Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Наконец-то настал день, когда им впервые предстояла трансфигурация. Прошлой ночью у них был урок астрономии, на котором они, пользуясь телескопом, наблюдали за звездным небом, записывая положения светил, вернее, пытались это делать. Астрономия, которую Мариэтта однажды назвала наукой мошенников, впрочем, как и почти все предметы, которые Гарри обнаружил у себя в расписании, оказалась очень сложной. А до того была травология, в которой он вовсе ничего не понимал и Заклинания с маленьким профессором Флитвиком, но там до самих заклинаний пока было еще далеко.       Гарри волновался перед трансфигурацией. Теперь он уже понял, что знает вещи, которые неведомы многим из его сокурсников, пожалуй, что им всем. Но кто знает, что готовит им эта суровая женщина-профессор. Потому проспать ее, несмотря на то, что астрономия закончилась в час ночи, Гарри не дал ни себе, не Рону и остальным обитателям спальни мальчиков.       Однако из-за лестниц, постоянно менявших направление и невероятного обилия переходов и коридоров, Гарри с Роном, которые везде ходили вместе с самого первого дня, да и вообще стали настоящими друзьями, пришли к самому началу урока, когда другие, кроме Невилла, который вообще имел обыкновение опаздывать, сидели в кабинете.       – Хорошо хоть успели, – с облегчением оглядывая класс и убедившись, что МакГонагалл там нет, сказал Рон, – а ну брысь! – он заметил полосатую кошку, неподвижно сидевшую прямо на учительском столе. Животное не шелохнулось. – Брысь, я кому сказал! – Кошка обернулась и довольно строго зыркнула на него. – Может, заколдуем ее, как Коросту?       Гарри поморщился. Тот случай ему вспоминать не особенно хотелось. К тому же относительно этой кошки у него возникло странное предчувствие, которое он не мог объяснить. У школьного завхоза Филча тоже была кошка, о которой даже первокурсники знали, что она шпионит для него за учениками.       – Послушай, Рон! По-моему, это плохая идея, вдруг это кошка МакГонагалл. Если мы ее обидим, она с нас шкуру спустит, вывернет наизнанку и натянет обратно. – Эту угрозу он как-то слышал от Мариэтты, еще в те первые дни, когда шла "активная фаза процесса дрессировки" Дурслей.       – Очень разумно с вашей стороны, мистер Поттер! – мгновение назад кошка сидела на столе, но вдруг она спрыгнула с него и обернулась высокой женщиной, знакомой Гарри. Рон при этом просто разинул рот, да и остальные, в их числе и Гарри, немало удивились.       Гарри знал, что некоторые волшебники могут по своему желанию превращаться в животных, таких называли анимагами. Мариэтта, если верить ей самой, умела превращаться в ворону, но, когда Гарри осторожно попросил ее продемонстрировать свое умение, она сказала, что она ему не цирковая артистка, так что Гарри оставалось просто поверить ей.       Потом, когда все сели, а МакГонагалл пригрозила превратить вбежавшего в класс Невилла, имевшего такой вид, словно он только что встал с постели, в часы, чтобы он не опаздывал, начался урок. Он начался со строгих предостережений относительно нарушений дисциплины, относительно опасности трансфигурации при отсутствии должной серьезности в отношении к ней и еще о многом другом. Гарри открыл учебник на странице, которую назвала МакГонагалл и стал читать. С облегчением он обнаружил, что начнут они ровно с того же, с чего начинал он сам пару лет назад. Только вот ни про какие семь базовых заклятий трансфигурации в учебнике и слова не было. Гарри это удивило, там были какие-то пространные описания, которые решительно не относились к делу, а каждое заклинание давалось, как нечто совершенно новое, а не то, что получается в результате изменения семи базовых заклятий, вернее, четырех из них, ведь три вовсе не применялись к не живым предметам, работе с которыми был посвящен весь учебник. Гарри листал книгу, наверное, довольно долго, и все больше удивлялся, когда окрик МакГонагалл вернул его к действительности:       – Поттер! Вам нужно особое приглашение?       Гарри оторвался от чтения. Перед ним лежала самая обычная спичка, которую ему надлежало превратить в иголку. А прямо над ним угрожающе нависла профессор МакГонагалл.       – Извините, профессор! – Поспешно сказал Гарри. Он нацелил палочку на спичку и произнес первое заклинание, которое обращало дерево в железо. Теперь ему был известен способ, который позволил бы за один раз выполнить превращение, но учебник, конечно же, начинался с самых простых вещей. Когда спичка стала серебристой и металлической на вид, Гарри представил, что это иголка с острым кончиком и ушком на другом конце, произнеся при этом второе заклинание. Все получилось и перед ним лежала самая настоящая иголка, правда она скоро опять станет спичкой, но даже странный учебник предупреждал об этом.       Гарри поднял глаза на профессора. Не сказать, что бы он ждал похвалы, Гарри не привык к такому. Дурсли вообще никогда его не хвалили, да и Мариэтта не особенно это делала. Но МакГонагалл уставилась на него примерно таким взглядом, который был у тети Петуньи, когда она подозревала, что Гарри стащил пирожок.       – Как вы это сделали? – Строго спросила она.       Гарри нервно пролистал учебник к первым страницам:       – Здесь написано, профессор... Вот, я произнес сначала вот это заклинание, чтобы изменить материал, потом вот это, представляя себе иголку, как там написано.       Гарри при этом показывал пальцем заклинания и рекомендации, которым следовал. Когда он закончил, он и сам понял, что говорит с ней так, будто она – ребенок, а он объясняет очевидные вещи.       – Вы – наглец, мистер Поттер! – Негромко сказала МакГонагалл. – За вашу наглость я снимаю с Гриффиндора пять очков. – И она гордо отвернулась от него.       Гарри только рот разинул от такой несправедливости. Конечно, люди вообще редко бывали справедливы, особенно к нему, но не до такой же степени. Рон понимающе глядел на него, но его спичка, как и спички остальных, даже не покрылась серебристым налетом. Довольно естественно для людей, которые пару дней назад взяли в руки палочку и не имеют никакого понятия о трансфигурации. МакГонагалл, похоже, больше привыкла именно к таким, она ходила от ученика к ученику, раздавая подсказки и журя тех, кто неправильно что-то делал. Хорошо хоть Гарри не вздумалось произносить заклинания про себя, иначе МакГонагалл, наверное, вовсе разорвала бы его и сняла бы с Гриффиндора пятьсот очков, несмотря на то, что была деканом этого факультета. Учиться невербальной магии Гарри начал примерно с прошлой осени, тогда он почувствовал, будто вернулся в самые первые дни, когда ему не давалось даже самое простое заклинание. Но к тому моменту, когда за ним пришел Дамблдор, Гарри уже почти не испытывал затруднений.       А пришел за ним именно Дамблдор, которого Мариэтта называла убийцей. И преподавать ему зельеварение будет Снегг, о котором она говорила значительно худшие вещи и который, без сомнения, когда-то был ее приспешником, как и Люциус Малфой.       До конца урока что-то получилось только у Гермионы. Ее спичка покрылась серебряным налетом, из-под которого, впрочем, кое-где проглядывало дерево. Но МакГонагалл очень хвалила ее, ставя в пример другим. Но не Гарри, перед которым все еще лежала проклятая иголка. У него была мысль превратить ее обратно в спичку, но он решил, что тогда МакГонагалл, чего доброго, снимет еще десяток очков.       После урока к Гарри и Рону подошла Гермиона. Выражение на ее лице было весьма решительное, пожалуй, перед ними была облегченная версия МакГонагалл, только значительно моложе и с другим цветом волос.       – Как ты это сделал? – Спросила она, глядя в упор на Гарри. Она выделяла каждое слово, и он почему-то ожидал, что в конце она ткнет его пальцем в грудь, но этого не случилось.       – Не знаю, – соврал Гарри, – просто прочитал в книге и сделал все, как там написано. Не понимаю, чего она так на меня взъелась.       – Прочитал? Я прочитала весь учебник по трансфигурации, потому что мне интересен этот предмет! И я начала тренироваться еще в поезде.       -Совсем не обязательно было читать весь учебник, пока ты не научишься простым вещам, ты все равно мало что там поймешь. – Резонно заметил Гарри. Рон, шедший рядом с ним, начал открыто хихикать, глядя на Гермиону. Она одарила его уничтожающим взглядом, Гарри не удивился бы, если бы от такого его друг вспыхнул на месте.       – Похоже она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали, – сказал Рон, когда им все-таки удалось отвязаться от девочки, – и чего они так удивляются? Ты же ведь Гарри Поттер, я бы удивился, если бы у тебя ничего не получалось, как у меня или остальных       – Дело совсем не в этом, – буркнул Гарри, – просто я стараюсь.       – Все стараются, – заметил Рон, – я чуть глаза не проглядел, пялясь на эту спичку, а она даже не думала изменяться.       За этим разговором они, постоянно путаясь в коридорах и лестницах, которые еще имели привычку менять направление по собственному желанию, кое-как добрались до подземелий, где находился кабинет Снегга. "Снегг, будь проклята его душа, наверное, мог бы объяснить это лучше" – так иногда говорила Мариэтта, пожалуй, не иногда, а довольно часто.       Снегг выглядел как настоящий злодей. В своей черной мантии он напоминал летучую мышь, его черные глаза смотрели на мир с самой настоящей злобой, а на его губах, сколько Гарри его видел за учительским столом, почти всегда играла злодейская полуулыбка.       Снегг, как и другие, начал урок с переклички. И, подобно другим, он остановился на имени Гарри Поттера. Но, если смешной коротышка Флитвик после того, как назвал его, от избытка чувств пискнул и свалился со своей подставки, которая состояла из нескольких книг, сложенных одна на другую и требовалась ему, чтобы быть хоть немного выше учительского стола, то Снегг уставился на Гарри с явным неодобрением:       – Мистер Поттер! – Растягивая слова произнес он. – Наша новая знаменитость. Многие ждут от вас великих свершений, но известность – это еще далеко не все, не так ли?       – Да, сэр, – сказал Гарри, ему стоило некоторого труда не отвернуться и не ерзать под взглядом Снегга.       – Прекрасно. Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?       Сложное зелье, которое называют напитком живой смерти, вот что у него получится. Гермиона, каким-то образом оказавшаяся рядом с Гарри, подняла руку.       – Напиток живой смерти, сэр, – ответил Гарри.       – Верно, – довольно нехотя и с намеком на недоверие сказал Снегг, – хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?       Да нет между ними никакой разницы, это одно и то же растение, его еще называют аконит.       – Это одно и то же, – ответил Гарри. Гермиона продолжала тянуть руку вверх, слегка подпрыгивая и шумно вздыхая, это радовало, значит, она тоже знала ответы. По крайней мере, их можно найти в книге по зельеварению из обязательного списка. Или в какой-то другой, из тех, которые она купила для "легкого чтения". Ведь учебник по зельям был далеко не тот, который Мариэтта купили или украла для Гарри.       – Довольно неплохо, – признал Снегг, правда звучали его слова так, будто он выговаривает Гарри, а не хвалит его, – а если я, скажем, попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?       Гермиона сдавленно охнула и опустила свою руку, видимо, она не знала ответ, но Гарри не сразу обратил на это внимание. И чего от него хочет этот приспешник Мариэтты, этот темный волшебник, мало того, предавший свою госпожу?       – В желудке козла, – предположил Гарри, он вовсе не желал как-то особенно выделять последнее слово, это получилось словно бы помимо воли. Гарри хотел как-нибудь сгладить ситуацию и добавил: "сэр". Но, как только это слово слетело с его уст, он понял, что из-за паузы оно прозвучало издевательски и насмешливо. Вокруг послышались смешки, конечно, гриффиндорцы смеялись больше слизеринцев, но даже среди них кое-кто прикрыл рот ладонью.       – Думаете, что, если все повторяют ваше имя и вы дали себе труд прочесть учебник, перед тем, как явиться сюда, это делает вас особенным? – Вкрадчиво спросил Снегг.       – Нет, сэр, – поспешно ответил Гарри, – я так не думаю.       – Замечательно. А, чтобы вы лучше запомнили урок, я снимаю с вашего факультета пять очков за наглость, которую вы проявили.       Гарри был почти готов повторить некоторые из тех слов, которыми Снегга называла Мариэтта. А Гермиона смотрела на него с таким осуждением, что впору было провалиться сквозь землю. Как же так? Он ведь правильно ответил на все вопросы, которые задал ему профессор. Да, возможно, не стоило выделять слово "козел", можно было вообще сказать "коза", тем более, что это был более правильный ответ, как помнил Гарри. А трансфигурация? Он потерял пять дурацких очков, при том с него их сняли за правильные ответы.       – Уизли! – Гаркнул Снегг. Рон, который сидел и глупо и откровенно ухмылялся, даже подпрыгнул. – Можете повторить то, что рассказал нам ваш товарищ Поттер? И почему вы не записываете? Минус три очка Гриффиндору за ваше небрежение, Уизли!       Гарри вздохнул с тайным облегчением. По крайней мере, не он один стал источником проблем для своего факультета.       Затем Снегг, разбив их на пары, дал им первое задание. Зелье, которое он задал, Гарри никогда не готовил, но, призвав на помощь свои навыки, он стал разбираться в рецепте. От Рона, с которым он оказался в паре, толку не было никакого, он просто смотрел за тем, как Гарри толок в ступке змеиные зубы и взвешивал другие ингредиенты на специальных весах. Когда дошел черед до листьев крапивы, которые учебник советовал мелко нарезать, Гарри вспомнил, что когда-то что-то такое он уже видел в другом рецепте, который был чем-то похож на этот. Только в тот раз, там, где было написано мелко их нарезать, на самом деле нужно было растереть.       – Что это ты делаешь? – Спросила Гермиона, как только Гарри начал энергично растирать. Ей, помимо своей работы, похоже, было дело до того, чем занимаются другие. Будто мало было Снегга, заглядывавшего всем через плечо и отпускавшего едкие комментарии.       – Растираю листья, – честно ответил Гарри.       – Их надо нарезать, так написано в книге, – заявила Гермиона. Она с достоинством глянула на Гарри, но, к счастью, больше ничего не сказала.       Единственным, кого миновали насмешки Снегга, был Малфой. Видимо, он нравился Снеггу, хотя Гарри не понимал, с чего бы, даже если Снегг и отец Малфоя были темными волшебниками, Малфой все равно был просто неприятным типом.       В итоге же зелье получилось только у Гарри и Гермионы, правда, у последней оно получилось слишком прозрачным, о чем Снегг сразу же сообщил всему классу. Над котлом Рона и Гарри он задержался на целую минуту, сдвинув брови, он, казалось, искал, к чему бы придраться, но потом молча проследовал дальше. Малфою тоже не досталось от Снегга, но, уже выходя из класса, Гарри заметил, что жидкость в котле у того вовсе другого цвета.

*      *      *

      – Всю жизнь ждал этого момента! – Произнес Рон. Они нестройной толпой шли к площадке, где происходило обучение полетам. Гарри не мог согласиться с приятелем, во-первых, о полетах он не имел никакого понятия, Мариэтта, видимо, не считала, что настоящая ведьма непременно должна летать на метле или, возможно, просто не считала нужным рассказать Гарри хотя бы что-нибудь о полетах. С одной стороны, это, в некотором смысле, радовало его, ведь, как и на травологии или астрономии, он точно не мог сказать или сделать что-то, что заставит других, особенно Гермиону, смотреть на него с подозрением. Хорошо хоть Рон записал его необычные успехи на счет известности Гарри, видимо, считая его кем-то вроде кинозвезды или супермэна. И он, как и другие, в том числе и выросшие среди волшебников, ничего не знал о магии или зельях, что перестало удивлять Гарри только сейчас, к концу первой недели.       Во-вторых, Гарри не хотелось свалиться с метлы на глазах этих неприятных типов из Слизерина, особенно Драко Малфоя, который с самого первого дня неприязненно косился на Гарри и, всякий раз, как его видел, что-то тихонько говорил своим здоровенным дружкам, и от этого их рожи расплывались в туповатых улыбках. У Малфоя были причины.       Почти сразу же, как они подошли, появилась Мадам Трюк, которая преподавала полеты. Эта шумная седовласая женщина с ястребиным взглядом сразу же начала распоряжаться. По ее слову они заняли места напротив метел, Гарри досталась старинного вида метла, у которой явно не хватало многих прутьев, а ручка была выщерблена в нескольких местах       – Вытяните правую руку над метлой! – скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. – И скажите: "вверх!"       – Вверх! – повторил Гарри. И ничего не произошло. Он был почти рад этому, тем более, что у его товарищей дела обстояли немногим лучше. Лишь метла Рона послушно прыгнула в его руку, метла Гермионы вообще покатилась по земле. Невилл, который, похоже, просто боялся собственной метлы, не смог добиться и этого. Правда, как Гарри с неудовольствием отметил, Малфой, единственный из слизеринцев, сумел призвать метлу.       Затем мадам Трюк стала показывать, как правильно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее во время полета. Она подошла к каждому и еще раз все объяснила, Гарри удалось сделать почти так, как она сказала, как и Рону с Малфоем, который, когда мадам Трюк сообщила ему об этом, заявил, что уже много лет летает на метле. Мадам Трюк довольно скептически глянула на него, наверное, ей, которой действительно было много лет, смешно было слышать такую фразу от одиннадцатилетнего паренька.       После этого она объяснила, как надо взлетать и снижаться. Им нужно было всего лишь по ее свистку подняться на пару метров и, сделав один круг, приземлиться. Гарри недоумевал, для чего нужно было сначала говорить "вверх", он думал, что это надо повторять, пока метла не прыгнет в руку, как это случилось у Малфоя, но искушать судьбу и привлекать внимание ненужными вопросами он не решился.       Когда Трюк досчитала до двух, Невилл, который видимо нервничал и, похоже, решил, что настал его час, вдруг взмыл в воздух, но, то ли от страха, то ли еще по какой-то причине, он, несмотря на окрики мадам Трюк, поднялся значительно выше полутора, двух и даже четырех метров. Нечего и говорить, что все ее наставления относительно того, как удержаться на метле, прошли мимо Невилла, никак не затронув его.       Через минуту Долгопупс совершенно закономерно соскользнул с метлы и со звуком, не обещавшим ничего хорошего, свалился на землю. Некоторые девочки вскрикнули и зажмурились, сама мадам Трюк резво подбежала к нему.       – Слава Богу, всего лишь сломано запястье, – сказала она, осмотрев мальчика, – так! Сейчас я отведу мистера Долгопупса в Больничное Крыло. Чтоб в это время ни одной метлы в воздухе, понятно? Если мне только покажется, что кто-то вздумал летать, он, клянусь бородой Мерлина, вылетит из Хогвартса раньше, чем успеет сказать слово "квиддич"!       И с этими словами она, поддерживая Невилла, увела его. Как только она отошла, Малфой принялся, под одобрительные возгласы и смешки своих дружков, насмехаться над Невиллом. Вдруг он метнулся вперед и поднял с земли что-то блестящее. Напоминалку, которую сегодня утром получил Невилл от своей бабушки.       – Отдай ее мне, Малфой! – Сказал Гарри. Он сам немного удивился этому, но, с другой стороны, Невилл ведь был с его факультета. Нельзя, чтобы этот слизеринец обижал его, особенно когда он сам не может за себя постоять.       – Я лучше положу ее куда-нибудь, где Долгопупс ее потом возьмет, – нагло усмехнулся Малфой, – вдруг ты забудешь передать. Скажем, на крыше гриффиндорской башни.       И с этими словами он взмыл в воздух. Похоже, он действительно умел летать, по крайней мере, держался на метле он довольно уверено.       – Что, Поттер, рожденный ползать – летать не может, а? – Издевательски засмеялся Малфой. Гарри схватился за свою метлу.       – Нет, Гарри! – услышал он окрик Гермионы. – Из-за тебя у нас опять будут неприятности!       Гарри выпустил метлу. Не потому что испугался неприятностей, хотя угроза исключения из школы была высказана таким тоном, что сомневаться в ней не приходилось. Но главное было даже не это, а то, что он не умеет летать. За Малфоя его опыт, несколько лет или нет, а сейчас, когда одной рукой он небрежно держался за метлу, а другой подбрасывал и ловил маленький стеклянный шарик, было ясно, что, даже если Гарри сможет взлететь, Малфой без труда уйдет от него и Гарри только выставит себя полным дураком.       – Старайся навязать противнику свои условия, чтобы переиграть его на том поле, где ты сильнее. – Вспомнил он слова Мариэтты. К чему она тогда их сказала он сейчас не мог бы вспомнить и тогда вовсе не понял, о каких противниках и полях она толкует. Зато сейчас он очень хорошо понял этот совет. Он достал из небольшого кармашка мантии волшебную палочку.       – Что ты собираешься... – начала Гермиона.       Гарри выбрал момент, когда Малфой, за своим делом не заметивший угрозу, вновь высоко подкинул напоминалку. Самой первой мыслью Гарри было сбить Малфоя с метлы, заклинание он, без сомнения, знал, наверное, целую дюжину. Но тогда Малфой может разбиться, а у Гарри будут крупные неприятности.       – Акцио напоминалка, – тихонько пробормотал Гарри. Напоминалка, сопровождаемая удивленным взглядом приоткрывшего рот Малфоя, сделала плавную дугу и скользнула прямо в подставленную ладонь Гарри.       – Это просто шикарно! – Сказал Рон, в то время, как Малфой, под дружный смех гриффиндорцев, опустился на землю.       Гарри обернулся к Гермионе. Встретив ее взгляд, он кое-что ощутил с невероятной ясностью. То, что он перешел какую-то незримую границу, после которой эта девочка начнет действовать. Объяснить себе это такими словами он вряд ли смог бы, но дело обстояло именно так. Зато Рон, да и остальные были на седьмом небе, почти все, кроме Малфоя и его друзей

*      *      *

      Общий зал Гриффиндора был великолепным местом. Здесь были такие удобные и мягкие кресла, а потрескивающий огонь в камине многократно усиливал уют. Гарри, сидя в одном из этих упомянутых мягких кресел, делал задание по астрономии. Вернее, пытался делать, потому что ничего толком не мог понять во всех этих небесных телах. Рон обещал помочь ему, но его где-то носило, впрочем, помощи от него вряд ли было бы много.       Сегодня только ленивый не обсуждал, как он унизил Малфоя, сам же Гарри, хоть и был доволен, что выставил дураком этого спесивого павлина, предпочел бы, если бы вся слава досталась кому-нибудь другому.       Внезапно прямо перед ним на стол шлепнулась толстенная книга, ее швырнули с такой силой, что чернила только чудом не выплеснулись из чернильницы. С удивлением подняв глаза, он увидел Гермиону, которая уселась на кресло напротив него. Если зачастую вид у нее был возбужденный, особенно на уроках, то сейчас она была просто-таки взвинчена.       – Манящие чары! – Выпалила она. Открыв книгу, она начала быстро перелистывать страницы и через пару мгновений, найдя нужную, ткнула пальцем в заголовок, состоящий из тех же двух слов. – Это то, как ты отнял напоминалку у Малфоя, ведь так? Я провела в библиотеке весь вечер, чтобы найти это.       – Круто, – искренне восхитился Гарри, – я бы так не смог. – Ну, может быть, если бы очень захотел.       – Это программа четвертого курса! – Торжествующе сказала Гермиона.       – Да? – Гарри постарался разыграть удивление. – Правда? Я не знал.       – И откуда же ты знаешь это заклинание? – Она уперлась взглядом в Гарри. Что ей сказать? Что где-то слышал его? Что читал в какой-то книге? Где, в какой? Про манящие чары нельзя просто услышать и повторить их, хоть заклинание и простое, но даже Гарри понимал, что отшутиться не получится. Нужно что-то придумать для нее. Кто знает, на что способна эта девочка? Судя по тому, как упорно она разыскивала эти манящие чары, способна она практически на все.       Гарри не особенно любил врать, да и не умел. Из этого никогда и ничего хорошего не выходило, но сейчас выбора у него не было, потому он, наклонившись к Гермионе и понизив голос сказал:       – Слушай, ладно, я скажу тебе, если ты не станешь рассказывать. На самом деле последние пару лет я не жил с дядей и тетей. Меня забрала моя троюродная тетя по папиной линии, живущая во Франции, я даже сейчас не уверен, кем она в действительности мне приходится. и она научила меня некоторым вещам, хотя это и запрещено законом. Я и не знал, что другие ребята, особенно такие, как Рон, не знают даже самые простые заклинания.       Гермиона откинулась на спинку кресла. Нельзя было сказать, поверила ли она, выражение ее лица не особенно изменилось. Вдруг она сказала ему какие-то два странных слова, они не были похожи на заклинание и вообще на что-то знакомое ему. Он с неподдельным удивлением воззрился на нее.       – Ладно, забудь, – сказала она через полминуты, – на самом деле, тебе повезло. Хотела бы я оказаться на твоем месте.       – Чтобы твоих родителей убили, а ты сама девять лет жила с дядькой, который порол бы тебя по воскресеньям?       – Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом! – она отчего-то рассердилась. Пожалуй, не следовало ему этого говорить. Она, видимо, рассчитывала, что ее упорство и тяга к знаниям позволят ей быть лучшей. И то, что Гарри, который за неделю явно не обнаружил той же любви к книгам, знал вещи, о которых она даже не слышала, выводило ее из себя.