Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Гарри не очень помнил, как и когда заснул, да и как проснулся помнил едва ли лучше. Кажется, он переутомился, потому что в теле поселилась какая-то дрожь или, лучше сказать, вибрация, а мозги почти совсем отказывались воспринимать окружающее.       Спустившись по лестнице и оказавшись в гриффиндорской гостиной , он немедленно увидел Гермиону. Разумеется, на груди у той был значок старосты, Гарри удивило собственное удивление при виде этого. Черт побери, ему стоило проявлять к себе чуть больше жалости, иначе так можно забыть что-нибудь, чего забывать нельзя.       — Не надоело постоянно надоедать мне? — подходя к подруге, осведомился он.       — Хотела задать тебе тот же вопрос, — на миг оторвавшись от своего занятия, сказала Гермиона.       Опустив взгляд, Гарри увидел, что его однокурсница что-то стирает в большом белом тазу, стоявшем на одном из столов.       — Нечего пялиться, — прикрикнула на него Гермиона, — эльфов больше нет.       Но Гарри удивило не само это действо, хотя в этих стенах ему ничего подобного наблюдать не доводилось. Открыв рот, он глядел на алую воду, которая — и это показалось ему столь очевидным, что сделалось неловко за свою глупость — на самом деле была кровью. А Гермиона достала из таза длинную мантию и встряхнула ее, забрызгав все окружающее крупными каплями крови.       — Чье... Чье это? — спросил Гарри.       — Мое, — услыхал он знакомый голос.       Обернувшись, юноша увидел Мариэтту, ныне облаченную в прекрасно скроенную лиловую мантию с затейливой вышивкой, которой он уж точно на ней никогда не видел.       — Мэри, — от облегчения Гарри едва не рухнул прямо там, где стоял, — я думал... Я думал, это твоя кровь.       — Хоть раз не ошибся, — хмыкнула Мариэтта, — не зря я потратила на тебя целых семь лет.       Гарри вдруг испугался и начал оглядываться. Гостиная была полна народа, и многие смотрели на них. Здесь были почти все его однокурсники. В довершение всего, дверь, с другой стороны которой находился портрет полной дамы, распахнулась, и в помещение бодрым шагом вошел Альбус Дамблдор.       — Давненько я здесь не бывал, — оглядев собравшихся, улыбнулся директор, — ну-с, мисс Грейнджер, как успехи?       — Я бы закончила, если бы они меня не отвлекали, — пожаловалась Гермиона, раскладывая мантию на соседнем столе.       — Он же видел тебя, — шепотом сказал Гарри, обращаясь к Мариэтте, пока Гермиона магией сушила мантию. Шептать было определенно поздно, лучше уж говорить в полный голос, чтобы не привлекать внимания.       — Дамблдор никогда не поверит, что я вот так запросто явилась сюда посреди дня, — даже не пытаясь понизить голос, ответила Мэри, — он решит, что это какая-то хитрая уловка.       Дамблдор принял из рук Гермионы алую мантию, в которой Гарри узнал обычное одеяние Мариэтты. Вещь была женской и он не представлял себе, зачем она понадобилась директору.       — Все никак не успокоится, — отвечая на его немой вопрос, сказала Мариэтта, — не может принять, что я — великая волшебница, а он — обычный фигляр. Решил донашивать за мной белье. Такое уже случалось и не однажды!       — У него фетиш, — сказал случившийся поблизости Фред Уизли.       — Ну ты и остолоп, — рявкнул на него Джордж, — Гарри ведь не было при том разговоре!       — О чем вы вообще? — полюбопытствовал Гарри, продолжая следить за Дамблдором, который направился к двери, за которой находились спальни девочек или то место, где жила Гермиона и все прочие ученицы Гриффиндора. — Какой такой фетиш?       Увы, держать в поле зрения близнецов и директора он не смог, потому братья Рона сумели как-то ускользнуть, хотя спрятаться им было как будто негде. Наплевав на них, Гарри последовал за Дамблдором, но тот, проявив неожиданную прыть, скрылся за дверью, которая обидно захлопнулась перед носом у Гарри. Не особенно церемонясь, юный чародей открыл ее заклинанием, желая выяснить, что же все-таки происходит. И оказался на пороге кабинета трансфигурации, явно носившего следы недавних разрушений.       — Вы, поттер, — сказала МакГонагалл, — беспримерный наглец! Опоздали на урок, так еще и врываетесь сюда, будто к себе домой. Минус двести пятьдесят десять очков Гриффиндору!       — Нет у меня дома, — входя, буркнул Гарри, — а в тот, который был, я отродясь не врывался.       — Хватит жаловаться, Поттер! займите свое место рядом с мисс Сью! Даже она лучше следит за своим чертовым поведением и не позволяет себе проявлять и половины вашей дерзости.       Гарри оглядел класс и едва не разинул рот: в числе прочих здесь сидела Мариэтта, на сей раз уже в привычной красной мантии, хотя ее же вроде забрал Дамблдор, который и заманил Гарри сюда. Увидев его, Мэри улыбнулась и помахала, и Гарри под строгим взглядом МакГонагалл прошествовал на место, так что справа от него сидела Мариэтта, а слева — Рон.       — Ну что, Гарри, — ласково сказала Мариэтта, — будем разбираться? Я хотела, чтобы ты проявил самостоятельность, но задание оказалось тебе не по плечу.       — Пожалуй, — признал он со вздохом сожаления, которого не испытывал.       Мариэтта достала листок пергамента и, ведя изящным пальцем по написанным рукой самого Гарри буквам, начала читать пророчество. Но тут МакГонагалл в свою очередь принялась объяснять, причем так громко, что полностью заглушила голос Мариэтты.       — Нужно понимать, — вещала она, — что истинное творение невозможно, это есть прерогатива господа Бога нашего или иных сил непостижимой для человеческого разума природы.       — Таким будет его преступление, — услышал он обрывок фразы Мариэтты.       — Потише, пожалуйста, профессор! — взмолился Гарри.       — Если смотреть на внешнюю сторону дела, может показаться, что чародей создает вещь из ничего. Это восприятие свойственно маглам и невеждам, оно культивируется в среде...       — Ясное дело, о чем здесь говорится, — продолжала Мариэтта, — не так уж трудно догадаться, что может быть хуже смерти.       — И по этой причине существуют определенные ограничения, не позволяющие...       — ...На этом можно даже не останавливаться, а что до "занять место"...       — То, чего никогда не существовало в мире, не может быть вызвано из небытия, как и предметы, существование которых противоречит законам сущего или способно разрушить его основы...       — Да заткнись ты, треклятая старуха! — взорвался Гарри, делая выпад палочкой. Он выкрикнул заклинание, и на мгновение наступила тишина.       Все это время Мариэтта что-то говорила и привычно загибала пальцы.       — Это будет ее третье предательство, — услышал он окончание фразы, — но пока об этом можно не беспокоиться.       — Пожалуйста, Мэри, едва ли не со слезами попросил Гарри, обращая к ней лицо, — повтори, что ты сказала. Я должен запомнить или записать!       — Не менее важно иметь в виду, что стабильность псевдосотворенных предметов даже ниже, чем подвергшихся примитивной трансфигурации, но ее условия отличаются от тех...       — ...Не Беллатриса и даже не Снегг, это чушь, ваш бой был вполне равным.       — Авада кедавра! — рявкнул Гарри, выпуская зеленый луч в МакГонагалл, снова открывшую рот. Та рухнула замертво, и Гарри вновь, с наростающей паникой, попросил Мариэтту повторить.       — Да уж повторю, — согласилась она, — я не такая никчемная дура, чтобы ждать, что ты поймешь меня с первого раза. Случилось ли такое хоть однажды?       — Не припомню, — с глупой улыбкой признал Гарри.       Образ Мариэтты на миг смазался, а потом на ее месте появилась большая черная ворона. Птица взлетела на стол и, глянув на него умным глазом, разразилась громким карканьем.       — Я не понимаю! — в отчаянии прошептал Гарри, непостижимым образом перейдя на змеиный язык и уже откуда-то зная, что шанс упущен. — Пожалуйста, Мэри, пожалуйста, повтори. — шипел он на ворону.       — Пожалуйста, повтори, — передразнил чей-то скрипучий голос на английском языке.       Гарри не хотел отворачиваться, ибо откуда-то знал, что уже не увидит Мариэтту на прежнем месте, пусть даже в образе вороны. Но некая сила развернула его и, как он понял мгновением позже, подтащила или перенесла к учительскому столу. Или он там и стоял — Гарри забыл. Зато он определенно помнил, что там раньше не было трех женщин, теперь явившихся перед ним. Гермиона, разумеется, в алом одеянии Мариэтты; Беллатриса в белом свадебном платье и седовласая старуха Розамунд в той самой черной мантии, которую он видел на ней в день несправедливого суда, когда Фадж приговорил его к штрафу и изгнанию.       — Ох и надоели мне эти грязнокровки, — презрительно кривя губы, пожаловалась Гермиона, — оставляю их твоим заботам, Гарри.       С этими словами она, подняв палочку, исчезла в вихре молний, почему-то оказавшихся зелеными, а не красными. Тот же цвет, что и заклинание, которым он поразил МакГонагалл, чтобы попытаться услышать больше. Ничтожный повод, чтобы лишить жизни человека, особенно учитывая неудачу, постигшую Гарри. И грозное напоминание, в котором он не нуждался.       Конечно, непритязательная обстановка класса трансфигурации сменилась на большой зал, столы в котором ломились от яств, как и в дни, когда домовые эльфы заботились об обитателях Хогвартса. Судя по всему, намечался праздник, а, стоило ему бросить взгляд на одетую в свадебный наряд Беллу, у Гарри возникло крайне неприятное подозрение на счет того, какое событие здесь скоро будут отмечать.       — Ты что же, — сказал он, едва ворочая языком, — собралась замуж? Весьма необычно, в твоих-то обстоятельствах. — Гарри хотел сказать "в твоем положении", но вовремя вспомнил, что под этим словом обычно имеют в виду беременность, а Белла не выглядело беременной, если Гарри правильно понял.       Разумеется, сильнее всего он хотел спросить, кто жених, но слишком боялся в ответ услышать "ты".       — Попрошу быть повежливее с моей невестой, — сказал Драко Малфой, как и все здесь, совершенно внезапно появляясь в поле зрения, — впрочем, тебе, Поттер, как свидетелю многое простительно.       — Я что же, свидетель на твоей свадьбе? — Гарри даже хрюкнул от удивления. — Я бы предпочел быть свидетелем твоего убийства.       — Чистокровных волшебников почти вовсе не осталось, — проскрипела Розамунд, — вот и приходится жениться на тетках, причем большая удача, если на живых. Ты ведь тоже пускаешь слюни на свою французскую тетушку?       — Случается, — не стал отрицать Гарри, — но она хотя бы не моя тетя.       — Глупые оправдания! Ты слышал, что она сказала?       — Нет, только обрывки, — с сожалением ответил Гарри, надеясь, что эта женщина тоже может знать правду, раз они с Мэри были дружны.       — Да не эта каркуша! Я про другую, более умную. Из ее слов можно сделать один вывод: все мы не существуем!       Гарри испытал мгновенное облегчение. Если они не существуют, можно перестать из-за всего переживать. Конец всем тревогам и терзаниям!       — Это относится только к нам, — Розамунд немедленно подлила ложку дегтя, которая обязательно должна быть во всякой бочке меда, — ты существуешь. На свою беду.       — Не на долго, — с мрачной обреченностью заметил Гарри.       — Это уж точно. Леди Беллатриса, ваш выход!       Белла подняла руки, и с ее растопыренных пальцев ударили золотые молнии... Пятилетний Гарри стоял на дороге, а прямо на него с ревом мчался Дадли Дурсль на своем новом велосипеде. Он налетел на Гарри, полыхнул изумрудный огонь, и юноша наконец проснулся.

*      *      *

      В ту памятную ночь зелье Мариэтты помогло Гарри хорошенько отдохнуть, даже несмотря на преследовавшие его беспокойные сны, вызванные скорее нервным напряжением, чем магическим снадобьем. А утром, вернее днем, когда он проснулся, весь замок уже гудел от разговоров о том, что МакГонагалл посадили в тюрьму. Из рук в руки передавался номер "Ежедневного Пророка", живописавший ее вероломное нападение на Генерального Инспектора Хогвартса и то, как Амбридж героически от нее отбивалась. Журналисты во всю намекали, что за случившимся стоит Дамблдор и делали это, кажется, даже более очевидно, чем если бы они поместили на странице его фотографию с жирной подписью "враг рода людского".       Гарри понимал, что Гермиона назначила виноватым его, хотя они не перемолвились и словом с того злощастного дня. На этом, как он решил, все надежды на восстановление их дружбы в этой жизни умерли окончательно и безвозвратно. Что ж, он хотел бы все ей объяснить, заставить ее понять, что у него были добрые намерения, пусть даже он и виноват перед всеми ними, но ему придется принести свои желания в жертву обстоятельствам. Февраль надвигался, а он так и не преуспел в попытках разгадать тайный смысл пророчества и с некоторых пор терзался мыслью, что прилагал недостаточно усилий, отвлекаясь на глупые ссоры с упрямой старухой и ее ученицей. Если с Мариэттой случится та беда, о которой его предупреждала Трелони, будет ли иметь какое-то значение, куда МакГонагалл привела ее гордыня и что об этом подумала Гермиона?       Сидя в одиночестве в общей гостиной, Гарри уже по привычке проводил время за домашними заданиями, на сей раз — по зельям. Ему хотелось успеть как можно больше, чтобы отдохнуть на каникулах, вернее попытаться как-то решить загадку пророчества. Он строил разные планы, как еще раз осмотрит школьную библиотеку или, одолжив денег у однокурсников, а то и украв их, попытается достать еще какие-нибудь книги о науке прорицаний. В своих фантазиях он заходил так далеко, что представлял себя предпринимающим путешествие в какую-нибудь другую страну в поисках знаний. Он и сам понимал, какими нелепыми и бесполезными были эти идеи, но Гарри просто не знал, что еще придумать. Пророчество преследовало его целыми днями, звуча в ушах немолчным барабанным боем, а ночью становилось еще хуже, ведь сны — это отражение мыслей и переживаний дня.       К тому же Мариэтта обещала устроить ему экзамен по первой половине книги Милиуса Уолшида, посвященной чарам творения, будто ему было мало того, что задавали в школе. Впрочем, Гарри не жаловался; он заметил, что приобщаться к тайным знаниям всегда куда интереснее, чем зубрить школьную программу, каким бы сложным и запутанным ни был материал. Ему доставляло удовольствие извлекать полезную информацию из полубезумных очерков средневекового чародея, частенько применяя собственные знания теории магии, чтобы развить концепции и идеи, о которых Уолшид рассуждал лишь общими словами, а то и вовсе намеками, оставляя делать выводы и применять эти знания на практике читателю. Гарри было интересно, сможет ли он справиться с такой задачей без помощи Мариэтты и, судя по всему, он оказался на это способен.       В общем-то, Гарри легко мог наплевать на уроки и порой на него находило именно это желание, ведь над Мариэттой нависла чудовищная опасность, о которой он не имеет никакого представления. Но делать все равно было нечего, потому что, несмотря на близость рождества, он сидел один, без друзей. Кажется, клуб Гермионы продолжал свою работу, и даже Рон по всей видимости снова ходил на их собрания. Безрассудство, если бы кто спросил Гарри, но его никто не спрашивал, а сам он зарекся лезть к кому-то с советами и в целом говорить с людьми, когда в том не возникало настоятельной необходимости. Он говорил с Локонсом, со змеей по имени Мэри, с вейлами, эльфами и центаврами, с Беллатрисой, со Снеггом, с МакГонагалл и даже с Дурслями. И, если до всех прочих ему не было особого дела и он не слишком сильно жалел, что все они сгорели или умерли, разве что мечтая, чтобы это не было связано с его именем, то произошедшее с МакГонагалл просто так он пережить не сумел. Это был рубеж из рубежей, Гарри и раньше ни раз думал, что переступил какую-то черту, но теперь он понял, что это в самом деле случилось и затмить произошедшее сможет только грядущая катастрофа, которая лишит его Мариэтты. Вот тогда ему станет по-настоящему все равно на остальной мир.       Распахнулась дверь и Гарри привычно вскинулся, ибо теперь всегда ожидал, что за ним явится Дамблдор, вероятно, не без поддержки в лице мракоборцев из числа преданных лично ему, а то и еще кого пострашнее. Лишь чудом он не выхватил палочку, посчитав, что такое поведение сделает его совсем уж похожим на параноика Уолшида, на полном серьезе призывавшего читателя не есть в гостиницах из страха отравления каким-нибудь трудно обнаруживаемым ядом, проверять купленных лошадей и заодно всех встреченных на пути животных на предмет того, не являются ли они анимагами; не ложиться спать под крышей чужого дома и перед сном каждый раз окружать себя тройным кругом охранных чар, включающих самую активную защиту, предназначенную убить любого, кто попытается подкрасться в ночи (а Уолшид исходил из того, что подобные желания обуревают всех встреченных им волшебников и маглов). По своему горькому и недолгому опыту Гарри понял, что от размахивания палочкой обычно больше проблем, а решить разногласия с Дамблдором или мракоборцами, если они возникнут, он все равно не сможет при помощи одной лишь магии, а скорее всего не сможет вообще.       — Поттер!       На пороге стояла самая неожиданная и неприятная парочка, какую только можно было себе представить. Амбридж и Драко Малфой почтили вотчину Гриффиндора своим омерзительным присутствием. Амбридж буквально распространяла нетерпение, едва ли не подпрыгивая на месте, а вот Драко смотрел сумрачно, будто кто-то умер. Естественно, он был совсем не рад увидеть Гарри.       — Профессор, — осторожно произнес Гарри, поднимаясь с кресла, чтобы она не прицепилась к нему с обвинениями в непочтительности или еще с какой-нибудь ерундой.       — Мне стало известно, что в замке действует боевая организация мятежников! — провозгласила Амбридж, переступив порог гостиной. — Организация, сплошь состоящая из учеников твоего факультета, Поттер!       — Я не декан Гриффиндора, — стараясь выиграть время, сказал Гарри, — мне хватает забот помимо того, чтобы следить за другими.       — Ты должен был вскрыть их деятельность и поставить меня в известность! — не уступила Амбридж. — Не для того ли ты здесь находишься?       — Уж точно не для этого, — не сдержал резкости Гарри, — а почему вы вообще решили, что в школе готовится мятеж?       — Потому что на меня — на официальное лицо, присланное Министерством Магии — напали прямо в стенах этой школы! А теперь мне сообщили, что здесь процветает тайное общество имени Дамблдора, плетущее интриги лично против министра.       — А известно вам это стало, надо думать, от него? — Гарри грубо ткнул пальцем в Малфоя. — На вашем месте я бы ему не доверял, профессор! Уж вы-то слышали, как он лгал под присягой и в присутствии министра.       — Мистер Малфой ни раз продемонстрировал свою полезность, — приблизившись к Гарри, сказала Амбридж.       — Его полезность уже оценили, — Гарри постарался, чтобы его фраза прозвучала максимально двусмысленно, — так о чем речь, что он на сей раз выдумал?       — Речь о подлой измене, в которую вовлечена половина Гриффиндора и за которой, несомненно, стоит сам Дамблдор! По его приказу ученики сбиваются в банды, одна из которых, по словам мистера Малфоя, прямо сейчас собралась в скрытом от глаз тайном месте, известном лишь директору школы.       "Вот как завернула", — про себя восхитился Гарри. Впрочем, он не знал, как Гермиона нашла выручай-комнату. Ей подсказали Фред с Джорджем, а откуда узнали они? Тут вполне могло не обойтись без Дамблдора.       — Почему же вы не схватили этих изменников? — полюбопытствовал он.       — Именно это я и собираюсь сделать, а для этого мне понадобишься ты!       Гарри подмывало сказать, что в этом предприятии у нее нет недостатка в помощниках и она может прямо сейчас отправляться, тем более, он заметил привычных спутников Малфоя Крэбба и Гойла, маячивших у него за спиной, да и Пэнси Паркинсон была там. Но тут ему пришла в голову мысль, что Амбридж, наверное, действует по приказу Мариэтты. Неужели его наставница поручила своей жабе ставить его в известность о происходящем? Или Амбридж просто боится, что "группа изменников" даст ей отпор, а на слизеринцев не рассчитывает, особенно после того, как Гарри играючи разобрался с ними на квиддиче? А ведь она, пожалуй, видит в нем волшебника, с которым стоит считаться, несмотря на возраст.       Но как же ему помочь Гермионе и другим своим товарищам? В голову настойчиво лезла мысль о том, что им вообще не надо помогать, потому что они сами навлекли на себя эту беду, особенно когда позвали на свои сборища Малфоя — величайшая глупость, какую только можно было изобрести. Однако Гарри отбросил эту мысль, ведь Мариэтта говорила, что ее совсем не обрадует, если ученик будет стоять в стороне, не пытаясь помешать несправедливости. Проклятая Амбридж, она все предусмотрела, привела уйму свидетелей, иначе Гарри просто сказал бы ей, что "Отряд Дамблдора" создан им по приказу самой Королевы Тьмы и разоблачать его пока что рано. Даже сейчас он мог бы отозвать ее в сторонку и попытаться скормить какую-нибудь ложь в этом духе, но он никак не мог решить, будет ли это выглядеть слишком подозрительно. И еще оставался вариант снова вывести из игры слизеринцев, а может и оглушить саму Амбридж, спрятать ее где-нибудь и предоставить Мариэтте во всем разбираться, не без заклинания стирания памяти или еще каких-то ухищрений. Ну нет, это уж слишком.       — Мне нужно взять мою палочку, — во внезапном приступе вдохновения заявил Гарри, — она в спальне.       — В спальне? — недоверчиво повторила Амбридж. -Как это в спальне?       — Да очень просто, — с невинным видом развел руками Гарри, — я занимался, и палочка мне была без надобности. Писал эссе по зельям, будь они неладны. Я почистил свою палочку и оставил в спальне, сейчас пойду и принесу ее, а потом мы поймаем всех шныряющих по школе изменников, хотя я думаю, что главный изменник — это Малфой, с него я бы и начал.       — Он лжет, профессор! — не замедлил выступить Малфой. — Он предупредит их, я уверен. Половина их кружка — его друзья!       — Пойди с ним, если так, — приказала Амбридж.       — Никуда я с ним не пойду! И он сюда пусть не заходит, это территория Гриффиндора. Если он увяжется за мной, то получит по своей гнусной роже! — Гарри сжал кулаки и с угрозой воззрился на Малфоя.       — Хватит тратить мое время, Малфой, отсюда есть лишь один выход. Поттер, иди за палочкой, живо!       Амбридж решила положить конец их спору, но Малфой не был настроен сдаваться без борьбы:       — Профессор, позвольте мне пойти с ним или сделайте это сами, иначе он как-то даст знать своим дружкам, что мы идем.       — Я туда не пойду, в таких местах обычно стоит вонь нестиранных носков и застарелого пота. Можете испытать судьбу, но имей в виду: если начнется драка и из-за этого мы опоздаем, вся вина будет лежать на тебе!       Гарри хотел пошутить на счет созвучия имени Малфоя и слова драка, но вовремя вспомнил, что они говорят на английском, и поэтому просто развернулся и скорым шагом направился в спальню. Если Малфою хватит смелости последовать за ним, он об этом пожалеет. Тогда, разумеется, Амбридж поймет, что Гарри ее надул, но он скажет, что внезапно вспомнил, что палочка осталась в кармане. Мариэтта разберется с этой женщиной, хотя сделать это руки чесались у самого Гарри, особенно после истории с МакГонагалл и той девочкой, которой Амбридж угрожала убийством, хоть он едва ли знал о ней больше, чем как ее зовут и как она выглядит. Вопрос-ответ Вопрос: Что означает сон Гарри, он вещий и/или вызван зельем? Ответ: как обычно, он означает начало новой части. Вопрос: а почему началась новая часть? Ответ: в принципе, предыдущая уже была довольно длинной, плюс временной лаг в написании. Вопрос: почему Амбридж отпустила ГП? Ответ: хотела поскорее закончить этот цирк. Вопрос: как и почему отряд Дамблдора продолжал свое существование, учитывая, что даже ради репутации канонного ГП некоторые залетали в него без особого желания? Ответ: он функционировал как клуб по интересам, в нем было куда меньше людей. Скорее всего, там состоял Невилл, Рон, близнецы Уизли (которые показали Гермионе выручай-комнату), еще какие-нибудь девочки, пара случайных человек и предатель Малфой. Я думаю, после Дуэли Драко и ГП аушный отряд больше не собирался, а решил собраться перед рождеством. Вопрос: не слишком ли быстро все это происходит? Ответ: большую часть этого материала я написал еще в 2021 году и сейчас не вижу смысла растягивать все. Я и так напропускал кучу времени, каждая часть у меня занимала максимум до рождества. Думаю, мне было не так интересно писать про совсем маленького Гарри, а в четвертой части мы все и так оттопырились на арке про кубок, плюс ГП "поссорился" с Мари на второе полугодие. Если идти такими темпами, можно написать еще 2-3 части про хог, а я хочу больше, ибо ну не может же этот фик просто однажды закончиться. Пятая часть получилась довольно "надрывной" и напряженной, хотя в ней мало что произошло. Я думаю, что смог создать подобие чернушного настроение, характерное для пятой книги, разумеется, с серьезной поправкой в виде вторичности моего произведения. Я родил несколько длинных глав, теперь главы станут короче, потому что я все же хочу, чтобы кто-то еще прочел мою работу. Несколько моментов пятой части были на грани (или за гранью) кринжа и выходили за рамки того, что лично я обычно готов воспринимать как ООС персонажа, но что-либо перерабатывать я не хочу. В целом я доволен тем, как все происходит. Мне не нравится, что работа страдает отсутствием деталей в некоторых моментах, особенно в описании жизни Хога без домовиков. Создается ощущение, что все происходит по-прежнему, однако это не так. Вопрос: спустя почти семь лет? Ты серьезно? И как быть тем, кто читал, но забыл? Ответ: да. В произведении есть краткое описание (самый первый раздел, до части 1), там описано, что происходило.