Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Мэри Луиза Сью, более известная как Мариэтта, та-кого-нельзя-называть, та-чье-имя-нельзя-называть, великая королева тьмы, госпожа теней, сестра смерти и т.д. – самая сильная и самая известная темная волшебница XIX – XX вв.       О ранних годах ее жизни известно сравнительно мало. Родилась 17 (по другим данным – 25) мая 1839 года в семье лондонского сапожника Джека Сью. Будучи маглорожденной, не знала о своем даре до одиннадцати лет, когда была зачислена в школу чародейства и волшебства Хогвартс. С отличием окончила факультет Слизерин названной школы в 1857 году. Примечательно, что на одном курсе с ней (но на факультете Гриффиндор) обучался Альбус Дамблдор (см. книгу № 13 из списка рекомендованной литературы, стр. 874).       Большинство профессоров Хогвартса высоко оценивали потенциал Мэри Сью, особенно высоких результатов она достигла в трансфигурации, значительно опередив школьную программу. Другой областью знаний, в которой она преуспела, была защита от темных сил, которую в то время преподавал профессор Лорен М. Джохарис (1801 – 1874, см. стр. 956), впоследствии уличенный в применении запрещенных ритуалов и заключенный в Азкабан. Многие исследователи сходятся на том, что именно этот колдун оказал решающее влияние на становление Мэри Сью, как темной волшебницы.       После окончания Хогвартса непродолжительное время занимала незначительные посты в Министерстве Магии, однако в возрасте двадцати двух лет была уволена за ненадлежащее исполнение обязанностей. После этого и до 1884 года о ее жизни неизвестно практически ничего, кроме слухов, достоверность которых вызывает множество вопросов. Самым же распространенным слухом, относящимся к ранним годам жизни Мэри Сью, является версия о ее причастности к событиям весны 1855 года, получившим название Кровавая Пасха. В те дни школу Хогвартс потрясли четырнадцать загадочных убийств, совершенных с применением неизвестной магии. Убийства начались внезапно и столь же внезапно прекратились, при этом никаких требований убийцей выдвинуто не было.       В октябре 1896 года она совершенно неожиданно объявилась в деревне Хогсмид, во главе отряда ирландских волшебников, называвших себя орденом четырех колосьев и добивавшихся независимости для магического сообщества Ирландии, в том числе и силовыми методами. Именно тогда Мариэтта впервые назвалась этим именем, тогда же стало ясно, что, в результате неизвестных ритуалов, о природе которых по сей день идут жаркие споры, ей удалось достичь бессмертия или, по крайней мере, значительно продлить свой век. На тот момент Мариэтте было пятьдесят семь лет, однако, по общему мнению тех, кто ее видел, выглядела она не больше, чем на двадцать пять. Впоследствии те немногие, кто воочию видел ее в XX веке, не будучи ее сообщником и при этом остались живы, говорили тоже самое, лишь незначительно расходясь в оценках видимого возраста.       Мариэтта подвергла Хогсмид полному разорению и публично заявила, что, если ее требования не будут удовлетворены, она, вместе с ирландцами, возьмет Хогвартс и "всех там вырежет". Однако 29 октября 1896 года состоялась знаменитая битва при Хогсмиде, которую в настоящее время считают последним крупным сражением с применением магии на Британских Островах. По итогам битвы Орден Четырех Колосьев был наголову разбит и, фактически, перестал существовать. Тогда же состоялась первая известная дуэль между Мариэттой и Альбусом Дамблдором, в которой последний одержал победу, однако Мариэтте удалось сбежать.       Отдельно нужно сказать о причинах, побудивших Мариэтту присоединиться к Ордену Четырех Колосьев. Сама она не имела никакого отношения к ирландцам и, как показывают свидетели, совершенно не разделяла романтических идей большинства членов ордена. Если они хотели лучшей жизни для ирландских волшебников, пусть и не были разборчивы в средствах, то она совершенно определенно заявляла, что ее интересует абсолютная власть над всей магической Британией и, скорее всего, как показали дальнейшие события, над всем волшебным миром. Потому, несмотря на то, что тогдашний министр магии Ричард Дж. Акафелиус (1834 – 1910; см. работу №4 из списка рекомендованной литературы, стр. 261) в целом был готов пойти навстречу ирландцам, договориться с ними не получилось и состоялась кровопролитная битва, закончившаяся огромными потерями с обеих сторон.       После разгрома ОЧК Мариэтта никак не проявляла себя целых четырнадцать лет. Уже позже выяснится, что для нее это обычная тактика, хотя ее причин никто так до конца и не понял, но тогда многие сочли ее погибшей. Однако в мае 1910 года она вновь громко заявила о себе, устроив покушение на Ричарда Акафелиуса и нескольких других высокопоставленных сотрудников министерства. Целители боролись за жизнь министра, однако 19 мая он скончался. На следующий день Мариэтта, через остававшихся у нее немногочисленных сторонников из бывшего ОЧК, заявила о своей причастности к этому злодеянию. Она подвергла жесткой критике существующий порядок, установленный в волшебном мире, при всей несомненной отвратительности убийства, как метода политической борьбы, многие выдающиеся мыслители того времени признавали, что в ее словах было очень много такого, под чем они подписались бы сами.       После убийства Акафелиуса многие думали, что Мариэтта попытается захватить власть, либо развязать террор против нового министра и министерства в целом. Однако она просто снова исчезла, исследователи до сих пор яростно спорят, что же заставило ее так поступить – какая-то хитрость или же обычная непоследовательность и недальновидность. В любом случае, следующее известное злодеяние Мариэтты – это террористический акт на чемпионате мира по квиддичу в июле 1919 года (см. работу №9 из списка рекомендованной литературы, стр 514), в результате которого пятьдесят семь волшебников были убиты, а сто двадцать четыре получили серьезные ранения.       После этого события в отношении Мариэтты был проведен судебный процесс, который 24 февраля 1920 года заочно приговорил ее к пожизненному заключению в тюрьме Азкабан. За ее голову была назначена награда в размере трех тысяч галеонов.       В следующие одиннадцать лет Мариэтта организовала еще несколько нападений и диверсий, впрочем, часть из которых отказалась признать. Затем она вновь исчезла на три года, после чего объявилась, но уже в Болгарии. В то время темный волшебник по имени Геллерт Гриндевальд (р 1900; см. стр. 308) провозгласил курс на создание панъевропейского магического правительства. Он организовал свою штаб-квартиру в замке Дурмстранг, где с 1514 года располагалась одноименная волшебная школа. Он собрал под своим началом нескольких сильных черных магов из разных стран Европы, в числе которых была и Мариэтта. В августе 1935 года они объявили о создании чрезвычайного европейского магического правительства, по сути, являвшегося военной хунтой и позже названного историками болгарской девяткой, по числу входивших в него чародеев.       За два года магическое сообщество Болгарии оказалось под полным контролем девятки, и, когда стало совершенно ясно, что Гриндевальд одержим идеей экспорта революции, на специальном съезде министров магии Европы (4 октября 1937) было решено положить конец существованию девятки, пока не стало слишком поздно.       В начале 1938 года была предпринята атака на Дурмстранг. Превосходящие силы коалиции без особого труда нанесли поражение сторонникам девятки, большинство членов которой были либо убиты, либо, как Гриндевальд, схвачены. Лишь одной Мариэтте удалось избежать плена, в ходе битвы за Дурмстранг между ней и Дамблдором состоялась новая дуэль, которая опять не выявила явного победителя.       Следующее известное появление Мариэтты относится к 1949 году. На этот раз она обратила свое внимание на Ближний Восток, где с середины двадцатых годов действовала группировка Жэйш аз-залам ("армия тьмы"). Ее члены верили в то, что пророчество IX века о пришествии повелителя тьмы вот-вот исполнится, при этом они называли себя слугами и солдатами этого повелителя, о котором мало что известно даже из самого пророчества, достоверность которого в настоящее время опровергнута.       Хотя традиции тех мест, оказывающие влияние даже на волшебное сообщество, отвергают возможность активного участия женщин в общественной жизни, Мариэтте каким-то образом удалось убедить большинство членов ЖаЗ в том, что повелителем тьмы не обязательно должен быть мужчина и что она и есть этот самый повелитель, вернее, повелительница. По свидетельствам членов организации, для этого ей пришлось полностью истребить семью, члены которой стояли во главе ЖаЗ.       В любом случае, к началу 1951 года Мариэтта стала единоличным лидером ЖаЗ. За короткий срок она превратила эту группу, большинство членов которой можно было назвать волшебниками весьма условно, в реальную смертоносную силу, обучив солдат повелителя тьмы разрушительным заклинаниям, относящимся к темной магии и пограничным ей областям. В марте 1953 года Жаз предприняла атаку на древнейший волшебный город дар-Шухаз, возраст которого оценивается в семь тысяч лет. За одну ночь город был практически полностью разрушен, его библиотека, содержавшая бесценные труды древних магов, была предана огню, а жители истреблены почти полностью. Не вызывает сомнения, что при штурме дар-Шухаза Мариэтта утратила контроль над членами ЖаЗ, по свидетельствам похоже, что, когда это стало очевидно, она просто бежала с поля боя. Через непродолжительное время Армия Тьмы прекратила свое существование из-за внутренних противоречий. Однако разгром Дар-Шухаза положил начало кризису всего волшебного сообщества Ближнего Востока, который к настоящему времени лишь набирает обороты.       Ко времени возвращения Мариэтты на Британские острова (конец 60-х годов) в английском магическом сообществе накопилось множество противоречий, большинство из которых концентрировалось вокруг отношения к маглорожденным и полукровкам. Министр Магии Эдвард К. Крокенбуш был известен своим либеральным отношением к маглорожденным, в частности, они заняли многие ключевые посты при нем, что заставило представителей древних волшебных родов заговорить о дискриминации. Авторы настоящей статьи не ставят перед собой цели дать оценку тем событиям, однако они привели к радикализации части аристократии. Как раз в это время Мариэтта вновь объявилась и заявила о своей поддержке консервативных настроений, учитывая, что она сама была маглорожденной и в свое время заявляла одной из своих целей установление равенства среди волшебников, скорее всего, она рассматривала радикально настроенных против маглорожденных, как политических союзников или как инструмент достижения собственных целей.       В итоге в начале семидесятых магическая Британия начала стремительно погружаться в пучину террора и хаоса. Обычным делом стали убийства полукровок и тех, кого борцы за чистоту крови называли "предателями крови". За свою жестокость боевая организация Мариэтты получила название "Пожиратели Смерти". Пожиратели не ограничивались "неправильными" волшебниками, для них обычной стала практика массовых убийств магглов. Правда в 1978 году Мариэтта публично осудила эти убийства, возложив ответственность за них на Министерство Магии и персонально на Альбуса Дамблдора. При этом она подвергла публичной пытке заклятьем Круциатус нескольких пожирателей, которые, по ее словам, имели отношение к этим убийствам и были агентами Дамблдора. Некоторые из пойманных пожирателей позже показали, что эта акция Мариэтты отвратила от нее многих из них.       В ночь на 31 октября 1981 года Мариэтта совершила нападение на семью Поттеров, которые были ее активными противниками, нейтрализовавшими многих известных Пожирателей. В результате нападения Лили и Джеймс Поттеры были убиты, однако попытка убить их сына Гарри фатально закончилась уже для самой Мариэтты. Согласно официальной версии, ее убивающее проклятье по какой-то неизвестной причине отразилось и поразило ее саму. Критики этой версии, впрочем, указывают, что история не знает подобных случаев, а на месте происшествия не было найдено никаких останков или личных вещей Мариэтты.       Если о деятельности Мариэтты известно мало, то о ее личной жизни неизвестно вообще ничего. Ее современники сходятся на том, что она была одной из самых красивых женщин своего времени, не имевшей доказанного родства с вейлами. В этой связи народная молва записывала в ее любовники практически каждого могущественного волшебника, жившего в одно время с ней. Однако все эти теории не находят никакого реального подтверждения.

*      *      *

      Гарри дочитал статью из книги "Темные волшебники XVIII-XX вв. Краткие биографические сведения". Он как раз поставил книгу обратно на полку, когда услышал знакомый колокольчик, висевший над дверью. Он возвестил, что пришли новые покупатели. Гарри, боком проходя между стеллажами, отправился к прилавку со всей поспешностью, какой можно было достичь в этом тесном помещении. На Гарри была серая мантия самого простого покроя, к тому же не новая, он купил ее за аванс, который выдал ему владелец магазина. Кроме того, он носил остроконечную шляпу волшебника, неизвестно, для чего хозяин приказал ему напялить ее, выглядела она довольно потешно.       Как же Гарри оказался здесь? Ну, если начинать с самого начала, то однажды ему на голову свалилась весть о том, что он – волшебник, хотя до этого он и думать не смел о подобном, ведь дядя с тетей всячески старались вбить ему в голову, что никакого волшебства не существует. Принесла ему эту весть прекрасная молодая женщина, правда, как он только что прочитал, молодой она была разве что на вид, на самом деле, лет ей было столько же, сколько седобородому Альбусу Дамблдору, который забрал его в школу для волшебников два года спустя после того, как Мариэтта явилась на Тисовую улицу и начала учить Гарри колдовать, украв для него волшебную палочку. Попутно Дамблдор сообщил, что Мариэтта, которую Гарри почти что полюбил, была величайшей злодейкой, убившей его родителей. Самое скверное, что сама Мариэтта даже не пыталась отрицать все это, хуже этого могло быть только то, что Гарри никак не мог заставить себя ненавидеть ее.       По прибытии в Хогвартс для Гарри началась новая жизнь, в которой у него был друг по имени Рональд Уизли и еще девочка, которая следила за ним, пытаясь выяснить, как ему с первого раза даются заклинания, на которые даже у нее, посвящающей урокам все свободное время, уходят недели или дни. Потом, правда не сразу, эта девочка тоже стала им с Роном другом, хотя двух более непохожих людей, чем Рон и Гермиона надо было еще поискать. За год в Хогвартсе Гарри довелось сражаться на настоящей волшебной дуэли, несколько раз нарушить школьные правила, посмотреть несколько (автор не осилил подсчитать – П/А) по квиддичу – увлекательной волшебной игре – и сдать экзамены.       Экзамены в Хогвартсе стали для него отдельным испытанием. Снейп, который, кстати, был самым настоящим темным магом и помощником Мариэтты, был настроен против Гарри, долго задавал ему вопросы, помимо того, что он приготовил три обязательных зелья, но в итоге ему пришлось поставить Гарри хорошую оценку. У МакГонагалл он столкнулся с другой проблемой, ведь Мариэтта, которой нравилась трансфигурация, неплохо обучила Гарри за два года, во всяком случае, на ближайшие курса три ему должно было хватить этих знаний. Так что он безупречно отвечал на все ее вопросы, но показывал полное неведение, когда она пробовала спросить его что-нибудь из программы следующих курсов.       – Очень жаль, мистер Поттер, что вы губите свой талант, – наконец сказала она, – если бы вы проявляли больший интерес к моему предмету, то могли бы добиться впечатляющих успехов, таких, как мисс Грейнджер. Советую вам брать пример именно с нее, а не с... Другого вашего друга.       Мисс Грейнджер? Гарри кое-чему научил мисс Грейнджер, тому, что принесло Гриффиндору очков сорок или все пятьдесят.       Экзамен по чарам у профессора Флитвика был для Гарри чем-то вроде легкой прогулки, тем более, маленький человечек не особенно лютовал. Локонс, который номинально учил их защите от темных сил, а на деле каждый урок рассказывал истории своих похождений, которые, разумеется, придумал, поставил Гарри отличную оценку за то, что тот, отрабатывая наказание за дуэль с Малфоем, несколько вечеров помогал ему подписывать письма. Другим повезло куда меньше, Локонс раздал им тесты, в которых все вопросы были посвящены его привычкам и похождениям. В числе прочего, например, там спрашивалось, какой цвет предпочитает Златопуст Локонс.       А вот остальные предметы, такие, как травология или астрономия, Гарри сдал с трудом. Если бы не Гермиона, помогавшая ему и Рону с домашними заданиями, наверное, тройки бы ему не видать.       В самом конце учебного года Гарри призвал к себе сам директор Школы. Кабинет Альбуса Дамблдора был просторным и светлым, в нем, среди прочих диковин, была говорящая шляпа, каждый год распределявшая учеников по факультетам, красно-золотая птица феникс и внушительного вида старинный меч. Гарри очень боялся, когда Дамблдор вызвал его. Во-первых, только он знал, что Гарри проводил время в обществе Мариэтты. Гарри всю голову сломал, пытаясь понять, о чем может догадываться старый чародей с добрыми, но внимательными глазами. Мариэтта называла его вероломным убийцей, но Гарри отказывался верить в подобное. К тому же над ним по-прежнему висела угроза наказания за то, что он участвовал в краже палочки и начал колдовать на два года раньше, чем разрешено законом.       – Ну, Гарри, как тебе Хогвартс? – Спросил Дамблдор. Внешне он был совершенно спокоен и просто излучал благодушие.       – Отлично, сэр, – осторожно заверил его Гарри.       – Рад слышать. А экзамены? – Он хитро усмехнулся.       – Сложные, сэр. Но интересные. – Ответил Гарри.       – Хорошо. Я позвал тебя, как ты понимаешь, не для того, чтобы узнать, как тебе дались экзамены, для этого я мог бы обратиться к твоим преподавателям. Ты знаешь, я полагаю, что завтра начинаются летние каникулы. К сожалению, ты не можешь оставаться в Хогвартсе на это время, таковы правила.       Сердце Гарри подпрыгнуло. Как же так?       – По правилам, – продолжал директор, – ты должен вернуться к родственникам. Но, из-за исключительных обстоятельств, с которыми им пришлось столкнуться, я решил, что это невозможно. Я предлагаю тебе, Гарри, этим летом поработать в магазине Флориш и Блоттс, конечно, если ты сам этого захочешь. Это позволит тебе немного поправить твое материальное положение, к тому же Роберт Луциан, мой старый друг и владелец этого магазина, обеспечит тебя нужными книгами на следующий год абсолютно бесплатно.       Гарри согласился не колеблясь. Во-первых, возвращаться к Дурслям ему совершенно не хотелось, а во-вторых, он был совсем не против поправить материальное положение. Перед его глазами сразу замелькали разные заманчивые предметы. Вкусности из тележки в Хогвартс-экспрессе, новая мантия и даже, быть может, собственная метла. Хотя метла ему и без надобности, все же и она прошла перед его глазами.       Мистер Луциан оказался крепким мужчиной с чуть тронутыми сединой черными волосами и суровым лицом. То, что шутить он не любил Гарри понял сразу же, но Луциан посчитал нужным отдельно остановиться на этом вопросе:       – Я шутить не люблю, парень. И мне плевать, что ты знаменит или что Дамблдор просил за тебя. Если будешь плохо работать, я вышвырну тебя отсюда.       Но Гарри хорошо работал. Вежливость и скромность в сочетании с исполнительностью – вот качества, которые привили ему Дурсли. Разумеется, благодарить их за это Гарри не собирался, но именно эти черты характера помогли ему задержаться в лавке. Ну и знания магии.       – На каком курсе ты учишься, парень? – Спросил Луциан, заметив, как Гарри применил манящие чары. Трижды проклятые манящие чары, один раз он уже прокололся на них, правда, тогда все кончилось не так уж плохо, если рассматривать вопрос глобально.       – На втором, сэр, – ответил он осторожно.       – Странно, в мое время это заклинание, помнится, давали курсе на третьем или четвертом. К тому же тебе запрещено колдовать. – Он поскреб подбородок. – А, впрочем, это не мои проблемы, если министерство выгонит тебя из школы к чертовой матери. Наверное, в Косом Переулке столько колдунов, что они просто не могут почувствовать, как сопляк вроде тебя использует магию. Ладно, иди работай, нечего пялиться на меня.       И Гарри работал. В этом году Луциан, как сам гордо заявил, придумал новшество. Он придумал собрать наборы книг для учащихся Хогвартса для каждого курса, запечатав их в красивую темно-синюю бумажную упаковку с белыми звездами и затейливой надписью, выполненной красными буквами с белой обводкой. Он продавал эти наборы дороже суммарной цены входящих в него книг, но ведь никто не станет выяснять цену каждого учебника, а потом, как дурак, стоять и подсчитывать разницу. Во всяком случае, Гарри пока таких не видел. Именно Гарри собирал и упаковывал эти наборы несколько дней подряд.       В лавку вошел высокий человек. Взглянув на него, Гарри только чудом удержался от удивленного восклицания. Это был Драко Малфой. Да нет, не он, должно быть, его отец.       – Поттер? – А вот и Драко, Гарри его просто не заметил. – Что ты здесь делаешь? – Он не старался скрыть удивления.       – Работаю, – холодно ответил Гарри.       – Ну конечно, – к Драко вернулась его обычная дерзкая ухмылочка, – ведь мамочка и папочка не оставили тебе денег, не так ли?       – Не груби, Драко! – старший Малфой положил руку на плечо сына. Он подошел ближе к прилавку, за которым стоял Гарри. И куда делся Луциан? Выпивает, наверное, в "Дырявом Котле" и горя не знает, пока Гарри работает на него, не получая за это и десятой доли прибыли магазина. – Люциус Малфой, – представился мужчина, – а вы, полагаю, мистер Поттер?       Гарри кивнул, стараясь сохранять спокойное выражение на лице. С Драко он однажды справился, нет сомнений, что справится и теперь. Но может ли он справиться со взрослым волшебником? С пожирателем смерти, как говорилось в той книге. С другой стороны, не станет же Люциус нападать на него прямо посреди дня, в таком людном месте.       – Мне нужны книги к школе, – Драко вынул из кармана своей безупречной темно-зеленой мантии свиток пергамента и швырнул его Гарри.       Гарри заглянул в список и убедился, что видел его уже раз десять, в том числе и в собственном письме, которое получил из Хогвартса. Потому он, на одной ноте пробубнив фразу о том, что их магазин в этом году предлагает специальную акцию для школьников, извлек из-под прилавка аккуратную упаковку с учебниками.       – А у тебя хорошо получается, – с одобрением в голосе произнес Драко, – прямо как у нашего домашнего слуги. Такой же заискивающий взгляд и... Ладно, сколько с меня?       Гарри не думал, что его взгляд был хоть сколько-нибудь заискивающим, он уставился на Драко так, словно хотел прожечь в нем дырку, но назвал цену. Драко порылся в кармане и с силой швырнул на прилавок монеты. Они, зазвенев, запрыгали и раскатились, часть упала за прилавок, другая – впереди от него.       – Какой ты не аккуратный, Драко, – укорил его отец, – теперь мальчику придется ползать по полу, собирая монеты.       Ну нет, такого удовольствия он этой парочке не доставит. Гарри достал из кармана свою палочку, конечно, не ту, которую ему купила МакГонагалл за школьные деньги, – ею он вообще не пользовался, хотя и имел при себе, даже он понимал, что это может когда-нибудь помочь ему. Легко представить себе кого-нибудь вроде Драко, неожиданно выбивающего у Гарри палочку заклинанием. И его рожу, когда Гарри, просто достав вторую палочку, насылает на него проклятье, представить тоже легко.       Достав палочку Гарри произнес про себя: "акцио монеты". Серебряные и медные монеты послушно прыгнули в его раскрытую ладонь.       – Действительно, Драко, тебе нужно проявлять большую аккуратность. – по-прежнему не сводя глаз с младшего Малфоя, но стараясь не выпускать из поля зрения и Люциуса, сказал Гарри. – В Хогвартсе мне рассказывали одну поучительную историю о мальчике, который однажды проявил неаккуратность и в результате наелся слизняков. Забыл, к сожалению, как его звали. Ты не помнишь?       – Тебе нельзя колдовать вне школы! – Лицо Драко побагровело, но при этом оно выражало еще и торжество.       – Колдовать? – Невинно повторил Гарри. – А кто колдует. Драко, ты вроде учишься в той же школе, что и я, а за год так и не понял, что, для того, чтобы колдовать, нужно произносить заклинания. Это такие слова, знаешь, про них еще написано в книгах, которые ты купил.       Гарри не долго наслаждался выражением лица Драко, потому что сзади открылась дверь, через которую вошел Луциан.       – Рад видеть вас, Роберт, – произнес Люциус, – а то я уже начал уставать от грубости этого юноши.