Под знаком "Весёлого Роджера"

      …Обжигающе-яркий свет голодными лепестками взвивается к мачте, жадно поглощая парусину и сжирая дерево, а после перекидывается и дальше, охватывая всю палубу и разгоняя людей… но тот, кто нужен, спасён…       …Он кричит, определённо кричит кому-то, сам едва удерживаясь одной рукой за шкот, но настойчиво протягивая вторую тому, чьё лицо скрыто тёмной пеленой…       …Металлический скрежущий гогот в ушах — или из его горла? — и ощущающееся на кончиках пальцев желание вкусить чьей-то смерти… Но мрак рассеивается мгновенно, уступая место неумолимому свету, слепящему глаза и как будто выжигающему душу насквозь…       «…никогда не прощу!..» — знакомый, но слишком далёкий голос дрожит, но сочится уверенностью…       …Кристальные и до смешного драгоценные капли того, что всегда казалось незначительным… синий огонёк фиалок — яркое пятно на чересчур раздражающем белом фоне…       …Полная луна серебрит себе путь на чернильных волнах…       …Сдавливающая голову, как орех, теснота, холодная текучая темнота, заполняющая лёгкие… над головой сверкает и приглушённо грохочет небо — всполохи освещают морскую толщь… новый отсвет даёт разглядеть хрупкую фигуру, вокруг которой уже сомкнул свою стальную хватку дьявол, чёрной лапищей утаскивающий тело на дно…       «…укия!..» — звенит в ушах, чем глубже он дышит и чем дольше живёт…       Внезапно правдивое чувство падения отняло желанный вдох — и Ичиго, едва не подпрыгнув на кровати, вынырнул из сна, как из морской бездны. Тяжёлое дыханье не получалось успокоить, и потому Куросаки, устало проведя дрожащей рукой по вспотевшему лицу, прикрыл глаза и принялся вспоминать детальное строение «Клыка» — это занятие оказывало на него поразительно успокаивающий эффект. Мысленно пробежаться по каждой палубе, вплоть до трюма, карцера и порохового погреба, взвиться вместе с ветром до двух марсов на мачтах — небольших устойчивых площадок для дозорных — и грот-брам-стеньги на каждой из них, удостовериться в точном количестве пушек, обогнуть фонари над кают-компанией, долететь до края бушприта и взглянуть ещё раз на резную деву, венчающую нос корабля… Глубокий выдох — самообладание восстановлено, а волосы с лица теперь можно убрать без тремора.       Томный янтарный свет послеполуденного солнца, клонившегося к закату, прорывался через большие окна каюты, рассеивая полумрак дальних углов, заваленных разным хламом, и придавая капитанским покоям удивительное ощущение уюта и спокойствия, которые здесь едва ли когда-нибудь наблюдались. В плотных косых лучах, пронзавших комнату через стекло и будто прицельно выжигавших все смутные и криво скачущие по стенам тени, можно было разглядеть рой пылинок, неподвижно паривших в сонном воздухе. Прислушавшись к себе, Куросаки осознал, что давненько не чувствовал подобного удовлетворения от вида на устроенный им бардак. И всё же солнце так красиво бликовало на чёрном лезвии его шпаги…       «…если не отыщешь свет Королевы, то очень скоро твоя шкурка станет моей…» — вспыхнуло у него в голове. Тяжёлые мысли снова вернули его извечную складку между бровей на место.       Что он имел в виду? Что ещё за «Королева»? Что даст её присутствие? Какой свет он должен отыскать и оберегать? Слишком много намёков, слишком много подводных камней в его речах. Ичиго казалось, что всё было настолько неочевидно и опасно, что он в своих жалких потугах что-либо понять вот-вот сядет на интеллектуальную мель, напорется на риф и так и не придёт к нужному и подразумеваемому ответу. Как же он чертовски устал от тревожного чувства, будто кто-то сидит у него на хвосте, дышит в затылок, подгоняя его искать спасение, которое вряд ли вообще существует.       Пусть он и провалился в спасительный сон, надеясь восстановить силы после приступа, едва ли можно было назвать его нервы успокоившимися, а сознание чистым… Сколько он вообще здесь спал?.. Чёртова слабость сковала все члены привычной после припадка ломотой, ноги подгибались, и он был готов поспорить, что если бы с ним сейчас вёл бой любой из его матросов, он вряд ли бы продержался дольше десяти минут… Голову было легче разрубить пополам, чем избавить от боли, а ко всё растущему кому опасений и недобрых размышлений сейчас добавилось и пресловутое чувство вины перед Иное и Исидой, уничтожавшее последние крупицы его уверенности в том, что он поступил правильно…       Не зная, куда деваться от снедающего смятения, Ичиго подскочил — или почти сполз — с кровати, нервно прошагал до старинного комода, раскрыл створку с зеркалом и устремил взгляд в собственное отражение. Бледности как не бывало, мешки под глазами давно стали не вызывающей удивления обыденностью, однако в самих глазах, слава богу, уже не зверино-жёлтых, зависли тяжесть и сомнения.       «Как ты посмел впутать её в это безумие?! — зазвенело в ушах нравоучение разъярённого штурмана. — Как ты мог заставить её согласиться на это?!»       — Потому что у меня нет выбора! — яростно и громко выплюнул он сам себе в лицо. Отражение ответило ему не менее уставшим и сожалеющим взором и вздохнуло вместе с ним. Ичиго упёрся двумя руками в дверцу, уронив голову. Сколько бы он себя ни казнил, иного пути не было — и Орихиме это знала даже лучше, чем он сам. Куросаки был решительно уверен в том, что она пойдёт за ним до конца, потому что Иное никогда и никого не бросала в угоду собственным стремлениям. Ичиго хмыкнул: если уж признаваться честно самому себе, то, даже если бы он мог повернуть время вспять и отказаться от той силы, что была у него в руках, он всё равно бы этого не сделал, потому что знал, чего это будет стоить. Поэтому сейчас нет никакого смысла рассуждать о тех возможностях, которые никогда не притворятся в жизнь и никогда даже не могли бы претендовать на это — Ичиго знал себя, знал, что ни за что не поступил бы иначе. — Что ж, наверное, пора перестать съедать себя с потрохами и сожалеть обо всём подряд… Нужно думать только о том, что можно сделать теперь… — Ичиго снова поднял глаза, глянув на своего зеркального двойника исподлобья. Стало легче, однако новые тревоги уже сжали сердце. — Хорошо. И что же это такое было, м?       Отражение смотрело так же задумчиво и вопросительно, вспоминая обрывки недавних снов. Слишком мелкие кусочки из прошлых и будущих событий, слишком мало деталей, зато сколько эмоций о том, чему только предстояло случиться… И причём здесь, дьявол его задери, фиалки среди тьмы, огня и крови?..       Внезапный стук в дверь нарушил сакральность его уединения, смешивая отдельные мысли, словно краски на неудавшемся холсте. Куросаки ничего не сказал, повернувшись к двери, как только она приоткрылась — и встретился с неуверенным взором юнги…       Ичиго, поражённый вдруг пришедшим осознанием, выдохнул и расслабил напряжённые плечи.       …с взором невероятно насыщенных в закатном свете фиалковых глаз.       Куросаки решительно отказывался верить в такие совпадения. Теперь стало ясно, что нежданное и яркое появление этого парнишки на его корабле было, можно сказать, предначертано самой судьбой.       — Прошу прощения, капитан, но мне сказано было предупредить вас, что мы у берегов острова Развенчанных. Ренджи и Хирако настаивают на том, что вам нужно возглавить наш поход за провиантом, поскольку, я цитирую, «с этой стервой только Ичиго может сладить», — шутливо сгримасничал юнга, впрочем, тут же умолкнув и настороженно уставившись на капитана. Видимо, выражение лица Ичиго, отходившего от шока, его напрягло. — С тобой всё хорошо? Ты из каюты сутки не показывался, мы решили, отсыпаешься… К-как ты себя чувствуешь? — его голос дрогнул. Это вывело Куросаки из ступора: он осознанно посмотрел на мальца, заметив то, как он мнётся у двери, не решаясь зайти в каюту, и как хмурится, прощупывая почву.       — Кровью больше плеваться не стану, не переживай, — наигранно усмехнулся он, оторвавшись от комода, стянув со стула жилет и накинув его. Пряча за пазухой пистолет, проверенный на наличие пуль, Ичиго поднял и закрепил на поясе шпагу. Встрепав свои рыжие вихры, он улыбчиво взглянул на Ру. — Ну, как я выгляжу? Достаточно обаятельно, чтобы очаровать атаманшу одичавших пиратов? — паренёк смешался, едва ли не краснея, и это было так нетипично для шкета, что заставило Куросаки уже искренне рассмеяться. — Не тушуйся ты так, будто барышня. Я и так знаю, что хорош.       — Как же можно быть таким самодовольным болваном. Ох, прости, я хотел сказать очаровательным капитаном, чуть-чуть оговорился, — фыркнул, закатив глаза, юнга. Ичиго прорвало на смех: Ру своим ворчанием вернул его во времена, когда они только встретились и всё казалось куда проще и легче, когда он относился к маленькому юркому пареньку как надоедливому любопытному засранцу, а теперь... теперь диковинное (и немного пугающее), неоформленное, непонятное и необузданное жгущее нечто с каждым прицельным взглядом в его глаза разрастается где-то в глубине всё сильнее... Он намеренно разорвал желанную пелену воспоминаний, прекратив размышлять о сходстве цветов из его сна и глаз своего юнги, которое почему-то, стоило только об этом подумать, запускало странный трепет по всему телу табунами мурашек. Вместо всего этого он махнул парню рукой, призывая тем самым следовать за собой, и первым вышел навстречу тёплым солнечным лучам, в которых купалась палуба. — Так, а в чём конкретно проблема кому-то другому договориться с этой атаманшей, если не секрет? — послышалось сбоку — и Ру юрко обогнул бизань мачту, оказавшись по правую руку от капитана и послав ему свой коронный пытливый взгляд.       Ичиго ещё не видел в своей жизни человека, который бы так же отчаянно стремился засунуть свой нос во все окружающие его дела и узнать всё обо всех. Но вдруг поймал себя на мысли, что его это даже восхищает, а никак не раздражает — прямо-таки удивительное рядом.       — И не думай, что благополучно обошёл тему твоего состояния. Разговор не закончен, а просто отложен до того момента, когда ты сам захочешь мне рассказать, — вздёрнув вверх подбородок, выпалил юнга как бы невзначай, смотря за тем, как собирались и вооружались группа матросов под командой Мадараме. Ичиго цокнул: а вот сейчас его снова стало раздражать поведение его подчинённого.       — Понимаешь ли, юнга, есть одна загвоздка в общении с этой опасной женщиной, — проигнорировав проницательный выпад в свою сторону, Куросаки не без удовольствия отметил почти оскорблённое таким отношением выражение лица паренька. — Тиа Халибелл когда-то служила в особой элитной гвардии Айзена, — и вновь край глаза заметил изумление парня. Боже, сколько же эмоций можно было по нему прочесть, когда, забываясь, юнга пренебрегал своей излюбленной непроницаемой миной. — Да, всё так, причём она занимала до боли привилегированное положение в рядах этого отряда, была одной из тех немногих идейно вдохновлённых воинов, готовых защищать ублюдка до последней капли крови. Она была поломанной жизнью девочкой, убившей своих хозяев, когда он забрал её из рабства, а потому она едва ли не преклонялась перед ним. Однако Айзен многолик, как Гидра, и что у него на уме, не знали даже те, кто ему служил. Оказалось, что они для него были просто пушечным мясом, которое он не прочь был выбросить, когда оно перестало бы справляться со своей задачей. Так и произошло с Тией. А как ты, я думаю, можешь догадаться, обманутая женщина — одно из самых грозных и безжалостных явлений на этом свете.       — Любопытно услышать это от такого, как ты, ведь ты не пускаешь женщин на свой корабль, — необычно удовлетворённо улыбнулся Ру, когда они остановились возле фальшборта и принялись наблюдать за копошениями на палубе.       — Ничего странного, — пожал плечами Ичиго, — просто я признаю силу и стойкость с первого взгляда и знаю, какова обычно их цена. На протяжении своей жизни я встречал не так уж много женщин, восхищавших меня, но те, кто таковым оказывался, становились такими не от хорошей жизни. Им пришлось пройти через боль, порицание и смерть, и, если честно, я бы не пожелал, чтобы подобные испытание выпали на долю хоть одной из тех девиц, что обычно просятся ко мне в команду.       Ру послал ему долгий нечитаемый взгляд, будто он проверял, не врёт ли ему капитан и правда верит в то, что говорит. По истечении минуты переглядок Ру смотрел на него уже совсем иначе, будто более воодушевлённо.       — Это… не может не вызывать уважение, Ичиго, — задумчиво протянул он, — ну а в чём же секрет её благосклонности к тебе?       — Я не позволил Айзену отрубить ей голову и пообещал, что отомщу ему за всё. А поскольку отношение к мужчинам у неё всегда было не слишком радушное, это можно считать чудом, что теперь она стала воспринимать хотя бы меня. По крайней мере, убить меня и мою команду она не попытается и даже, если повезёт, окажет содействие. Будем надеяться, что нас там не ждёт никакой неприятной неожиданности, — этими словами Ичиго решил подытожить его пространный рассказ, кивнув подходящим Ренджи и Хирако.       Где-то рядом Иккаку гаркнул:       — Лево руля! Пришвартуемся ко второй пристани!.. Вот так, молодцы! Бросить якорь! Спустить трап!       — Порядок? — быстро оглядев Куросаки, спросил старпом. Ичиго кивнул, потом обратился к Хирако:       — Подготовили «дары» нашей «королеве развенчанных»?       — О, не сомневайся, ей понравится, — широкая лыба застыла на лице Шинджи, флегматично кивнувшего на группу матросов, подкатывавших к выходу с палубы несколько явно доверху заполненных бочек. — Я думаю, Тиа из большой любви пощадит нас и скажет своим щенкам «к ноге». Между прочим, все твоего решения ждут. А ну быстро всем построиться! — звучно крикнул он, и матросы засуетились.       Корабль резко качнуло, движение прекратилось. Мадараме, закончив с трапом, пригнал остатки матросни к капитану.       — Команда «Клыка», внимание, — начал Ичиго, — мы прибыли в особое место, в котором нужно держать ухо востро. Нам необходимо пополнить запасы провизии и организовать ремонт корабля. Жители острова — народ крайне недружелюбный и нервный, поэтому со мной к их предводителю пойдут исключительно те, кого атаманша знает в лицо. Большая и возможно агрессивная группа пиратов, шатающаяся по их владениям, может повлечь за собой ненужные подозрения и вопросы. Поэтому со мной отправляется только офицерский состав… так и быть, ещё юнга, который обещает помалкивать, — Ичиго призывно посмотрел на паренька, тот лишь примирительно покачал головой, — и пяток матросов, которые помогут в том, чтобы гостинцы, которые мы подготовили в знак наших добрых намерений, были в целости и сохранности доставлены. Пока нас не будет, за главного останется Юмичика. Если кто-то без его разрешения сойдёт на берег, тут он и останется на всю дальнейшую жизнь. Это понятно? — слаженное «Да, капитан!» было ему ответом. Капитан на это кивнул, поворачиваясь к боцману, о чём-то переговаривавшемуся с канониром. — Юмичика, сейчас важно: следи, чтобы никто не покидал «Клык». Тебе поможет Иное…       — Вот уж не думаю, — раздалось внезапное и уверенное совсем рядом, вынуждая мужчин обернуться, а рядовых пиратов расступиться — одетая в свободные и, несомненно, куда более удобные, чем платье, брюки и рубашку, с завязанными в пучок волосами к ним решительной походкой приближалась Орихиме, выстукивая ритм каблуками сапог. — Я иду с вами. — Команду охватило изумление, которое лекарь тут же прервала, подняв вверх ладонь — и гомон голосов стих. — Я не стану отсиживаться на корабле. Не в этот раз.       — Не уверен, что нам понадобятся твои силы в этот раз. Это простая договорная высадка, дело пары-тройки часов, — попытался убедить её Ичиго, недоумевая, что на неё нашло, и стараясь найти ответ в её твёрдом взгляде. Что-то в нём было такое, чего он раньше никогда не замечал — безаппеляционность и небывалая уверенность в том, что ей никто не помешает сделать желаемое. Подобное не могло не подкупать.       — Если так, вам ничего не стоит взять меня с собой. К тому же, в случае чего я смогу уговорить Халлибел-сан, поговорить с ней как женщина с женщиной. Вам может не хватить такта и тонкости рассуждений. Да и созидатель всегда будет эффективнее разрушителя, не так ли? — с вызовом бросила она капитану. Брови Куросаки взметнулись вверх, но хватило и нескольких секунд, чтобы взгляд его смягчился пониманием. Орихиме хотела этого не ради кого-то — ради себя. Ичиго не мог ей отказать, потому капитулировать было не так уж страшно.       — Туше, Иное. Юмичика, справишься один?       — Всенепременно.       — Тогда отправляемся. Охранять корабль, посторонних не впускать, самим на берег не сходить, на провокации не отвечать. Выдвигаемся!       Немного нестройной толпой все названные двинулись к трапу. Ичиго спустился первым, терпеливо дожидаясь, пока все сойдут на хлипкую пристань, и глядя на горизонт. Солнце покраснело, начав закатываться за линию медового моря, тени удлинились, и зелень, покрывающая горные массивы, окружающие остров, с каждой минутой меняла оттенок, в тени отливая уже малахитовым. Куросаки тревожила эта вылазка, он осязаемо ощущал опасность, которая, казалось, поджидала их здесь, пусть он и знал, что Халлибел будет исправно соблюдать закон о неприкосновенности парламентёров. И всё же… что-то именно в данный момент не давало ему покоя. Вот бы ещё научиться понимать, что именно, подумалось ему, а затем, стоило только последнему матросу с бочкой наперевес спуститься, Ичиго сбросил ненужную мнительность и повёл свою группу к огромным деревянным вратам, выстроенным между двумя скалами, создающими между собой узкий проход, который как раз и вёл внутрь острова. Совершенно неуместная усталость заставляла вкладывать в простые шаги куда больше сил, чем того требовала ситуация, но выдать своё состояние Ичиго не мог себе позволить, да и не хотелось плакаться кому-то в жилетку…       — Это они построили? — вновь под рукой как чёрт из табакерки выпрыгнул юнга, раскрывая рот от изумления и глядя на ворота во все глаза. Ичиго не переставал дивиться его острой реакции на всё новое и хотел было ответить что-то едкое, как вдруг его пронзила нехорошая мысль — а где пожилой разбойник, который обычно впускал только тех, кто этого «заслужил»? — Что такое? — бесспорно, Ру уловил смену настроения капитана и напрягся вместе с ним.       — Нет привратника. Не бывало такого на моей памяти… — протянул Куросаки, настороженно осматриваясь. Если память ему не изменяла, Халлибел не терпела халтуры ни в каком виде, поэтому отсутствие на посту человека, который в случае опасности оповестил бы её о приближении врага, можно было считать из ряда вон выходящим случаем. Внимание Ичиго заострилось донельзя, однако пока что ничего более подозрительного заметить не удалось. — Странно, но сделаем наивную скидку на пересменку и пойдём дальше. Глядим в оба. Помогите мне.       Хисаги и Ренджи вместе с ним налегли на тяжёлые ворота, и те поддались, скрипнув и выпустив наружу тонкую полоску тёплого алого света, пробивающуюся через каменные своды, возвышающиеся над командой «Клыка». Процессия последовала за Ичиго, внимательно осматривая всё вокруг, выполняя указание своего капитана. Ру, не отходивший от него ни на шаг, к здоровому послушанию добавил приличную порцию собственной любознательности: голова парнишки закрутилась в разные стороны, когда они неспешно прошли узкий тоннель, ведущий прямиком в город, и стоило им только выйти наружу, как их тут же едва не ослепил поток того самого закатного алого свечения, покрывающего весь город с его лабиринтом из петляющих улочек. Рот юнги приоткрылся в изумлении, и Ичиго его не винил в несдержанности, вспоминая, как сам впервые увидел это диковинное зрелище: селение Развенчанных походило на восточные города, сочетая в себе несколько миль запутанных каменных и деревянных трущоб и бесконечный базар, сплетавшихся в конце концов в обширную паутину домов, прилавков и подворотен, центром которой выступала главная площадь со скоплением колодцев, а по широкому кругом огибая их были размещены самые богатые дома и лавки. Сама же Тиа обустроилась над всем этим лабиринтом, но одновременно с тем и внутри острова — её резиденция была высечена в нависшей над берегом моря скале. Как ей удавалось держать местный сброд в узде, да к тому же организовать его в более-менее цивилизованное сообщество, преобразившее остров до неузнаваемости, оставалось секретом, хотя неизменным, для себя лично, аргументом Ичиго признавал и страх, памятуя, как большинство из них ещё на службе у Айзена до смерти боялись всех членов его Эспады — особо приближённой и опасной гвардии. И многие небезосновательно тряслись от страха перед молчаливой, но внушавшей уважение и животный трепет единственной женщиной среди этих сумасшедших и несказанно мощных бойцов, осознавая, что значило, будучи женщиной, заслужить место среди них.       Алый свет, постепенно сменявшийся на лиловый, придавал как всегда полупустым улочкам жуткий и неспокойный вид. Ичиго не мог не отметить, что даже для шугливых и недоверчивых жителей острова, редко спокойно переносивших приход чужаков, город выглядел подозрительно тихим и опустевшим. Тем не менее, он отчётливо ощущал на себе сотни пристальных взглядов, но откуда они все брались, понять было практически невозможно: люди прятались, выглядывали из окон, из тёмных углов в переулках, преследовали команду «Клыка» попятам, мелькали в уголке глаз едва различимой тенью и отправляли им вдогонку цепочку набирающих силу шепотков.       Нет, что-то однозначно было не так. Ичиго готов был дать руку на отсечение, не сомневающийся ни секунды в том, что чутьё его не обманывает — оно громче колокольного звона громыхало на периферии его сознания, крича о приближавшейся опасности. Но откуда её нужно было ждать? Неужто Тиа…       — Ичиго, — напряжённо буркнул Ренджи, привлекая уплывающее внимание капитана и заставляя его взглянуть на старпома через плечо, попутно отмечая, что его подчинённые не сговариваясь окружили Орихиме, а юнгу сместили на левый фланг, под бок Хисаги — безусловно, все почуяли, что дело — табак. Абарай выразительно кивнул по сторонам, кладя руку на меч. Ичиго, оглядевшись, тяжко выдохнул: они добрались до центральной площади, но им дорогу преградил один из жителей, перекрывший проход к резиденции Халлибел.       — Мы парламентёры с «Лунного Клыка». Хотим увидеть госпожу Халлибел, — звучно, но уверенно и спокойно заявил Ичиго, не спуская глаз с развенчанного в двадцати ярдах от него. Тот хмыкнул, поглаживая пистолет, спрятанный в нагрудном ремне, и с вызовом хрипло бросил:       — Боюсь, госпожи Халлибел нет на острове. Переговорите с нами, — он развёл руками, и на глазах Ичиго из теней и подворотен стали выплывать всё новые и новые фигуры, вырастая будто из-под земли, постепенно заполняя площадь и тесня его команду к центру. Лица всех, на кого падал взор Куросаки, открыто заявляли о том, как глубоко им плевать на статус парламентёров и что «тёплый приём» одними мирными переговорами с ними в отсутствии их атаманши не ограничится.       — Засада, — недовольно цокнул Хирако по левую руку, наполовину обнажая шпагу, — кажется, Тие стоит поработать над дисциплинкой…       — Если это всё не она организовала, — тихо произнёс посуровевший вмиг Хисаги, тоже схватившийся за свои турецкие сабли.       — Её корабля и правда нет в гавани, так что лично мы точно ничего не узнаем, — вторя ему, ответил Исида, напряжённо следя за растущим числом потенциальных противников. Ичиго заметил, как мягко, но настойчиво он отодвинул Иное за спину. Поймав растерянный, но не испуганный взгляд Ру, Куросаки покачал головой, возвращая всё внимание шумной и посмеивающейся толпе, окружившей их и зажавшей в тиски.       — Они отрезали нас от единственно возможного пути к отступлению, но и вперёд не пускают. Тиа не тот человек, она слишком уважает Кодекс… Дьявол, — рыкнув достаточно громко, чтобы привлечь всеобщее внимание, Ичиго осклабился. — Не слишком-то гостеприимно удерживать гостей, уставших после долгого пути, на пороге. И не слишком умно затевать драку с друзьями вашей госпожи… Или что же это, бунт? Даже для таких, как вы, это крайне неразумный шаг, — хмыкнув, Куросаки развернулся в пол-оборота к Ренджи и продолжил так, чтобы услышала только его команда, прикидывая расклад. — Шансы у нас есть, но их до смешного много… Надо было всё-таки брать с собой всю команду…       — О, неужели великий капитан Куросаки не предполагал такого исхода? Мы и правда застали тебя врасплох? Теряешь сноровку, — из-за спины Ичиго послышался наглый голос. Он обернулся: к нему медленно, выступая из толпы и будто растягивая момент, приближался мужчина, чьё лицо было скрыто капюшоном. Правая рука его поглаживала рукоять шпаги на поясе, походка его была до крайности вальяжной, а в том, как ехидно он произнёс его фамилию, Ичиго уловил что-то смутно знакомое.       — Знаешь моё имя? Откуда?       — Неужто не узнаешь старого друга? — хмыкнул он, касаясь капюшона и сдёргивая его. Ичиго вздрогнул: на него в упор смотрели знакомые льдисто-голубые глаза, переполненные безумным ликованием. Нет, этого просто не могло быть… — Жаль, а ведь столько всего пройдено вместе… — притворно печально вздохнув, мужчина вдруг затрясся, запрокинул голову назад и разразился смехом. Ветер трепал его лазурные волосы, в загустевшем от напряжения воздухе лающий звук его полоумного гогота звучал громче набата при пожаре, и к губам капитана «Клыка» прилип отголосок узнаваемого страха, отражавшегося в глазах его матросов. Теперь сомневаться в том, что перед ним не призрак давно ушедших дней, а живое воплощение его старых кошмаров, Ичиго себе не позволил.       — Гриммджоу?..       — А я-то уж думал, совсем рехнулся, чёрт тебя побери! Хотел уже напомнить тебе свой коронный удар, так, чтобы через боль всё сразу и вспомнилось! Держу пари, и шрам ещё на месте, а? — ухмылка разрезала его лицо. Рука Ичиго было метнулась к солнечному сплетению, туда, где как раз и красовался тот самый след, оставленный старым знакомым в их первую встречу, но Куросаки сдержался: такого удовольствия своим необдуманным действием этому парню он не доставит.       — И точно, я уже и позабыл, как ты любишь провоцировать своих противников, дабы возыметь над ними преимущество. Смотрю, время летит, а приёмчики у тебя всё такие же гнусные, Джагерджак, — хмыкнул Ичиго, глядя в недовольно сузившиеся голубые глаза напротив. Гриммджоу фыркнул.       — Используя именно эти приёмчики, я в своё время чуть было не отправил тебя прямиком на свидание с Дейви Джонсом. Только стараниями твоей ручной ведьмы тебя ещё земля носит, — Ичиго краем глаза уловил резкий выпад со стороны Исиды, словно он хотел наброситься на обидчика Иное, но того вовремя сдержал Ренджи. Однако этого промедления, как оказалось, вполне хватило Джаггерджаку, чтобы исчезнуть из поля зрения Куросаки и заставить того озираться по сторонам. — Да и к тому же, мой противник сегодня не ты, — за спиной капитана «Клыка» послышался уверенный голос, полный предвкушения. — Ну здравствуй, ангелочек, — Ичиго обернулся в то момент, когда он подкрался уже запредельно близко к опешившему юнге, который лишь на голых инстинктах смог отразить быстрый удар нападающего.       Неприкрытый страх в ярких глазах юнги и дичайший безумный оскал Гриммджоу, жаждущего крови, во время их стремительно начавшейся схватки буквально руководили телом Ичиго: за считанные мгновения он преодолел расстояние, отделяющее его от сцепившейся парочки, и, когда юнга с трудом увернулся от ещё одного сильного удара, а Джагерджак размахнулся посильнее, подставил под его лезвие своё, ловко, но настойчиво отпихивая в сторону мелкого и занимая его место.       Он поймал пропитанный безумством взгляд хищника, крепко сжимая рукоять своей шпаги.       — Может, поищешь себе кого-то своего размера? Я бы не хотел терять такого ценного матроса. Так что драться тебе со мной, как ни крути, Грим.       — Не стоило!.. — почти обиженно раздалось за спиной.       — Заткнись и проваливай, шкет, — процедил Ичиго, не отпуская внимание Гриммджоу и стойко выдерживая натиск его меча. Его глаза узнаваемо блеснули предвкушением чудной битвы, он хищнически облизнул губы, пробормотал: «Да будет так», кивнул толпе — и та мгновенно набросилась на команду «Клыка» с боевым кличем, после чего и сам сделал резкий выпад вперёд, разрывая поцелуй двух лезвий и тут же нападая вновь.       Ичиго парировал его удары, чувствуя увеличенное давление с его стороны, видя, как он скалится и путает его, и старался не глядеть по сторонам в поисках товарищей. «Они справятся, и не с таким сталкивались, — хмуро кивнув самому себе, Ичиго ринулся было в контратаку, но в груди резко сжало, заставив его скривиться, чем Гриммджоу не преминул воспользоваться, мигом уловив момент слабости и ударив рукоятью шпаги, выбивая из Куросаки весь воздух. — Чёрт… нельзя показывать перед ним слабость, у него звериная реакция…» — Ичиго сплюнул сгусток крови, блокируя немерено примитивный удар сверху и, через силу перекатившись, оказался на безопасном расстоянии от давнего противника. Его-то как нелёгкая сюда занесла? Что с Халлибел? Почему он командует этой сворой?..       — Как обычно, громко думаешь, Куросаки, — усмехнулся он, залихватски проворачивая шпагу в руке и будто исследуя капитана глазами. — Я смотрю, ты совсем загибаешься. Что, душа совсем почернела, прямо как меч? А ты всё упорствуешь, да? Снова мотаешься между мирами ради других?       — Это последнее, что мне хотелось бы с тобой обсуждать, Грим, — Куросаки хмуро выдохнул, поднимаясь на ноги и призывно разрубая воздух шпагой, — Ты вроде горел желанием подраться? — мышцы безумно ныли, правая рука двигалась с большим трудом, а в груди от новых нагрузок вновь стало печь. Он не восстановился для такой битвы, Гриммджоу наверняка раздавит его в течение непродолжительного времени, однако сейчас это было неважно. Может победить его Ичиго не под силу, но узнать, что происходит, он должен попытаться. Напрягая тело, Куросаки ринулся вперёд, ускоряя выпады, желая показать, что он далеко не ходячий труп, каким его считает Джагерджак. Радостная улыбка разрезала его лицо, он с энтузиазмом увернулся, отбивая чёрное лезвие. — Где Тиа?       — А тебе не плевать ли? — рассмеявшись, флегматично изогнул он бровь, уходя от опасного прицельного удара в висок, присаживаясь и готовя подсечку, в которую Ичиго не попался. — Можно подумать, ты печёшься о её благополучии.       — Я пекусь о том, что ты нам устроил здесь в её отсутствие, к тому же порушив все планы, — с довольством проговорил Ичиго, когда Гриммджоу пропустил удар и получил локтем в нос, удивлённо уставившись на окровавленные пальцы. — Мои люди могут пострадать из-за тебя.       — Какая забота, — зло хохотнул Джагерджак, тряхнув головой, вытирая кровь рукавом рубахи и зачёсывая отросшие с их последней встречи лазурные волосы назад, убирая со лба. — Ты всегда был мягкосердечным сукиным сыном… но признайся, — заговорщицки хмыкнув и склонив голову, Грим навёл на него лезвие, едва коснувшееся груди нахмурившегося от чудного настроения противника Куросаки, — беспокойства в твоей жизни прибавилось с появлением того ангелочка с огромными лиловыми глазищами. Ты же его как зеницу ока бережёшь, а?       От напряжения Ичиго шумно втянул носом воздух:       — Что тебе нужно от него?       — Теперь ты начинаешь задавать правильные вопросы, — безумный оскал снова украсил лицо Гриммджоу, сильнее подчёркивая страшный шрам на правой щеке — словно кто-то с особой жестокостью разрезал ему рот, а потом грубыми большими стежками снова зашил. Ичиго никогда не спрашивал его об этом, да и Грим не рассказывал во время битв, но почему-то в этот момент шрам усилил вокруг него ореол опасности. — Понимаешь, Куросаки, — Ичиго шикнул: ткань на предплечье стремительно начала краснеть, а дыханье порядочно сбилось, но времени на отдыха совсем не осталось. Гриммджоу значительно ускорился, нанося колющие раны то там, то тут, и Ичиго просто не успевал их отражать, — теперь я живу ловлей тех, за чьи головы мне заплатят тяжёленьким бренчащим мешком. А твой юный друг стал весьма выгодной сделкой.       — Тебе заказали убить шкета? — от волны внезапно поднявшейся в нём злости Ичиго выправился, почувствовав прилив сил и желание поквитаться с тем, кто почему-то самонадеянно решил, что несколько десятков золотых — достаточная цена для чьей-то жизни. Взыграла и старая-престарая неприязнь к наёмническому промыслу, и усталость, и раздражающее непонимание, какого дьявола кому-то потребовалось отправить за юнгой наёмного убийцу, да ещё такого.       — Всего лишь изловить и вернуть в родные края, — почти незаинтересованно закатил глаза Грим, резкий обманный манёвр которого застал порядочно утомившегося Ичиго врасплох, и он вновь заскрежетал зубами от ощущения острой стали, разрывающей плоть. — И как же за него заплатили! Да, интересный паренёк, не находишь? Семейка не бедная, а какие люди за ним стоят, — недоумённый взор капитана вцепился в недобро и лукаво ухмыляющееся лицо. — О, так ты не в курсе… не знаешь маленький секрет твоего бедового юнги? — удар пиратского клинка пришёлся на грудь наёмника, пройдя по касательной из-за того, что Куросаки почти не чувствовал правую руку, сведённую судорогой. В висках его набатом забилась истеричное понимание, что силы его почти иссякли — и в этот миг жёсткий и сильный пинок в солнечное сплетение вывел его из строя, отбросив назад с глухим стуком и болезненным охом. Шпага отлетела куда-то далеко, изо рта смачным сгустком вырвалась кровь. — Удивительно слабо, Куросаки. Видно, дело твоё совсем дрянь… И всё же пока ты не откинулся в рундук к старине Джонсу, предлагаю тебе пораскинуть остатками мозгов и наконец заметить очевидное. Появление в ближайшем к Порту-Роялу городке этого сопляка, скрывавшего своё лицо, неожиданная облава законников на Тортуге в тайном трактире Урахары, попадание в штормовую полосу, а там — погоня королевского флота и коварное нападение Южных, каким-то чудом узнавших, где вы…       Продолжать было излишне, всё вдруг встало на свои места, стало ясно как день. Взгляд под тяжёлыми веками метнулся в сторону — Ру "танцевал" меж двух нападающих, яростно отбиваясь и испуганно поглядывая на Ичиго, что-то кричал бьющемуся неподалёку Ренджи и указывал в его сторону, будто желая прорываться через всё возобновляющийся поток развенчанных прямиком к капитану. Предостерегающе-отрицательно покачав ему головой, Ичиго краем глаза зацепил бои Иккаку и Шухея, а потом, прислушавшись, распознал позади выстрелы Исиды вкупе с зелёными вспышками — Иное помогала ему, как могла. Все, кого он привёл, были пока что живы, и это не могло не радовать.       — Ну что же ты, Куросаки? Я жду ответа. Давай, ублажи, скажи, что всё понял, — лающий смех привёл его в чувства, вновь принуждая вернуть всё внимание возвышающемуся над ним Джагерджаку, переполненному сладким чувством триумфа.       Ичиго хмуро выплюнул:       — Это был ты, всё это время… Ты подстроил нападение на Тортуге, подсказав солдатам, где нас искать… натравил на нас английский флот и вражеское братство… — Грим, ухмыльнувшись, демонстративно похлопал, пока Ичиго собирал в себе силы встать на ослабшие ноги, продолжив смотреть в голубые глаза исподлобья, — …единственное, чего я никак не возьму в толк — зачем это всё?..       — Это был мой подарок тебе, — развёл он руками, — ведь ты не позволил мне схватить его на Тортуге, когда представилась возможность. Ты не отходил от проблемного пацана ни на шаг, чтоб тебя пираньи загрызли! Как прикажешь мне хомутать парнишку, когда ты неусыпно над ним висишь?       — Невероятно, Грим… В своём безумии ты по-настоящему достиг пика, — с усмешкой выпрямился Ичиго, бросая тем самым вызов наёмнику из последних сил. Надо было спровоцировать его, Гриммджоу со своей дикой манерой борьбы и безумным огнём азарта, охватывавшим обычно его голову, должен был дойти до края — а потом резко и фатально ошибиться. Стратегия так себе, но другой у него не было. Ренджи, продирающемуся через нескончаемую толпу, он знак подал, в случае чего Ру ему должен был помочь… Но нужно было идти до конца, заставить Грима захотеть сломить его, как он это проделывал уже не раз. Гордыня должна была вновь сыграть с ним злую шутку.       — Ты просто не видел, сколько золота мне пообещали за это чудесное большеглазое создание. И знаешь, нет, это ещё не пик. А вот это — он, — Гриммджоу эффектно выудил пистолет из нагрудного ремня и направил его прямо в грудь капитана. Забавно: так же в своё время капитан закончил дуэль с острым на язык новичком… Куросаки бросил ещё один беглый, уже затуманенный и заторможённый взор вбок: Ренджи застрял с десятком противников, зато Ру, несмотря на настойчивые злые гримасы со стороны Ичиго, уже был близок к нему, их разделяло пару-тройку рядов… Всё было медленно, как в тягучем глубоком сне… Медовые глаза встретились с ярко-голубыми и необычайно серьёзными теперь. Рука наёмника не дрожала. — Знаешь, сначала я думал задержать тебя и твой корабельный сброд, разделить вас с юнгой, чтобы схватить и увезти заказчикам, но, увы, я передумал. Увы — для тебя, потому что ты слишком долго путался у меня под ногами, осложняя мне всю работу, — голова Ичиго раскалывалась, но он прекрасно понимал, что пулю ему никак не остановить… Что ж, остаётся только надеяться, что, тоже порядком измотанный, Грим не будет целиться прямо в сердце, а Орихиме сделает всё, как надо… — Поэтому я принял решение просто избавиться от тебя, устроив небольшую диверсию у своей подруги Халлибел — но тебе же не привыкать умирать, да, Ичиго? Смешно всё-таки, что я тебе это всё рассказываю, ты на ногах-то еле стоишь, а весь наш разговор на том свете тебе явно не сгодится… Ладно, так и быть, по старой памяти не стану тебя больше мучить, — наёмник снял пистолет с предохранителя, склонив голову и ухмыльнувшись манерно. — В конце концов я заберу-таки юнгу и выполню свою работу… А она ведь того стоит, верно?       …Веки налились свинцом от утомления. Надо было просто перетерпеть… скоро всё это закончится… Они справятся пока, а Ренджи точно не даст мальца в обиду, так что…       БАХ! — от близкого выстрела Ичиго дёрнулся, ненадолго приходя в себя и очищая сознание от усталой поволоки, предчувствуя мгновенную отягощающую тело боль и расползающийся по груди холод… но его всё не было. А что же тогда было?.. Неужто Джагерджак промахнулся с трёх ярдов?..       Глаза насилу раскрылись — и тут же расширились до предела. Сердце замерло, но не от пули, а в глотке не осталось ни глотка воздуха. Болезненная оторопь опутала всё тело.       Между не менее потрясённым Гримом и Ичиго на миг зависло хрупкое хрипящее тело, почти сразу дёрнувшееся, покосившееся, выпустившее шпагу из рук и начавшее падать на колени. Куросаки на знал, откуда взялись у него силы двигаться так быстро на порезанных сухожилиях ног, но в следующее мгновенье он уже падал на каменную мостовую, ловя лёгкое тело.       — Н-нет, нет, только не это… — это не могло быть правдой. Этого просто не могло произойти… — ЧЁРТ МЕНЯ ПОДЕРИ, НЕТ!!! О б-боже…       На коленях Ичиго и в его трясущихся руках, уже испачканных кровью от растущего с каждым мигом алого пятна на рубашке, покоилось тело его шкета, громадные, но опустевшие глаза которого отражали наполнявшееся только-только загорающимися звёздами небо.