Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Гарри ввалился в маленькую комнатку на втором этаже магазина "Флориш и Блоттс". От чулана под лестницей на Тисовой она имела два важных отличия. Во-первых, в ней было крохотное окно с запыленным стеклом, а во-вторых она была меньше того чулана. Кроме узкой кровати, простого видавшего виды столика и табурета здесь ничего не было. Чемодан со школьным скарбом Гарри с трудом запихал под кровать. На столе лежало несколько книг, которые Гарри взял в магазине. Вынести их, уж конечно, не дало бы Проклятье Воришки, как его снять Гарри не знал, да и не хотел.       – Зачем тебе эта книга? – Спросил Луциан, когда увидел, что Гарри взял с полки книгу по преодолению охранных чар. В Хогвартсе он ее не нашел, зато в лавке она имелась.       – Мне под такие засыпается лучше, – соврал Гарри.       – А, ну добро, – похоже, его этот ответ вполне устроил, – можешь еще попробовать "фундаментальные философские проблемы современной магии".       В этой коморке Гарри проводил только вечера и ночи, уж конечно, даже когда у него выдавалось свободное время, что бывало крайне редко, он шел гулять по Косому Переулку или покупал себе мороженное и съедал его в кафе.       Случай с Малфоями не прошел для Гарри легко. Луциан стал, излучая благодушие, извиняться перед ними за "грубость" Гарри. Ну да, Гарри был не слишком вежлив, но как вообще можно быть любезным с такими типами? А после их ухода Луциан устроил ему грандиозный разнос, припомнив ему каждую его оплошность и просто придумав еще столько же. Будь проклят Малфой, весь их род, вот что Гарри думал, хотя это, возможно, была не совсем правильная мысль, но сейчас ему было наплевать.       Он зажег свечку и, не раздеваясь, улегся на кровать. Взяв книгу, он стал читать, но, только он углубился в чтение, как послышался знакомый стук. Взяв палочку, он заклинанием открыл окно и туда, вместе с ночной прохладой, влетела сова Гермионы. Гарри очень хотелось иметь собственную сову, но, посмотрев цены в магазине, где их продавали, он понял, что с этой мечтой лучше распрощаться. Может быть, он и мог бы позволить себе какую-нибудь не слишком большую и не слишком красивую птицу, но вот зачем она ему? Кроме Гермионы и Рона ему никто не писал, а с ними он и так будет вместе в Хогвартсе.       Гермиона писала, что на днях она и Рон собираются в Косой Переулок и, уж конечно, в магазин, где работает Гарри. Приятная новость, особенно учитывая, что с Малфоем он уже повстречался. Видел он и некоторых других своих школьных товарищей, все они страшно удивлялись, увидев его в магазине.       Гарри сунул письмо Гермионы в книгу и снова стал читать. Но, не прошло и десяти минут, как вдруг Гарри на мгновение ослепила яркая вспышка красного света. Он хорошо знал, что это значит. Из пола ударили красные молнии, некоторые из них попали и в стол, от этого его край обуглился, как и пол. Хорошо хоть книги не попали под молнии, неизвестно, можно ли восстановить их в таком случае.       Когда молнии погасли, рядом с Гарри очутилась самая красивая женщина второй половины девятнадцатого и первой половины двадцатого веков, а, наверное, и вообще всех веков, сколько их было. Она оглядела разрушения, которые устроила в маленькой комнатке и, похоже, осталась вполне довольна этим зрелищем, по крайней мере, когда она посмотрела на Гарри, ее губы тронула легкая улыбка, хотя знать, чему она улыбается, Гарри не мог. Он сел на кровати и, в свою очередь, уставился на Мариэтту. Какая же она все-таки красивая, подумал вдруг он. Какая у нее тонкая шея, прямо лебединая. И волосы, Гарри пришла в голову странная мысль: а что, если протянуть руку и коснуться их? Ему хотелось это сделать, но он чувствовал, что в этом желании есть что-то не совсем приличное. Наверное, если он это сделает, Мариэтта так его заколдует, что потом сама не сможет расколдовать.       – А ты взрослеешь, Гарри, – сказала она все с той же загадочной улыбкой.       Хотя и голос Мариэтты был зачаровывающим, по представлению Гарри, примерно таким должен быть голос серены, завлекающей моряков на скалы, но эти ее слова будто вывели его из какого-то оцепенения. Эта женщина убила его родителей, не говоря уж обо всех остальных. Перед его глазами замелькали буквы из книги. Разрушение Хогсмида и убийство министра магии, атака на волшебников, просто пришедших посмотреть квиддич, участие в диктаторском правительстве и разрушение древнего города с непроизносимым названием, ну и дела, которые она натворила, когда вернулась в Англию, в том числе убийство родителей Гарри. А он тут сидит и раздумывает, какая у нее шея, какие волосы и как бы половчее к ним прикоснуться и что ему за это будет.       – И зачем тебе эта глупая работа? – Спросила она. – Живешь здесь, словно собака в конуре. Сколько тебе платит этот скряга Луциан? Я знала его отца и деда, да и прадеда помню, у него еще было пять или шесть сестер, уродливых, как на подбор. Все они были жадными до денег подлецами, один другого хуже.       – Еще бы тебе их не помнить, тебе же полторы сотни лет, – заметил Гарри. Мариэтта на это только фыркнула, если подумать, это, наверное, можно назвать удачей.       – Неужели, ты соизволил прочитать обо мне в одной из этих исторических книг, которые составляют друзья Дамблдора. Кстати, говорить женщине о ее возрасте очень неприлично, Гарри, тебе бы надо уже знать такие вещи. Так для чего тебе эта работа?       – Для того же, для чего работа нужна другим людям, чтобы получить деньги. У меня, благодаря тебе, нет родителей, которые бы все покупали мне, как другим. К тому же сюда меня определил Дамблдор, так что выбора у меня все равно не было.       – Дамблдор мог бы отправить тебя в хорошую семью, – заметила Мариэтта, – и дать тебе столько денег, сколько хватило бы до конца твоего обучения. Ну, тебе очень повезло, что я не Дамблдор. – Она сунула руку в неприметный кармашек своей кроваво-красной манти и извлекла оттуда мешочек, по виду явно наполненный деньгами.       – И что я буду с ними делать? – Поинтересовался Гарри. – Все считают, что у меня нет денег, так что купить ничего я на них не смогу. За мной в том году и так следили некоторые... А, ладно, это уже дело прошлое.       Мариэтта, немного поразмыслив над его словами, спрятала мешочек обратно.       – Кстати, – вспомнил Гарри, – а ты не знаешь Златопуста Локонса?       – Златопуста? – Повторила Мариэтта. – Нет, не знаю, а кто он такой?       – Он утверждает, что два раза сражался с тобой один на один. Он преподает у нас защиту от темных сил.       – Два раза, – пренебрежительно повторила Мариэтта, – почему не все десять? Скажи ему в другой раз, что все, кто сражался со мной дважды уже давно мертвы, исключая, конечно, Дамблдора, но и он уже все равно, что мертв, да и встречались мы с ним больше двух раз. Жаль, что этот предмет тебе преподает ничтожество, в мое время на нем действительно учили, как защитить себя.       Мариэтте, как помнил Гарри, защиту преподавал самый настоящий черный маг по фамилии Джохарис. Интересно, действительно ли он подтолкнул ее на путь зла?       – Я сегодня видел Малфоев, – сказал Гарри, он подумал, что Мариэтте это точно будет интересно и не ошибся:       – И что? – Сразу оживилась она.       Гарри рассказал про сегодняшний случай и еще про дуэль, на которой он победил Драко.       – Да, – задумчиво сказала она, когда Гарри закончил, – тому заклинанию его точно научил Снегг. Это он в свое время придумал его, вернее, конечно, открыл, потому что придумать заклинание невозможно, все они уже существуют.       – А почему они, то есть, Снегг и Малфои, так враждебно ко мне настроены? – Спросил Гарри.       – Малфои, чтоб чума взяла весь их поганый род, думали, что, благодаря мне, они достигнут величия. Когда твой отец поразил меня убивающим заклинанием, они, как и многие, поверили в ту чушь, которую придумал Дамблдор и теперь считают, что именно ты виноват в постигшей их неудаче. Люциус всегда был завистливым человеком, меня удивило бы, если бы его щенок получился другим, так что он просто завидует твоей известности. Со Снеггом дело обстоит несколько иначе. Дело в том, что он сильно не ладил с твоим отцом в школьные годы. Если твой отец был душой компании и заводилой, над проделками которого смеялась вся школа, то Северус был его полной противоположностью. Многие поговаривали, что Снегг был тайно влюблен в твою мать, не могу сказать, так ли это, но Джеймса Поттера он ненавидел несомненно, вряд ли причиной тому была какая-то мелкая обида. Помимо своих зелий, Снегг достиг определенных успехов в теории магии, – ее тон показывал, что она невысоко оценивает эти успехи, – открыл несколько заклинаний, подобных тому, которое применил против тебя Малфой.       – А ты не можешь просто приказать им, чтобы они отвязались от меня? – Спросил Гарри.       – Нет, – ответила она, почти не задумываясь, – во-первых я вообще больше не хочу иметь ничего общего с этими людьми. Я, как могла, пыталась сделать из них что-нибудь хорошее, но все они – сборище проходимцев и сумасшедших, то, что ты мне рассказал, – еще одно подтверждение тому, что они не изменились, разве что, стали еще более мелочными за эти годы. А, во-вторых, я не хочу, чтобы кто-то из них знал о моем возвращении.       – Но почему? Они же твои слуги или вроде того.       – Мне не нужны такие слуги, – отрезала она, – а говорить с тобой о своих планах я не собираюсь. Дело тут даже не в недоверии – я понимаю, что ты не побежишь к Дамблдору пересказывать наш разговор, а...       – А в возможном допросе, – закончил Гарри. Мариэтта согласно кивнула головой.

*      *      *

      Три дня минуло с тех пор, как книжную лавку, где работал Гарри, посетили Люциус и Драко Малфой, а после них – Мариэтта. Чего хотела самая страшная ведьма XIX и XX веков? Внешне выходило, что она просто посетила Гарри, предложила ему помочь с деньгами, а после рассказала кое-что о прошлом Малфоя и Снегга. Но, конечно, у нее были свои цели, о которых Гарри вряд ли способен составить хотя бы какое-то представление. Он почти до одури прокручивал в голове все, что она ему сказала, как при этом себя вела и так далее, но никакого результата это не принесло, а только усилило его страхи, так что в итоге Гарри просто заставил себя не думать обо всем этом. Разумеется, просто взять и полностью выкинуть из головы волшебницу, само имя которой приводило в ужас даже взрослых волшебников, он не мог, но к настоящему моменту хотя бы частично отвлекся от этих размышлений.       Впрочем, Гарри сейчас было действительно на что отвлечься, ведь магазин "Флориш и Блоттс" почтило своим присутствием семейство Уизли, правда, не в полном составе, иначе, наверное, кому-то пришлось бы стоять в дверях или даже на улице.       Артур Уизли, отец Рона был лысеющим волшебником средних лет с добрым лицом. Он, как и многие, долго тряс руку Гарри, говоря, что знакомство с ним очень приятно для него. Потом он сообщил, что Рон много рассказывал ему о Гарри, за что сам Рон тут же удостоился многозначительного взгляда, как бы говорящего: "И какого черта ты все время говорил обо мне со своим отцом?". Будто Гарри мало той незаслуженной известности, которая так досаждала ему, особенно здесь.       После этого отец Рона перешел к тому, что интересовало его самого больше, чем даже Гарри Поттер. Хотя еще в октябре прошлого года его отдел действительно попал под сокращение, из-за чего положение семьи Рона стало совсем печальным, он по-прежнему проявлял интерес к маггловским изобретениям, особенно, к электричеству. Когда он начал задавать вопросы об этом явлении, Гарри кое-что вспомнил:       – Подождите минуту, – сказал он. Он вышел в заднюю дверь и, поднявшись по лестнице, толкнул дверь в свою маленькую комнату, по словам Мариэтты, больше подходящую собаке. Порывшись в чемодане, он нашел то, что было нужно и быстро вернулся в зал. – Вот, это маггловская книга, мистер Уизли, в ней как раз рассказывается про электричество и всякие другие штуки. Если честно, я сам не особенно во всем этом разбираюсь, но тут есть картинки и, по-моему, все понятно написано, если хорошенько разобраться.       – Интересно, – старший Уизли взял из рук Гарри учебник "занимательная физика", – сколько она стоит?       – Да нисколько, это моя старая школьная книга. Мне она все равно теперь не нужна, нам в Хогвартсе и без маггловской физики хватает уроков.       На самом деле Гарри, конечно, соврал. Эту книгу он самым наглым образом украл, когда еще в начале своей летней работы однажды вышел в маггловскую часть Лондона. Город ему абсолютно не понравился, к тому же, несколько раз там к нему подходили какие-то подозрительные типы, так что на этом экскурсии Гарри закончились. И, проходя мимо книжного магазина, он совершенно случайно увидел в витрине эту книгу. Маггловских, впрочем, как и волшебных денег у него не водилось, зато была волшебная палочка, которую он и пустил в ход, зайдя в магазин и найдя там эту книгу, он незаметно уменьшил ее до размеров маленькой записной книжки и вынес в кармане, а уже после вернул ей первоначальный размер.       Вместе с Уизли пришла и Гермиона, как и обещала в письме. Слава Богу, на этот раз она ничего не заподозрила, впрочем, с того памятного разговора в общей гостиной она, если и следила за Гарри, то делала это так незаметно, что он был в полной уверенности, что она бросила это дело.       – Ты молодец, Гарри, что устроился на работу, – сказал мистер Уизли, а уши Рона отчего-то при этом покраснели. Гарри вдруг подумалось, что Рона вполне могут упрекать тем, что он не последовал примеру друга и не нашел летнюю подработку. Фред с Джорджем, тоже бывшие здесь, впрочем, никак не подтвердили эту мысль.       Мистер Уизли дал Гарри список нужных книг, по счастью, некоторых из стандартных там не было, даже многих, видимо, они остались от более старших братьев, потому Гарри не пришлось объяснять им, что стандартные наборы стоят дороже.       – Рон, – подозвал он друга, когда закончил упаковывать книги.       – Здорово, Гарри! – Рон протянул ему руку.       – Дождитесь меня, у меня обед через полчаса.       Позже, сидя в кафе с друзьями, Гарри рассказывал им о том, кого из школьных товарищей видел за эти недели, уж конечно, Малфоям от Рона досталась новая порция ругательств.       Гермиона, похоже, все каникулы проводила в бесконечных сожалениях о том, что она не может колдовать и, соответственно, тренировать заклинания, которые понадобятся ей на следующий год. Рона же интересовал только предстоящий финал чемпионата по квиддичу, в котором должны были сыграть Франция и Ирландия.