Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Гарри смотрел на проплывающий за окном пейзаж, когда чей-то голос отвлек его:       – Можно? – в дверях купе стоял рыжеволосый мальчик одних с Гарри лет. На нем были надеты джинсы и футболка, бывшие ему явно большими. Он припомнил, что в суматохе платформы девять и три четверти, до которой суровая волшебница МакГонагалл проводила его, но куда сама не пошла, он уже видел этого мальчишку в окружении других парней, все они были такими же огненно-рыжими, а с ними была толстая женщина, в которой легко можно было угадать их мать.       – Да, конечно, – сказал Гарри. Хорошо, если этот парень сядет с ним, Гарри как-то постеснялся подсесть к другим, было похоже, что в поезде почти все друг друга знают, хотя, возможно, ему это лишь показалось.       – Я – Рон, кстати, – сказал парень, усаживаясь на место напротив, – Рон Уизли. – он протянул ему руку.       – Очень приятно. А я – Гарри Поттер.       Наверное, Гарри нужно было ожидать чего-нибудь в таком духе, после реакции волшебников из "Дырявого Котла" и продавцов из лавок в Косом переулке, но все-таки он почувствовал легкое раздражение, когда Рон вылупился на него так, будто Гарри, по меньшей мере, обернулся английской королевой на его глазах.       – Круто! – Наконец изрек он. – А правда, что сам-знаешь-кто пыталась тебя... Ну того, убить. – последнее слово он произнес еле слышным шепотом.       – Я не знаю, – пожал плечами Гарри, – я этого не помню, я тогда был совсем маленький. А узнал я обо всем этом только вчера. Слушай, а твои родители – волшебники? – Гарри решил сменить тему.       – Конечно, – ответил рыжеволосый, – и братья, их у меня пять, кстати. – Упоминание братьев, похоже, не добавило ему веселья.       – А я рос с магглами, с моими дядей и тетей, которые ничего мне не рассказывали про волшебников, так что я и не знал, кто я такой.       – Мой папа работает в министерстве магии, – сообщил Рон, – в отделе по контролю за незаконным использованием изобретений магглов. Но, на самом деле, ему просто нравятся всякие маггловские штуковины, особенно те, которые работают на эклектичестве. Ты случайно не знаешь, как оно работает?       – На чем? – Не понял Гарри.       – Не помню, как это называется. Ну такие стеклянные штуки, которые светятся. Или микролово... Микроволновки, вот как это называется.       – Электричество, – догадался Гарри, – честно говоря, я и сам точно не знаю. Обычно надо просто вставить вилку в розетку и все. Иногда еще надо нажать кнопку или повернуть выключатель.       По непонимающему выражению на лице Рона Гарри догадался, что объясняет он плохо. Но Рон не стал углубляться в расспросы, возможно, понял, что Гарри и сам знает не слишком много.       – Смотри, что у меня есть. – в свою очередь сменил тему Рон. Он достал из кармана большую серую крысу. Будь здесь тетя Петунья, она бы тут же подняла визг, но Гарри не особенно боялся подобных вещей. – Это Короста, – представил он крысу, которая, несмотря на то, что ее вынули из теплого места, безмятежно спала. – Тупое и бесполезное создание, спит целыми днями. Она досталась мне от Перси, это мой старший брат. Он в этом году стал старостой Гриффиндора, и отец за это подарил ему сову, а крыса осталась мне. Я вчера хотел заколдовать ее, чтобы она стала желтого цвета, но ничего не вышло. – Он печально покачал головой.       "Коллорум гаярис" – вот какое заклинание нужно использовать, чтобы изменить цвет животного или какой-нибудь вещи. Правда, действует оно не так долго, зато просто в применении.       – Не желаете ли перекусить? – в купе заглянула симпатичная пухленькая женщина средних лет. Впереди себя она толкала большую тележку, наполненную разными вкусными по виду вещами в ярких заманчивых упаковках.       Рон и Гарри переглянулись и почти одновременно ответили ей:       – Нет, спасибо.       Волшебница, ну, по крайней мере, Гарри решил, что продавщица должна ею быть, довольно громко фыркнула, посмотрела на них с некоторой обидой, но убралась. Рон достал средних размеров бумажный пакет, от которого явно пахло мясом и еще какой-то едой.       – Это сэндвичи, которые дала мне в дорогу мама. – Пояснил Рон в ответ на вопросительный взгляд Гарри. Он развернул пакет и скорчил гримасу: – Только вот она все время забывает, что я не люблю копченую говядину. Не хочешь?       Гарри и сам не мог бы признаться в любви к копченой говядине, но ему сильно хотелось есть и потому он кивнул:       – Да, пожалуйста. Только если тебе самому не мало.       – Да чего уж там, – Рон разорвал пакет на две части и протянул Гарри один сэндвич, завернутый в половинку пакета.       Некоторое время они молча ели сэндвичи, которые, кстати, оказались не так уж плохи. Короста, лежавшая на столе, проснулась и с вожделением глядела то на Гарри, то на Рона, видимо, хотела, чтобы ее покормили.       – Бештолковое шушештво! – сказал Рон с набитым ртом, поглядев на крысу. Он прикончил сэндвич и, прожевав, сказал: – Может, попробовать перекрасить ее?       Гарри ничего не имел против, но, стоило Рону достать из кармана волшебную палочку, которая, кстати, имела весьма потрепанный вид, как в купе постучали. Дверь открылась, и на ее пороге появился круглолицый мальчик примерно одного с Гарри и Роном возраста.       – Никто не видел жабу? – Спросил он с выражением тоски и обреченности в голосе.       – Невилл потерял жабу, – Гарри увидел уже одетую в школьную форму девочку с длинными каштановыми волосами, маячившую за спиной круглолицего, – а я помогаю ему найти ее. – Ее взгляд упал на палочку в руке Рона и она оживилась, хотя и до того выглядела перевозбужденной: – Вы колдуете, да?       Рон перевел взгляд с девочки на палочку и обратно, его лицо густо покраснело, казалось, даже уши стали красными. Видимо, он выбрал наступательную тактику и с вызовом произнес:       – Да, сейчас я перекрашу эту крысу в желтый цвет. – он направил палочку на Коросту, которая при этом дернулась и, казалось, со страхом поглядела на орудие в руке мальчика. – Жирная глупая крыса, перекрасься ты в желтый цвет и стань такой же, как масло, как яркий солнечный свет! – произнес он на одном дыхании. Разумеется, никакого результата это не дало, а Рон, гневно глядя на крысу, назвал ее бесполезным существом и пригрозил ей убийством.       – Ты точно уверен в этом заклинании? – Девочка, похоже, с трудом скрывала улыбку.       Гарри, повинуясь какому-то порыву, достал из кармана палочку. Не ту, которую для него купила МакГонагалл меньше дня назад, а его собственную палочку. Это была самая любимая вещь в его жизни, поначалу он и спал с ней, и беседовал, особенно когда на освоение самых простых заклятий ему требовалось два-три дня. От этой палочки он не откажется, будь Мариэтта хоть трижды темной волшебницей, самим дьяволом и убийцей Кенни (П/А: о котором Гарри, разумеется, ничего не мог знать в силу понятных причин) в одном лице.       – Можно я попробую? – Спросил он.       – Конечно, о чем речь, – сказал Рон, хотя в его голосе слышалось некоторое сомнение.       – Коллорум гаярис! – Гарри представил себе эту же самую крысу, но желтого цвета. На самом деле, представлять можно было что-нибудь другое, главное, желтого цвета, просто так заклинание работало лучше. Изменение цвета – почти вовсе не трансфигурация, оно не требует какой-то особенной концентрации или четкого представления результата.       Из конца палочки Гарри вырвался луч неяркого золотистого света, когда он коснулся спинки Коросты, ту на миг объяло такое же золотистое сияние. Крыса испуганно пискнула и завертелась на столе. Желтая крыса, такая, словно ее только что окунули в краску.       – Потрясно! – воскликнул Рон, глядя на Коросту. – Вот это да.       Девочка с каштановыми волосами, успевшая до этого занять место рядом с Гарри, глядела на него с недоверием, вид у нее был совершенно сбитый с толку.       – Ты со старшего курса, да? – Нашлась она наконец.       – Да нет, – покачал головой Гарри, – я – первокурсник.       – Это Гарри Поттер, – не без гордости сообщил Рон.       – О господи! – девочка подалась вперед, в упор глядя на Гарри. – Я читала о тебе в "современной истории магии". И еще в дюжине книг, которые, правда, не входят в обязательный список. Я купила их просто так, чтобы было, что почитать.       Гарри уже пожалел, что заколдовал эту крысу. Наверное, это не уровень первокурсника. С другой стороны, чего ему бояться? Ведь всегда можно сказать, что прочитал заклинание где-то, в какой-то книжке.       – Я просто где-то прочитал об этом заклинании, – выдал Гарри удачную мысль. Но девочка все одно смотрела на него с каким-то недоверием.       – Меня зовут Гермиона Грейнджер, – наконец соизволила она представиться.       – А я – Рон Уизли, – встрял Рон, который с выражением блаженства глядел на крысу, цветом больше напоминавшую цыпленка. Правда через пару часов чары сами собой распадутся, все-таки это заклятие самое простое и при этом самое слабое.       Через какое-то время Гермиона ушла, сказав, что ей надо помочь Невиллу с поисками жабы. Но, не прошло и десяти минут, как на пороге купе появились новые люди. Двое из них были рослыми крепкими ребятами, которые бы хорошо подошли в компанию Дадли. В их глазах не было никаких мыслей, кроме желания кого-нибудь отлупить, желательно, кого-нибудь послабее, кто точно не даст сдачи, Гарри насмотрелся на таких в своем детстве. Третий совершенно не походил на них, у него были светлые волосы и бледное лицо с тонкими чертами, которые можно было назвать благородными. Его почти бесцветные глаза смотрели холодно, так, словно он видел перед собой нечто не совсем достойное внимания. Конечно, у Мариэтты этот взгляд получался значительно естественнее и лучше. Видимо, это и было тем, что в книгах называют "высокомерный взгляд", только вот этому пареньку нужно было еще поработать над ним.       – Это правда? – Начал он разговор первым, Гарри очень бы удивило, если бы рот открыл кто-то из его бравых спутников. – Ты – Гарри Поттер?       – Верно, – кивнул Гарри. Хотя ему и не нравились эти трое, он не привык быть невежливым, а неприятности ему совсем не были нужны.       – А я Малфой. Драко Малфой, – он протянул Гарри руку, – это мои друзья, Крэбб и Гойл. – Походя представил он своих спутников, легким кивком указывая на каждого из них, когда называл имя.       У Гарри в голове будто зазвенел гонг, который он слышал когда-то в одной телепередаче про буддизм. Фамилию Малфой за эти два года он слышал, наверное, чаще, чем какую-то другую, правда, Мариэтта не говорила о Драко, от нее доставалось Люциусу. Гарри решил выяснить кое-что:       – Ты случайно не родственник Люциуса Малфоя?       – Это мой отец, – с некоторым удивлением и, похоже, самодовольством произнес Драко, – приятно видеть, что ты уже столь хорошо осведомлен.       – Я осведомлен значительно лучше, чем ты можешь себе представить, – сказал Гарри, в этот момент он совершенно четко понимал, что делает большую ошибку, но остановиться не смог, пожалуй, такое с ним случалось крайне редко, если вообще случалось: – например, о том, что твой отец был приспешником Мариэтты.       Как Гарри дошел до этого? Да он и сам не знал, просто у темных волшебников, конечно же, были приспешники, у всех злодеев из фантастических фильмов они бывали. Раньше он сделал вывод, что Малфой был другом Мариэтты, но, когда загадочный старик поведал ему, кем она была, некоторые ее слова и оговорки стали более понятными. И, во всяком случае, Гарри точно попал в цель, потому что бледное лицо Малфоя пошло красными пятнами и буквально исказилось от ярости. Гарри еще услышал какой-то приглушенный вздох или даже стон со стороны Рона, но поворачиваться к нему не стал, следя за троицей Малфоя.       – Мы с тобой еще поговорим, Поттер, – ледяным тоном произнес Драко, спустя примерно минуту, в продолжение которой он старательно восстанавливал маску холодного спокойствия на своем лице. Все-таки учиться ему еще долго, если он вознамерился хотя бы приблизиться к Мариэтте или даже МакГонагалл.       С этим Малфой и Крэбб с Гойлом убрались, а Гарри обернулся к Рону.       – Ты назвал по имени сам-знаешь-кого, – сразу же сказал он со смесью страха и уважения в голосе.       – И что? – Гарри не понимал, с чего бы ему бояться произносить имя Мариэтты.       – А то, что ее имя никто не отваживается назвать, – пояснил Рон, – может быть, только самые большие храбрецы.       – Я не знал, – пожал плечами Гарри. Ему захотелось спросить, откуда же сам Рон знает это имя, но он не успел:       – Но Малфоя ты классно поставил на место. Говорят, его отец действительно был ее подручным, да и сейчас об их семье ходят всякие слухи. Их род очень древний и богатый, из-за этого они смотрят на других, кто победнее, как на мусор. Они считают, что происходят от самого Слизерина.       – Чушь какая-то, – заметил Гарри. Мариэтта всегда говорила, что деньги ничего не значат. Мариэтта, имя которой было связано с такими злодеяниями, что людей трясет, когда они его слышат, даже ее собственные последователи боятся его, ведь Драко, помимо того, что разозлился, еще и испугался, когда только услышал само имя, тогда Гарри не понял этого, но теперь, когда Рон объяснил, что волшебники считают плохим предзнаменованием даже назвать имя темной волшебницы, все встало на свои места. И она убила его родителей, если верить тому странному старику.              Хогвартс поразил воображение Гарри. Конечно, он и раньше читал и слышал о дворцах и замках, но ничего подобного себе не мог даже представить. К замку их на лодке привез огромный человек с черной бородой, который был бы весьма страшным, если бы не его добродушная улыбка. Внутри их встретила МакГонагалл, сейчас она выглядела еще строже, чем вчера, хотя Гарри не поверил бы, что такое возможно. Она сообщила им, что скоро начнется пир по случаю начала учебного года, но сначала им надлежит пройти распределение по факультетам. Потом она оставила их, сказав, что церемония начнется через несколько минут, а пока посоветовала им собраться с мыслями.       – Как думаешь, что это будет за распределение? – Спросил Гарри у Рона.       – Не знаю, – ответил он, – Фред с Джорджем сказали, что в этом как-то замешаны драконы, но я им не верю, наверное, как всегда прикололись. Но я думаю, будет какое-то испытание. – Рон поежился, ему такая перспектива явно не внушала оптимизма.       Гарри овладело беспокойство, отчасти оно передалось ему от других. Больше всего нервозность подогревала Гермиона, которая громким шепотом перечисляла заклинания, которые она выучила. Ее набор был весьма скудным, если сравнивать с познаниями Гарри, да и в произношении некоторых она откровенно ошибалась. Но и сам Гарри нервничал.       Наконец МакГонагалл вернулась и, построив их в шеренгу, Гарри при этом оказался за Роном, а Гермиона – впереди того, вывела их из маленького зала, где они до этого ожидали. Пройдя через высокие двойные двери, снизу доверху покрытые резьбой, изображавшей странных двухголовых животных, они оказались в Большом Зале. Пожалуй, точнее назвать его было бы невозможно. Гарри даже представить себе не мог, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам.       Все дальнейшее потом вспоминалось Гарри, как в тумане. Песня распределяющей шляпы, распределение других студентов. Рон и Гермиона попали на Гриффиндор, чему, похоже, были рады, Невилл со своей жабой отправился туда же. Наконец, когда очередь дошла до него и МакГонагалл, громко вызывавшая учеников, сверяясь с длинным пергаментным свитком, назвала его имя, он отправился к простому деревянному табурету. Гарри слышал шепотки за длинными столами, повторявшие его имя, Восторженные, удивленные. Но, когда он надел Шляпу, все как будто смолкла. Шляпа сползла ему на глаза, так что он ничего не видел.       – Они сказали, что ты победил ее, когда тебе едва исполнился год. – вдруг произнес тихий голос прямо ему в ухо. Голос был таким, будто говорила старая женщина, хотя, может быть, и мужчина – сказать точно было нельзя. В нем слышался намек на сарказм. – Я помню ее, юную девушку по имени Мэри, которая мечтала о волшебстве, как и все, так же, как и ты.       – Вы помните ее? Мариэтту, вы ведь о ней, да? Вы распределяли и ее? – Гарри мысленно задал все эти вопросы, он откуда-то знал, что Шляпа услышит его. – Это все правда, то, что она убила моих родителей и пыталась убить меня? Сколько ей сейчас лет?       – О нет, мой юный друг, увы, но так я не работаю. Я не могу выдавать чужие секреты, какими бы благими целями это ни было продиктовано. Они уже определили твой путь, так что я не могу сделать для тебя даже той малости, что могу для других.       – О чем вы? – Подумал Гарри.       – Гриффиндор! – Это слово Шляпа произнесла уже вслух. МакГонагалл сдернула ее с головы Гарри и он, с некоторым трудом поднявшись, пошел к столу своего факультета, который взорвался аплодисментами, выкриками и радостным свистом.