Удивительные приключения Северуса и Суревеса в Кривозеркалье

Наутро вернулся Пйенс. Уже рассвело, дворец переливался всеми цветами радуги — но в комнатах лекарей царил обычный зеленый сумрак. Выбравшись из-за гобелена, Суревес взял со стола кувшин с водой, жадно напился и упал в кресло. — Вы спите, Северус? — спросил он. Снейп натянул одеяло до подбородка и буркнул: — Нет. Пйенс помолчал, раздумывая, рассказывать ли Снейпу о том, что с ним приключилось. — Послушайте, Северус, — начал он наконец, улыбаясь собственным мыслям. — Вы не поверите, что со мной произошло, — Снейп промолчал. — Мерлин! Да я и сам до сих пор не могу поверить! Представьте себе, как только я вошел, Анидаг… — Пйенс набрал побольше воздуха, — представляете, Северус, — она набросилась на меня! Я уж было подумал, что пора прощаться с жизнью, но оказалось… оказалось… — Суревес замялся, как подросток, хвастающий перед друзьями поцелуем с однокурсницей. — Северус, она меня прямо-таки изнасиловала! — Пйенс глупо захихикал. — Повалила меня на постель, сама раздела и сама же… Вы даже представить себе не можете… Эта Анидаг, она просто… дьяволица! Вакханка! И такая… ненасытная! Я еще никогда не испытывал ничего подобного… И знаете, ведь это вы виноваты, — Пйенс направил на Снейпа обвиняющий перст. — Да-да, именно вы, Северус! Из-за вас мне пришлось так долго оставаться девственником! Томиться от переполняющих меня… нереализованных возможностей! Что за блажь — хранить невинность? Тоже мне, нашли, что беречь! Какая удача, что я отделился от вас и наконец-то смог… смог познать то наслаждение, которого вы — не знаю уж, по глупости ли, или из-за природной зловредности характера — меня лишали. Но ничего, уж я наверстаю упущенное, — решительно проговорил Пйенс. — А вы оставайтесь со своими котлами и зельями, скучнейший вы человек! Вам никогда не понять, от чего вы отказались. Снейп, задетый словами Пйенса, хотел было возразить, что теперь-то он Суревеса прекрасно понимает, но вовремя прикусил язык. Пйенс вновь пустился в рассказы о своих постельных подвигах, и Снейп, слушая, как Суревес восторгается пламенным темпераментом Анидаг и ее необыкновенными талантами, невольно подумал о том, как провел эту ночь он сам. Северуса бросило в жар — он не мог понять, от стыда или от возбуждения. В памяти мгновенно всплыло воспоминание: горячее обнаженное тело, сильные цепкие пальцы, крепко сжимающие его запястья, нервные поцелуи-укусы, боль — а вслед за нею ослепительная вспышка блаженства… Снейп вздрогнул от ехидного голоса Пйенса: — Что это с вами сегодня, Северус? Плохо спалось? Или вы просто мне позавидовали? Ничуть не удивлен, — самодовольно хохотнул Суревес. — Уверен, мне позавидовал бы каждый мужчина в королевстве! А это что, опалы? — Пйенс поднял с постели пригоршню мутновато-белых то ли стекляшек, то ли камешков причудливой формы. — Как они здесь оказались? — Суревес встревожился. — Северус, вас опять пытались подкупить? Снейп готов был провалиться сквозь землю от смущения. — Нет… Нет, Суревес, это… эм… — он отвел глаза. — Видите ли, пока вы… дискутировали с Анидаг, сюда наведался ее отец и… как же это сказать… словом, он тоже со мной… подискутировал. — Пребывание в Королевстве кривых зеркал не пошло вам на пользу, — определил Пйенс (он всё еще вертел в руках белые камешки). — Вы теперь даже разговариваете какими-то нелепыми кривозеркальными намеками. Неужели вы меня не слушали? Я ведь уже говорил: Анидаг вовсе со мною не дискутировала, она… — тут, наконец, Пйенс сообразил, что Снейп имел в виду. — О, — Суревес ошеломленно уставился на Северуса. — Это… Это… и в самом деле… гм… неожиданно. Значит, Абаж сказал нам правду? Ну, вы понимаете… насчет наклонностей главного министра. Но все-таки, Северус, при чем тут опалы? — Это не опалы, — нехотя ответил Снейп. — Помните фонтан на городской площади, струи которого, падая, превращались в стекло? Похоже, здесь… в этом мире… в стекло превращается не только вода, но и слезы, и… любые другие жидкости организма. Пйенс выронил «опалы». — О Мерлин! Это что, его… Нушрока… Ох, мерзость какая! Вы не могли предупредить меня до того, как я взял это в руки?! — Суревес бросился к тазу с водой. — В любом случае, вы должны быть благодарны Нушроку за то, что он… не стал делать это в вас, — заметил Пйенс, намыливая руки. — Не думаю, что так случилось бы, если… Мы ведь пьем здесь воду, и она не превращается в стекло в наших желудках… Всё, Суревес, я не хочу это обсуждать! — не выдержал Снейп. — Я вообще не… Это произошло против моей воли. Пйенс вытер руки, взял лопаточку для золы и брезгливо замел «опалы» в камин. — Неужели? — хмыкнул он. Снейп оскорбился. — «Неужели»? — переспросил он. — Потрудитесь объяснить, Суревес, что значит это ваше «неужели»?! — Позвольте в очередной раз напомнить вам, Северус, что мы с вами, по сути, две стороны одного целого, — ответил Пйенс. — И мне так же, как и вам, хорошо известно, что вас с ранней юности привлекали не только девушки, но и… — Прекратите! — перебил его Снейп. — …И если сейчас, когда мы разделились, меня, как выяснилось, влечет исключительно к женщинам, то, следовательно, вас должны привлекать мужчины, — закончил Пйенс. — Логично, не так ли? — Нет, не так! — выкрикнул Северус. — Я не желаю выслушивать подобные оскорбления — особенно от вас! Суревес приподнял бровь. — То есть, от самого себя? — поправил он. — Да! Нет… Неважно! Пока вы развлекались с Анидаг, меня… попросту… изнасиловали! И у вас хватает наглости заявлять, что я сам этого хотел?! Пйенс плюхнулся обратно в кресло. — Ваше упрямство, Северус, любого выведет из себя! — сказал он с досадой. — Можете и дальше пытаться обмануть меня — вернее, самого себя, — пожалуйста! Но вы должны признать, что вам необычайно повезло. Нет-нет, послушайте! Вы хотели добраться до ключа от Башни смерти — так вот он, на поясе Нушрока, сам идет к вам в руки! Поражаюсь, почему вы не стащили ключ этой же ночью, когда вам представилась такая замечательная возможность. — В отличие от вас, Суревес, мне не всё равно, когда меня силой принуждают… к близости, — огрызнулся Снейп. Пйенс не поверил. — Так уж и силой? — усмехнулся он. — Хорошо, Северус, хорошо, больше не будем об этом. Но я вот что подумал: я же ваше отражение, верно? Делаю всё как вы, только наоборот. Вот и этой ночью мы оба одновременно лишились невинности — только… кхм… различными способами. — Суревес, Мерлина ради, довольно! — взмолился Снейп. — Как пожелаете, — Пйенс встал. — Одевайтесь, Северус. Какие бы потрясения не постигли нас прошлой ночью, мы всё-таки должны выйти к завтраку. Но до королевской трапезной Снейп и Пйенс так и не дошли: их перехватил на полпути один из пажей. — Ах, господа лекари, скорее! — выдохнул он, переводя дыхание. — Вы нужны его величеству. Северус и Суревес кисло посмотрели друг на друга. «Опять придется отбиваться от любвеобильного короля! — читалось в их взглядах. — Быстро же его величество оправился после нашего снадобья…» Великаны-стражники распахнули перед ними двери, и Снейп и Пйенс вошли в королевскую опочивальню. Тот, как и в прошлый их визит, лежал в постели, но на этот раз, судя по всему, его величество и в самом деле не на шутку расхворался. Лицо Топседа осунулось, под глазами залегли тени, губы запеклись. Он держался за живот и еле слышно стонал. Весь королевский двор собрался в опочивальне. Высокородные господа и дамы волновались, теснили друг друга, вытягивали шеи, пытались пробраться к самому королевскому ложу. Кто-то уже пустил слух, что король при смерти, и придворные смотрели на зеленовато-бледное лицо своего «возлюбленного повелителя» в напряженном ожидании. Завидев лекарей, все обернулись к ним, расступились и сразу же принялись шептаться за спинами Снейпа и Пйенса. На самом почетном месте — у изголовья кровати — стоял министр Абаж. Когда Северус и Суревес подошли, он медленно повернул к ним голову и пророкотал: — Поспешите, господа лекари. Страдания нашего повелителя причиняют нам, его преданным слугам, еще большие страдания, — похоже, сейчас министр не кривил душой: тучному Абажу и в самом деле было нелегко столько времени простоять на ногах. Позади Снейпа неслышно появился Нушрок. — Спасайте короля, сударь, — Топсед не должен умереть раньше свадьбы моей дочери, — прошептал он на ухо Северусу — и тот затрепетал, ощутив горячее дыхание Нушрока и жар его тела. Пйенс схватил Снейпа за руку и оттащил его в сторону от королевского ложа. — Что нам делать?! — спросил Суревес шепотом. — Мы же ненастоящие лекари! Что будет с нами, если король умрет?! — Король не умрет, — успокоил его Снейп. — Он просто-напросто объелся. Мы дадим ему наше «чудодейственное снадобье» и, если не поможет, сделаем промывание… — Вот вы и делайте королю промывание! — фыркнул Пйенс. — Мне хватило и того, что я брал в руки гранулированную сперму вашего Нушрока! Бр-р-р… — Пйенса передернуло. — Надеюсь, промывание все-таки не понадобится, — ответил Снейп. — И он не мой Нушрок! — О, разумеется, — ухмыльнулся Пйенс. — Видели бы вы свое лицо, когда он к вам прижался сзади… — Уймитесь же, Суревес! — Снейп отвернулся, чтобы Пйенс не заметил его смущения, и направился к королевскому ложу. — Идемте, — сказал он. — Будем спасать короля.

* * *

К полудню Топседу полегчало, и за ужином его величество уже завистливо поглядывал на Нушрока, разделывающего копченую индейку (самому королю приходилось довольствоваться чашкой прозрачного бульона и яйцом всмятку). Во дворце только и говорили, что о чудесном выздоровлении его величества и о высочайшем мастерстве королевских лекарей. Лицемерные придворные прославляли и расхваливали Снейпа и Пйенса на все лады. Многие сообразительные дамы, обремененные дочерьми на выданье, поспешили свести знакомство с многообещающими «молодыми учеными», столь близкими к престолу, а церемониймейстер даже пообещал, что выхлопочет для них какой-нибудь орден. Главный министр, похоже, тоже был доволен королевскими лекарями, потому что вечером, после ужина, прислал за Снейпом своего слугу с приказом немедленно явиться. — Я иду на это исключительно ради спасения Гурда, — процедил Снейп сквозь зубы, переодеваясь в новую мантию под насмешливым взглядом Пйенса. — Я вас отлично понимаю, Северус, — отозвался Пйенс. — Я тоже, пожалуй, навещу мою прекрасную змейку — разумеется, исключительно ради общего блага! Снейп раздраженно покосился на Пйенса. — И вам не стыдно, Суревес? — сказал он. — Ведь вы знакомы с ее женихом, таким добрым и милым юношей, который, в отличие от вас, любит Анидаг по-настоящему! Пйенс пожал плечами. — Забота о юношах — ваша прерогатива, Северус, — ответил он. — Младший Абаж — наивный мальчишка, он ничего не смыслит в том, что нужно женщине… — А вы, я так полагаю, смыслите, — произнес Снейп саркастично. — Провели с Анидаг одну ночь и уже возомнили себя ловеласом? — Во всяком случае, это лучше, чем врать самому себе, — обиделся Пйенс. — У вас такой вид, будто вы собрались нести свой крест на Голгофу, — но я-то знаю, что вы чувствуете на самом деле. Северус нервно оправил новую мантию, — неудобную, из тяжелого бархата с серебряным шитьем, — на которой настоял церемониймейстер. «Спасители королевской жизни, — заявил он, — должны одеваться по-королевски!» — Желаю вам приятно провести вечер, Суревес, — произнес Снейп таким тоном, каким обычно произносят Непростительные заклятья. — А я попытаюсь раздобыть ключ. Слуга, ожидавший за дверью, провел Снейпа запутанными неосвещенными коридорами в покои министра Нушрока и, низко поклонившись, оставил их наедине. Нушрок, как и его дочь день назад, что-то писал, стоя за бюро, и длинное черное перо в его руке быстро двигалось, отбрасывая тень на лицо. В красноватом свете камина его черты казались еще резче. Снейп остановился в нескольких шагах от бюро, не зная, как держать себя с Нушроком после того, что произошло, и просто смотрел, как дрожит перо в костистой руке главного министра. — Болезнь короля отступила? — спросил Нушрок как всегда резко, не отрываясь от письма. — Да… Я полагаю, да, господин министр, — ответил Снейп. Его удивило, что Нушрок говорит с ним так, будто между ними ничего не было. Нушрок взглянул на Снейпа поверх бюро. — Но он всё еще очень слаб? — Да… Но если его величество будет принимать лекарство и соблюдать диету, то в самом скором времени… — Это не имеет значения, — отрезал Нушрок и повторил задумчиво, перечитывая написанное: — Завтра это уже не будет иметь никакого значения… — Прошу прощения, господин министр? Нушрок вдруг скомкал письмо и швырнул его в огонь. — Вы отлично поработали, сударь! — воскликнул он с воодушевлением. — Этот приступ… Прекрасно! Болваны-придворные и в самом деле поверили, что король при смерти! Вы сможете проделать то же самое? — и тут же ответил на собственный вопрос, не дав Снейпу раскрыть рот: — Разумеется, сможете! Новый приступ будет очень кстати, если завтра что-то сорвется, — Нушрок порывисто схватил со столика графин со старым амонтильядо и протянул его Снейпу. — Пейте! — приказал он. — Завтра большой день! Снейп недоуменно посмотрел на вино: во-первых, его несколько смущала перспектива пить прямо из графина, а во-вторых — немного беспокоил тот факт, что Нушрок не стал пить первым. — Завтра свадьба вашей дочери, — произнес он с вопросительной интонацией, отодвигаясь от графина. — Именно так, сударь! Именно! — вопрос Снейпа поверг Нушрока в какую-то странную веселость. — И я выпью за то, чтобы завтра, наконец, всё свершилось! — Нушрок поднял графин, сделал хороший глоток вина и неожиданно, усмехнувшись, со всей силы бросил графин на пол. Черные стеклышки паркета зазвенели, во все стороны брызнули осколки и вино. Снейп отшатнулся. — Поскорей бы утро, — проговорил Нушрок, широко раскрытыми глазами глядя на прозрачные и янтарные осколки у своих ног. — Я не смогу уснуть этой ночью. Снейп отступил еще на один шаг. — Что же должно произойти завтра? — тихо спросил он. Цепкий взгляд Нушрока обратился к Северусу. — Почему вы еще здесь? — проговорил он безо всякого выражения — казалось, его прежнее воодушевление выплеснулось вместе с вином. Нушрок медленно отошел к своей кровати под черным, будто траурным, балдахином с черными же кистями, и присел на край, опершись одной рукой на колено. Пламя в камине взметнулось, и на стене выросла тень Нушрока — словно нахохлившаяся хищная птица. Снейп посмотрел на ключ, поблескивающий у него на поясе. — Вы сказали, что не будете спать этой ночью, — сказал Снейп, опустившись на постель рядом с Нушроком. — Позвольте мне… составить вам компанию. — Я никак не могу понять, — задумчиво произнес Нушрок, не поворачиваясь к Снейпу, — в какую игру вы играете. — И вдруг посмотрел ему прямо в глаза своим пронзительным взглядом, точно желал проникнуть в его мысли. — Вы такой же лекарь, господин Снейп, как я конюх, — сказал он. — Ради чего вы здесь? Взгляд Снейпа метнулся к шпаге, лежащей на бюро. — Вы напрасно меня подозреваете, господин министр, — ответил он, чувствуя, как гулко колотится сердце. Нушрок вцепился в плечо Снейпа и притянул его к себе. — Мне следовало бы убить вас прямо сейчас, господин королевский лекарь, — прошептал он. Их губы соприкоснулись. Северус, удивляясь самому себе, повалил Нушрока на спину, и тот торопливо, дрожащими руками расстегнул свой пояс. Тихонько звякнув, ключ упал на стеклянный пол.