Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Наутро через несколько дней Гарри вышел из спальни, собираясь позавтракать. Страх перед МакГонагалл немного его отпустил, хотя он по-прежнему оглядывался и дергался куда чаще, чем сам хотел бы. Едва спустившись, он столкнулся с Гермионой. Гарри обрадовался, что ее выписали и улыбнулся, но вот Гермиона... Похоже, их встреча не принесла ей никакой радости:       — Что вы с Роном устроили на трансфигурации?       Сейчас, когда ту самую Гермиону, которую он так рьяно защищал перед МакГонагалл, наконец выпустили из больничного крыла и она, гневно глядя на него, задала этот свой вопрос, из головы Гарри мгновенно вылетели все аргументы.       — Правда ли, что вы взорвали навозную бомбу? — продолжала она.       — Похоже на то, — не стал отпираться Гарри.       Ему нужно быть очень внимательным, потому что Гермиона — не Рон, она ничего не забывает и не прощает ошибок. Скорее всего, дело уже проиграно, но надо хотя бы попытаться отступить с наименьшими потерями, как это делали генералы армий в учебнике истории магии. Дьявольски жаль, что все происходило в полной других гриффиндорцев комнате, и, как заметил Гарри, кое-кто уже остановился посмотреть, а то и послушать, что происходит.       — И украли жабу Невилла?       — Да, — опять подтвердил Гарри. Быстро же его подруга обо всем узнала. Хорошо хоть Долгопупса поблизости не было, хотя он и безо всяких признаний наверняка все прекрасно понял.       — А правда ли, — приблизившись и понизив голос почти до шепота, продолжала Гермиона, — что ты рассуждал о том, что надо бы отомстить профессору МакГонагалл и сговорился с Амбридж, чтобы она все записала?       Что же за человек этот Рон? Почему он неспособен утаить хотя бы часть, самое важное, чего рассказывать никак нельзя? И куда его понесло с утра пораньше? Мог бы проснуться позже Гарри.       Да, Гарри учила Мариэтта, бывшая величайшей мастерицей лжи и притворства и, хотя она никогда специально ничего ему не объясняла об искусстве дурачить людей, он был готов признать, что мог кое-чего нахвататься от нее. Но Рон ведь жил с Фредом и Джорджем, которые тоже были не дураки что-нибудь учудить и наверняка умели врать.       Гарри беспомощно смотрел на Гермиону. Неделя в больничном крыле не особенно сказалась на ней. Пожалуй, его подруга немного осунулась, но это все, что можно было заметить, да и то с трудом. Мадам Помфри хорошо знала свое дело, ибо в мире магглов она бы так легко не отделалась после падения с эдакой высоты.       — Ну! — потребовала она ответа.       — МакГонагалл — предательница, — наплевав на избранную минуту назад тактику, сказал Гарри, — она ничего не сделала, чтобы помешать слизеринцам, никак их не наказала. Рону их вопли вообще не...       — Не надо сюда приплетать Рона! — прервала его Гермиона. — Какого черта ты несешь, Гарри? Как ты смеешь так говорить о профессоре МакГонагалл?       — А что она, — святая? Хочу и говорю, потому что это правда! Она хотя бы навестила тебя? Мне так не показалось. Она наговорила мне кучу гадостей только за то, что я не спустил оскорбления всей этой зеленой гнили и отомстил за тебя. За нас всех!       — А вы-то с Роном где были? Что-то я вас не видела.       Гарри почувствовал себя так, будто попал под холодный душ. Неужели они не ходили навестить Гермиону? Вот осел, как он не додумался? А Рон? От него вообще нет толку, одни проблемы.       — У меня были Невилл, Лаванда, Парвати с сестрой (она мне все и рассказала про ваши выходки) и еще несколько девочек с других курсов. Представь себе, даже Малфой меня навестил!       — Малфой? — повторил Гарри, гадая, не ослышался ли он. — А этому-то чего надо?       — Он пришел извиниться за своего друга, — с вызовом ответила Гермиона, — и за их болельщиков. Даже цветы мне принес!       — Драко, цветы? Чушь какая-то! — Гарри огляделся вокруг в поисках кого-нибудь, у кого можно спросить, не сошел ли он с ума. — Да он же все это и устроил. Послушай, Гермиона, когда...       — Не хочу я ничего слушать! — отрубила Гермиона. — Я не хочу видеть вас с Роном. На него я зла за то, что он позволил втянуть себя в эту историю, а ты! У меня просто нет слов, чтобы описать, до чего ты докатился.       И она, круто развернувшись, убежала, оставив Гарри одного. В самый последний момент ему почему-то показалось, что Гермиона сейчас его ударит, но продлилось это впечатление лишь долю мгновения. Порадовавшись, что хотя бы до этого не дошло, юный маг отправился в большой зал, где, разумеется, нашел Рона. Теперь, когда прежнего изобилия еды в замке не было, его друг стал с завидным постоянством рано вставать, чтобы успеть, пока еда не закончится, что порой случалось.       — Что, Гермиона? — жуя, поинтересовался Рон.       Гарри насупился и ничего не ответил. Он хотел пойти и взять себе чего-нибудь поесть, ибо теперь кушанья не появлялись на столах сами собой, но его внимание привлекло перешептывание других ребят. Кто-то выписывал газету "Ежедневный Пророк" и теперь ее передавали друг другу, показывая пальцем и обсуждая какую-то статью на первой странице.       — Что еще стряслось? — спросил Гарри, временно отказавшись от своего нежелания разговаривать с Роном. В другое время можно было бы попросить у кого-нибудь газету, но только не после случая на уроке МакГонагалл.       — Нападение в министерстве, знаешь ли, — ответил он, странно глядя на Гарри, — в газете пишут, что сам-знаешь-кто объявилась и устроила разгром в Отделе Тайн.       — В Отделе Тайн? — мгновенно утратив остатки аппетита, повторил Гарри. — А что там? Никогда про такой не... Хотя постой, он ведь находится в тех подземельях, где проходило мое слушание.       — Откуда я знаю, что там? Он на то и Отдел Тайн, что в нем хранятся разные секреты, которые сторожат невыразимцы. Этим ребятам под страхом смерти запрещено что-либо рассказывать, кое-кто говорит, что все они ходят под непреложным обетом, а то и под заклятием Империус, которое не дает им чесать языками. По крайней мере, мой па ничего про них не знает, либо помалкивает.       "Хорошо бы с самого Рона требовать такой обет, ему бы определенно не помешало меньше чесать языком", — подумал Гарри.       — Да куда уж твоему отцу, Уизли, — раздался неприятно знакомый голос за спиной Гарри, — с чего бы доверять прислуге что-то более важное, чем мытье полов?       Рон побагровел и сжал кулаки, а Гарри обернулся:       — Тебя мама не научила, что влезать в чужие разговоры — невежливо? Или ты, став бездомным, решил, что можно забыть про манеры? Как, кстати, твоя мамаша? Ее кто-то приютил или она теперь сидит под мостом, словно тролль?       — Что я вижу, — надменно произнес Малфой, смерив Гарри презрительным взглядом, — у великого боевого мага Поттера нет денег купить газету? Что, Поттер, охота прочитать про свою повелительницу, но приходится заглядывать людям через плечо?       — Ты бредишь, Малфой, — сказал Гарри с напускной беззаботностью, — совсем умом повредился. Если бы Мариэтта была моей "повелительницей", у меня уж точно было бы золото, причем побольше, чем у тебя. И я бы целовал ручки твоей проклятущей тетке, а не убил бы ее!       Малфой с полминуты поглядел на Гарри и к его великому удивлению убрался восвояси, а Гарри через некоторое время все же удалось добыть газету, на первой странице которой красовался заголовок "Нападение на Министерство Магии". Под ним размещалась черно-белая фотография атриума, памятного Гарри по его единственному посещению министерства, только вот на фото был действительно запечатлен полный разгром: фонтан, как и некоторые статуи был разбит, повсюду горело пламя и его языки двигались, создавая довольно жуткое впечатление. Далее следовала статья, повествовавшая о произошедшем вчера вечером нападении. По свидетельству очевидцев около пяти часов вечера в атриуме появилась некая женщина, по описанию похожая на Мариэтту; появление ее сопровождалось "вихрем из красных молний".       Неизвестная волшебница, как ее называли в "Пророке" начала беспорядочно осыпать сотрудников и посетителей министерства боевыми заклятиями, лишь по чистой случайности никого не убившими. Далее она, воспользовавшись смятением и не встретив особого сопротивления, прорвалась в отдел тайн. На этом факты заканчивались, потому что, как и говорил Рон, об отделе тайн и хранящихся там секретах никто ничего не знал. Газета приводила официальный комментарий Фаджа, утверждавшего, что невыразимцам удалось справиться с нападавшей, однако схватить ее не смогли ни они, ни подоспевшие мракоборцы.       Гарри гадал, что же могло понадобиться Мариэтте в министерстве и для чего она предприняла такую очевидную атаку. Разумеется, "Пророк" прямо ее не упоминал, но это было даже хуже, потому что делало желание министерства все скрыть и замять совершенно очевидным. К тому же Гарри не верил, что каким-то невыразимцам удалось справиться с его наставницей, хотя численное превосходство и значило многое. Ему стало немного обидно, что Мариэтта не взяла его с собой и даже не рассказала о том, что наконец решила заявить о себе; а в том, что она устроила такую вызывающую вылазку именно ради этого не могло быть никаких сомнений. У нее была мантия-невидимка и возможность переместиться в самый отдел тайн, это не говоря уже об агентах, которых наверняка было немало среди жадных до власти и денег министерских работников.       Он хотел все-таки взять себе что-нибудь поесть, но оказалось, что Рон уже насытился и Гарри плюнул на это дело — желания набивать брюхо все равно не было. К тому же вот-вот должен был начаться урок защиты от темных искусств, на который они вдвоем и потопали.       — Знаешь ты, что Малфой навещал Гермиону, когда она лежала в больничном крыле? — по дороге спросил Гарри у Рона.       — Нет! — вытаращился на него тот. — Какого черта ему от нее надо?       — Может быть, ты бы знал, если бы побольше слушал и поменьше трепался, — не сдержавшись, сказал Гарри, — понятия не имею, что на него нашло, но она сказала, что он ей цветочки принес. Учитывая, что первыми его словами на поле были оскорбления в ее адрес, искренности там ни на грош.       — Ну ты же знаешь, какая она, — с беспомощным выражением лица стал оправдываться Рон, — сразу все из меня вытянула. А Малфою надо бы по роже надавать, чтоб не лез к ней!       — Надеюсь, ты не сказал Гермионе, что я помог ей поймать снитч?       Рон энергично потряс головой и заверил Гарри, что он не такой придурок, чтобы об этом рассказывать. Сам же Гарри подумал, что Гермиона бы точно не ограничилась словами, узнай она еще и об этом.       О прошлом хозяине в кабинете Амбридж не напоминало решительно ничего. Она превратила его в такое же пошлое царство розового цвета и вещей, на которых были так или иначе изображены котята, каким был ее кабинет в министерстве. Гарри было неприятно здесь находиться, ему была неприятна Амбридж, но от нее он хотя бы не ждал, что она сдаст его Дамблдору.       — Отлично, мои дорогие, — сказала Амбридж, когда все расселись и уже привычно поприветствовали ее, — за последние полтора месяца мы с вами проделали довольно интересную и обширную работу...       Гарри едва удержался, чтобы не зевнуть. Он не назвал бы сколько-нибудь интересным чтение дурацкого учебника, одобренного министерством. Книга была удивительно бессодержательной и запутанной даже по меркам учебников, с которыми им приходилось иметь дело до того. Он было обрадовался, когда заметил в оглавлении раздел "Развитие навыков распознавания ситуаций, допускающих правовое применение магической защиты", решив, что было бы неплохо выяснить, когда и какие чары можно пускать в ход, не опасаясь новых судебных слушаний, однако и там ничего конкретного не обнаружилось.       В принципе, Гарри не жаловался: Локонс с его хвастливостью и некомпетентностью мало чему научил их за предыдущие четыре года, но на его уроках по крайней мере иногда бывало весело, хотя и не всегда безопасно. Ни о какой системе обучения он не имел понятия и просто время от времени приносил в класс всяких сомнительных тварей вроде красного колпака, на втором курсе едва не убившего Дина. Амбридж же, как истинная представительница бюрократии, строго придерживалась системы и плана, но содержания ее урокам не хватало. Гарри не сожалел об этом, ведь защитить себя он кое-как мог без всяких наставлений от этой жабы, а вот Гермиона регулярно высказывала свое неудовольствие, причем она, похоже, полностью прочла и поняла мудреный учебник и имела кучу критических замечаний на его счет. Гарри было наплевать, а остальные стоически отсиживали положенное время и выходили из класса с разумом, никак не затронутым примудростями науки защиты от темных сил, поэтому Гермиона вела свою войну с Амбридж одна и пока безуспешно.       — ...Теперь, — продолжала Амбридж, — настало время для практики, без которой теория, как известно, — мертва. Сегодня мы с вами начнем знакомиться с таким серьезным разделом защиты от темных искусств, как непростительные заклятия и противодействие им. — Амбридж по своему обыкновению постучала палочкой по доске, где немедленно появилась тема урока. — Министерство магии считает, что юные волшебники, достигшие уровня СОВ, должны иметь общее понятие о таких вещах, чтобы иметь возможность защитить себя в случае необходимости.       Разумеется, класс тут же охватило оживление, хотя Амбридж умудрилась своим зудением про достигших уровня СОВ волшебников испортить даже столь волнующую тему. Она, между тем, достала из-под стола клетку с крупными ячейками, в которой сидел небольшой рыжий котенок. Гарри заметил, что Гермиона, которая завела обыкновение садиться подальше от него и Рона, в ужасе прикрыла рот рукой, ибо уже поняла, что ничего хорошего это не сулит.       — Сегодня мы на практике познакомимся со смертельным заклинанием Авада Кедавра, — объявила Амбридж.       — Неужели мы будем практиковаться друг на друге? — неожиданно спросил Рон.       — Пока что нет, Уизли, — с неудовольствием сказала Амбридж, — и, кстати, где ваша рука? — она немного помолчала, а потом, убедившись, что Рон не собирается поднимать руку, продолжила: — Есть желающие что-нибудь рассказать о данном заклятии?       Повисло молчание. Гарри мог бы рассказать о нем довольно много, точнее все, что следовало знать, но никакого желания он в себе не находил. Нечего высовываться, когда речь заходит о таких скользких темах. Гермиона, к его удивлению, тоже не торопилась поднимать руку, что заметила и Амбридж:       — Что же вы, мисс Грейнджер? — с приторной улыбкой спросила она. — Кажется, вы больше других возмущались, что на моих уроках слишком много теории и всячески давали понять, что от и до изучили весь предлагаемый учебник. Где же ваши углубленные знания?       — Эти заклинания запрещено применять законом, — сказала Гермиона, — и не просто так. Они относятся к темной магии, и поэтому вы не имеете права их демонстрировать!       — Чудненько! — воскликнула Амбридж. — Кажется, что-то наша Гермиона все же знает, но в ее рассуждениях содержится крошечная ошибка. Нет ли желающих указать на нее? — Амбридж выжидательно замолчала, уставившись на Гарри. Прошло еще полминуты, прежде чем она вновь заговорила: — Например, вы, Поттер.       Гарри хотелось убраться с этого урока куда подальше, но он все же ответил, отчасти как раз потому что его это касалось напрямую:       — Эти заклятия нельзя применять к людям и другим разумным существам, частично приравненным к ним. За использование их против животных в Азкабан не отправляют.       — Уже лучше, — одобрила Амбридж, — а что вы можете сказать о способах защиты конкретно от убивающего проклятия? Вам ли этого не знать, Поттер?       В словах Амбридж явно содержался двойной смысл и Гарри подумал, что он ненавидит эту женщину. Мариэтта, по наущению которой она наверняка и начала свои практические занятия, единственной целью которых было позлить Дамблдора, могла бы дать ей приказ лишний раз не трогать Гарри. С другой стороны, Мариэтта вполне могла приказать ей прицепиться к нему, и, наверное, в этом есть какой-то смысл, ведь он уже успел нажить себе кучу врагов, которые определенно не станут церемониться с его чувствами. Раз разбрасываешься темными заклинаниями, будь готов отвечать на неудобные вопросы.       — От этого заклинания нет защиты, — сказал Гарри, — никакие известные щитовые чары не помогут против него, нет и специального контр-заклятия. Единственное, что может помочь — достаточно прочное препятствие. Стена, например или что-нибудь в этом роде. Если сильно повезет, можно успеть создать или призвать нечто подобное с помощью магии, а еще лучше — спрятаться за что-нибудь, либо увернуться.       — И как вы считаете, справедливо ли то, что его запретили? — задала новый вопрос Амбридж.       — Это не мне решать, — тут же ответил Гарри, — министерство...       — Ну, мы просто рассуждаем, — прервала его Амбридж, — мисс Грейнджер вот считает, что такую магию нельзя показывать даже в учебных целях.       — Я думаю, что судить надо за дела, а не за заклинания. Если произошло убийство, нужно устроить суд и разобраться во всем. Скажем, если один волшебник убил другого из ненависти, ради денег или еще с какой-нибудь неблаговидной целью, его нужно посадить в тюрьму, а уж каким заклинанием он воспользовался — не так важно. Убить можно и ножом, не доставая волшебной палочки, жертва при этом не будет менее мертвой. С другой стороны, если один человек напал на другого и реально угрожал ему смертью, я не вижу причин, почему бы тому его не убить. А то заклинание, о котором вы говорили, как считается, приносит смерть мгновенно и безболезненно.       — Весьма логичная точка зрения, — одобрила Амбридж, — что ж, раз вы так много обо всем этом думали, полагаю, можно считать, что вы вызвались быть добровольцем.       У Гарри потемнело в глазах. Нет, разумеется, он понимал, что Амбридж не предлагает ему выступить в роли жертвы — для этого она притащила сюда этого котенка с большими наивными глазами (Гарри надеялся, что это какая-нибудь чашка или ложка, трансфигурацией превращенная в животное); нет, но она явно хочет, чтобы он применил заклинание к несчастному котенку.       На ватных ногах Гарри поднялся и прошествовал к учительскому столу. Ему казалось, что он спиной ощущает неодобрительный взгляд Гермионы, поэтому он сам не рискнул посмотреть на подругу. "Что же делать?" — вопрос, который он раньше постоянно задавал Мариэтте. От Крама ему было известно заклинание пропуска, которое позволит сделать вид, что он изо всех сил старается совершить убийство, но у него не выходит — ничего удивительного для ученика его возраста. Только вот что это даст? Рон с Гермионой уже видели, как он применял это заклятие, как и Невилл, после этого не желавший иметь с Гарри ничего общего. Стоит ли бояться Дамблдора? Да он отлично все понимает, если не знает наверняка, иначе не пытался бы выудить у Гарри признания. С другой стороны, здесь присутствовала эта мерзкая Амбридж, перед которой совсем не следует показывать слабость, ибо люди вроде нее имеют обыкновение обращать внимание именно на такие вещи.       — Встаньте сюда, Поттер, — Амбридж указала на место рядом со столом, — чтобы случайно кого-нибудь не убить. Это было бы весьма досадно, а? — она гаденько улыбнулась.       — Если так случится и меня опять потащат на суд, надеюсь, вы вновь будете меня защищать, — Гарри постарался поддержать ее шутку.       Нечего делать вид, что он боится и тем более испытывать реальный страх. Он на уроке, и вся ответственность лежит на Амбридж, хотя, случись что, эта скользкая жаба тут же вывернется. Решив, что думать нужно было гораздо раньше, Гарри направил палочку на котенка, просунув ее в одну из ячеек клетки и произнес заклинание. Вспыхнула зеленая молния и раздались потрясенные вздохи девочек.       — Замечательно! — снова одобрила Амбридж. — Впрочем, от студента вашего уровня я другого и не ждала. Плюс десять очков Гриффиндору! — на памяти Гарри она впервые прибавляла баллы их факультету. — Ну, что за разговоры! — она цыкнула на расшумевшихся учеников. — Можете занять свое место, Поттер.       Опустив взгляд, Гарри прошел через класс и уселся рядом с Роном. Амбридж в это же время сказала:       — Теперь вы, мисс Грейнджер! Время показать свои познания, милочка! Профессор МакГонагалл так хорошо о вас отзывается.       — Нет! — прозвенел голос Гермионы в наступившей тишине.       — Что такое? — с фальшивой любезностью переспросила Амбридж.       — Нет! — повторила Гермиона. — Я не буду этого делать!       — Разрешите поинтересоваться, почему?       — Потому что это незаконно и отвратительно! — упрямо ответила Гермиона. — Это темная магия и для нас нет никакой пользы в том, чтобы практиковаться в ней. Даже мракоборцы много десятилетий этого не делают.       — Это, как мы выяснили, совершенно законно, — не согласилась Амбридж, — что до вашего утверждения о бесполезности этих знаний, то позвольте выносить подобные суждения экспертам, назначенным министерством магии. Если вы не являетесь одним из таких экспертов, то извольте приступать.       Амбридж достала из-под стола клетку с новым котенком, но Гермиона не сдвинулась с места. Тогда Долорес сняла с Гриффиндора баллы, но и это не возымело эффекта.       — Мне не остается ничего другого, как назначить вам наказание, — констатировала она, — ваше поведение и так давно вышло за все рамки.       Следующим Амбридж вызвала Дина Томаса, который, сколько ни старался, не добился никакого успеха.       — Почему у него не получается? — шепотом осведомился Рон.       — Потому что она ничего не объясняет, — также тихо ответил Гарри, — и дала ему всего пять или шесть попыток. Нужно представить себе кого-нибудь, кого хочешь убить, того же Малфоя, например. И хорошенько пожелать его смерти, а еще самому крепко поверить в то, что ты на самом деле сможешь это сделать, избавиться от страха и сомнений. Потом начинает получаться легче. Это не так сложно, как всякая трансфигурация, ведь этим заклятием частенько пользуются всякие отбросы. Для него нужен особый настрой, не более.       И, когда наконец дошла очередь до Рона, он, к неприятному удивлению Гарри, примерно с восьмой попытки смог вызвать зеленый луч. Уж неизвестно, помогли ли ему наставления друга или он просто был каким-то образом предрасположен к убийству, но Гермиона, когда все случилось, бросила на Гарри один единственный взгляд, полный такого осуждения, что он буквально ощутил горечь во рту.       Гарри постарался задержаться и выждав, пока другие покинут класс, подошел к Амбридж и спросил у нее:       — У вас уже был такой урок с пятым курсом слизерина?       — Да, кажется, — она залезла в ящик стола и принялась рыться там.       — И как, смог Малфой убить кошку? — поинтересовался он. Стоит узнать побольше о своем враге, тем более, на его месте сам Гарри в первую очередь пожелал бы изучить страшное проклятие, которым владел его недруг.       — Драко Малфой? Да нет, куда там, хотя мальчик он способный. Из них только у одной девочки что-то вышло, Малфой же трясся и совсем не выказал старания.       — Больше ни у кого не получилось! — с ликованием сказал Рон, когда Гарри нагнал его по пути с урока. — Наконец-то я в чем-то лучше других. И Гермионы!       — Гермиона не участвовала, — напомнил Гарри, — а тебе после этого прямая дорога в темные маги, Рон. Или сразу в темные лорды.       Рон ухмыльнулся:       — Вы ведь одно время думали, что я делаю всякие дела на пару с той здоровенной змеюкой. Раз уж на поле для квиддича у меня ничего не вышло, может, мне действительно податься в чернокнижники? У тебя нет черного плаща с капюшоном?       — Нет, — покачал головой Гарри, — куда уж мне.       — Все будут звать меня мистер Рональд "авада кедавра" Уизли, — мечтательно произнес Рон.       Он прямо на ходу беспорядочно взмахнул палочкой и произнес заклинание. Зеленый луч , порожденный им пронесся буквально в дюйме от головы Гарри, отскочил от стены и разбил окно.       — Лучше бы тебе быть поосторожнее, — заметил Гарри, — а то Филч досрочно завершит твою карьеру великого злодея.