всегда жизнерадостном правителе и удовлетворенно поглядывали на королевских лекарей. Покосившись на Снейпа и Пйенса, Абаж подмигнул им своим выпуклым жабьим глазом, а Нушрок наклонил голову с одобрительной полуулыбкой. Северус и Суревес, свершившие свою справедливую месть, тоже были весьма довольны. Один только несчастный король жалобно вздыхал и охал, поглаживая вздувшийся живот, — но от всевозможных кушаний всё-таки не отказывался, уплетая их за милую душу. — Отчего же это, господа лекари, — произнес он плаксивым голосом, — от вашего снадобья мне стало так худо? Я чуть было аппетит не потерял! — король отправил в рот большой кусок маринованного осетра. — Не тревожьтесь, ваше величество, — ответил Пйенс с поклоном, — это у вас таким образом болезнь выходит. Снейп, в этот момент как назло пригубивший вина, поперхнулся. — Именно так, ваше величество, — сказал он, отдышавшись. — Поначалу вам будет совсем худо, зато потом станет совсем хорошо. Суревес с трудом удержался от смеха. Король состроил недовольную гримасу — похоже, он по-прежнему обижался на своих лекарей за то, что они сбежали из королевской опочивальни, не доведя «осмотр» до конца. — Главный министр! — напустился он на Нушрока. — Почему в моем дворце так много ваших гвардейцев? Я что, еще и ваших людей должен кормить? Самому не хватает! — король с чавканьем принялся за жаркое из кабана. — Ваше величество, — с достоинством ответил Нушрок, — я усилил охрану королевского дворца своими людьми для вашей же безопасности. Король фыркнул. — Вы всё время говорите: «для вашей же безопасности» — а потом мой казначей жалуется, что казна королевства пуста! — сказал он, густо поливая жаркое жирным соусом. — Позвольте заметить, ваше величество, — поддержал Нушрока Абаж, — господин главный министр абсолютно прав. Зеркальщики опять бунтуют. Страшно подумать, что может взбрести в их разгоряченные головы! Неблагодарная чернь позабыла, сколько добра сделал для своего народа наш мудрейший и справедливейший повелитель. Король нахмурился, прожевывая жесткое мясо. — Чем опять недовольны эти несносные зеркальщики? — спросил он Нушрока. — Они жалуются, ваше величество, что от производства зеркал у них появляются язвы на руках, — ответил главный министр. — Что за чушь! Какие же они глупые, эти бедняки! — рассмеялся король. — Пусть обращаются с зеркалами осторожнее. А то сами разобьют, сами порежутся — и потом обвиняют в собственных бедах нас с вами! Нушрок сдержал улыбку. — Мудрые слова, ваше величество, — сказал он, переглянувшись с Абажем. Тот затрясся от беззвучного смеха. — И правда, чушь, — шепнул Пйенс Снейпу. — Какие еще язвы на руках? Это вовсе не признак ртутного отравления. Ваш драгоценный Гурд либо ничего не смыслит в зеркальном производстве, либо любит приврать для красного словца. — Мы не знаем, какие природные законы действуют в этом мире, — огрызнулся Снейп. — Если магия здесь работает по-другому, почему бы и ртутному отравлению не проявляться иначе? Суревес недоверчиво хмыкнул. — Вы просто увязли в своем чувстве вины перед Поттером, вот и всё, — констатировал он. После ужина Снейп и Пйенс вернулись в свои комнаты, чтобы приготовить новую порцию «лекарства» для короля. — Как вы думаете, Северус, — проговорил Суревес, нервно поглядывая на хрустальный маятник часов, отмеряющий минуты с мелодичным звоном, — Анидаг действительно пришлет за нами, как обещала? Во имя Мерлина, для чего мы ей понадобились? Снейп наградил Пйенса хмурым взглядом. — Всё из-за вас, Суревес, — сказал он. — Зачем вы ей дерзили? Я удивлюсь, если эта истинная дочь своего отца не встретит нас со стилетом в рукаве платья или с бокалом отравленного вина. Пйенс замялся. — Анидаг необыкновенно красива, — признался он наконец, — вот я и… растерялся. Ее красота сбила меня с толку. Снейп даже перестал помешивать зелье. — Хорошо же вы растерялись! — воскликнул он. — Наверное, это от растерянности вы наговорили дочери Нушрока уйму гадостей? — А я как вы! Вспомните: разве вы не вели себя отвратительно с девушками, которые на самом деле вам нравились? — вспылил Пйенс. Северус смутился. — Вы правы, Суревес, — сказал он тихо. — И мне очень стыдно, что я поступал так нехорошо. Я посмотрел на вас… — Вы имеете в виду: посмотрели на самое себя? — ехидно вставил Пйенс. — Пусть так, — согласился Снейп. — И оттого, что я посмотрел на вас, — вернее, на себя, — я понял, что очень часто бывал несправедлив в своих высказываниях и суждениях. — Какое трогательное запоздалое раскаяние, — отозвался Пйенс с издевкой. За потайной дверью — той самой, скрытой гобеленом, — заскреблись. Дверь приотворилась, и в комнату заглянуло увядшее востроносое личико с маленькими бегающими глазками. — Добрый вечер, сударь, — пропищало оно. — Я Асырк, камеристка госпожи Анидаг. Моя хозяйка вас ожидает. Вы готовы идти? Суревес встал и с обреченным видом подошел к потайной двери. Северус двинулся было за ним, но камеристка остановила Снейпа. — Нет-нет, сударь, — сказала она. — Только ваш помощник. Пйенс испуганно оглянулся на Снейпа. Асырк с церемонным поклоном бесцеремонно втянула Суревеса в тайный ход, бросила на Северуса колкий взгляд и захлопнула за собой и Пйенсом дверь. Снейп остался один. Он доварил зелье, остудил и разлил по пузырькам, а потом аккуратно расставил пузырьки на столе и присел в кресло отдохнуть. Снейп тревожился за Пйенса. Конечно, читатели уже догадались почему. Несмотря на все свои достоинства, Северус был слизеринцем, и теперь его переполняло лишь одно чувство — страх за Суревеса (а значит, за самого себя). Чего же хотела от них дочь ужасного министра Нушрока? И отчего она пожелала видеть только Пйенса? Так Снейп размышлял, утонув в мягком кресле, и уже начал клевать носом, утомленный событиями этого насыщенного безумного дня, когда входная дверь с треском распахнулась, с грохотом ударилась о стену — и в комнату ворвался главный министр Нушрок собственной персоной. — Предатель! — брызгая слюной, кричал Нушрок. — Жалкая продажная душонка! Догадываюсь, какие небылицы порассказала вам эта жирная жаба! — он схватил ошеломленного (и слегка одуревшего со сна) Снейпа за грудки, рывком поднял с кресла и впечатал в стену. — Что он вам наобещал? Дворцы? Титулы? Богатства? И вы, не раздумывая, переметнулись на его сторону! — Довольно, сэр, — Северус едва мог дышать из-за того, что Нушрок прямо-таки придавил его собою. — Вы получили неверную информацию… — Не отпирайтесь, господин Снейп! — вскричал Нушрок — его голос взметнулся на такую пронзительную высоту, что в ушах Северуса зазвенело. — Вы с братцем обвели вокруг пальца нашего дурачка-короля, но не надейтесь, что сумеете обмануть меня! Я играю в эту игру намного дольше, чем вы! И прекрасно знаю, кто в королевстве раздает мокрые мешочки, смердящие болотом! Моя дочь рассказала мне обо всем, — Нушрок, неожиданно успокоившись, отступил от Снейпа и спросил на удивление ровным безмятежным голосом: — Где ваш подручный, сударь? — У вашей дочери, — коротко ответил Снейп, потирая придушенную Нушроком шею. — Не смейте мне лгать! — вдруг снова разъярился Нушрок. — Подозреваю, господин Пйенс коротает вечер в обществе министра Абажа! Уверен, они замышляют что-то против меня! — Нушрок выхватил из-за пояса кинжал из черного непрозрачного стекла и приставил клинок к горлу Северуса. — Я не терплю, когда мне лгут, господин Снейп! — воскликнул он, раздувая ноздри. Круглые птичьи глаза главного министра были совершенно сумасшедшие. — Солжете мне еще раз — и я заколю вас прямо сейчас! И знаете, господин Снейп, мне сойдет это с рук. Завтра никто даже и не вспомнит о бедном глупом королевском лекаре, который хотел прыгнуть выше головы и оттого упал, рассыпавшись на тысячу осколков! — Мерлин, как же мне надоели ваши зеркальные метафоры, — пробормотал Снейп, косясь на кинжал. Нушрок, к счастью, не обратил внимания на его слова. Теперь главный министр говорил тихим прерывистым голосом, вжимаясь в Северуса всем телом, и его искаженное яростью лицо то страшно бледнело, то покрывалось пятнами румянца. — Старший брат его величества Топседа, его величество Нарит Девятый, слишком редко считался с желаниями своих министров и слишком часто им лгал. Однажды грозовой ночью он возвращался с охоты. Лошадь оступилась, и своевольный король Нарит свалился в пропасть. Никто, кроме меня, не видел, как он умер. Никто, кроме меня, не знал, действительно ли королевская лошадь оступилась. И никто, кроме меня, не слышал, что кричал король, падая в пропасть. Но когда я объявил придворным, что по роковой случайности наш возлюбленный повелитель Нарит Девятый свалился в пропасть, ни один — ни один из них — не отважился усомниться в моих словах. Поэтому подумайте хорошенько, сударь, прежде чем принимать подачки министра Абажа, — произнес Нушрок страстным шепотом (похоже, его необычайно распалил рассказ о собственных злодействах), — чтобы после каким-нибудь образом, — Нушрок повысил голос, — не свалиться в пропасть, господин королевский лекарь! — Но и перспектива утонуть в болотной жиже меня одинаково не прельщает, господин главный министр! — выдохнул Снейп. Пару мгновений назад он к ужасу своему осознал, что Нушрок уже не столько угрожает ему кинжалом в правой руке, сколько сжимает его ягодицы левой рукой, и Северус не знал, как ему поступить. Поэтому он в смятении и выкрикнул первое, что пришло ему в голову. Нушрок замер, взглянул Снейпу прямо в глаза и залепил ему звонкую пощечину, от которой у Северуса сбилось дыхание. — Как… ты… посмел… дерзить мне, смерд?! — проговорил Нушрок вздрагивающим от злости (или от страсти — кто его разберет) голосом — и внезапно (Снейп даже не успел отдышаться после пощечины) впился в его губы жестоким поцелуем.