Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Зелье Мариэтты сотворило настоящее чудо. После ее ухода Гарри через какое-то время провалился в глубокий сон, из которого, как он потом узнал, его не смогли вырвать даже с помощью магии, а желающие нашлись, потому что поднялась невероятная буча. В итоге он проспал почти сутки, а по пробуждении ужасная боль и слабость полностью исчезли, не оставив никакого напоминания. Единственное, Гарри несколько раз испытал приступы неприятной трясучки, один из которых пришелся как раз на момент, когда его навестил Рон. Минут пять Гарри била мелкая дрожь, остановить которую не было никакой возможности, хотя мадам Помфри пыталась. Вообще, Мариэтта зря так плохо о ней говорила, она наверняка была отличной целительницей, ей просто не сообщили, при каких обстоятельствах пациент заработал свою рану, выглядевшую, по ее словам, ужасно (мадам Помфри удивлялась, как эдакое ранение излечилось само, не оставив никакого следа или шрама).       От Рона Гарри узнал, что победа в Турнире досталась Флер. Естественно, первое место занял он, тут уж места для сомнений не оставалось, но, когда француженку нашли и расколдовали, она обвинила Гарри в том, что он напал на нее, проклял, пытался убить и так завладел кубком.       — А вейлы? — уточнил Гарри, когда Рон завершил свой краткий рассказ.       — Какие вейлы? — по ответу друга Гарри понял, что о волшебных женщинах речь в рассказе Флер не заходила. — Я ничего о них не слышал. Меня там не было, мне все это пересказала Гермиона. А что, ты умудрился призвать вейл?       — Если бы, — покачал головой Гарри, — вейл призвала как раз Флер. Они пытались отвлечь меня от соревнований, околдовать своей магией, думаю, ты меня понимаешь. А потом явилась эта Флер и устроила такое светопреставление, что я еле от нее отбился. Ее родственницы напали на меня, пытались поразить молниями и всем прочим, я едва унес оттуда ноги и чуть не сгорел.       — Флер, напала? — недоуменно повторил Рон. — Ты уверен? Знаешь, все говорят о другом. Люди вспоминают интервью, которое ты давал осенью, некоторые решили, что ты одержим разными идеями, что ты хочешь очистить волшебный мир от всяких существ, а то и от маглорожденных, что ты сделался чертовым националистом и совсем слетел с катушек на этой почве. Не думаю, что стоит пересказывать все слухи, лично я в это не верю, как и Гермиона, но она считает, что ты впутался в какую-то совсем уж некрасивую историю.       Да уж, Гермиона теперь его, наверное, вообще знать не желает.       — А ее Виктор? — спросил Гарри. — Он кое-что видел, как я понял.       — Если и видел, то держит язык за зубами, с его слов он ничего не знает. — сообщил Рон с явной неприязнью. — А дамблдор? Что он обо всем этом думает? Как он мог позволить отдать ей кубок после таких дел?       О мыслях директора Хогвартса ему и предстояло узнать. Он не видел Дамблдора, знал лишь, что он заходил навестить его, пока Гарри спал, однако больше не возвращался и, как только Гарри выписали, призвал его к себе. И теперь юный волшебник стоял на лестнице, прямо перед дверью директорского кабинета. Он постучался и, дождавшись приглашения с той стороны, вошел.       Компания собралась блестящая: Дамблдор, как обычно с видом доброго волшебника из сказки, который знает чуть больше остальных; Каркаров, стоящий у окна скрестив руки на груди; мадам Максим, разумеется, чем-то недовольная и чемпионы. Крам имел такое лицо, будто он меньше всего на свете желает здесь находиться, а Флер в своей пурпурной мантии, как обычно, великолепна. И, стоило Гарри появиться на пороге, как новоявленная победительница Турнира Трех Волшебников вынула палочку и наставила ее На него. Разумеется, Гарри столь же быстро достал свою палочку, вернее ту, которую ему купили на школьные деньги. Его первая и любимая палочка осталась у Мариэтты, если верить ей, а палочка Беллатрисы куда-то исчезла. Вероятно, он потерял ее, хотя Гарри вроде помнилось, что потерял он как раз эту свою палочку. Возможно, все в его голове перемешалось с тем дурным сном, который он сейчас едва помнил и где как раз были разные палочки, которыми ему угрожала Белла и прочие.       — Это быть возмутительный наглость! — тут же воскликнула мадам Максим, глядя на Гарри.       — Уберите палочку, мистер Поттер, — спокойно сказал Дамблдор, — не осложняйте ситуацию.       — А она? — борясь с яростью, спросил Гарри. — Пускай тоже уберет свою палочку! Она напала на меня во время турнира, а теперь, стоило мне войти, начала угрожать.       — Мадемуазель Делакур бояться вас, — тут же сообщила Мадам Максим.       — А я — ее, — не остался в долгу Гарри.       — Что же вы, юноша, испугались столь прелестной девушки? — подал Голос Каркаров. — Разве английские джентльмены так себя ведут?       — Он не быть джентльмен, — затянула Мадам Максим, — он мерзкий, подлый хулиган, убийца и насильник.       — Насильник? — разинул рот Гарри.       Его можно было назвать убийцей, он сам думал о себе в таком ключе, да и хулиганом он, пожалуй, был, но такое... Что ж, коли эти люди решили повесить на него всех собак, возможно, стоило и впрямь обесчестить Флер. По крайней мере тогда ему не пришлось бы выслушивать беспочвенные обвинения от какой-то великанши. Мариэтта, если верить ей, говорила на фарси, арабском, русском и вроде бы еще на паре каких-то столь же экзотических языков. Интересно, знает ли она французский? Наверное, окажись она на его месте, Мэри как-нибудь за минуту выучила бы этот язык, причем без всякой магии, чтобы обругать эту мадам последними словами.       — Какая разница, девушка она или нет, — отчего-то решил он ответить Каркарову, — Франция — это не Афганистан, там у женщин те же права и учат их по той же программе. Я же не предлагаю ей выйти со мной на кулачный бой. Да к тому же я лишь хочу, чтобы она перестала тыкать в меня палочкой. И вообще, она раз десять чуть не сожгла меня, не говоря уже о ее подлых родственницах.       — Ложь! — тут же взвизгнула Флер.       Гарри, когда она открыла рот, приготовился отбиваться от какого-нибудь заклинания. Черт возьми, ему стоит немного расслабиться. Наверное, можно было и убрать палочку, не устроят же они ему натуральную казнь. Хотя, собственно, что может им помешать? С другой стороны, случись такое, и никакая палочка его не спасет.       Между тем, Дамблдор перебросился несколькими французскими фразами со своей коллегой. Стоило брать пример с директора и налегать на иностранные языки, возможно, тогда он смог бы лучше провести переговоры с Флер, не прибегая к посредничеству вейл, которые вполне могли шутки ради стравить их между собой. В любом случае, повинуясь короткой команде Мадам Максим, Флер убрала палочку и Гарри ничего не оставалось, как последовать ее примеру       — Как вы можете объяснить произошедшее на турнире, мистер Поттер? — вновь перешел на английский Дамблдор.       — Я прошел лабиринт до конца, — поведал Гарри, — сфинкс может это подтвердить, если... Ну, если она может, я ничего не знаю об этих созданиях, надеюсь, я не слишком ее обидел. И, когда я вышел к поляне, где стоял кубок, там находились вейлы.       — Вейлы? — переспросил Дамблдор.       — Да, вейлы, они самые. Я видел их на прошлогоднем чемпионате по квиддичу. Одна из них попыталась околдовать и отвлечь меня, мы некоторое время разговаривали, после чего она уступила, но тут появилась Флер. Она тут же начала осыпать меня разными заклинаниями, а я предложил ей переговоры. Мы говорили через вейлу, видимо, родственницу или подругу Флер, она переводила наш разговор. Я предложил отдать Флер кубок, приз и вообще все, что можно...       Мадам Максим открыла рот, ее явно переполняли эмоции и ей было что сказать, однако Дамблдор жестом ее остановил и, к удивлению Гарри, великанша заткнулась.       — Вы предложили уступить победу мисс Делакур? — уточнил Дамблдор с явным удивлением.       — Да, — кивнул Гарри, — я не хотел участвовать в Турнире и тем более не хотел с кем-то сражаться за этот приз. Мне он не нужен, не такой ценой! Я бы не отказался от денег, но и они того не стоят. Вейла убедила меня, что так будет лучше и я согласился. Но Флер выдвинула новые требования, совсем уж невероятные, она просила отдать им мою палочку. Я предложил ей разные решения, но она отвергла их все, тогда мы начали сражаться всерьез. Не знаю, кто бы взял верх, на меня подло напала одна из вейл, так что я был вынужден бежать. Перед этим я выпустил во Флер несколько заклинаний.       — Несколько заклинаний? — взорвалась Мадам Максим. — Бедная девочка быть весь зеленый зеленый, плевать мерзкий слизень и...       На этих словах уже Флер прервала ее. Ну конечно, Гарри тоже не хотел бы выслушивать истории о том, как он рыгал слизняками.       — Мисс Делакур рассказала нам другую историю, — после небольшой паузы, сказал Дамблдор, — она утверждает, что первой добралась до кубка, а вы пришли в неистовство и прокляли ее. Она говорит, что вы пытались применить к ней убивающее заклятие.       — Чего же она тогда здесь сидит? — не подумав, брякнул Гарри. — От того заклинания нет защиты. Да и потом, вы можете проверить мою палочку.       — С этим возникли определенные сложности.       И Дамблдор достал палочку Беллатрисы. Стало быть, Гарри не потерял ее. Ну конечно, он не такой идиот, чтобы перепутать палочки. Как же замечательно, что Мэри забрала его палочку, иначе ему точно была бы крышка. До чего же она заботливая, а он смел грубить ей, пусть и ради ее блага. Лучше бы покончил с собой, если и впрямь хотел защитить ее.       — Анализ последних заклятий выявил применение запрещенной магии, — заявил Дамблдор. Мадам Максим вместе со своей ученицей бросили на Гарри победные взгляды, наверное, они уже видели его в цепях или на эшафоте.       — Эта палочка принадлежала злой волшебнице, — немедленно нашелся Гарри, — вы не хуже меня это знаете, сэр. Она наверняка убивала людей, она и против меня пыталась пустить в ход такие чары, что я до сей поры просыпаюсь в холодном поту.       — Однако, вы взяли себе ее палочку, — вновь обозначился Каркаров.       — Взял, — подтвердил Гарри, — не знаю, как в других странах, а по нашим законам она стала моей. На самом деле, мне ее передал человек, отнявший ее в бою. У меня, знаете ли, не так много денег, чтобы раскидываться дорогими магическими предметами. — Гарри остановился и вдруг вспомнил кое-что: — Виктор! Ты же видел, как все случилось. Ты был там!       Крам и раньше не выглядел довольным жизнью, но теперь и вовсе побледнел. Гарри не ожидал такой реакции от этого человека.       — Я ничего не видел, — бросив взгляд на своего директора, сказал Крам.       "Лживый ублюдок!" — хотел тот час же бросить ему в лицо Гарри, но каким-то чудом сдержался. Оскорбления ему не помогут, к тому же, раз эта подлая великанша первой завела речь о всяких мерзостях, то та вейла ведь изнасиловала Крама. Конечно, не в буквальном смысле, но она использовала магию, чтобы заставить его быть с ней, да еще и не из большой любви (если эти существа действительно на нее способны), а чтобы отвлечь. Как Гарри чувствовал бы себя на его месте? Мариэтта была его наставницей и, возможно, своего рода другом, особенно когда ей это нравилось, а у Крама была настоящая девушка. Гермиона, кстати. Получается, он ей изменил с вейлой. А теперь эта троица директоров сговорилась, чтобы сделать Гарри козлом отпущения, ну а Виктор не решился выступить против них. Или ему чем-то пригрозили, например, выгнать из сборной по квиддичу.       — Все можно выяснить при помощи Сыворотки Правды, — сказал Гарри, отводя взгляд от Крама.       — Моя ученица не будет подвергнута такой унижение! — тут же воскликнула Мадам Максим.       — Разумеется, Олимпия. — успокоил ее Дамблдор и, обращаясь к Гарри, добавил: — Мы не имеем полномочий заставлять мисс Делакур пить подобные зелья, а сама она не хочет этого делать по понятной причине.       — Уж как не понять, — желчно встрял Гарри, — она же врет.       — Какие доказательства лжи мисс Делакур у вас есть, юноша? — опять напомнил о себе Каркаров.       Гарри обдумал его вопрос, на что у него ушло минуты две.       — Ну, — сказал он наконец, — она тоже не представила особых доказательств.       — Ошибаетесь, мистер Поттер, — не согласился директор Хогвартса, — мисс Делакур находилась в... сложном состоянии, когда мы ее обнаружили. Заклинания, с которыми она столкнулась совпадают с последними, выпущенными из вашей палочки. Мисс Делакур не вполне уверена, что вы пытались применить убивающее заклинание, она сообщила о зеленом луче, но некоторые другие заклятия имеют похожую форму, а однозначно установить истину с помощью вашей палочки нам не удалось.       "Но ведь я был ранен и отравлен ядом вейлы", — хотел возразить Гарри. И остановился. Мэри исцелила его, разумеется, руководствуясь самыми лучшими побуждениями, но она невольно уничтожила самое очевидное доказательство участия вейл. Единственное доказательство, если подумать хорошенько. Если попадание золотой молнии и оставило о себе какие-то напоминания, ко времени пробуждения Гарри Мадам Помфри исцелила его, да и доказать, что это не результат действия какого-нибудь заклинания Флер, пущенного, уж конечно, исключительно в целях самозащиты — невозможно. Надо же было так все перевернуть. Чертов Дамблдор, как права была Мариэтта, называя его лжецом и преступником. Он встал на сторону тех, кто едва не лишил жизни ученика Хогвартса. По крайней мере, эта Мадам Максим готова глотку перегрызть за свою Флер, а Дамблдор — просто жалкий предатель, прекрывающий свое нутро за разговорами о справедливости.       — Ладно, — нарушая повисшее молчание, сказал Гарри, — я смотрю, у вас здесь все хорошо срежиссировано, вы все продумали и назначили виноватых. Не буду тратить ваше время. Я так понимаю, вы уже присудили мне техническое поражение еще до нашего разговора.       — Вы не желаете извиниться перед нашими гостями, мистер Поттер? — холодно осведомился Дамблдор вместо ответа.       — Нет, сэр, — отрезал Гарри, — не желаю.       — Тогда, — вздохнул Дамблдор, — увы, я не могу оставить ваш проступок без внимания.       И он переломил палочку Беллатрисы. Гарри в шоке уставился на директора, он не нашел никаких слов. Что вообще можно сказать? Палочка сломана, неизвестно, можно ли ее восстановить, да и обломки он не получит. Гарри не был сильно привязан к этой вещи; говоря по правде, он сам не совсем верил, что взятая Невиллом с бою палочка не несет в себе тень прежней хозяйки. Другая мысль окатила его ледяным холодом: это запросто могла быть его палочка. Палочка, украденная для него Мариэттой и тщательно заколдованная ею от министерской слежки, которую они подобрали в тот день, когда жизнь Гарри окончательно изменилась, в его девятый день рождения. Ему стало физически плохо, по телу вновь пошла противная дрожь, и Гарри сжал кулаки, стараясь скрыть это.       Убить Дамблдора на этом самом месте — вот что надо сделать! Он не остановится, пока не сживет со света Мариэтту, а заодно и Гарри. Нет сомнений, что Дамблдор о чем-то догадывается, если не знает всего. Ему следует убить главного врага своей наставницы, просто выхватить палочку, еще в движении произнести нужные слова и указать концом на него. Он не успеет защититься.       А потом? Ну, он как-то разберется с остальными, оглушит их или что-нибудь еще, они ведь ничего подобного от него не ждут, большая часть считает его запуганным ребенком, разве что Флер и ее директриса могут что-то знать. А дальше он со всех ног побежит в гриффиндорскую башню, вытащит мантию-невидимку, затем украдет школьную метлу или опять залезет к МакГонагалл и стащит летучий порох, или просто уйдет пешком, своими ногами выйдет из замка, никто его не увидит и не остановит. Мэри найдет его, ведь она уже делала это раньше, когда он работал у Луциана, жил у Рона и МакГонагалл. Он как-нибудь свяжется с ней, либо она сделает это, а даже если и нет, он наконец достойно отблагодарит ее за все. Да, она хотела растоптать Дамблдора, увидеть его падение и отчаяние; узнав, что Гарри лишил ее всего этого, она наверняка будет в ярости, но со временем она его простит, возможно, обругает или как-нибудь накажет, пускай пытает его круциатусом, хоть Гарри и не верил в такую возможность. Даже если она не сможет с этим смириться, он все равно совершит самый правильный поступок, примет верное решение. Он бросит министерство, Хогвартс и весь мир к ее ногам, достаточно выпустить одно заклинание. Пускай другие директора, МакГонагалл или мракоборцы поймают его и заключат в Азкабан. Мэри будет в безопасности, а потом она, если пожелает, вытащит его из узилища или из самой преисподней — оба деяния ей наверняка под силу.       — Это все, сэр? — спросил Гарри помертвевшим голосом.       — Вторая палочка вам без надобности, — зачем-то пустился в объяснения Дамблдор, — для обучения в школе вполне достаточно и одной. Зато у вас не будет соблазна воспользоваться ею для какого-нибудь бесчестного трюка в ходе столь любимых вами дуэлей, которые, просто напомню, запрещены в Хогвартсе.       — Я едва не умер, чтобы получить ее, она могла послужить мне, если моя палочка сломается, тем более денег купить новую у меня нет. Кажется, по закону я имею право владеть ею, но это все, как я понял, касается только меня, а законы работают лишь пока это выгодно тем, кто обладает силой навязывать их другим.       — Ого, в вашей школе, Альбус, как я погляжу, принято вести довольно смелые разговоры.       Дамблдор наградил вновь открывшего рот Каркарова тяжелым взглядом:       — Да, Игорь, у нас в стране принято позволять молодым людям высказываться свободно. До определенной степени, конечно. — он вновь переключился на Гарри: — Очень жаль, что вы так истолковали случившееся. Мы можем предложить вам урок, но заставить вас усвоить его или раскаяться — не в наших силах. Что ж, я лишь хочу напомнить, что учебный год завершен, и, согласно правилам, вы должны отправиться к своим родственникам.       Гарри ждал обычного продолжения о неуместности подобного решения и какой-то каверзы. Интересно, куда Дамблдору придет в голову услать его на сей раз? Может, Гарри суждено провести лето дома у Флер Делакур в качестве ее личного раба? Но Дамблдор молчал, пока пауза не затянулась сверх всякой меры. Наконец он сказал:       — Все будет сделано в соответствии с правилами, мистер Поттер. Теперь вы можете быть свободны.       Гарри, не поворачиваясь спиной к собравшимся, начал пятиться к двери. Уже выходя, он посмотрел на Флер и сделал неопределенный жест рукой, вроде как, отсалютовал ей или что-то в этом роде, мол, еще встретимся.       Выйдя из кабинета, Гарри побежал в Гриффиндорскую башню. Он вихрем промчался по коридорам Хогвартса, почти не разбирая дороги. Хоть бы ему попался кто-нибудь, Малфой, например. С ним он не имел дела уже полтора года — сказывалась демонстрация в больничном крыле. Жаль, было бы замечательно выместить злобу на Драко. Или на ком-нибудь из его дружков. Но, увы, школа была почти пуста, потому он беспрепятственно влетел в их спальню, громко выругался и, даже не подумав раздеться, рухнул на кровать. Его снова начало трясти, то ли от разговора с Дамблдором, то ли от последствий отравления.       На другое утро Гарри вышел прогуляться. Погода стояла отличная и его настроение, которое в последнее время было чернее черного, даже несмотря на воссоединение с Мариэттой, немного улучшилось. Если не заводиться, поганая дрожь как будто совсем не давала о себе знать, так что ему явно стоило избегать перенапрягаться. Но, увидив на лужайке перед Хогвартсом Крама в компании Гермионы, Гарри мигом позабыл данное себе обещание не нервничать. Что бы там ни сделала с ним вейла, а этот чертов хлыщ мог сказать пару слов в его защиту. Не обязательно упоминать вейл, но почему бы не показать, что Флер тоже хороша?       — Привет, Гарри, — осторожно поздоровалась с ним Гермиона, когда они сблизились.       — Привет, — буркнул Гарри и уставился на Крама.       С Гермионой они со дня испытания обменялись едва ли несколькими словами, нечего и говорить, что она держалась официальной версии, так что Гарри рассказал ей о случившемся несколькими скупыми фразами — зачем распинаться перед той, кто все равно тебе не поверит, только зарабатывать очередной приступ трясучки.       — Привет, — наконец сказал Крам.       — Чего ж ты промолчал про вейл? — без обиняков выдал Гарри. — Тоже запал на красивые глазки Флер Делакур?       Не стоило этого говорить, ой не стоило. И дело даже не в том, что таким манером легко нажить себе очередного врага, вполне вероятно, что смертельного; но Крам тоже пострадал от магии вейл, причем неизвестно, кому досталось больше. Да, Гарри угодил в больничное крыло и лишился приза заодно с палочкой, но он хотя бы сражался, а не вел себя... Ну так как Крам.       — Гарри! — включилась в беседу Гермиона. — Что с тобой такое? Ты кидаешься на всех и смотришь так, будто все желают тебе смерти. Зачем ты выдумал эту историю про каких-то вейл? Может хватит...       Гарри приготовился что-нибудь ответить ей и этот ответ вполне мог снова поставить под угрозу их дружбу, которой уже и так все равно, что не было, как вдруг Гермиону прервал уже Крам:       — Они были там, Гермиона.       Надо же, у него уже начало получаться произносить ее имя, а не "Гермивона"... Стоп, что он там сказал?       — Ты о чем, Виктор? — встревоженно уточнила Гермиона.       — Вейлы, — сказал Крам, — они были там, когда я дошел до конца испытания. Они околдовали меня.       — Как околдовали? — с внезапным подозрением спросила Гермиона.       Крам бросил взгляд на Гарри, очевидно ища поддержки.       — Вроде как, загипнотизировали, — пояснил Гарри, — одна из них глядела ему в глаза, а он сидел как неживой.       Ложь была так себе, и Гермиона, с ее-то пытливым умом, вполне может во всех деталях выяснить, как именно происходит и чем заканчивается "околдовывание" в случае вейл. Что ж, хоть бы их отношения выдержали такое испытание. И зачем Гарри опять влез, неужели решил, что Крам вернет ему тысячу золотых? Сражение проиграно, пора смириться, подсчитать потери и сделать выводы, а не пытаться кому-то что-то доказать.       — А что было потом? — спросила Гермиона. Спросила у Виктора, а не у Гарри.       — Когда я очнулся, эти двое сражались, — указав на Гарри, сказал Крам, — он и Флер. Я уж думал, что они прямо оттуда провалятся в ад. На него напала вейла, швырнула в него молнию, а он в ответ выпустил какие-то лучи, заполонившие все небо — никогда такого не видел. Потом прилетела еще одна вейла, она схватила его, но он ее убил и исчез. Сам я был, вроде как, не в себе и не сразу все понял.       Краму явно не хватало английских слов, чтобы описать произошедшее. Неужели Гермиона не выучила болгарский за этот год? Будь Мариэтта из какой-нибудь дикой глуши вроде России, Гарри выучил бы русский, чтобы говорить с ней, а ведь его подруга была куда умнее и способнее.       — Сколько же было этих вейл? — обреченно поинтересовалась Гермиона.       — Как минимум три, — подсказал Гарри, — двум пришел конец, что случилось с третьей — не знаю, она помогала мне проводить переговоры и вообще показалась относительно нормальной, хотя может это магия поменяла мое восприятие. Надеюсь, с ней ничего не случилось. А почему ты, Виктор, промолчал? Твоя помощь пригодилась бы мне. Эти мошенницы оставили без победы нас обоих, но, если разобраться, то тебя — в первую очередь.       — Мы так решили, — ответил Крам, — с директором. Нам бы никто не поверил. К тому же эти вейлы, они довольно... — он задумался, подбирая слово. — злопамятные.       — Получается, вы их боитесь? — уточнил Гарри.       — Боимся — нет, просто держимся подальше.       — Так я и думал, — заключил Гарри, — Дамблдор стакнулся с Мадам Максим и решил скормить всем удобную ложь, а твой директор защитил тебя. И правильно сделал. На самом деле. Жаль, что наш директор — предатель, который готов выставить своего ученика не пойми кем перед всем миром.       Гермиона ахнула на слова о Дамблдоре, а Крам сказал:       — Мне все равно жаль, я пытался убедить профессора.       Они еще немного поговорили, а потом Гарри, повинуясь внезапному импульсу, сказал:       — Я могу поделиться с тобой тем заклинанием, если хочешь. Оно отлично подходит для сражения в воздухе с превосходящим противником. Ты же большой мастер игры в Квиддич, так что, если твоя команда начнет проигрывать, вы сможете пустить его в ход.       Крам в недоумении уставился на Гарри, но потом до него все же дошло, что это была шутка.       — Ну давай, — сказал он, — только тогда я тоже должен поделиться с тобой заклинанием.       — Пожалуй, — согласился Гарри, — раньше у волшебников была такая традиция, но она забыта уже лет триста назад. Я читал о ней в какой-то заплесневелой книге.       Он назвал заклинание и прибавил, что не стоит разбрасываться им в закрытых помещениях, иначе можно поубивать всех вокруг, начиная с себя. Крам же предложил на обмен заклинание, которое, по его словам, отменяло следующее заклятие, произнесенное за ним.       — Вещь как будто бесполезная, — заметил Гарри, — помнится, на первом году обучения у меня тоже не с первого раза выходило использовать заклинания. Интересно, как оно связывается со следующим заклинанием, которое еще не было произнесено? Я думал, такое невозможно.       Крам заверил его, что заклинание придумывал не он и он сам предпочитает держаться подальше от теории магии, а смысл его заключается в возможности обмануть противника на дуэли.       Несколькими часами позже в кабинете Дамблдора раздался стук в дверь. Дамблдора немало удивила настойчивость, с которой к нему хотели попасть, обычно посетители робели и вели себя осторожнее.       — Войдите! — сказал он.       Открылась дверь, и на пороге показалась Гермиона.       — Мисс Грейнджер, — приветствовал ее директор, — что-то случилось?       — Профессор! — выпалила Гермиона. — Я кое-что узнала про Гарри.       — Мариэтта? — сразу подобрался Дамблдор.       — Нет, сэр, не она. Сегодня он вновь рассказывал свою историю про то, как на него напали вейлы, а Виктор подтвердил его слова. Оказывается, Флер действительно помогли выиграть.       — Присядьте, мисс Грейнджер, — Дамблдор дождался, пока Гермиона займет место напротив него, — я тоже думаю, что в истории Гарри должно быть зерно правды. Вряд ли он стал бы придумывать такое, да и победа в Турнире явно его не интересовала. Мы с вами ведь выяснили, что Мариэтта заставила его участвовать, поэтому он не стал бы сражаться за кубок.       — Тогда как же? — растерянно спросила Гермиона. — Как получилось, что она стала победительницей?       — Мисс Делакур показала, что Гарри пытался применить к ней смертельное проклятие, и я склонен думать, что и за этим есть какая-то правда. Вероятно, она втянула его в сражение, но он воспользовался недопустимыми методами! Его счастье, что это не удалось однозначно доказать. На самом деле, правила Турнира прямо не запрещают сражений между участниками, но мы приняли это решение в связи с тем, что Гарри уже имеет репутацию трикстера и возмутителя спокойствия, даже среди других учеников. Но самое главное, я не хотел и не мог отдать победу приближенному Мариэтты.       "Приближенному Мариэтты"... Вот, значит, кем является Гарри для Дамблдора. Разумеется, это чистая правда, Гермиона сама не понимала, что ее так удивило в этих словах, ведь они вместе смотрели ее воспоминания.       — Но это же несправедливо, — все-таки сказала она.       — Все дело в том, что сам Гарри говорит не всю правду, — глядя на собственные руки, сказал Дамблдор, — он отрицает применение запретной магии. Конечно, это можно понять, но есть и кое-что еще. Когда его доставили в больничное крыло, на его лице была довольно устрашающего вида рана. Я не великий специалист по магическому исцелению, но, на мой взгляд, она была нанесена когтями вейлы.       — Когтями вейлы? — повторила Гермиона. — Что же это за твари, они обладают магией, способной подчинить человека, умеют призывать молнии...       — И их когти несут на себе яд, — продолжил Дамблдор, — яд, вызывающий очень скверное отравление, если не дать жертве противоядие. И его Гарри никто не давал.       — Он как будто в порядке, — теперь Гермиона переживала уже за здоровье своего пускай и сбившегося с пути, но друга, — но, может быть, это...       — Противоядие ему дал кто-то другой, — уверено заявил Дамблдор, — после появления Гарри и обнаружения Флер начался страшный скандал и я не мог сразу заняться его лечением. На самом деле, о том, что он подвергся отравлению ядом вейлы я сужу по словам Мадам Помфри, которая никогда не имела дела с ним и вовсе ничего не поняла.       — Та-кого-нельзя-называть, — прошептала Гермиона, — она дала ему противоядие и вылечила его.       — Вероятно, — кивнул Дамблдор, — или кто-то из ее сторонников. Но, скорее всего, это была она, хотя я не знаю, кто ее известил о случившемся. Вряд ли кто-то еще знает рецепт противоядия и может оперативно его приготовить. В Британии сейчас не найти трети необходимых компонентов, честно говоря, я даже рад, что Мариэтта избавила нас от этой головной боли, тем более, зелье нужно было принять в короткий срок. Мне пришлось бы потратить уйму времени, чтобы достать ингредиенты, а Мариэтта наверняка просто где-то их украла, как она это обычно делает.       — И все-таки это несправедливо, — рискнула повторить Гермиона.       — Господь вседержитель! — воскликнул Дамблдор. Он поднялся с кресла и подошел к окну. Поза и тон директора выдавали совершенно нехарактерное для него волнение, удивившее Гермиону. — Я думаю об этом с той самой ночи. Все сложилось так неудачно! Порой мне кажется, что Мариэтта специально подстроила эти события, чтобы окончательно и бесповоротно перетянуть Гарри на свою сторону. Каркаров ни в какую не хотел ничего слышать, они с его учеником стояли на своей версии, говорили, что ничего не знают, хотя поговорить с мистером Крамом я не сумел. А Гарри! — Дамблдор даже руками всплеснул. — Стоило ему войти, как он принялся размахивать своей палочкой. Естественно, он сделал это в ответ на врождебность Делакур, но неужели этот парень не может хоть разок проявить миролюбие и благоразумие?       — Он говорит, что предлагал Флер уступить победу, — вспомнила Гермиона.       — Ну разумеется, только вот кто бы принял такое предложение на ее месте? Возможно, умудреная опытом столетняя волшебница, но не юная девушка, жаждущая что-то доказать всему миру. А потом, когда я предложил Гарри принести извинения, он категорично ответил, что не желает извиняться и развернул агитацию в стиле самой Мариэтты, так что у моих коллег глаза на лоб полезли. Я даже повторять не буду пафосную чушь, которую он здесь нес с видом превосходства над всеми нами. А, когда я в качестве наказания сломал палочку Беллатрисы, у меня было такое чувство, что он сейчас бросит мне вызов и попытается меня убить. Клянусь, я был уверен, что он это сделает, удивительно, как он сдержался. Наверное, Мариэтта на его месте все бы здесь спалила.       — Гарри говорил с Виктором о каком-то заклинании, — когда стало ясно, что Дамблдор высказался, вспомнила Гермиона, — сагитус киалта паратум.       — Очередное смертоносное заклятие из любимых Мариэттой, — сказал Дамблдор, — неужели он рассказывает о них другим волшебникам? Может, теперь она надеется, что люди начнут бездумно сыпать заклинаниями, придуманными для массовых магических сражений и так хочет посеять хаос? Вопрос-ответ Вопрос: М подстроила инцидент с вейлами? Ответ: нет. Вопрос: что с Гарри? Ответ: ну, частично они его задолбали, частично это последствия отравления. Вопрос: почему Дамблдор говорит о себе во множественном числе? Ответ: это классический признак тирана. Вопрос: Дамблдор = беспринципный гад или он хочет как лучше? Ответ: конечно второе. Надо учитывать, что он считает Гарри плохим мальчиком и еще есть политическая и международная ситуация. Вопрос: почему Гермиона такая Гермиона? Ответ: ну мне показалось это логичным. Она, как я и сказал, теперь записалась в добровольные шпионки к Дамблдору, будет ходить и стучать, но у нее же обострено чувство справедливости, она уже начала догадываться, что служить Дамби западло, раз он такое творит. Хотя предложить адекватное решение она не может, его и в принципе нет (кроме отмены Турнира). Вопрос: Беллатриса жила в своей старой палочке? Ответ: Нет. Ее палочка сыграла роль; я не считаю нужным накапливать у Гарри палочки, меня самого порядком достало повторение однотипного приема со второй палочкой, но я не могу придумать ничего нового. Если я оставлю ему третью палочку, он и ее будет доставать, потеряв первые две. Я прорабатывал разные варианты, где он отнимает палочку у Флер и ломает ее, либо отдает Рону (!), но все они показались мне неестественными и излишними. Вопрос: от вейл должны были остаться тела. Где они? Ответ: их, наверное, как-то убрали. Вопрос: по идее нужно было понять, что заклинаний, выпущенных Гарри в последний момент не хватило бы, чтобы разгромить все на поляне, где они сражались. Дамблдор не напрягся? Ответ: думаю, он затупил в этом моменте, а может просто забил, не найдя объяснений. Он не дотумкался, что у ГП могло быть 3 палочки, а если бы и понял это, то третьей уже нет (она у М). Вопрос: почему он не подверг Гарри допросу с сывороткой правды? Ответ: потому что честно было бы подвергнуть ему обоих, но он не хотел осложнений. Вообще, у Ро тоже много кого можно было допросить с сывороткой, а еще стирать память, постоянно прыгать во времени, превращать врагов в мелких животных и т.д. Если по полной использовать всю эту магию, то невозможно ничего написать.