Под знаком "Весёлого Роджера"

      Это было больно. Это было действительно просто чертовски больно.       Рукия до боли закусывала губу, опускаясь прямо на всё ещё сырую палубу и с раздражением откидывая с лица мокрые и противно липкие пряди волос. Она устала, просто безумно устала.       Их мотало по волнам целый день. Почти сразу, как они отплыли подальше от Лазурной бухты и более менее выровняли курс, спустя пару сотен миль их подхватил шквалистый ветер, завывший в парусах, и они понеслись, как ненормальные, понеслись в правильном направлении — в самый центр знаменитой штормовой полосы у Пуэрто-Рико. Они в прямом смысле понеслись навстречу шторму.       Кто ищет — тот всегда найдёт.       И они нашли его — или, вернее сказать, он нашёл их.       Рукия неоднократно спрашивала Ренджи и Исиду, какого, собственно, чёрта они вообще направились именно туда — но внятный ответ она получила не сразу. Да и когда тебя буквально сносит с ног водой, ветром и ужасной качкой, времени на выяснение причин всех твоих несчастий не остаётся совсем: ты либо пытаешься не выпасть за борт, исправно выполняя все команды, что тебе отдают, либо время от времени прощаешься со всем содержимым своего желудка.       Кучики умудрялась заниматься всем из вышеперечисленного. И да, качка была просто кошмарной. Рукия мысленно поблагодарила всевышнего за то, что тот одарил «Клык» таким лекарем как Иное, а её саму — невероятной проницательностью и набором различных настоек.       Впрочем, многочасовое наблюдение за парнишкой, бесконечно переваливающимся за борт и выворачивающим желудок наизнанку, заставляет отбросить такую ненужную функцию, как проницательность.       Юнга усмехнулась, проводя по лицу тыльной стороной ладони.       Сейчас всё немного утихомирилось, поэтому она могла позволить себе пару минут передыха. Погода, однако ж, не согласилась сдавать свои позиции полностью — дождь по-прежнему не переставал, хотя и был заметно слабее, тучи всё таким же громоздким жутким свинцово-чёрным куполом обволакивали небо на сотни миль вперёд, а гроза не прекращала свой громогласный хохот ни на минуту.       И хотя Рукия вздрагивала от раската каждый раз, словно маленький ребёнок, страшно ей не было — она перестала бояться грозы в девять. Но было как-то невероятно противно и холодно, особенно в промокшей насквозь одежде, на скользком полу и с протёртыми до крови руками — постоянная работа с канатами, скользкими от дождя и то и дело уносимыми ветром, дала свои плоды.       Жалеть себя Кучики не привыкла. Но чёрт, так хотелось! Особенно сейчас.       «Возьми себя в руки сейчас же, — жёстким командным голосом прорычала Ру мысленно, — Тоже мне, великая покорительница морей — расклеилась после первого же шторма! Прекращай вести себя как сопливая девчонка! Раз записалась в пираты — так и веди себя соответственно! Ты знала, на что шла, так что немедленно прекращай ныть!»       В голове её тут вспыхнул образ Абарая, читающего ей очередную нотацию в один из первых дней — тогда он ещё наивно полагал, что сможет её отговорить:       «…Ты не понимаешь, что тебя ждёт!.. Ты не имеешь ни малейшего представления, с чем тебе придётся столкнуться и как сильно ты внезапно захочешь бросить эту глупую затею!.. Рукия, будет очень тяжело…»       — Пиратская жизнь, да?…       Хмыкнув чему-то своему, она сняла мокрую бандану с волос, как следует выжала её, стёрла кровь с левой руки и аккуратно, тихонько чертыхаясь, перевязала порванную правую — она пострадала куда больше. Затем юнга поднялась с места, медленно шагая через всю палубу и глядя в небеса — облака продолжали сгущаться.       «Надвигается новая буря…» — подумалось ей, как вдруг в неё кто-то врезался, неплохо толкнув в сторону.       — Какого дьявола!.. — завелась было она, но тут же осеклась — на неё смотрели не менее удивлённые карие глаза.       — Мелкий… — хрипло выдал Ичиго, прочищая горло и смотря в упор на своего подчинённого. Последние тридцать два часа Куросаки и Ру настойчиво и обоюдно избегали друг друга — напряжение, появлявшееся между ними всякий раз, как они оказывались на расстоянии неизбежного взаимодействия, указывало на то, что их недавний конфликт всё ещё не был исчерпан. И честное слово, Ру было глубоко плевать, что о ней всё это время думал Куросаки, хотя и понимала, что у него были причины злиться на неё — у каждого, как говорится, своя правда — но свою правоту она доказывала гордым молчанием — потому, что при откровенном столкновении она боялась ненароком пристрелить этого наглого и просто невозможного капитана.       Юнге стало некомфортно под его пристальным взглядом, и только потому, что уловил в нём ту же громадную усталость, «парнишка» решил засунуть свою гордость в зад и успокоиться.       — Прошу прощенья, капитан, — выпалил он холодно, не смотря в глаза Ичиго, — я вас не заметил.       Кучики развернулась на пятках сапог и направилась в совершенно противоположную сторону. Ей вдруг захотелось навестить Исиду, а он, кажется, сейчас как раз был в своей каюте…       — Ладони лучше не заматывать, а обрабатывать ромом. Иначе заражение неизбежно.       Рукия обернулась. Куросаки стоял вальяжно и смотрел на неё даже немного пренебрежительно. Дождь вовсю хлестал ему по лицу, но он будто не замечал этого, не сводя с «паренька» глаз.       — Не думаю, что ваши советы будут ценнее советов Орихиме, — немного грубо выдала Ру. На её показное недовольство Куросаки лишь фыркнул.       — А она давала тебе какие-то советы? Насколько я знаю, последние несколько минут ты просидел на полу.       Кучики устало вздохнула, раздражённо поджав губы. Она бы непременно сейчас сжала кулаки, если бы это не было так больно.       — Послушайте, что вы от меня хотите?       Видимо, это заявление не понравилось капитану, а может ему не понравился тон «мальца» — в любом случае, он, нахмурившись, был более чем недоволен. Не спеша подходя к подчинённому и резко наклоняясь над ним, он проговорил негромко, но чётко, чеканя каждое слово:       — Я хочу, чтобы ты перестал делать такое страдальческое лицо. Впереди нас ждёт ещё один шторм, и я хочу, чтобы ты вылечил свои руки и продолжил добросовестно выполнять свою работу. Это ясно, шкет?       Лицо Рукии скривилось в гримасу — и Куросаки нахмурился пуще прежнего.       — Более чем, капитан.       Юнга демонстративно развернулся и, громко вышагивая, поспешил в каюту к штурману. Терпеть Ичиго Куросаки Ру больше не мог. Влетая в каюту к удивлённому другу, Ру, успокаивая злость, клокочущую внутри, понимала: останься она там с ним ещё хоть на мгновенье — и она непременно бы заехала ему в челюсть.       Дверь хлопнула, и Исида встал со своего места, устало потирая виски.       — Что с тобой? Ты сама не своя, — он поглядел на неё пару мгновений — её глаза полыхали вполне очевидно — и покачал головой. — Вы опять поцапались?       Рукия фыркнула, складывая руки на груди.       — Ты так удивляешься, будто услышал что-то новенькое.       — Я вовсе не удивляюсь — я констатирую. А тебе бы не помешало прекратить язвить и успокоиться. Я внимательно тебя слушаю, — спокойствие в его голосе просто убивало Кучики, но, постепенно заражаясь им, она глубоко выдохнула, расслабляя мышцы лица. Юнга прошлась до кровати и обречённо уселась на неё, всё ещё ощущая, как корабль качает на волнах. — Может, вам уже стоит зарыть топор войны?       — Если я и захочу кого-то зарыть, это будет явно не топор, — Урю усмехнулся на фразу подруги. — Я просто не понимаю, в чём его проблема.       — А в чём твоя?       Рукия непонимающе уставилась на навигатора.       — Моя?       — Да, в чём твоя проблема? Зачем ты устроила ему ту сцену по поводу русалок? — Исида смотрел на Рукию несколько осуждающе, и это выбивало её из колеи, — Ты думаешь, он не знает, сколько людей погибло из-за нашей общей ошибки? Думаешь, он не винит себя в том, что произошло? Или, может, ты просто хочешь услышать благодарность из его уст? Рукия, по-моему, это прихоть капризного ребёнка.       Кучики насупилась. Ей никогда не нравилось, когда её называли ребёнком, а уж капризным тем более.       — Если честно, мне глубоко плевать на Куросаки и его благодарность, — буркнула девушка, убирая с глаз прядь, — Я… я просто разозлилась, вот и всё. Я разозлилась на него… из-за Орихиме.       — И всё? — вдруг спросил он. Кучики увидела в его глазах подозрение.       — Что?       — Ты разозлилась из-за Иное и только из-за Иное?       Рукии подумалось, что она проглотила нечто горячее и жгучее, что так и хочет сорваться с языка, но она удержала это — что бы это ни было.       — Да.       — Я готов поклясться, что ты хотела сказать что-то другое, но, так уж и быть, сделаю вид, что этого не понял, — за снисходительность в его тоне Рукия готова была его просто придушить. — И не смотри на меня так.       — Конечно, господин штурман, сэр, — проворчала Ру, и Урю рассмеялся.       Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, улыбаясь, а затем корабль тряхнуло с новой силой — да так, что Рукию почти отбросило в другой конец кровати.       — Напомни-ка мне, дьявол тебя побери, почему мы идём через штормовой циклон?! — вознегодовала Кучики, с трудом поднимаясь с места и хватаясь за стол, занятый огромной картой.       — Видишь эти острова? — штурман указал на довольно продолжительную цепь островов на карте, — Это «Позолоченная цепь» — острова контрабандистов. Все близлежащие воды — их юрисдикция. Даже Королевские войска не заходят туда, да им этого и не хочется: сначала нужно пройти сквозь штормовую полосу, а это им нужно, как мёртвому сапоги. Поверь моему опыту — и нам туда соваться нежелательно. Однако этот путь кратчайший к Затерянным гаваням, и если бы мы прошли аккурат по краю штормовой полосы, мы бы поймали нужный ветер и довольно быстро прошли через Мизинцев-фьорд, обогнули бы материк и вышли бы к Айзену на порог. Так что, как видишь, — корабль снова сильно качнуло, — это отрезок пути необходим.       — А что это за островок? — девушка приметила маленькую точку на карте — чуть поодаль от «Позолоченной цепи». Исида, к её удивлению, нахмурился.       — А это… к этому острову лучше не приближаться.       Рукия глянула в окно каюты и оторопела от того, как все потемнело. Неожиданно на палубе послышались крики и страшный шум, и юнга посмотрела на друга.       — Иди, тебе нужно быть там, — кивнул он, глядя, как Кучики тут же вскакивает, вновь примеряя роль Ру — юнги на корабле «Лунный Клык». — И да, Рукия, — она обернулась к нему уже у двери, за которой вовсю бушевал новый ураган, — будь аккуратнее с руками, — девушка кивнула и спустя мгновенье вылетела за дверь.       То, что юнга увидел, выбежав из каюты штурмана, было пугающим проявлением силы природы: море бушевало куда сильнее, чем раньше, нещадно обрушивая волну за волной на «Клык» и всю его команду. От промозглого ураганного ветра паруса готовы были лопнуть, ванты и шкоты ходили ходуном и извивались, словно змеи, кливер сходил с ума, а реи, на которых в спешке убирались паруса, просто-напросто не поддавались человеческому воздействию — матросы падали, всё ещё удерживая шкоты, а на них мгновенно обрушивалась гневная масса солёной воды, которой, казалось, не было конца. Небо почернело, словно обгоревшее полено, но редкие всполохи молний — что искры в костре — озаряли его из раза в раз — и тогда стена дождя становилась белёсой, а небо светлело до белизны и делалось даже несколько скорбным по сравнению со своим обычным разъярённым плачем.       Рукия в момент промокла насквозь, поэтому, когда присоединилась к команде, тянущей шкот из всех сил, ничем не отличалась от других её членов. Стоило ей только схватиться за канат, как руки отозвались жгучей болью, такой, что ей захотелось их тут же отдёрнуть…       «...я хочу, чтобы ты вылечил свои руки и продолжил добросовестно выполнять свою работу».       Чёрта с два она даст ему повод тыкать её носом в то, что она плохо работает.       Кучики покрепче ухватилась за шкот, как следует оттягивая его на себя, повторяя за многими другими. Слёзы боли, перемешиваясь с дождём, катились по её щекам, но она не обращала на них внимания и выполняла то, что должна. В конечном итоге через пару минут десяток матросов на реях закрепили шкоты, подтянув и скрутив паруса, и Рукия была собой очень довольна.       Она совсем не видела офицеров — даже алый хвостяра Ренджи не проскальзывал во всполохе молний — но чувствовала себя до боли счастливой и нужной, полезной всем и каждому. Словно она нашла своё место в этом мире. Словно никакие офицеры ей и в помине не нужны — лишь бы просто жить, плавать и трудиться, без продыху, без почёта и уважения, без внимания попечения разношёрстного «начальства» и самое главное — без вечного проницательного взгляда в спину, что пытается вскрыть тебя, словно на хирургическом столе, пытается заглянуть вглубь и докопаться до самой твоей сути.       И всё одним только взглядом, что разрезает спину, словно глубоко-чёрная сталь.       Но она не враг ему — так почему он поступает с ней так же, как с ними — режет и прокалывает самые больные, самые чувствительные её точки?       Рукия облизнула губы, чувствуя солёный привкус во рту. «Пиратская жизнь на вкус вся солона — ведь морем и кровью до края полна», — гласит строчка одной песни. «И то верно», — подумалось Ру.       В этот самый миг юнгу оглушило выстрелом.       Девушка, никак не ожидавшая такого поворота, схватилась за уши, слишком поздно их закрывая, но её тут же тряхнуло на волнах, так что она, вцепившись в борт, к которому её откинуло, еле удержалась на ногах. В ушах у неё звенело, она, прикрыв глаза, не могла ориентироваться в пространстве. Казалось, будто само время замедлило свой ход: её мотало из стороны в сторону, хотя она и держалась так крепко, как только могла, её окатывало волной снова и снова, но она не ощущала — пыталась прекратить этот ужасный звон, что пронизывал сознание и голову, словно раскалённая рапира. Всё это время Кучики даже не представляла, что кричала, почти оседая на пол, но не отпуская край фальшборта.       На силу открыв глаза, Рукия увидела матросов, мокрых, перепуганных, снующих по всей палубе, явно не понимающих, что произошло. Да и она сама едва ли понимала, какого чёрта произошло. Когда же увидела, что одной из ближайших к ней пушек нет на месте — да и части борта рядом с ней как не бывало — она, всё ещё борясь со звоном, поднялась на ноги и попыталась вглядеться в сплошную штормовую мглу. И не увидела ничего.       «Надо забраться повыше…» — пронеслось у неё в голове, и юнга кинула быстрый взор на ванты — её верные друзья ещё с первого абордажа — и решение молниеносно пришло к ней. Вскочив сиюсекундно, девушка бросилась к стоячему такелажу грот мачты — она была ближе всех, к тому же, являлась самой высокой. Стоило ей, пару раз столкнувшись с кем-то, добраться до вантов, в груди её поселился страх.       Но Рукия, сглотнув и тряхнув головой в попытке прервать затихающий понемногу звон, решительно схватилась за канаты и ступила на привычную сетчатую дорожку. Она прекрасно понимала, что с ней — контузия была налицо — и поэтому всю её внутри буквально трясло от страха. Её состояние внушало ей страх.       Если она сейчас потеряет сознание — ей конец.       Если она сейчас оступится — ей конец.       Если она будет плохо держаться, а корабль снова тряхнёт на волнах — ей определённо конец.       И этот страх, как ни странно, придавал ей куда больше сил, чем вся её напускная решимость.       Когда человек боится смерти, он начинает сильнее дорожить своей жизнью. И сейчас, думая об этом, Рукия знала наверняка, что не сорвётся. Её страх разбиться с такой высоты был силён — и именно он заставлял её аккуратно, но крепко цепляться за жизнь изо всех сил.       Кучики забралась высоко, очень высоко, и этого было более чем достаточно, чтобы разглядеть то, что с палубы не было видно глазу. Молния освещала всё, что было рядом или впереди, и пелена воды была здесь не так яростна, чтобы закрывать ей обзор. И девушка увидела. Сначала просто очертания, казавшиеся миражом или причудливой иллюзией в стене воды, заволакивающей взор. Но чем дольше она смотрела, тем больше верила своим глазам. И тем больше её поражало увиденное.       — Что ты видишь?! — донёсся до неё приглушённый крик, заставивший её посмотреть вниз. Молния сверкнула снова — юнга разглядела у основания мачты мокрого и выжидающего Куросаки. — Скажи мне, что ты видишь, шкет?! — закричал он вновь. Кучики, словно отмерев, бегло глянула на бушующее море, а затем снова на капитана.       — Там корабль! — закричал «парнишка» что есть мочи, — По правому борту чей-то корабль!       — Что?!       — Ты знаешь слово «корабль»?!! Ты знаешь, что оно значит, Куросаки?!! — взорвалась юнга, захотев неожиданно спуститься и как следует отдавить капитану ногу. — Ко-ра-бль!!       — Я понял, не язви!! — рыкнул он, убирая мокрые пряди волос с лица, — Сколько до него?!       — Сто-сто пятьдесят ярдов, — выкрикнула Кучики, не отрываясь от созерцания неожиданно появившегося судна. — Это барк!! Барк!!       — Отлично!! — кивнул он, бросаясь к капитанскому мостику. Рукия кивнула сама себе, пока не решаясь спускаться вниз — вдруг ещё что-нибудь разглядит. «Клык» наклонился правее, и девушка посильнее ухватилась руками за канаты, стараясь удержаться и не свалиться в морскую бездну, что словно разверзлась прямо под ней. Море бушевало, как в котле, и юнга посчитала, что предпочла бы быть застреленной или проткнутой насквозь — но не упавшей в эту бушующую пучину, которая будто только и ждёт, чтобы сомкнуть над тобой свои громадные челюсти, заглатывая целиком. Никогда ещё море не казалось ей единым живым существом так сильно, как сейчас.       Корабль выпрямился, качнувшись, и Рукия вернулась на место, припружинив обратно к вантам. В ушах опять зазвенело сильнее из-за некоторой потери координации, но на этот раз она быстро оправилась, снова вглядываясь в силуэт всё приближающегося барка. Она видела, что тот, другой корабль, качало так же, как и «Клык», но тем не менее их паруса в такую погоду были оставлены. Юнга нахмурилась. Паруса в лютый шторм, подобный этому, оставляли не убранными по одной единственной причине — если нужно двигаться куда быстрее. Но что забыло в таких водах это судно? И зачем ему нужно идти полным ходом, ловя штормовой ветер?       Барк поднялся на волне и так же отчаянно полетел вниз на глазах у Кучики. Ей было даже как-то больно наблюдать за ним: при парусах корабли не раз превращались в щепки по воле природы. Но капитан этого судна явно знал, что делал — и море словно уважало его, помогая его кораблю набирать скорость.       Но для чего? Для чего ему была нужна эта скорость?!       В момент, когда барк ещё не поднялся на гребень новой волны, а предыдущая неспешно сошла на нет, открывая взору юнги больше пространства, на свет молний вышло то, отчего фиалковые глаза расширились в изумлении.       — Да быть не может… — прошептала девушка, сильнее сжимая ванты в руках, когда над головой прокатился небесный рык. Мгновенно пробегаясь по палубе глазами, она почти сразу отыскала обладателя рыжей шевелюры на капитанском мостике прямиком за штурвалом, что он держал до жути уверенно. — Капитан! Капитан!! — её окрик не достигал его, как бы она ни старалась, и тогда Рукия, плотно сжав зубы от негодования, твёрдо начала спускаться. Аккуратно переставляя ноги, она провалилась в дыру между переплетением шкотов, еле успев ухватиться за следующий канат, буквально чувствуя, как стираются руки, скользящие по верёвкам, и как кровяные отметины остаются на этих же верёвках. А ведь она почти забыла о руках!..       Сжав зубы сильнее, она быстро преодолела последние метры и спрыгнула вниз, качнувшись в сторону сразу же. Назойливый звон в правом ухе заставлял раздражаться всё сильнее, и поэтому Рукия прибавила скорость, не слишком изящно маневрируя между всем тем организованным хаосом, что творился на палубе. В ушах роились голоса и крики — кажется, она даже пару раз видела и слышала Иккаку и Ренджи — но основная её цель была в нескольких ярдах от неё — на капитанском мостике помимо Куросаки находился ещё и Исида, и это был отличный шанс сообщить сразу двум офицерам о том, что она видела.       Поднимаясь по ступенькам капитанского мостика, «паренёк» не выдержал спокойствия на лицах двух мужчин — его эмоции хлестали через край.       — КУРОСАКИ, ЧТОБ ТЕБЯ!!! — грубым голосом гаркнула — иначе и не скажешь — Ру. Интересное дело: она заметила, что её голос всегда сильно грубел рядом с Куросаки, как и её речь, в принципе. — До тебя не доораться!! — капитан и штурман одновременно повернулись на голос юнги, недоумённо смотря на неё. Рукия заметила, как Исида мельком осматривает её всю на предмет повреждений и облегчённо выдыхает. Глаз же Ичиго не выражали ничего.       — Я сейчас немного занят, мелкий!! — шикнул он, крутя руль чуть правее, — Так что говори быстро и по делу!! У меня нет времени на препирания!!       — Корабль!! Там корабль!!.. — крикнула Ру, прикрывая ухо рукой: звон опять дал о себе знать и теперь словно просверливал отверстие прямиком ей в голову.       — Я знаю, что там корабль!! Ты что, держишь меня за идиота?! — вознегодовал Ичиго, хмуро глянув на подчинённую. — Какого дьявола ты тратишь…       — Заткнись и дослушай!! — выкрикнула девушка, лишаясь последних нервов и, похоже, связок. Мужчина застыл после её слов. — Там ещё один!! Из-за волны появился ещё один, второй барк!! На нём королевский флаг!! Я клянусь, это был точно флаг Британии!!       Урю спешно глянул в трубу, всматриваясь куда-то вдаль.       — Это не барк, а фрегат, — поправил Исида, — у них лучшие мореходные качества, и они эффективнее в операциях вдали от основной базы флота. Это патрульный корабль. Здесь недалеко проходят британские торговые пути… Видимо, их он и контролирует.       — Теперь понятно, на кой чёрт они втёрлись в эту полосу, — недовольно изрёк Ичиго, поглядывая на компас. — А что с первым? Всё так же идёт на нас?       — Он разворачивается, прижмётся, скорее всего, к правому борту. У них подняты паруса, Куросаки. И клинки на красном фоне флага.       — Всё ясно, их ещё не хватало, — капитан «Клыка» явно цыкнул, не отрываясь от компаса и моря, что бушевало перед ним, — Скажи Иккаку, пусть готовит орудия…       — Что? Орудия? Разве есть повод? — недоумевала Кучики, смотря, как Урю убирает трубу в карман, а Куросаки с прищуром глядит то на неё, то на штурмана.       — Забери его, я не собираюсь сейчас ему всё объяснять, — кивнул Ичиго, но продолжал не сводить глаз с удивлённого «паренька». — Эй, шкет, — Ру обернулась, — передай всем, что паруса нам ещё понадобятся.       Ру кивнула, стараясь не принимать во внимание всё то, что была сказано капитаном ранее, хотя абстрагироваться от неприятных мыслей и было сложно. Но раз уж Куросаки попросил её, она не могла не выполнить его просьбу. Может быть, она просто утешала себя подобным образом, но девушка считала, что даже такое незначительное поручение — какой-никакой признак доверия. Определённого, конечно же, не такого сильного, как к тому же штурману, но всё-таки доверия. А это уже было хорошим началом восстановления испорченных по глупости отношений.       Исида настойчиво потянул её за собой, пробираясь между моряками, попутно узнавая, куда запропастился Мадараме. Неожиданно он остановился, повернулся лицом к юнге, схватил того за лицо и повертел его туда-сюда.       — Тебя контузило? — он смотрел на «парнишку» с обеспокоенностью.       — Похоже на то. Я был рядом, когда ядро врезалось в борт, — пожала плечами Ру, и от воспоминаний в голове снова зазвенело со страшной силой. Она скривилась, хватаясь за ухо, но на благородный порыв друга лишь отмахнулась, тряся головой, — Почему Куросаки велел готовить пушки? — сейчас этот вопрос волновал её куда больше собственного состояния.       Исида глубоко вздохнул.       — Это не твоё дело, тебя не должно это волновать, — покачал он головой.       — Я первым заметил те корабли, так что это и моё дело тоже, — от злости на бесконечную скрытность друга Рукия схватила его за горло рубашки и притянула к себе, угрожающе рыча, — Выкладывай сейчас же.       — Два клинка на красном фоне, — выдохнул Урю, и девичья рука отпустила его, — это флаг Южного пиратского братства. Они конфликтуют с нашим Карибским братством, следовательно, конфликтуют и с нами. Не знаю точно, что происходит, но они явно несутся на нас с не очень-то дружелюбными намерениями, причём за ними ещё гонится королевский фрегат. Как думаешь, они будут рады, увидя, сколько «отродья» за раз может болтаться, как клещи на ветру? — невесело закончил он, поправляя очки в каплях. — Мне нужно найти Иккаку. Паруса необходимо поднять до того момента, когда мы сойдёмся борт в борт. Постарайся не лезть на рожон, иначе возвращаться домой будет некому.       С этими словами Исида исчез, растворяясь в толпе и оставляя Рукию с её напряжёнными мыслями. Но спустя секунду же она бросилась к знакомым ей матросам.       — Пип!! Раджетти!! — двое мужчин обернулись на её зов, всё ещё удерживая шкот в руках. — Нам нужны паруса!! Срочно!! Зовите остальных!!       — Ты спятил, пацан!! Какие паруса в такую погоду?!! — проорал один из них, — Хочешь, чтобы мы разбились к чертям?!!       — Это приказ капитана!! Выполняй, чёрт тебя побери!! — всплеснула руками Ру, пробегаясь по рядам моряков, что могли ей пригодиться. Через пару минут толпа, разделённая пополам, бросилась по обе стороны от грот-мачты, хватаясь за закреплённые шкоты и начиная потихоньку ослаблять их, многие бросились к брас-шкентелям, пока остальные добирались до реи и начинали отвязывать штормовой парус — он был нужнее всего. Всё должно было происходить слажено и одновременно: если те, кто был на рее, отпустили бы парус без команды, те, кто удерживал его края за шкоты внизу, не выдержали бы давления со стороны раскрытого на таком ветру паруса и выпустили шкоты из рук — тогда парус мог легко запутаться или даже порваться. Но команда явно понимала всё, что было нужно делать в таких ситуациях, и Рукия на мгновенье даже восхитилась их согласованной работой.       Отпуская сантиметр за сантиметром, Кучики переговаривалась с матросами, следя за парусом, который почему-то, вопреки всем приготовлениям, опускаться не хотел.       — Что случилось?! Почему штормовой ещё не поднят?!! — откуда ни возьмись появился Хисаги, яростно отплёвываясь от воды и крайне недовольно глядя на матросов. Он поймал взгляд Ру, но та лишь покачала головой, показывая, что сама не знает, что произошло. Неожиданно кто-то закричал — и девушка увидела, как один из моряков, бывших на рее, запутался в канатах и из-за неосторожности полетел вниз. Рядом с ним не было никого. — Да что тут у вас творится?!       — Сэр, на отрезке Томпсона подвязка паруса запуталась!! Он не смог развязать там узел!! — крикнул кто-то.       Хисаги громко выругался.       — Отвязывайте пока следующий, с этим я разберусь, — он развернулся и двинулся к вантам той самой грот-мачты. Рукия сразу поняла, что он собрался сделать, поэтому поставила кого-то на своё место, вручила ему шкот, а сама помчалась за Шухеем, что уже начал забираться наверх.       — Хисаги, стой!! — он обернулся, когда Кучики подбежала к нему, — Я легче и быстрее!! Я развяжу!!       — Если что-то пойдёт не так, твои друзья мне голову оторвут!! — запротестовал боцман.       — Именно поэтому я спасу твою жизнь и не сорвусь!! — настояла Ру, ступая на знакомые и уже такие привычные ванты. Хисаги не двигался с места. — Доверься мне, — упорно заявила юнга. Пару мгновений он пристально смотрел ей в глаза, а затем сошёл вниз.       — Если ты сорвёшься, юнга, я самолично убью тебя!! — бросил он напоследок, убегая, а Кучики, улыбнувшись, полезла наверх.       Она слышала, как Иккаку внизу громогласно командовал готовиться к бою, видела, как барк подбирался всё ближе и ближе, чувствовала, как металось её сердце в груди от предвкушения и страха — и всё это заставляло её более проворно шевелить ногами. В этот раз она быстрее добралась до пертов, молясь богу и стараясь не смотреть вниз, ступила на первый и сразу ухватилась за рею, чувствуя под пальцами мокрую парусину. Шаг, ещё шаг, и ещё один, и ещё — балансируя на краю жизни и падения, она, с трудом переставляя ноги, добралась до того самого участка, откуда свалился Томпсон. Следующий перт был разорван, поэтому ей пришлось шагнуть через него — повторить судьбу того парня больно уж не хотелось. Проблемный узел предстал её глазам почти сразу, и Рукия спешно начала его развязывать, чувствуя, как трясутся руки.       И боже, как же ей было страшно оторвать глаза от узла и глянуть туда — в неизвестность — над которой она, перевалившаяся через рею, нависала почти что головой вниз.       «Есть!»       Ликуя своей маленькой победе, Рукия отдала сигнал матросам внизу и отпустила парус, который они тотчас же слажено подхватили и натянули.       — Молодчина, юнга! — крикнул ей кто-то снизу. И в груди её что-то приятно затеплело.       От неё есть польза — и это самое главное.       Она почувствовала, как корабль резко ускорился, и глянула на мостик: Куросаки стоял всё с тем же невозмутимым видом, выкручивая руль с ему одному известной целью. Он был спокоен, как никогда, он точно знал, что делал. В такую погоду он никому не доверил управление.       Рукия, повиснув сейчас на рее, в который раз осознала, насколько он великолепен как капитан.       — Внимание!! Сейчас столкнёмся!! — где-то под ней закричал Мадараме, и Кучики с ошеломлением взглянула вправо: пиратский корабль несло на «Клык» с неимоверной скоростью. Секунда — и два борта столкнулись, отчего оба корабля отменно накренились, а Рукия всеми силами, что у неё остались, вцепилась в рею, прикрыв глаза. Спустя пару минут, когда бриг успокоился и перестал покачиваться из стороны в сторону, юнга открыла глаза — и увидела, как королевский фрегат, застывший в нескольких десятках ярдов от пиратского барка, будто стал разворачиваться…       Её наблюдения были прерваны рёвом канонира:       — ОГОНЬ!!       В тот же миг первые пушки на верхней палубе выстрелили, отдаваясь знакомым звоном в ушах Ру.       «Какого дьявола они творят?! Корабли слишком близко!! Если на барке начнут отвечать, мы погубим оба судна!! — недоумевал мысленно „парнишка“, мельком глянув на фрегат: он действительно аккуратно разворачивался, словно менял позицию. Но в бой он не влезал, как ни странно. — Наверное, они рассчитывают подождать конца битвы, а уж потом гнаться за победителем…если то, что останется от любого судна, можно будет назвать победителем…» — Рукия, чертыхаясь из-за каждого пустяка, попятилась назад, к вантам, спеша спуститься.       — Отставить!! Приготовиться к абордажу!!       На глазах Кучики через борт «Клыка» были переброшены абордажные крюки, и вся его команда буквально за секунду выхватила шпаги, настраиваясь на тяжёлую атаку.       — И-И-ХА-А, КАРИБСКИЕ!! — ворвался в её уши вопль — на соседнем барке все буквально ревели от нетерпения, расплываясь в сумасшедших улыбках и явно ожидая отличного кровопролития с давними врагами. — КАК НАСЧЁТ ТОГО, ЧТОБЫ ПОВЕСЕЛИТЬСЯ?!! — пираты свистели, кричали и звенели саблями, будто бы испуская боевой клич с целью напугать противников. Но они явно не на тех напали. — ВПЕРЁД!! ПОКАЖИТЕ, ЧЕГО СТОИТЕ, ЩЕНКИ НЕДОДЕЛАННЫЕ!! — завопили они, хватаясь за канаты и легко перелетая на борт «Клыка». И встретил их не менее воинственный крик, с которым моряки бросились в схватку, не щадя себя.       Корабль всё ещё прилично мотало, а народ всё прибывал и прибывал — казалось, ненависть членов Южного братства была столь сильна, что они готовы были погрязнуть в реках безумия, но насладиться сладким вкусом безоговорочной победы. Их было много, очень много, и сражались они подобающее своей воинственности — люто, необузданно, опасно.       Рукия, спустившись, оказалась в самом центре событий: тела рубились вокруг с ужасающей скоростью, а люди сражались с каким-то животным отчаяньем, как на той стороне, так и на этой. Юнге пришлось сразу же выхватить меч и вступить в схватку с одним из безумцев-головорезов, коими буквально кишела верхняя палуба. Он был вдвое больше её, так что ей приходилось полагаться только на свои ловкость и изворотливость. Она увернулась от первого удара, пролетая под его рукой, и порезала его мышцы под коленками — замедлила — после же оглушила, хорошенько приложив о борт головой.       И на её пути тут же возник следующий.       Она крутилась вокруг него, словно танцуя, запутывая и себя — её координация ещё оставляла желать лучшего после контузии — поэтому, подустав, она просто принялась отбивать его удары, вылавливая удачные моменты для наиболее точных выпадов. Отменно порезав ему грудь, она пнула его ногой так, что он упал, и бросилась вперёд, действуя на голых инстинктах.       Стоит ли упоминать, что каждый взмах меча или необдуманно сильное сжатие его рукояти отдавалось злой, режущей болью, заставляющей руки неметь? Ненавистная боль, неизбежная боль, некстати объявившаяся боль.       Через силу сжимая шпагу в руке, Кучики двигалась, и двигалась, и двигалась дальше — и рубила, рубила, рубила бесконечные тела бесконечных пиратов. Ей казалось, что это никогда не закончится — словно она попала во временную петлю, что постоянно повторяла один и тот же момент, в котором она обезвреживает очередного моряка, не помня, какого по счёту…       Она вскользь осматривала палубу, ища знакомые лица в толпе: Иккаку с Хирако командовали матроснёй, сражаясь недалеко друг от друга — рубя всех с безумием и лёгким пренебрежением на лицах; Хисаги — с двумя турецкими саблями наперевес — со скривившимся лицом нещадно отрубал противникам конечность за конечностью и перерезал глотки, на что Рукию пробрала дрожь; Юмичика по левую руку от девушки, вооружённый ножом и шпагой, с присущим ему изяществом и даже некоторой брезгливостью оставлял в телах врагов почти сквозные отверстия — протыкал самые важные точки; хвост Ренджи мельтешил на капитанском мостике — он стоял за штурвалом, регулярно отбиваясь ото всех, кто смел к нему приближаться…       «Тогда где Куросаки?..» — сглотнула Ру, замечая-таки капитана и почему-то выдыхая от облегчения: он сражался прямо у входа в кормовую палубу — и его сталь мелькала едва ли не столь же быстро, сколь его волосы. На его лице читалась концентрированная, чистая злость и всю её он обрушал на врагов — она лишь усиливала его мастерство, заставляя фехтовать с несколькими пиратами сразу. Они будто знали, кто он, поэтому и набрасывались на него целыми кучами…       — Не зевай!! — её оттолкнули в сторону — и пуля просвистела у неё над головой. Юнга оглянулась: перед ней вовсю сражался… Исида?! — Вставай, если не хочешь лишиться головы!! — крикнул он, и Кучики подчинилась, подбегая к нему и прижимаясь спина к спине. — Отлично!! Будешь меня прикрывать! — за спиной послышался звук выстрела.       — Ты сражаешься?! — всполошилась она, кривясь от скрежета металла при столкновении её шпаги с чужой. Удар, взмах — пригнуться.       — Не лучшее время для сарказма!! — Исида, по ощущениям Ру, делал выпад за выпадом. И судя по крикам, доносившимся из-за её спины, всё, что он делал, имело колоссальный успех. — Твоё удивление даже обидно!! — снова выстрел, в ухе Ру загудело, но намного тише.       — Ты… стреляешь?! — девушка, шикнув, пропустила удар — царапина на предплечье. И сразу же пнула в колено, прорезала плечо, оглушила, отразила следующую атаку.       — Это вторая вещь, после навигации, которую я делаю лучше Куросаки!! — в его тоне послышался смешок, и «парнишка» улыбнулся, — Пригнись!! — Кучики тотчас присела. Прозвучал выстрел — тело упало прямо перед ней. Но взгляд её прошёлся чуть выше него — и вот она увидела команду новых противников, что странно тихо пробирались сквозь толпу. Все они словно крались — и крались в сторону нижней палубы.       — Исида, теперь твоя очередь прикрывать!! Смотри, чтобы меня не убили!! — крикнув это другу напоследок, Рукия, не переставая сражаться, бросилась вслед странной компании, расчищая себе дорогу. Пару раз её немного задержали — очень уж настойчивые противники попались — но она в конечном итоге преодолела это. Пираты, в свою очередь, времени зря не теряли — словно хозяева вальяжно спускались всё ниже, невольно ведя Кучики за собой. Таким образом она спустилась на вторую палубу, неотрывно следя за подозрительными моряками, а затем и на третью. И в тот момент, когда она разглядела из-за угла, как пятеро мужчин собирают весь их провиант и всю их добычу в мешки, до отважной девушки, наконец, дошло, что происходит.       Именно поэтому она вышла из-за своего укрытия, рассекая воздух шпагой.       — Вы не считаете, что красть у пиратов — верх неотёсанности? — холодно произнесла она, и мужчины обернулись на звук её голоса. Самый большой из них — и, по-видимому, самый тупоголовый — яростно рыча, бросился на неё, но она быстро выбила шпагу, пнула его ногой в живот и ударила носом об колено, сдувая прядь волос с лица, — Господа, давайте решим вопрос мирно — вы просто уйдёте, оставив всё на своих местах, и я вас не убью.       — Какой самонадеянный мальчик, — хмыкнул главарь, выходя вперёд и обнажая саблю, — похоже, тебе никогда не говорили, что прерывать старших нельзя, — хмыкнув, он начал филигранно атаковать юнгу, но та достойно отбивала все его — даже обманные — удары. — Отлично фехтуешь, мальчик. И где только этот идиот Куросаки такого отыскал?       — Никто, — нахмурилась девушка, делая выпад и неожиданно активно наступая, чем заставила пирата приподнять брови, — я повторяю, никто не смеет называть моего капитана идиотом, кроме меня самого. Так что… — она резко пригнулась, делая ему подсечку, и он чуть оступился — а в следующий миг защитил мечом горло в последний момент, видя, как «паренёк» выплёвывает слова ему в лицо, чуть ли не рыча, — …даже не смейте раскрывать свой поганый рот…       — Кэп, мы закончили, — её вдруг прервал один из оставшихся моряков, взваливший на плечо мешок. Рукия поняла, что он был полон припасов, — Порох также готов… — фыркнул пират, глядя вместе с Кучики, как его сокомандник, удерживающий такой же мешок, поджигает длинную чёрную дорожку. От осознания Ру потеряла дар речи.       — Наконец-то, а то я уже притомился, — с этими словами капитан с размаху столкнулся своим лбом со лбом девушки, заставляя ту вскрикнуть, а затем, схватив её за волосы, бросил о близстоящую балку, от которой она отлетела и упала на пол. — Грузите всё на борт, — скомандовал он, и подчинённый потопали по лестнице наверх. Кучики с полминуты пролежала без движения, не в силах шевельнуться, пока он вновь не подошёл к ней и не поднял за ворот её рубашки, осматривая немного перепачканное кровью лицо, с холодной ненавистью смотрящее на него. — Знаешь, в чём проблема тебе подобных малолетних ублюдков? — лицо Рукии скривилось так, словно она хотела плюнуть в лицо мужчине, — Вы считаете, что мало-мальски владеете шпагой — и вам всё нипочём. Но вот вопрос: многое ли в этой жизни решается только лишь шпагой? И как много вас должно передохнуть, чтобы вы наконец поняли, что пиратство — это не детская забава? — Рукия не ответила, продолжая испепеляюще смотреть на него, а он лишь хмыкнул — да бросил её, отпуская, отправляя её шпагу в дальний конец комнаты. — Адьё, мальчик, — выплюнув последнее слово, он стремительно покинул нижнюю палубу.       Рукия осталась лежать одна. Униженная, с разрывающейся от боли и проклятого зверского звона головой, с окровавленными ладонями и разбитой губой. Одна, скорчившаяся от боли, дрожи и ломоты во всём теле.       Одна в комнате, которая должна вот-вот взорваться.       Без возможности позвать на помощь. Глубоко внутри корабля.       Совершенно.       Одна.       Она с трудом глянула на пороховые бочки и чёрную цепь порошка, искра по которой продвигалась всё дальше с каждым мгновеньем. Скоро она должна была достигнуть бочек, и тогда…       «Встань… поднимись… ты должна подняться… ты должна…» — зазвучал в подсознании голос. Кучики не обращала на него внимания. Она ведь так устала… так смертельно устала за эти несколько дней свободы… ей бы только отдохнуть сейчас… совсем немного… перевести дыхание и провалиться в сладкий сон… Морфей ведь всё всегда может разрешить…       Её фиалковые, потерявшие свет глаза начали неумолимо закрываться, а сознание стало потихоньку покидать её измученное тело. Ведь что можно ещё тут поделать?.. Она уже ничего не может… совсем ничего…       Но вдруг, откуда-то изнутри, из глубины, зазвучали другие голоса, странно ей знакомые.       «Если ты сорвёшься, юнга, я самолично убью тебя!!»       «Постарайся не лезть на рожон, иначе возвращаться домой будет некому».       «Я рада, что в нашей команде появился такой человек, как ты… Ты нас точно как-нибудь выручишь, будь уверен…»       «Я хочу, чтобы ты добросовестно выполнял свою работу».       «Чем чёрт не шутит — попытайся!»       Попытаться.       Она должна хотя бы попытаться.       Раньше у неё никогда не было выбора, она делала лишь то, что ей навязывали с рождения. Но именно поэтому-то она и сбежала — за свободой, свободой делать собственный выбор.       И она уже сделала его. В тот день, когда ступила на борт легендарного «Лунного Клыка», переодетая мужчиной.       Кучики, через силу промаргиваясь, сквозь боль поднялась на ноги, вытирая кровь с губы и держась за голову. Прошаркав пару метров до полоски пороха, она ногой откинула порошок в сторону, успев до того, как искра подобралась к нему. Она, стоная, наклонилась, схватив горстку пороху и доставая из-за пояса пистолет, насыпала в него порох, проверяя на наличие пуль, а остальное ссыпая в карман. Она ещё поборется. Чёрта с два она даст им так просто уйти.       На дрожащий ногах Ру поднималась ступенька за ступенькой, порой встречая на пути бездыханные тела, что служило ей неким следом и только усиливало желание идти вперёд. «Клык» всё ещё трясло, но заметно меньше, что не могло не отразиться благотворно на расшатанной донельзя координации девушки, хотя её всё так же закидывало на леера, но с каждым шагом она стояла всё ровнее. И голова гудела на тон тише.       Выбравшись, наконец, на верхнюю палубу, Рукия застала там знакомую картину — всё таких же сражающихся пиратов из враждующих братств. Глазами поймав фигуру того моряка, которого видела внизу, она незамедлительно двинулась вперёд — они добрались до борта и теперь искали канаты для переправки на своё судно.       «Н-нужно успеть… другого шанса… н-не будет…» — повторяла про себя она, пошатываясь, пробираясь меж пиратов и снимая пистолет с предохранителя. Она подошла уже довольно близко, и её вытянутая вперёд рука будто сама нажала на курок — и один из Южных полетел за борт. Остальные из той же компании обернулись на неё.       — В-верните… всё, что з-забрали!! — хрипло крикнула Ру. Двое других — с мешками — мигом перемахнули на соседний корабль. Остался лишь капитан, громко ругающийся и приближающийся к Рукии. Она, быстро перезарядив пистолет, выстрелила ещё раз — промах. Мужчина всё приближался. Пятнадцать секунд для перезарядки… десять… Кучики схватили за горло, сжимая тонкую бледную шею в руке. Перезарядка завершена, — Я… с-снесу твою башку-у… — прорычала девушка, одной рукой стараясь вырваться, а вторую, с оружием, подставляя к виску пирата. На мгновение в его глазах мелькнул интерес, но он тут же сменился презрением, отражаясь ухмылкой на его грубоватом лице. Рукия злобно скривилась, — …и т-ты… умрёшь с ухмылкой на своей гадской роже… — с этими словами юнга нажала на курок… однако ничего не произошло.       «Осечка!! Чёртова осечка!!»       Безумный оскал на лице мужчины стал куда шире.       — Передавай привет морскому дьяволу, сопляк!       — …кия!!       И он столкнул её за борт.       В девичьих ушах просвистел ветер, донося до неё обрывки криков. Из горла юнги не вылетел ни один звук.       Первым, что она почувствовала, когда приземлилась, был удар. Сильный удар в область спины, а потом — пустота. Глубина. Темнота. Холод. И страх.       Потому что море бушевало ещё более пугающе под водой.       Она чувствовала, как дрейфовала, и видела, как её тело пытается сопротивляться — но не могла им управлять. Кучики умела плавать — вот только бы ещё тело её слушалось! Звон вернулся в её голову, делая её беспомощной тряпичной куклой. Уши заложило, и она фактически оглохла. А потом голова начала будто разрываться на части, и Рукия буквально выплюнула последний хриплый воздух.       Её конечности онемели — то ли от холода, то ли от шока — не поддаваясь её контролю ни в какую. Ей было холодно. Просто до чёртиков холодно.       Она никогда не представляла, что умрёт вот так вот — в воде, не в силах пошевелить и пальцем. Она всегда думала, что это будет более героично или что-то в этом роде… Хотя она могла признаться сейчас, что такая смерть очень даже в духе свободолюбивости, которой она прониклась совсем недавно и в которой отыскала давно утерянный смысл существования…       Её глаза безумно слипались, но она твёрдо держала их открытыми. Что-то в этом было — видеть, как проносится над тобой жизнь, видеть её сквозь толщу воды, становящуюся всё чернее и чернее с каждой секундой.       «…В их жилах кровь морей течёт, солёная до боли,       И за бортом их меч несёт сплошное море крови…»       Вспоминая эти строчки, Рукия не могла не подумать о них — там, наверху. Всё ли у них сложилось хорошо? Смогли ли они победить Южных? А ведь она столько могла ещё сделать для них…       В лёгких нещадно зажгло. Фиалковые глаза прикрылись на мгновенье. «Интересно… будут ли они скучать?..» — последнее пронеслось в её голове, и она поддалась желанию поскорее заснуть…       Ей никогда не давали спать столько, сколько она хотела, в прошлой жизни.       В прошлой жизни.       Так какого, собственно, дьявола ей не дают поспать даже в этой?!       В ушах всё ещё фонило, но Кучики с некоторым неудовольствием открыла глаза.       Перед ней мелькнуло лицо, а затем её крепко прижали к чему-то слишком тёплому, даже горячему. Через пару секунд она почувствовала давление, препятствующее ей течение — и вдруг оказалась на поверхности, рефлекторно хватая ртом воздух глубокими вдохами. В лёгких девушки зажгло по-другому, и она стала откашливаться водой, что успела наглотаться. Уши всё ещё не реагировали на звуки.       Почти так же внезапно, как вынырнула, Рукия почувствовала, как её тело резко поднялось над водой и продолжило свой путь наверх. Только сейчас она осознала, что её кто-то действительно держит. Кто-то по-настоящему тёплый.       Глаза проморгались, делаясь ещё более фиалковыми, словно насытились воздухом, и смогли разглядеть обшивку корабля, заметно потрёпанную, позже фальшборт, через который её перебросили, и палубу, на которой она очутилась.       Все чувства вернулись к ней: конечности отмерли, комок в ушах исчез, а лёгкие, старавшиеся освободиться от лишней влаги, заставляли её отчаянно кашлять. Правда, головная боль и боль во всём теле, похоже, решили задержаться, но всё это — совокупность всех пусть неприятных, но живых чувств — было куда лучше, чем абсолютная пустота.       — Ты сумасшедший, понятно тебе?!! Полоумный мракобес, вот ты кто!! Какой чёрт меня вообще дёрнул принять тебя в команду?! — долетел до неё хриплый и откашливающийся голос. Юнга подняла голову: перед ней, так или иначе, полукругом стояла большая часть команды «Клыка», а прямо посередине — в паре метров — сидел весь мокрый и взвинченный Куросаки Ичиго. Рукия не могла понять, был он раздражён или недоволен, а может и ничего из этого к нему отношения и не имело, но глаза его —медовые, яркие — сияли чем-то таким странным и завораживающим, что у неё почти дыханье перехватило — ровно до того момента, пока она не закашлялась снова.       «Погодите-ка…» — неожиданно её обожгло предположением, и она поймала его взгляд. Их старая игра — глаза в глаза. Они проделывали её, может, десятки раз…       Рукия никогда бы не подумала, что это спасёт ей жизнь.       «Так вот что я увидела… этот свет… он не позволил мне снова закрыть глаза…» — ошеломлённая донельзя, вглядываясь в его суть, она вновь закашлялась, создавая с его кашлем некую «симфонию».       — Я…       — Ты ненормальный идиот!! Самый неадекватный ненормальный идиот, которого я когда-либо встречал!!       — …Они грабили нас… забрали весь провиант… и, похоже, добычу… да ещё и хотели поджечь пороховой склад!! Я… всего лишь пытался их остановить, ведь ты… вы… были… — тараторить дальше юнге не позволили — Куросаки схватил её бледное лицо ладонями, напряжённо смотря ей прямо в глаза, — …заняты…       Пару мгновений капитан молчал, не отрывая взгляда от юного лица, а потом взъерошил смоляные волосы и настойчиво произнёс:       — Ты тронутый во всех отношениях парень. Никогда, слышишь, никогда такого больше не выкидывай, шкет, — он всё глядел и глядел в её глаза, — Я ведь за тебя отвечаю. Да и мне бы не хотелось терять столь ценного юнгу, по правде говоря, — усмехнулся Ичиго. — Ты… просто невероятен, если честно…       Кучики Рукия впервые в жизни была так счастлива только лишь от глупых слов, что, в её понимании, мало что значили. Потому что эти слова врезались в душу глубже, чем что-либо, что с ней когда-либо происходило.       — Просто скажи, что понял меня, юнга, иначе я начинаю выглядеть глупо с этой речью…       Команда рассмеялась, а Рукия вместе с ними.       — Так точно, капитан, — улыбнулась она, кивая.       — Отлично, — он поднялся, протягивая широкую ладонь «пареньку», подтягивая того за собой. — Объявляю тебя героем корабля!       — Если уж кого и объявлять героем корабля, так это тебя, — без намёка на насмешку выдала Ру, глядя, как Куросаки вдруг улыбнулся — словно чему-то своему.       — А я не жадный, — пожал плечами он, отбрасывая мокрые рыжие волосы с глаз и не переставая улыбаться, — ты это заслужил. Я видел не всё, но этого более чем достаточно, чтобы зауважать тебя не только как матроса — как человека.       Многие поддержали капитана криками и свистом, а Кучики, пару секунд обдумав кое-что чрезвычайно важное, подошла к нему чуть ближе.       — Капитан… — все почти сразу замолкли. Ичиго с интересом смотрел на неё, и Рукия исправилась, — …Ичиго. Я предлагаю зарыть топор войны, — она протянула вперёд руку. Куросаки изогнул бровь.       — Мир, что ли?       — Ну… да…       Ичиго смотрел то на хрупкую ладонь, то на Кучики, а затем, хмыкнув, с хлопком пожал её. Девушка шикнула, но виду не подала.       — Что ж, мир так мир. Так бы и сказал, малец. Потому что единственное, пожалуй, что я захотел бы зарыть, так это тебя — когда вновь начнёшь выкобениваться, — насмешливо выдал он — и спустя секунду услышал заливистый громкий смех, — Эй! Что смешного?       — Д-да так, н-не бери в голову, — Рукия прыснула в кулак. Всё-таки они были порой даже слишком похожи. В голове у неё стрельнуло, и девушка снова посерьёзнела. — Ичиго.       — А? — он уже вовсю разговаривал с каким-то матросом, но тем не менее тут же перевёл взгляд на «парнишку». — Чего ещё?       — Спасибо, что спас мне жизнь, — со всей искренностью произнесла она. Он, на её удивление, снова усмехнулся.       — Что ж, похоже, теперь мы квиты. Пока в нашем споре ничья!       — Куроса-а-аки!!       — Ха-ха, ладно, отдыхай уж, герой!! — отсмеявшись, он направился прочь, попутно раздавая всем команды и поручения.       Кучики выдохнула. А через секунду чуть ли не вскрикнула от неожиданности, когда её вдруг зажали в тисках из двух пар объятий, не давая вырваться. Рукия чувствовала, как у её друзей дрожали руки — и никакие слова не были ей нужны.       Тройка друзей не знала, что Куросаки ещё глянет на них мельком — когда Абарай и Исида засыплют юнгу вопросами — вглядится чуть подольше, словно разглядывая что-то, хмыкнет себе под нос и исчезнет в глубинах своей каюты.