Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Наверное, пойти к Дамблдору было самым сложным решением в жизни Гермионы Грейнджер. Пускай Гарри оказался тем, кем оказался, да и их отношения в этом году основательно испортились, она все еще считала его своим другом. Поэтому она оказалась перед лицом директора только в день, предшествовавший второму испытанию, тем более попасть в его кабинет, не зная пароля и не прибегая к помощи других преподавателей оказалось не таким простым делом, но вот она стоит перед ним, перед самым могущественным из живущих волшебников.       — Мисс Грейнджер, — произнес Дамблдор с приятной улыбкой, — ваша проницательность, как всегда, удивляет! Я собирался послать за вами несколько позже, но вы, похоже, сами узнали обо всем.       — О чем узнала, сэр? — спросила сбитая с толку девочка.       — Об испытании, — словно речь шла о каком-то совершенно ясном деле, ответил Дамблдор. Он помолчал и, видя непонимание Гермионы, уточнил: — Или вы решили нанести мне визит по какой-то другой причине?       Гермиона глубоко вдохнула и без остановки выпалила:       — Гарри и я... Мы напали на профессора МакГонагалл на втором курсе, а еще он на моих глазах применял запрещенную магию против Беллатрисы Лестрейндж, украл компоненты для волшебных зелий и убил профессора Снегга. А помогала ему его тетя, живущая во Франции, которая стерла мне память, но я этого не помню!       Разумеется, Дамблдор усадил Гермиону в мягкое кресло возле своего стола и подробно расспросил ее обо всем, при этом директор был очень внимательным и деликатным, никак не давил на нее, но довольно быстро вытянул из Гермионы все детали, которые она только знала, начиная с первого дня, когда у нее возникли вопросы к необыкновенным познаниям Гарри и заканчивая подслушанным ею разговором.       — Значит, стерла память, — с сумрачным выражением на лице сказал он, — его тетя? Никакой тети кроме сестры его матери у мистера Поттера нет, а той не под силу призвать никакую магию, не говоря уж о стирании памяти.       — Профессор, а можно ли восстановить мои воспоминания?       Как и любому нормальному человеку, Гермионе чрезвычайно не нравилось, что какая-то неизвестная волшебница вмешалась в ее разум, тем более намерения у той женщины были явно недобрые. Вероятнее всего, именно это и послужило для нее последней каплей.       — Да, — кивнул Дамблдор, — это возможно, хотя и непросто. Прямо восстановить ваши воспоминания я не смогу, однако мы можем попытаться их извлечь. Предупреждаю сразу, процедура не из самых приятных и я не могу давить на вас в этом вопросе. Если вы пожелаете прервать ее — я пойму и не стану вас осуждать. И тем более я не стану настаивать на том, чтобы вы делились со мной этими воспоминаниями. Увы, у меня есть очень неприятные подозрения относительно личности предполагаемой тетки вашего друга и, не стану скрывать, сведения, которые могут открыться в результате восстановления вашей памяти весьма помогли бы мне, но...       — Я понимаю, — прервала его Гермиона больше для того, чтобы не передумать самой, — я постараюсь вам помочь, профессор! По-моему, все это зашло слишком далеко.       Дамблдор объяснил ей, что на самом деле стереть память с помощью магии невозможно и соответствующее заклинание просто каким-то образом скрывает нужные воспоминания, после чего он применил к Гермионе серию сложных заклинаний, что заняло минут 30, показавшихся ей вечностью — теперь она точно знала, что означает этот литературный оборот. В продолжение этого времени ей казалось, что все внутри нее и особенно в ее голове выворачивается наизнанку.       — Выпейте воды, мисс Грейнджер, — произнес чародей протягивая ей стакан, — вам немного полегчает. Наверное.       Гермиона взяла стакан трясущимися руками, не доверяя себе она вцепилась в него так крепко, как только могла, чтобы не уронить. Ощущение было такое, что стать прежней ей не удастся уже никогда. Она бросила взгляд на небольшой пузырек, заполненный слабо светящейся субстанцией — ее воспоминания, отнятые у нее загадочной тетей Гарри, которой у него не было, как она и раньше подозревала. Кем же была та женщина? Или это сделал сам Гарри? Что бы там ни было, а его она едва ли простит за такое, это уж слишком.       — Возможно, нам нужно сделать перерыв, — предложил Дамблдор, — вы...       — Пожалуйста, профессор, я хочу знать.       — Вы желаете посмотреть их одна? — уточнил Дамблдор.       Гермиона отнюдь не была глупой, потому она понимала, что директору Хогвартса нужны эти ее воспоминания. Один из профессоров, похоже, погиб от руки потерявшего всякие рамки ученика, это не говоря о других "проделках" Гарри, тянувших на парочку пожизненных сроков в волшебной тюрьме Азкабан и исключение из школы впридачу. Но стоит ли ей пускать его в свои мысли и может ли она на самом деле запретить ему это? Конечно, Дамблдор — добрый волшебник, мудрый и великий чародей — так о нем отзывалась МакГонагалл, а ей Гермиона доверяла в таких вопросах, точнее ей она доверяла в любых вопросах; скорее всего, он не нарушит слова, но что он сделает, если она просто посмотрит свои воспоминания и решит, что делиться ими ей не хочется? Видимо, заметив ее колебание, Дамблдор сказал:       — Я понимаю, что принять такое решение сложно. Давайте вы посмотрите сами, а потом скажете, готовы ли поделиться этим со мной?       Но есть ли смысл пытаться что-то скрыть? Придя сюда, Гермиона отрезала путь для любых недосказанностей, думать о том, что будет с Гарри после всего этого нужно было раньше, причем не ей, а ему и его якобы тете, если она все же существует. Слов Гермионы достаточно, чтобы все закрутилось, ведь при необходимости ее можно подвергнуть допросу с применением сыворотки правды, как и Гарри, что полностью подтвердит сказанное ею. В конце концов, ничего особенного не должно быть в этих воспоминаниях.       — Я готова, — поставив стакан на стол сказала она, — и я в порядке.       Дамблдор извлек из шкафа неглубокую каменную чашу, которую назвал Омутом Памяти. Он вылил в нее воспоминания Гермионы, после чего они приступили к просмотру.       Гермиона и Дамблдор оказались на лестнице дома семейства Уизли и она с удивлением увидела саму себя поднимающейся наверх, приэтом та Гермиона определенно не замечала их. Последовав за ее копией, они вошли в комнату Рона, где временно жил еще и Гарри. Там Гермиона, заглядывая себе через плечо, увидела Гарри в обществе незнакомой женщины.       — Это она! — прошептал Дамблдор. — Мариэтта.       Гермиона содрогнулась. Хотя она родилась уже после зверств, учиненных этой волшебницей, слишком многие статьи, прочитанные ею повествовали об ужасах того времени. И вот теперь она воочию видит знаменитую королеву тьмы, причем уже второй раз в жизни. И она стерла ей память.       Далее Гермиона и Дамблдор наблюдали сцену, в которой Мариэтта и Гарри — ее друг Гарри, о котором Гермиона думала многое, особенно после его последних откровений, но которого все же в самой глубине души считала хорошим, — хладнокровно и цинично обсуждали ее судьбу. Хорошо хоть Гарри заступился за нее, когда злая колдунья предложила лишить ее жизни, хотя соображения у него, похоже, были сугубо практические. Затем Гермиона удивила сама себя, вырвав палочку из руки Мариэтты и выбросив ее в окно.       — Ого! — в удивлении воскликнул Дамблдор. — Мисс Грейнджер, это было потрясающе!       — Спасибо, сэр, — потеряно ответила Гермиона.       Поведение Мариэтты переменилось, особенно когда Гермионе удалось разоружить и Гарри. Теперь она предлагала Гермионе стать своей ученицей, заменив Гарри, оказавшегося совершенно не способным и никчемным.       — Ее обычная тактика, — прокомментировал Дамблдор, — она не подстраивала вашу встречу, можете даже не думать.       Затем Гарри достал вторую палочку и оглушил Гермиону. Как только палочка вернулась к Мариэтте, все ее напускное дружелюбие исчезло, а Гарри вновь повторил свою грубую фразу: "заткнись, Гермиона!", однако все-таки отговорил Мариэтту причинять ей боль и даже назвал ее своей подругой.       — Ладно, будь по-твоему, — сказала Мариэтта, — но за это ты не будешь спорить со мной насчет турнира. — И на этом воспоминание завершилось.       — Это она? — спросила Гермиона, когда они вновь оказались в кабинете Дамблдора. — Та-кого-нельзя-называть? Почему... — она даже не нашлась, что спросить.       — Почему Гарри общается с ней? — тяжело вздохнув, уточнил Дамблдор. — В этом, полагаю, есть немало моей вины, а о ее настоящих причинах можно только догадываться. У меня есть дюжина предположений, но истины мы можем никогда не узнать.       — Но почему она слушает его? Она хотела меня убить, но потом передумала. И, когда они говорили, это было так... Так странно! Будто она его подруга, сестра или действительно тетя. Может, это правда? Или он думает, что это правда?       Дамблдор задумался почти на минуту.       — Возможно, она придумала какую-то изощренную ложь, — признал он, — если вы не против, могли бы мы посмотреть второе ваше воспоминание?       — И она заставила его участвовать в Турнире, — прошептала Гермиона, — как он и говорил. Значит, он все же сказал правду. Но зачем?       — Мариэтта участвовала в таком же Турнире, — промолвил Дамблдор, — в Иране, когда училась в Хогвартсе. Когда мы учились в Хогвартсе. Ей тогда не удалось занять первое место, хотя она очень этого хотела. К тому же у нее случилась ужасная ссора с одной местной девушкой. Ссора, закончившаяся смертью той бедняжки или чем-то еще худшим.       Гермиона прикрыла рот рукой. Разумеется, ссора с Мариэттой могла закончиться только смертью, а она поссорилась с ней, вернее даже хуже — опозорила ее при свидетеле, пускай и при одном. Получается, эта женщина убивала уже во время своего ученичества в Хогвартсе, прямо как Гарри.       — Давайте посмотрим второе воспоминание, — решительно произнесла она.       И они со стороны посмотрели сцену, в которой Гермиона вновь застала Гарри в обществе Мариэтты, после чего последняя напоила ее зельем правды и, как между делом сообщил Дамблдор, подвергла ее заклятию Империус и отсроченному стиранию памяти.       — Значит, она помогла ему создать то заклинание, — рассуждал директор, — похоже, для Гарри это все еще слишком сложная задача. Но обучать его тайным знаниям, тому, что известно только ей она не спешит.       — Он опять назвал меня своей подругой, — тихо промолвила Гермиона, — или бывшей подругой. И просил ее заставить меня бросить Виктора. Зачем?       — Что? Не представляю, мисс Грейнджер!       — Он говорил с ней так странно, — продолжала Гермиона, — а она слушала его? Я думала, что человек вроде нее...       Гермиона умолкла. А что она могла знать о Мариэтте и подобных личностях, если вообще был кто-то, подобный ей.       — В реальности редко встречаются книжные злодеи и темные волшебники, которые только и делают, что разбрасываются проклятиями и убивают всех почем зря, — наставительно сказал Дамблдор, — хотя в жизни Мариэтты были периоды, когда она вела себя именно так. Я не знаю, зачем ей Гарри — возможно, у нее нет конкретной причины. Ей может нравиться играть с другим человеком, иметь кого-то, кто будет восхищаться ею или наоборот, будет вести себя с ней так, будто она самая обычная волшебница, на руках которой нет крови тысяч людей.       — Она убила его родителей, — почти прошептала Гермиона, — как? Как он может стоять рядом с ней, говорить с ней?       — Гарри не знал своих родителей, — напомнил Дамблдор, — увы, для него это слово почти ничего не значит. Он рос в семье магглов, ненавидевших волшебство. Он был одинок, а Мариэтта, наверное, проявила сочувствие, начала обучать его магии. Даже не спрашивайте, зачем — я не знаю! Мне такое даже в голову не могло прийти. Мариэтта, которую я знал никогда не взяла бы ученика и не стала бы себя так вести.       — Но ведь Гарри остановил ее, — вспомнила вдруг Гермиона, — он же особенный!       — Это не так, мисс Грейнджер. В истории Гарри, которую все знают, не все так просто. Эта тайна касается далеко не только меня, поэтому открыть ее вам я не смогу, но в Гарри нет ничего особенного и Мариэтте об этом прекрасно известно.       — И что вы сделаете? — после паузы задала Гермиона вопрос, ответ на который был слишком очевиден. — Гарри... Его ведь могут посадить в Азкабан?       — Да, в его возрасте это возможно, — подтвердил Дамблдор, — хотя подобное случалось крайне редко.       — А она? — уточнять, о ком идет речь уж точно не требуется. — Вы ее поймаете?       — Мариэтта уже много раз избегала наказания. Увы, изловить ее будет не так уж просто, она едва ли явится спасать Гарри. Что бы она там ни выдумала, а такого она не сделает никогда, оправдавшись перед самой собой тем, что, коли он оказался слаб и позволил себя победить, то ей не стоит тратить на него свое время.       — А можно выследить ее? — спросила Гермиона. — Вы сможете это сделать? Она же посещает Гарри! Как минимум два раза за этот год, но, наверное, еще чаще.       Дамблдор наградил ее долгим оценивающим взглядом.       — Если я попытаюсь выследить ее с помощью магии, Мариэтта узнает об этом и, если ей не удастся меня обмануть, она спрячется, предоставив Гарри его судьбе. А сидеть в засаде и ждать... — Дамблдор развел руками. — Мы не знаем, как часто, где и когда они встречаются и может ли Мариэтта узнать об этом.       — А я? — не веря в собственную смелость, спросила Гермиона. — Ведь я могла бы следить за Гарри, тем более, он уже считает, что я за ним шпионю, будто мне больше нечем заняться.       — Я не смею просить вас о подобном, — Дамблдор покачал головой, — я лишь надеюсь, что, если вам станет известно что-то еще, вы мне сообщите. И ни в коем случае не попадайтесь на глаза Мариэтте! Не думайте, что сможете победить ее второй раз, вам невероятно повезло, но такое не повторится, тем более, больше она не станет вас недооценивать. И Гарри, даже если он искренне не желает вашей смерти, может просто не успеть или не суметь переубедить ее.       — А профессор МакГонагалл? — вспомнила Гермиона. — Вы ей расскажете?       — Едва ли. Не думаю, что стоит возлагать этот груз на кого-то еще. И нет, я не расскажу ей, что вы приняли участие в нападении на нее. Что до Гарри, пока я не буду ничего делать. В принципе, его знакомство с Мариэттой мало что меняет, с тем же успехом у нее может быть дюжина сторонников, особенно среди слизеринцев. Пусть она думает, что я ничего не знаю. Если бы Гарри убил одну Беллатрису и даже нескольких центавров, я мог бы закрыть на это глаза, но убийство профессора Снегга. Мы все скорбим о нем! Придет время, и Гарри понесет наказание за его гибель.

*      *      *

      Гарри понял, что теперь он находится не в библиотеке, но его перемещение произошло почти без всякого перехода, потому он оказался совершенно дезориентирован. Мгновение тому назад он увлеченно беседовал с МакГонагалл и, судя по всему, они подошли к очень важной теме, которая могла касаться прошлого Гарри, как вдруг весь мир вокруг него потонул в яростном голубом пламени. Толком задуматься о происходящем Гарри не успел, но все же в его голове промелькнуло не до конца оформившееся подозрение, что это представление каким-то образом устроила профессор трансфигурации, как вдруг все закончилось столь же стремительно и он понял, что каким-то непостижимым образом переместился.       Гарри сидел на стуле и теперь, когда неведомая сила вырвала его из Хогвартса в той же позе, он неуклюже упал на спину, забарахтался и, взревев от испуга и досады, попытался выхватить палочку. Справившись с этой задачей, Гарри вскочил и дико заозирался.       Он обнаружил себя рядом с двумя другими чемпионами. Выражение лица Крама было вовсе невозможно прочитать, а вот Флер вся сцена явно позабавила, чего она даже не думала пытаться скрыть.       — Эффектное появление, мистер Поттер, — прокомментировал Люда Бэгмен, — ведь мы вам говорили, что Кубок огня перенесет вас на испытание.       И действительно, кто только ни говорил Гарри об этом. Он пытался обратиться к другим членам жюри, не только к директорам. Эти последние, кстати, тоже были здесь. Дамблдор, как обычно, засидает с лицом доброго и всезнающего чародея, хотя сейчас даже он смотрел на Гарри так, будто тот сделал что-то совсем уж безобразное. Ну и пожалуйста, Гарри с вызовом оглядел их и сказал:       — Я не смог разгадать загадку золотого яйца.       — Прискорбно, — изрек Дамблдор.       — Не смогли или не особенно пытались, — проницательно заметил Каркаров. Не удивительно, что родич этого дьявола поучаствовал в каком-то выступлении темных магов, Гарри не удивился бы, окажись и сам директор Дурмстранга самым настоящим чернокнижником.       Мадам Максим вовсе ничего не сказала, а Бэгмен стал объяснять Гарри то, что он и так знал. В итоге в испытании победил Крам, а Рона достали из озера в самом конце вместе с младшей сестрой Флер, когда истек отведенный на испытание час.

*      *      *

      — Перед прошлым испытанием многие грузили на победу Делакур, — рассказывал Джордж, — хотя желающих поставить на Крама тоже было немало. Ну и на твое поражение.       — Надо было нам договориться, что я проиграю, — сказал Гарри, — я с самого начала это знал, ведь я не смог даже разгадать подсказку.       — Никогда в это не поверю, — Фред помотал головой, — нам ты можешь не врать!       — Да без разницы, — махнул рукой Гарри, — я говорю правду, а верить или нет — ваше дело. А сейчас вы ставки принимаете?       — А то, — ухмыльнулся Джордж, — война войной, а азарт никуда не девается. Конечно, буча, которую устроили домовики не прошла даром, но сейчас многие вернулись в школу и жизнь налаживается. Самая популярная ставка на то, что ты вовсе не будешь участвовать, как в прошлый раз.       — Вы потеряете много денег, если станете ее принимать, — заметил Гарри, — потому что все они выиграют. Я не полезу в чертов волшебный лабиринт, это исключено!       — В этом лабиринте не будет ничего страшного, Гарри, наш брат Чарли кое-что нам рассказал...       — Это который обещал напоить дракона сонным зельем? — припомнил Гарри. — Ну, если он рассказал, тогда да, это повод пойти туда.       — Там будет парочка безобидных тварей, которые не могут убить даже ребенка, — настаивал Фред, — нужно просто найти место, где они оставят кубок, который сразу же перенесет тебя назад, к тому же ты в любой момент можешь позвать на помощь.       — Можно не успеть позвать на помощь, когда тебя пожирают волшебные твари, — резонно заметил Гарри.       — Да никто не будет тебя пожирать, успокойся! — поднял руки Джордж. — Неужели ты испугался какого-то лабиринта? Ты же победил эту Беллатрису, которая была едва ли лучше сам-знаешь-кого, а ведь ты и ее одолел.       — Не выпуская соски изо рта, — добавил Фред.       Гарри призадумался. Он с самого начала противился своему участию, но куда это его привело? Он убил Снегга и едва не погиб сам, а еще Мариэтта... Мариэтта, которая хотела его участия, а теперь он больше не увидится с ней. Гарри порой ловил себя на том, что думает о Мариэтте как о мертвой, вот и теперь ему пришла в голову мысль, что стоило бы уважить это ее желание, ведь по сути оно было последним.       — Кого они хотят запустить в лабиринт? — спросил он.       — Уже лучше! — обрадовался Джордж. — Номер три возвращается в игру! — почти прокукарекал он и затем добавил уже серьезнее: — Чарли говорил о Боггартах.       — Боггарты? — переспросил Гарри. — Вряд ли директора школ ими ограничатся.       — Еще какие-то чары, — припомнил Фред, — что-то с переворотом реальности.       — Никогда не слышал, — покачал головой Гарри.       — Для тебя это слишком несерьезно, — заверил его Джордж, — все знают, что ты едва замечаешь вещи, которые не связаны с особо хитрой трансфигурацией или редкими боевыми заклинаниями, способными уничтожить небольшую армию.       — Я припоминаю, что он обмолвился о гигантском пауке, — осторожно добавил Джордж, при этом брат бросил на него убийственный взгляд и беззаботно сказал:       — Чушь, после того, что здесь случилось, никому не нужно выковыривать твои бренные останки из брюха какого-то там чертова паука.       День перед испытанием выдался скорее нейтральным, что было очень даже неплохо, учитывая прошлые разы. Несмотря на то, что Гарри освободили от экзаменов, он все равно пошел сдавать историю магии, потому что делать больше было просто нечего. К Флер и Краму приехали их родственники, а притащить в Хогвартс Дурслей к счастью никто не додумался. Наверное, стоило бы как-то подготовиться к заданию, повторить или выучить какие-нибудь заклинания, но Гарри так ничего и не придумал. Лучше уж делать вид, что все идет как обычно и никакого Турнира нет, чем сидеть и трястись, повторяя заклинания и ожидая своей участи.       Гарри шел по лабиринту, освещая путь волшебной палочкой. Он вступил в игру последним, но, по-правде говоря, это едва ли имело значение, ведь он стартовал всего на несколько минут позже и сильно продвинуться за это время было невозможно. Получается, организаторы Турнира и здесь их обманули. Можно было не напрягаться, проходя испытания, все решится именно здесь и сейчас.       Гарри сверился с направлением с помощью нехитрого заклятия-компаса и сделал очередной поворот. И сразу же застыл, ибо дорогу ему заступил Альбус Дамблдор собственной персоной.       — Профессор Дамблдор, — осторожно приветствовал его Гарри, опуская палочку, ибо даже он еще не спятил до такой степени, чтобы целиться в директора.       — Мистер Поттер, — с некоей грустью произнес Дамблдор, — игра окончена. Увы, я слишком долго закрывал глаза на ваши шалости с мисс Сью.