"Mr. Desire"

"Зачем видеть сны, если мы не можем в них остаться…" "Неповторимая реальность"

      В тот раз Арнольд спасся паническим бегством. Он был вынужден признать, что так низко он не падал никогда в жизни: действо, открывшееся его глазам, было в корень неправильным, но заводящим до звона в ушах. Взгляд Гифальди преследовал по пятам — стоило лишь закрыть глаза, и на веках, точно на черном экране, проецировалось лицо в испарине, иронично сведенные широкие брови, точно начерченные на лице углем и порочный прищур. Шотмэн сглатывал вязкую слюну, подступавшую к горлу, и пытался дышать спокойнее, но все попытки шли к чертям. Он пытался разобраться в себе и понять, что именно возбудило его так сильно, ведь ситуация в целом была донельзя пикантной. И сначала Арнольд оправдывал себя мыслью, что его искусил вид девушки, стоящей на коленях и с усердием работающей своим славно растраханным ротиком. Но только спустя полчаса бесплодных самовнушений, он не смог даже вспомнить лица соблазнительной кудесницы. Зато другое личико вспоминалось словно по щелчку.       Гифальди с этими его невозможными глазами даже в воспоминаниях прожигал своим взглядом в Арнольде зияющие дыры, точно Циклоп из Людей Икс. Он держал визуальный контакт долго и бесстыдно, с удовольствием насаживая рот своей девчонки на собственный член, и делал это без тени смущения. Лишь похоть и какая-то задиристая издевка читалась в его взгляде. Ему нравилось, что у него появился верный зритель. И, что еще ужаснее, Арнольду еще больше понравилось смотреть в открытую на Сида, занимающегося сексом с какой-то девицей, чем прячась за стеллажами. Столько сексуального напряжения, сколько в тот раз, Шотмэн не чувствовал никогда в жизни, а ведь когда-то давно, когда соседка Лайлы по комнате уехала во Флориду на весенние каникулы, они устроили секс-марафон и несколько суток не вылезали из постели. Но это не шло ни в какое сравнение с теми чудесами, которые творил Гифальди. От него в воздухе аж искрило, и Арнольду приходилось прикладывать много усилий, чтобы перед сном мастурбировать, думая о девицах с порно-канала, а не о том, как Сид натягивал студенток в секции 2G.       Со сном тоже были большие трудности. В ту ночь воображение несчастного библиотекаря разыгралось не на шутку, то ли от силы впечатлений, то ли от выпитых на ночь успокоительных.       Уже ставший постоянным героем снов, Царь зверей впервые не правил бал, а ожидал гостя в до нелепости роскошных покоях. Изнутри они представились Арнольду чем-то, похожим на шатер богатого султана — подушки, ковры, чад благовоний и фрукты. Любопытство овладело библиотекарем, когда он понял, что сюжет его неизменного сна претерпел такие значительные изменения, но пока Лев являлся ему каждую ночь, он был согласен на любые перемены.       Хищник разлегся на подушках точно натурщик, ожидающий, пока студенты напишут его портрет, с видом полным снисходительного безразличия. Арнольд залюбовался бы его наготой, но этому помешала женщина, кормящая Льва с рук сочным зеленым виноградом. Она аккуратно подносила спелые ягоды к тонким губам, то и дело растягивающимся в довольной ухмылке, и время от времени нетерпеливо ерзала на подушках.       Шотмэн отметил про себя, что незнакомку эту он уже видел раньше — Крольчиха с пышным бюстом, в светлом атласном корсете и с пушистым хвостиком сзади, венчающем бледную аппетитную попку. Лица ее, как обычно, было не разглядеть за маской, но губы и подбородок были открыты взгляду библиотекаря, старающегося не упустить ничего из виду.       — Ты, должно быть, устал, — задумчиво произнес Лев, поворачивая скрытое шкурой лицо к Арнольду. Тот заметил, что руки хищника украшены какими-то узорами, но в полумраке шатра разглядеть их было слишком трудно.       Не найдясь в ответе, Шотмэн медленно присел на подушки и в ожидании замер, боясь шелохнуться.       — Тогда я оставлю тебя на сладкое, — рокотал Лев, прежде чем щелкнуть пальцами.       Крольчиха, услышав сигнал, отложила гроздь винограда обратно в чашу и вернулась к своему господину, готовая выполнить немой приказ. Она села между его ног на четвереньки и наклонилась вниз, скользя языком по члену Царя зверей, сначала робко и неумело, но затем все с большим и большим неистовством. Ее маленький пушистый хвостик раскачивался из стороны в сторону, до того усердно Крольчиха старалась удовлетворить своего господина. Мокрый чмокающий звук вместе с довольным мычанием заставил Арнольда покрыться мурашками, в его животе возбуждение было похоже на искристые пузырьки шампанского, и это ощущение казалось самым лучшим, которое он когда-либо испытывал.       Пробуждение же было худшим в жизни бедного Шотмэна, потому что сновидение его оборвалось на самом пикантном месте. Пах отзывался ноющей болью долгоиграющей эрекции, а липкая испарина неприятно холодила кожу.