Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      — Чего это с вами? — спросил Гарри, когда они с Роном вернулись с травологии, бывшей в тот день последним уроком и заметив в гостиной Фреда с Джорджем. Близнецы выглядели необычно грустными.       — Один первокурсник съел кровопролитную конфету, чтобы не ходить к Амбридж, — сумрачно ответил Джордж, — но потерял парную, которая должна была остановить кровь.       — В итоге друзья нашли парнишку в спальне и он угодил в больничное крыло с серьезной кровопотерей, — сказал Фред не менее убито, — Помфри говорит, что он мог отдать концы. И конечно обо всем узнала ваша Гермиона, так что теперь о рекламе Забостовочных Завтраков можно забыть.       — Удивительно, что она вообще вам это разрешила, — сказал Рон, швырнув мокрую сумку прямо на кресло и плюхнувшись в соседнее, — на нее это совсем не похоже.       — Она позволила это лишь под честное слово, что ни с кем ничего не случится и что мы не будем обижать других учителей, кроме Амбридж. И еще, без нас она вряд ли нашла бы место для своего клуба.       — Какого еще клуба? — тоже устраиваясь в кресле и протягивая руки к огню, спросил Гарри. — Неужели у Гермионы появился свой клуб? И что вы там делаете? Танцуете под музыку?       Кажется, он что-то слышал о ночных клубах, в которых любили веселиться магглы. В таких местах люди танцевали и, что уж говорить, выпивали крепкие напитки, если не хуже. Он мог представить кого угодно в роли хозяйки такого места, кроме своей подруги. Что ж, Рон лелеял мечту однажды сыграть за сборную Англии, а Гермиона, возможно, в итоге откроет таверну или еще какое-нибудь увеселительное заведение.       — Клуб изучения защитных чар, — сказал Фред, — что-то вроде факультатива по защите от темных искусств. Она считает Амбридж некудышней учительницей и в этом мы с братом с ней согласны. И теперь она, вроде как, решила, что нам надо обмениваться опытом, ведь все вокруг только и говорят о новой магической войне. Та-кого-нельзя-называть объявилась в самом министерстве, а Фадж и в ус не дует.       — Может, Фадж уже под Империусом, — предположил Джордж, — и Сестра Смерти управляет каждым его шагом и через него правит всей Великобританией.       — Наложить Империус на министра нельзя, — рассеяно сказал Гарри, — это привилегия его должности. Он защищен от любовных зелий и всяких прочих уловок. Ну и что, как идет обмен опытом?       — Мы с Джорджем показали мелюзге пару заклятий, — небрежно поведал Фред, — сама Гермиона тоже кое-что знает, хотя и только по книгам. Им не хватает кого-нибудь вроде тебя, Гарри. Неужели она не просила тебя вступить в их отряд?       — Нет, — покопавшись в памяти, честно ответил Гарри, — вроде бы. Едва ли я бы такое пропустил. Вероятно, после истории с МакГонагалл она не хочет иметь со мной ничего общего.       — А правда, что МакГонагалл не пускает тебя на свои уроки? Неужели ты так ее довел? — с определенной долей уважения полюбопытствовал Фред.       — Да, правда. И она сама себя довела. Это было очень кстати, потому что даже без нее у меня голова гудит от уроков и домашних заданий.       — Может, если мы приведем ей Гарри, она нас простит? — спросил Фред, глядя на Джорджа.       — Или совсем взбеленится, — предположил в ответ Джордж.       — Я тоже ничего не слышал ни о каком клубе, — встрял Рон.       — Ну еще бы, — Джордж хмыкнул, — вы ведь с Гарри — лучшие друзья, а у тебя с языка не сходит та француженка, которая якобы пишет тебе письма.       — И ничего не якобы, — обиделся Рон, — и вообще, с чего бы Гермионе из-за этого на меня дуться? Гарри вот только порадовался за меня, хотя они с Флер друг друга не выносят.       Гарри едва ли сильно радовался за Рона, а с Флер они друг друга ненавидели лютой ненавистью и между ними была самая настоящая кровная вражда, однако вслух он решил этого не говорить. Флер наверняка не просто так переписывалась с Роном, но, если ей вздумается напасть, Гарри разберется с этим, когда все случится. У Гермионы уже появились какие-то свои тайны, не хватало еще рассориться с Роном из-за девушки, которой он наверняка безразличен.       — Он безнадежен, — сказал Фред, демонстративно отвернувшись от младшего брата, — и я думаю, что она все же будет не против, если мы приведем Гарри. Наверное, она решила, что самой ей неудобно его просить после того случая, а так она получит его, не потеряв лицо.       — Я вам не теленок, чтобы притаскивать меня в какой-то клуб, — сказал Гарри, — к тому же недавно министерство запретило нам собираться после уроков через очередной декрет.       — Может и так, — подумав, согласился Джордж, — хуже все равно уже не будет.       Близнецам совместно с Роном, который тоже захотел посмотреть на организованные Гермионой занятия, все-таки удалось уговорить Гарри пойти с ними. Ему этого не хотелось, но в последние дни им овладела настолько глубокая апатия, что он не нашел в себе сил возражать, и так Гарри оказался в коридоре седьмого этажа.       — Что-то не вижу никакого клуба, — сказал он, — и где вы собираетесь? Неужели просто стоите посреди коридора?       — Наконец-то всезнайка Гарри оказался в тупике, — хмыкнул Фред, — приготовься узреть настоящее чудо!       — Я вовсе не всезнайка! — обиделся Гарри. И, видя, как Фред начал ходить туда-сюда вдоль стены, прибавил: — И что за чудо я должен лицезреть? Как ты бегаешь... Ого!       Гарри увидел, как прямо в стене появилась блестящая дверь, которой еще секунду назад там не было. Фред решительно дернул за ручку, и их глазам предстала освященная факелами просторная комната с заставленными книжными шкафами стенами.       — Что... — начал Гарри.       — Тихо ты, — шикнул на него Фред, подталкивая его внутрь.       Гарри вошел и огляделся. Несколько человек сидели на разложенных на полу подушках, а на пустом пространстве перед ними друг напротив друга стояли Невилл с Гермионой, оба с палочками в поднятых руках.       — Откуда все это? — шепотом спросил Гарри, когда они вчетвером заняли свободные места; кое-кто с интересом оглядывался на них — Гарри заметил Дина Томаса, Парвати с сестрой, девочек из гриффиндорской команды по квиддичу, Чжоу Чанг со своей удивительной подружкой и еще одну когтевранку, которую едва знал и про которую вроде бы слышал, что она немного с приветом.       — Это Выручай-комната, — также тихо ответил Джордж, — нам про нее... Короче, мы однажды прятались здесь от Филча и случайно нашли ее. Она может превратиться во все, что пожелаешь.       — Интересно, можно ли сделать из нее набитое золотом банковское хранилище? — спросил Рон.       Между тем, Невилл произнес обезоруживающее заклятие, но почти одновременно с этим Гермиона сказала "протего", и палочка вылетела из руки Долгопупса. Получилось у них довольно эффектно, особенно если не слишком хорошо разбираться в дуэлях. Гермиона, как это было два с половиной года назад, подняла палочку Невилла, демонстрируя ее всем. Между тем, разговоры стали громче и она наконец заметила вновь пришедших.       — Гарри, Рон, — немного неуверенно произнесла она.       — Ничего себе у вас тут собрание, — довольно бесцеремонно сказал Рон, — чего ж ты нам не рассказала?       — Гарри будет учить нас сражаться на дуэли, да? — наконец задала вопрос девушка с Когтеврана, чье имя Гарри так и не смог вспомнить.       — Едва ли, — сказал он, — Гермиона...       — Да брось ты! — сказал Дин. — Мы помним, что случилось в Дуэльном Клубе. Или как ты недавно уложил семь слизеринцев. И все знают, что в том году ты не выиграл Турнир Трех Волшебников только потому что ввязался в дуэль с другими участниками и победил их всех, а правила это запрещают.       Гарри потряс головой. Неужели слава о его сомнительных подвигах разошлась так широко? Значит, все даже хуже, чем он думал. И ведь не только Дин так считал: стоило ему высказаться, как присутствующие зашумели и все они требовали Гарри Поттера себе в учителя.       — Эй, все, послушайте! — воскликнул Гарри, вскочив с места. — Я пришел сюда посмотреть, вот и все. Фред с Джорджем сказали мне, что Гермиона устроила что-то вроде Дуэльного Клуба или дополнительных занятий по защите от темных искусств.       — Мы хотим учиться у тебя, великий Гарри Поттер, позязя! — кривляясь, одновременно сказали Фред с Джорджем. Все засмеялись, кроме Гермионы, вид у которой теперь был совсем потерянный.       — Вы вообще на седьмом курсе, — с укором сказал Гарри, — и вам положено смеяться над младшими, а не чему-то там у них учиться! Неужели этот мир совсем сошел с ума? Или вам всем мало уроков? Лично мне только и хватает времени на то, чтобы подумать, что неплохо было бы вздремнуть.       — Наверное, Гарри действительно мог бы многое рассказать, — наконец нарушила молчание Гермиона.       — Ты мог бы показать нам то заклинание, которое прогоняет дементоров.       Это сказал Невилл, и Гарри просто открыл рот от удивления. Неужели после всего случившегося Долгопупс хочет чему-то у него учиться? Гарри тяжело вздохнул и, стараясь не наступить кому-нибудь на ногу, протиснулся вперед. Он остановился возле Гермионы, которая как раз отдавала палочку Невиллу и, понизив голос, спросил:       — Ты уверена? Я могу уйти, я не за этим сюда явился. Клянусь, это была идея Фреда с Джорджем и я не знал, что так будет.       — Да нет, Гарри, — покачала она головой, — все нормально. Они хотят, чтобы ты учил их. Некоторые думали, что я позову тебя и без этого, наверное, половины бы здесь не было, а другая половина пришла просто так, по дружбе.       Гарри оглядел лица собравшихся. Все они чего-то ждали от него, начиная с Невилла и заканчивая, казалось, даже Роном. Он смотрел на них долгую минуту, а потом, прочистив горло, сказал:       — Так чему вы хотите научиться? Невилл предлагает заклинание "Патронус", но имейте в виду, что оно довольно сложное. Я сам применял его лишь однажды, когда дементоры забрались в Хогвартс-экспресс и получилось у меня неважно. Гермиона решила начать с обезоруживающего заклятия и щитовых чар...       — Это же скукотища! — выкрикнул Захария Смит, светловолосый парень с Пуффендуя. Удивительно, что он-то здесь забыл? Правда, неподалеку от него сидели две его однокурсницы и, возможно, он явился с ними за компанию.       — Я бы так не сказал! — парировал Гарри. — Меня они несколько раз неплохо выручали. Есть и другие защитные заклинания, подходящие для разных типов проклятий или индивидуальные контрзаклятия. Если хотите, мы могли бы научиться использовать их. В любом случае, давайте как-нибудь проголосуем.       — Взрывные заклятия! — крикнул кто-то.       — ... Научиться противостоять заклятию Империус!       — Нет! — Гарри поднял руку, перекрикивая поднявшийся гвалт. — Никаких непростительных заклятий! С этим лучше к Амбридж, ей, видать, министерство позволило испытывать их на учениках, но любого другого за это ждет тюрьма.       Взгляд Гарри неожиданно упал на прикрепленный к стене пергамент. Не испытывая особенного интереса, юноша приблизился и с невероятным удивлением прочел вслух два слова: "Отряд Дамблдора", под которыми помещался короткий список из примерно дюжины имен. Его словно бы под дых ударили, Гарри понадобилась едва ли не минута, чтобы попытаться осмыслить значение этой надписи. Он снова откашлялся и сказал:       — Отряд Дамблдора... Это что же получается, вас здесь собрал Дамблдор?       Все как-то резко умолкли, а некоторые неуютно заерзали на подушках. Гарри понял, что он почти до боли сжимает волшебную палочку в руке и заставил себя расслабиться.       — Это, вроде как, шутка, — запинаясь, сказал Невилл, — министр же боится, что Дамблдор хочет его свергнуть, поэтому и прислал сюда свою ручную жабу, чтобы шпионить за всеми. Дамблдор ничего не знает. Наверное. — последнее слово Невилл произнес без особенной уверенности.       — Послушайте-ка, — сказал Гарри, пытаясь собраться с мыслями, — Дамблдор и виноват в том, что защита от темных искусств превратилась в клоунаду. Амбридж — некудышний учитель, она злобная, мелочная и мстительная, но много лет до нее здесь преподавал Златопуст Локонс, который был лучше разве что тем, что не заставлял читать нудный учебник, а вместо этого натравливал на нас всякую нечесть, а потом смывался, если успевал. Дин попал в больницу, а одного второкурсника едва не разорвали пикси. А ведь про него еще говорили, что он обижает девочек! Ни Дамблдор, ни Локонс ничего не сделали, когда тот безумец напустил на школу василиска и погибло несколько ребят, как и не смог предотвратить нападения эльфов-домовиков, хотя именно они отравили нас с Невиллом.       — Так это василиск убивал людей? — спросил кто-то. — А откуда...       Но Гарри уже не слышал. Он опять вгляделся в проклятый пергамент и в самом конце прочитал имя, которое повергло его в еще большее смятение, чем упоминание Дамблдора. "Драко Малфой" — значилось там. Он повернулся, чтобы спросить, как такое возможно, хоть уже и понимал, что вопрос странный и неуместный, но тут раздался звук закрывшейся двери и Гарри увидел Малфоя собственной персоной, входящего в комнату. Кажется, это был апофеоз драматизма: оба они были удивлены и обоим явно не нравилось то, что они видят.       — А, мистер "пустите переночевать, люди добрые" Малфой? Как метла, хорошо летает? — разрушая тягостное молчание, сказал Гарри, почти насильно заставляя мозг работать, — Что, решил вступить в Отряд имени Дамблдора? А как на это смотрит твой папа? Кажется, он состоял в совсем другой организации.       — Ты заплатишь за то, что сделал, Поттер! — проталкиваясь вперед под неприязненными взглядами гриффиндорцев и всех остальных, сказал Малфой.       — Я ничего тебе не делал, Драко! — почти прошипел Гарри. — Я не разрушал твой чертов дом и не трогал твою мамашу!       — Тогда откуда ты знаешь, что с ней случилось? — яростно выкрикнул Малфой, походя толкнув Рона.       — Сбавь обороты, Малфой! — сказал Рон вставая и вынимая палочку.       Черт, как же неудачно получилось. Если про полное разрушение поместья Малфоев написали в газете, то о несчастье, постигшем Цисси, там не было ни слова. Вот уж кому надо следить за языком, так это самому Гарри. Лучше наложить на себя заклятие немоты и выбросить палочку, чтобы не было искушения снять его.       — Мне рассказали, — в принципе, не соврал Гарри, — друзья.       — Она тебе и рассказала! — оказавшись лицом к лицу с ним, выпалил Малфой. — Твоя повелительница, которой ты служишь и которая ненавидит мою семью. Если и не ты это сделал, так она, а ты постоянно, с самой первой нашей встречи, несешь бред о том, что мой отец был ее пособником, потому что сам ты и есть — пожиратель смерти! Скажешь, не так? Тогда где ты выучился колдовать лучше других, откуда знал невербальную магию и манящие чары на первом курсе, как сумел справиться с заданиями прошлогоднего турнира?       Пока Малфой говорил, Гарри одна за другой захлестывали волны жаркой, яростной ненависти к этому человеку. Он не мог четко объяснить, чем это вызвано, ведь между ними не было настоящей крови и вообще ничего, кроме нескольких оскорблений и десятка заклятий, причем счет и так был явно впользу Гарри. Вот только искать объяснения он сейчас вовсе не стремился и потому ответил:       — С каких это пор я должен отчитываться перед сукиным сыном вроде тебя, Драко? Я научился колдовать на уроках и по книгам из библиотеки и из лавки, где работал летом. Что до твоих обвинений, ты вполне можешь подтвердить их, если пожелаешь. Я, как и говорил на первом курсе, всегда к твоим услугам. Мы с тобой уже не дети, знаешь ли, и за некоторые слова нужно отвечать.       — О чем ты толкуешь, Поттер?       — А ты не понял? — зло усмехнулся Гарри. — Сразу же поглупел, когда речь зашла о том, чтобы начать наконец следить за своим распроклятым языком? Ну так я тебе объясню! Я говорю о дуэли!       — И как же наша дуэль подтвердит то, что ты являешься учеником и пособником Королевы Тьмы? — уточнил Малфой.       — Здесь полно народу, — Гарри неглядя обвел рукой притихших ребят, — свидетелей достаточно. Если я проиграю, то это будет означать твою правоту. Я признаю перед всеми, что ты был прав, когда обвинял меня во всех преступлениях против твоей семейки и Дамблдора, которому ты служишь, прибегая по его команде в министерство, будто паршивая собака, чтобы показать номер в его представлении. Или ты просто испугался, что опять придется лежать в больнице? Так не бойся — я не стану делать тебе больно и наша дуэль будет окончена, стоит тебе попросить, и, разумеется, извиниться за свою ложь, как и за оскорбления в мой адрес и в адрес моей матери.       По лицу Малфоя Гарри видел, что тому совсем не хочется ввязываться в очередное сражение с противником, который раз за разом побеждал его с унизительной легкостью, но и отказываться он хотел не больше, ибо любой из наблюдавших за этой сценой счел бы это трусостью. Здесь никто не испытывал большой симпатии к Слизерину и лично к Драко, потому слух о любом его позоре будет подхвачен и разнесен по всему замку уже этим вечером, на глазах обрастая самыми невероятными подробностями. Сам Гарри бы не отступил, но он отчаянно надеялся, что у Малфоя найдется больше благоразумия или в нем возабладает страх. Увы, После секундного колебания, слизеринец кивнул:       — Мне понадобится секундант. Сам понимаешь, я не доверяю никому из твоих дружков-гриффиндорцев.       — Здесь есть ученики со всех факультетов, — с тяжелым сердцем заметил Гарри, — кроме твоего. — он глянул за спину Малфоя и первым, кого он увидел стал Смит. — Захария! Ты, кажется, говорил, что Экспеллиармус — заклятие для первокурсников? Наверное, ты мог бы быть секундантом Драко, раз уж так хорошо разбираешься в таких вещах и мы с тобой почти совсем не знакомы?       Смит кивнул без особого желания, а Малфой не стал спорить. В это же время к ним подошел Рон, который без всяких дополнительных просьб принял роль секунданта лучшего друга.       — Гарри! что ты делаешь? Мы собрались здесь, чтобы учиться друг у друга, чтобы налаживать мосты и обмениваться знаниями.       Кажется, Гермиона наконец вышла из ступора. Гарри понимал ее: он ворвался на собрание созданной ею организации, где она, что ни говори, совсем не хотела его видеть, иначе сама позвала бы. И, стоило ему появиться, как он затеял ссору с одним из ее новоявленных последователей, причем как раз с тем, которого наверняка и так сложно было убедить участвовать. Ему очень хотелось как-нибудь отыграть все назад, миролюбиво хлопнуть Малфоя по спине и сказать, что он пошутил и не хочет с ним драться, либо что, уважая просьбу девушки, предлагает ему помириться. Конечно, их вражда на этом не закончится, она вообще теперь вряд ли может кончиться, пока оба живут на свете, но он может не сорвать заседание тайного отряда Гермионы, но... Но это был не отряд Гермионы, не революционный союз против Фаджа и даже не боевая ячейка маглорожденных, желающих предъявить счет чистокровным волшебникам за века унижения (последнему Гарри был бы особенно рад).       Гарри стоял напротив Малфоя, лицо которого в пляшущих тенях, отбрасываемых пламенем факелов, казалось особенно сосредоточенным и злым. Он сделал выбор, и теперь нечего сожалеть. До того, как секунданты начали отсчет, Гарри громко сказал, внимательно следя за Малфоем и его палочкой:       — Мы должны поклониться друг другу, Малфой. — он слегка склонил голову, ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, после чего небрежно отдал салют, подняв палочку. — Твоя очередь!       — Никогда! — не шелохнувшись, воскликнул Малфой. — Я презираю тебя, Поттер! Ты — подлый убийца, нападающий из-за угла на женщин. У таких как ты нет чести.       — Где же твое воспитание чистокровного волшебника, Драко? — внутренне содрогнувшись от тяжести и правоты брошенных обвинений, сказал Гарри насквозь фальшиво-шутливым тоном, который по его замыслу должен был лишь добавить угрозы его словам. — Помнится, твоя тетя не забывала о манерах. Неужели она не научила племянника вести себя подобающим образом?       — Хватит, Гарри! — воскликнула Гермиона, делая шаг в их сторону. — И ты, Драко! Остановитесь, вы оба!       Гарри отвел палочку и сделал ею движение вперед-назад. Малфой напрягся, но зря: заклинание Гарри прочертило границу, которая выглядела, как золотистая линия на полу. Магия, при кажущейся простоте, была далеко не самого нисшего порядка, и Гарри с удовольствием отметил, что отлично справился. Гермиона остановилась, не в силах сделать ни шагу по направлению к ним. Теперь они с Малфоем и их секунданты были отделены от остальных границей, перейти которую можно было только с этой стороны.       — Так как, Малфой, не будешь соблюдать приличия?       Когда Малфой отрицательно дернул головой, Гарри поднял палочку. И тут же малфой согнулся, будто его придавила какая-то невидимая сила. С другой стороны комнаты раздались отдельные глумливые смешки, Гарри показалось, что он различает голоса близнецов Уизли, но он не стал отвлекаться.       — Начинайте на счет "три", — сказал Смит, поглядев на Малфоя, который распрямился, стоило Гарри опустить палочку, — считаем вместе.       Малфой, не дожидаясь даже "раз", атаковал внезапно, не произнося никаких слов. Из его палочки вырвалась струя розоватого пламени — заклинание, которое обычными щитовыми чарами не отбить. Гарри произнес контр-заклятие, погасившее огонь в каком-то футе от его лица, так что он ощутил жар, попутно неприятно поразившись, что враг когда-то успел освоить невербальную магию. Ничего удивительного, ведь менее, чем через год это будут уметь все его однокурсники, которые не совсем пренебрегают уроками. Скоро от основной части его ошеломляющего преимущества над ними не останется и следа, надо привыкать к новой реальности.       — Овладел черномагическими умениями? — делая обманное движение палочкой, спросил Гарри. — Или записался в ученики к Мариэтте?       Увы, он переоценил подготовку противника, потому что Малфой не сумел распознать заклинание, которым якобы хотел воспользоваться Гарри и выстраивание защиты от которого должно было отнять у него несколько драгоценных секунд, потому он, не дожидаясь завершения атаки, выстрелил в Гарри простым, но оттого не менее верным оглушающим заклятием. К счастью Гарри успел отбить его, так что Малфою пришлось упасть на одно колено, пропуская красный луч над головой. И тут Драко, не вставая, использовал порализующее заклятие, которое этим летом применила Амбридж, чтобы не дать Гарри признаться на суде в применении запретных чар. Из палочки врага ударила нить желтого света, мгновенно лишившая Гарри способности двигаться.       Малфой встал с колен, держа палочку в вытянутой руке. На его лице отчетливо отразился триумф, смешанный с неверием. Он сделал шаг к Гарри, пока тот лихорадочно думал, как выпутаться из ситуации, внезапно ставшей куда более неприятной, чем еще минуту назад. Он надеялся, что устроит Малфою показательную взбучку, опазорит его и в очередной раз унизит, но теперь было уже не до этого. Ему вспомнились слова Мариэтты:       — Если ты оглушил, обездвижил, связал, ранил или даже убил своего соперника, первым долгом отними у него палочку. Тот, кого ты считаешь мертвецом, вполне может быть еще жив и найти в себе силы на последнее заклинание, а парализованный враг все еще способен колдовать, если он дал себе труд овладеть невербальной магией.       На его счастье, Драко этого не знал. Интересно, кто научил его сражаться? Родной отец, покойный Снегг, Беллатриса или даже Дамблдор? Или он наконец-то взялся за собственное образование и проштудировал не слишком богатый набор книг по боевой магии, доступных им? Об этом стоит подумать позже, а пока Гарри стоял перед Малфоем, будто истукан, с занесенной палочкой, смотревшей в сторону, так что прямо поразить Драко он не мог. Гарри сосредоточился на одной из книг под названием "сглаз от сглаза", стоявшей в шкафу напротив, на который указывала его палочка. Он произнес про себя необходимое заклинание, и учебник обратился в большого черного ворона. Не теряя времени, Гарри подумал: "Империо", впервые в жизни используя это заклинание. Он про себя отдал приказ созданной птице напасть на Малфоя и почувствовал, как по его руке устремилась горячая волна магии, несущей его волю. Мгновением позже ворон, хлопая крыльями, слетел с полки и обрушился на голову Малфоя, нанося ему беспорядочные удары клювом. От неожиданности слизеринец завопил и бестолково замахал руками, пытаясь отбиться. Заклинание, удерживающее Гарри мгновенно развеялось, и он взмахнул палочкой, посылая в Малфоя серебряную молнию, которая опрокинула того навзнич.       Гарри походя превратил ворона обратно, и "сглаз от сглаза" шлепнулся на пол. Он призвал палочку Малфоя — тот просто обронил ее, когда падал, так что не понадобилось никаких разоружающих заклятий, и встал над поверженным противником, направляя обе палочки прямо ему в лицо.       — Ну что, будем извиняться? — хрипло дыша, спросил Гарри.       — Никогда! — вновь вскричал Малфой, сверкая глазами. — Будь ты проклят, бесчестный выродок магловской шлюхи!       В комнате установилась гробовая тишина. Гарри бросил взгляд на собравшихся: многие отворачивались и неприязненно кривились, а Гермиона изменилась в лице, словно кто-то нанес ей внезапный и подлый удар. И тогда Гарри убрал собственную палочку, А затем с сухим треском переломил палочку Драко. Шок, неверие и боль отразились на лице его врага, и Гарри был рад увидеть это. Он с силой швырнул обломки палочки в Малфоя и сказал:       — Отнеси это своему хозяину, Драко! Скажи Дамблдору, что это я сломал твою палочку, потому что он несправедливо сломал палочку твоей тетки, принадлежавшую мне. Попроси его восстановить ее— может, он склеит твою палочку волшебной клейкой лентой. Но на твоем месте я бы не слишком на это надеялся, потому что даже такому подлецу, как Дамблдор, плевать на твою семью, ибо ему противно иметь с вами дело. Он не защитил и не защитит вас, потому что в его глазах вы — презренные черви! Мы здесь недолюбливаем змей, но все же уважаем их за коварство и хитрость. Слизнорт, который поступает справедливо с учениками, Снегг, бывший лучшим на курсе и, как говорят, умевший составлять новые заклинания еще когда учился в школе; и даже Мариэтта, которую знают и боятся во всем мире. Но на вонючих крыс вроде тебя это не распространяется!       С этими словами Гарри отвернулся от Малфоя и зашагал к выходу. Фред с Джорджем, их друг Ли Джордан, тоже успевший когда-то прийти, Рон и еще некоторые завопили, приветствуя его, а кто-то даже захлопал, пока Гарри пробирался к выходу. На гермиону он не смотрел и к счастью сумел не встретиться с ней глазами, как и с Невиллом.       Гарри бежал от Выручай-комнаты, словно за ним гнался сам Дамблдор верхом на драконе, но помере того, как он удалялся, Гарри сбавлял шаг, так что к портрету полной дамы приплелся, едва переставляя ноги и она даже спросила его, в чем дело, но он не ответил и лишь нетерпеливо буркнул пароль себе под нос. Он прошел через почти пустую гостиную, поднялся в спальню и, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Лежал он с четверть часа, пока не появился Рон.       — Только не говори мне, какую славную победу я одержал, — сразу же сказал Гарри, — мне тошно, потому что я испортил затею Гермионы. И что там было?       — Да ничего особенного, — пожал плечами Рон, — Малфой сбежал, он был весь красный и, кажется, в слезах. Кое-кто свистел ему вслед, ну а девочкам, конечно, все это непонравилось, сам понимаешь. Гермиона тоже переживает, как и Невилл. Думаю, тебе лучше туда больше не приходить. Как и мне, наверное.       Гарри хмыкнул:       — Да уж. Думаю, в итоге Малфой их сдаст. Жаль, что Гермионе хватило ума выписать все имена и повесить их на самом видном месте. Кстати, ты знаешь Чжоу Чанг?       — Не особенно, — ответил Рон, удивленный такой внезапной переменой темы, — она играет за Когтевран.       — А подружку ее знаешь? — продолжал Гарри. — Светленькая такая. Знаешь, как ее зовут?       — Вовсе не знаю, — покачал головой Рон, — Мариэтта Эджком, кажется, так ее имя. Она что же, понравилась тебе? — Рон изобразил понимающее выражение на лице. — По-моему, Чжоу будет посимпатичнее.       — Я тоже слышал про нее, — продолжал Гарри, — а вас всех не смущает ее имя?       — Мариэтты? — переспросил Рон. — Да нет, имя как имя.       — А по-моему, оно ничем не отличается от имени Мариэтты. В смысле великой темной волшебницы, которую все боятся.       — Перестанешь ты когда-нибудь говорить о Сестре Смерти? — по обыкновению передернулся его друг. — И что за идеи у тебя в голове, приятель?       — Да так, просто подумал, — отвернувшись, пробурчал Гарри. Развивать эту тему у него не было настроения, как и вообще говорить. Проблем и так хватало, нечего забивать себе голову нелепым совпадением имен, которое никто, кроме него все равно не замечает.