"Mr. Desire"

"Бывает — сначала люди спорят, а потом обе стороны утрачивают истину, если она им мешает" Стивен Кинг, "Худеющий"

      За размышлениями о природе своей чувственности и прошли утренние часы. Настроение Арнольда было просто отвратительным, ведь за гнусной ночью последовало мерзкое утро. Вначале сломалась бритва, затем чуть не сгорел тостер, он облил брюки кофе, при этом любимая кружка разлетелась вдребезги, из-за всего этого Шотмэн пропустил свой поезд в метро, и пришлось добираться до работы с пересадками. Впервые он опоздал, и, даже зная, что никто не станет отчитывать его за небольшое нарушение дисциплины, чувствовал себя скверно. Ко всему прочему, денек выдался неспокойным — после полудня набежали опомнившиеся после выходных студенты и старшеклассники, так что у Арнольда не было ни минуты свободного времени, которое он так ценил.       Разумеется, Гифальди не мог такое пропустить. Будто чуя свежую кровь, он не преминул появиться, чему Шотмэн нисколько не был удивлен. Удивился он другому — тот пришел не один, а с тем, кого Арнольд хорошо знал. Слишком хорошо знал. Лайла почти беззвучно хихикала, когда Сид что-то шептал ей на ухо. В его сторону она даже не смотрела, осознав это, Шотмэн ощутил укол обиды. Следить за парой знакомых ему удавалось только мельком, так как последний час у него не было ни одной свободной минуты даже для того, чтобы сформировать хоть одну четкую мысль. Когда библиотека почти опустела, Гифальди остался уже один, он торчал перед стойкой со стопкой книг, которую ему, очевидно, было поручено взять. Арнольд внутренне вздохнул с облегчением. Может быть, направление его размышлений-подозрений было в корне неверным, а недосып вызвал легкий приступ паранойи?       Тем не менее, через пару дней они вновь заявились вдвоем, когда затеряться в толпе уже не было возможности. На этот раз Сид вел ее под руку, как добрую подругу, или… Шотмэн одернул себя. В конце концов, они взрослые люди, и каждый имеет право на личную жизнь. Вот только личная жизнь Гифальди протекала фактически на его глазах, и Арнольду точно не хотелось, чтобы Лайла стала ее частью. Все-таки они не были совсем чужими людьми. Но в то же время и Сид для него не был абсолютно чужим. Шотмэн не смог сдержать нервного смешка, настолько глупо и необоснованно это прозвучало в его голове. Просто ему не хотелось, чтобы его бывшая попала в лапы к этому мерзавцу, однако, судя по всему она сама шла навстречу к опасности.       — Послушай, — неуверенно начал Арнольд, протягивая Лайле стаканчик с остывшим капучино, — насчет твоего помощника, — он запнулся, — то есть, Сида, не знаю, что он…       — Правда, забавный парень, — перебила его Сойер, делая маленький глоток своего напитка, — как я раньше не замечала.       — О, да, — отозвался Шотмэн, опираясь на стойку. Что же еще можно было добавить в таком случае. Кажется, он заготовил небольшую речь, разве что у зеркала не отрепетированную, и несколько вопросов, но теперь не мог вспомнить ни слова из этого.       — Еще он вызвался почитать для детей из подготовительного класса, представляешь? — Лайла растянула губы в улыбке, ее глаза блестели. — Почему-то мало кто на это соглашается.       Арнольд только и смог что кивнуть. Он отвернулся к монитору, делая вид, что проверяет почту, потому что четко представлял, каким должно было выглядеть в этот момент его лицо. Гифальди, читающий сказочки для пятилетних детей, сбившихся вокруг крошечного журнального столика, и это после того, что всего в нескольких ярдах за стеллажами… Шотмэн кашлянул, прогоняя мучительное, но в то же время сладкое виденье. Как бы там ни было, меньше всего ему хотелось, чтобы его экс-девушку и теперь добрую знакомую окучивал гад со странными пристрастиями в сексе.       — Пожалуйста, будь осторожнее, — выдавил из себя Арнольд. Он старался быть серьезным и убедительным, но нисколько не удивился, когда Лайла, ничего не ответив, лишь снисходительно улыбнулась. Те времена, когда люди сами ходили к нему за советами давно миновали, и лишь потому, что Лайла хорошо воспитана и тепло относилась к нему, Шотмэн не был послан куда подальше. Ему хотелось объяснить, что им руководит лишь желание уберечь ее от плохого, а не ревность, как она, должно быть, подумала. Хотя, даже если это было и так, все равно его намерения были самыми добрыми. Лучшим способом доказать это, думалось Арнольду в тот момент, было сохранять спокойствие.       Но соблюдать это, на первый взгляд, нехитрое правило оказалось сложнее. Как уже было заведено, Гифальди сделал все, чтобы вывести его из себя. Самым верным раздражителем, как бы странно ни звучало, стал язык Сида: вначале тот оказался для него умелым помощником в выразительном чтении сказок Шарля Перро, которые Гифальди, не стесняясь, приправлял уличным жаргоном; а затем, когда детишки уже разбились на пары, «незаметно» провел им по шее мисс Сойер, оставляя мокрую дорожку. Арнольд почти не удивился тому, что в ответ тот получил смешок и одобрение. Не больше он был удивлен беглому взгляду Гифальди в свою сторону.       Теперь эти двое посещали библиотеку с завидной регулярностью, появлялись здесь едва ли не ежедневно. Самой Лайлой Шотмэн почти игнорировался, нередко она уходила даже не попрощавшись, в то время как Сид не упускал возможности заглянуть ему в глаза, ища чего-то. И, конечно, в итоге, нашел — потихоньку Арнольд стал свирепеть. Завидев парочку, он сжимал кулаки почти бессознательно, ломал острозаточенные карандаши или комкал бумагу. Разумеется, весь этот спектр негатива отражался на его лице, и, в отличие от мечтательно улыбающейся Лайлы, Гифальди ловил любую неровность и каждое проявление эмоций на его лице.       Провокация удалась на славу, к чему таить триумф? Сид сделал беспроигрышную ставку: в этом абсурдном спектакле выведенная на сцену прима стоила сотни безликих, пусть и самоотверженных статисток. Несмотря на то, что давно сдал себя с потрохами, Шотмэн кое-как держался. Но даже ангельскому терпению подходит конец. Когда Сид принялся жадно целовать Лайлу прямо на его глазах, а рука огладила округлую коленку, норовя подняться выше, он без тени сожаления разбил о пол стеклянное пресс-папье, жалея лишь о том, что оно приземлилось на паркет, а не на голову его недруга.       Дернувшись от грохота, Лайла, неловко кашлянув, оправила юбку, и, опустив блестящие глаза, направилась к выходу. Неужели, у этой бесстыдницы осталась хоть капля совести, в чем Арнольд уже сомневался. Не слишком довольный, но и не катастрофически расстроенный Гифальди лишь пожал плечами и по привычке направился к автомату с кофе. Шотмэн исподлобья следил за его вальяжной походкой, преодолевая последние внутренние препятствия. Чем не подходящее время, чтобы расставить все точки над «i»?       Уловив чужое хмурое отражение в глянцевой поверхности корпуса со светящимися кнопками, Сид усмехнулся. Арнольду так было даже проще, со спины ужасная Медуза казалось безобиднее.       — Так-так-так, — нараспев затянул он, клацнув кнопку подачи напитка. — Наш воробышек чем-то недоволен?       — Когда уже прекратится этот цирк? — Шотмэн скривился на последнем слове. — Ты переходишь уже все мыслимые границы.       — А кто же их установил, позволь спросить? И раньше я не замечал, чтобы ты…       — Слушай, по-хорошему прошу, оставь Лайлу, — Арнольд скрестил руки на груди. — Не сложно догадаться, к чему это все идет.       Сид вскинул брови.       — Решил по старой привычке встать на защиту морали? Или на цыпочку у тебя особые права? — позабыв о кофе, Гифальди резко развернулся к нему и приблизился. — Как бы там ни было, на сей раз, скорее я со своим дружком должен печься о своей безопасности и терплю домогательства от твоей рыжей…       — Заткнись! — через секунду Шотмэн обнаружил себя прижимающим Гифальди к стене между стойкой и аппаратом, его руки ухватились за ворот черной кожанки. — Замолчи, ты не имеешь никакого права так говорить!       Сид на миг опешил, но его самоуверенность вернулась к нему почти сразу.       — Кажется, я задел тебя за живое, — усмехнулся он. Их лица были в такой близости друг от друга, что взгляд с трудом фокусировался. — Но как же невежливо махать кулаками в библиотеке. У меня есть идея получше, и она может решить все наши разногласия сразу.       Шотмэн отпустил его и отступил на шаг. Любопытство взяло верх, и он, задрав подбородок, выжидающе уставился на Гифальди.       — Предлагаю пари, — заявил Сид без тени улыбки на лице. Растерявшись, Арнольд кивнул в знак готовности выслушать.       — Если у нас обоих есть притязания на красотку, так пусть она сама выберет, кто ей больше по душе. Ты, я, одна неделя. Кто залезет цыпочке в трусики, у того одно желание и кружевной трофей. Что с ним делать, решает победитель, — Сид понизил тон и криво усмехнулся. — Принимаешь или струсил, птенчик?       Сказать, что Шотмэн удивлен, было нельзя. Не мог же Гифальди предложить проверить, кто больше отожмется или же устроить конкурс на лучшего алкаша, он мог выбрать только что-то фривольное и постыдное. И сейчас тот, не таясь, внимательно наблюдал за его смущением, от чего жажда утереть нос этому самодовольному говнюку становилась все сильней. Конечно, нехорошо было втравливать Лайлу во все это, но разве она не заслуживала такого обращения своим поведением, своей манерой держаться, тем, что сама вешалась на шею Гифальди, что делала, в глубине души Арнольд всегда это знал, и с другими парнями в колледже.       Затаенная обида стала основной причиной его согласия. В любом случае он останется в выигрыше: если Сид его опередит — Шотмэн потеряет к ней всякое уважение, а вместе с ним и привязанность; если же он сам окажется первым — ноги этого засранца не будет в библиотеке, и все вернется на круги своя.       — Принимаю, — он протянул руку для рукопожатия.