Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Рон Уизли вошел в гостиную Гриффиндора. Его лицо выражало злость и обреченность, и Гарри вполне понимал своего друга. Отбывать наказание у Снегга – это не подписывать письма для Локонса и даже не чистить кубки и медали.       – Четыре часа! – Падая в кресло устало произнес он. – Четыре часа с этим... Не могу даже придумать, как его назвать.       Начиналось все вполне безобидно. Они трое добрались в Хогвартс без особых приключений, посмотрели со стороны на распределение учеников, спели школьный гимн и, конечно, до отвала наелись.       И первые дни в Хогвартсе не предвещали ничего плохого, пока не настала пятница, а с ней вместе урок полетов. Как и всегда, он проходил вместе со слизеринцами, а, значит, с Малфоем. Второкурсникам уже было разрешено иметь собственные метлы и Малфой сразу же начал хвастаться своей. Похвастаться вообще-то было чем, Гарри видел метлу "Нимбус-2001" в витрине магазина "Все для квиддича", который находился в Косом Переулке, не так уж далеко от "Флориш и Блоттс". Стоила она целое состояние, Гарри надо было бы работать лет двадцать и сидеть на хлебе и воде, чтобы позволить себе такую.       – В прошлом году, дорогие мои, мы с вами научились взлетать и приземляться, выполнять повороты, развороты, плавное снижение, зависание и другие простейшие элементы, – бодро прохаживаясь перед строем гриффиндорцев и слизеринцев вещала мадам Трюк, – в этом году мы будем учиться выполнять перестроения в воздухе. Для начала мы научимся самому простому, а именно парному взаимодействию, когда два человека на метлах следуют друг за другом на небольшом расстоянии и синхронно выполняют действия. Уизли! Я сказала что-то смешное?       – Нет, мэм, – поспешно придав лицу невозмутимое выражение, ответил Рон.       – Замечательно. Вы можете объяснить нам значение слова "синхронно"?       Рон явно не мог и, когда это стало очевидно, послышались смешки, больше всех, понятное дело, смеялся Малфой. Гарри знал значение этого слова, но помочь Рону не мог никак.       – Хорошо, запомните: синхронно означает одновременно. То есть, куда один, туда другой. Один поворачивает направо, другой поворачивает. Куда, Уизли?       – Направо? – Как-то неуверенно предположил Рон.       – Блеск и плеск, моя прелесть... Хотя нет, это вообще из другого фандома. Сейчас я разобью вас на пары, в каждой из которых один будет ведущим, а другой ведомым. Вы, Уизли, будете в паре с мистером Малфоем.       – Не хочу я быть в паре с ним, вдруг он опять начнет рыгать слизняками! – Заявил Рон.       – Не спорить! – Рявкнула Трюк. – За это вы будете ведомым в паре!       Гарри с парой повезло больше, ему достался Дин Томас. Вообще, Трюк почти всем подобрала пары с одного факультета, так что Рону реально не повезло.       Дин и Гарри поднялись в воздух. Гарри поставили ведущим, так что он должен был просто выполнять повороты, а Дину надо было повторять за ним, что гораздо сложнее. Дин, правда, мог врезаться в Гарри, но тут от последнего мало что зависело. Рон справлялся вполне сносно, но Гарри вдруг заметил, что Малфой что-то достал из рукава мантии, с земли это движение легко могло остаться незамеченным, особенно если специально не следить за ним. Малфой оглянулся и произнес какие-то слова, после чего метла Рона начала заваливаться влево. Гарри выхватил палочку, чего он хотел – сам толком не понял, замедлить падение друга или поразить Малфоя. В любом случае, Рон, когда понял, что с ним случилось, тоже выхватил палочку, направив ее вверх, на Драко, он выкрикнул заклинание и из конца его палочки вырвалась серебряная молния. Мгновение назад Малфой сидел на метле, наверняка, победно ухмыляясь, а в следующий миг метла летела уже одна, а ее наездник стремительно падал.       Гарри спланировал вниз, где вокруг Малфоя с Роном, упавших всего в паре метров друг от друга, уже собиралась маленькая толпа. Мадам Трюк, как всегда в подобных случаях, деловито подбежала к раненым.       – Это Малфой первый напал на него! – Крикнул Гарри. – Я видел!       – О господи! – воскликнула Гермиона. – Подожди, может быть, он убился. Или они оба!       Но, к сожалению, Малфой не убился, но и Рон остался жив. Уж конечно, обоих забрали в больничное крыло, Но мадам Помфри быстро поставила их на ноги. Самым скверным было то, что никто не поверил во взаимное нападение, ведь все, в том числе и Трюк, видели, как Рон выпустил заклинание в Малфоя, а вот как тот проклял его метлу видел только Гарри, а все знали, что они с Роном – лучшие друзья. Потому Рону теперь и приходилось отбывать наказание со Снеггом.       – Миссис Норис сдохла, кстати. Ее убили. – Сказал Рон как бы между прочем, когда завершил красочный рассказ о том, какие мучения ему довелось испытать у Снегга. – Убили и кровью на стене написали какие-то мерзости.       – Какие мерзости? – Спросил Гарри с интересом. Кошку Филча ненавидели все студенты, больше ругательств и проклятий в замке доставалось, пожалуй, только самому Филчу, ну и Снеггу. Впрочем, Снегга любили слизеринцы, так что его проклинали ученики только трех факультетов, а вот Филчу с его кошкой доставалось ото всех       – Что-то вроде... "Трепещите, враги наследника", еще про какую-то комнату, которая снова открыта. – Подумав ответил Рон.       – Ничего не понимаю, какой наследник, какая комната?       – Тайная, кажется, так. "Тайная комната снова открыта" – вот что там было написано. А под надписью висела дохлая кошка. Там собралась большая толпа, Филч тоже был. Он грозился содрать шкуру с того, кто это сделал, ну оно и понятно. А потом пришел Дамблдор и еще кое-кто из преподавателей, в том числе и этот Локонс. – Рон скривился при имени Локонса, ведь ему в том году очень не повезло с тэстом на тему "привычки и жизненный путь Златопуста Локонса". – Он, кстати, говорил, что кошку убили какой-то там пыткой, яко бы он уже видел такое в Африке или где-то еще. Врет, как по мне, да и другие не больно его слушали.       – А что потом? – Спросил Гарри.       – Да ничего. Дамблдор всех разогнал, а сам забрал кошку и Филча и, вместе с другими, куда-то ушел. Был там и этот ублюдок Малфой, ему, похоже, здорово понравилась все это, ну, вообще-то, всем это понравилось, я думаю, может, кроме девчонок, сам знаешь, сколько эта тварюга у нас крови попила, но Малфой уж очень откровенно скалился. Он еще сказал что-то вроде... Ну что следующими будут те, в чьих жилах течет кровь магглов.       – Это очень на него похоже, ведь ты сам говорил, что они одержимы чистотой своей крови. Я слышал, что Люциус Малфой примкнул к Мариэтте именно из-за этого, она пообещала ему очистить волшебный мир от полукровок и маглорожденных. Правда тогда ей пришлось бы очистить его от себя самой, ведь она родилась в семье магглов.       – Можешь ты не произносить ее имя? – При звуке имени Мариэтты Рон дернулся, как лошадь, у которой перед носом щелкнули бичом. – Стой, что ты сказал? Сам-знаешь-кто была из магглов? Вот дела. А я слышал, что она была чистокровной волшебницей и, как и многие черные маги, происходила от Салазара Слизерина.       – Ничего подобного, – покачал головой Гарри, – она училась на Слизерине, но родилась в семье какого-то сапожника. Или плотника, я уже не помню.       – Ну, тебе, наверное, виднее, – не стал спорить Рон, – ты же все-таки... Ну, сам понимаешь, так что я тебе верю.       Они еще немного поболтали, но скоро отправились спать, ибо час был поздний, а завтра прямо с утра была трансфигурация – совсем не тот урок, на котором кому-нибудь хотелось случайно задремать. МакГонагалл вообще не отличалась снисходительностью, а к задремавшим она не проявляла ее вообще.       Гарри и Рон сидели в спальне мальчиков, когда прямо из пола вдруг ударили яркие красные молнии. Они образовали купол, в центре которого возникла громадная фигура, она была, по первому впечатлению, футов восьми ростом. Одетая в мантию, словно бы сотканную из языков пламени, она являла собой действительно ужасающее зрелище. Вместо волос у нее были змеи, которые извивались и шипели, Гарри почти понимал, что они говорят, но вслушиваться в это ему отнюдь не хотелось. Самым же страшным было то, что, несмотря на два громадных желтых глаза размером с чайные блюдца и внушительные клыки, с которых обильно капала зеленая жидкость, при соприкосновении с полом шипевшая и прожигавшая в нем дырки, лицо фигуры было чем-то похоже на лицо подруги Гарри, Гермионы Грейнджер.       Чудище подошло к Гарри, шаркая и скребя когтистыми лапами по полу, оставляя на нем глубокие отметины. Оно нависло над ним и вкрадчиво произнесло:       – Я хочу, чтобы ты показал мне одно заклинание, Гарри, – голос был точь-в-точь как у Гермионы.       – Даа, – протянул Рон, которого, казалось, не особенно напугало это представление, наверное, потому что эта тварь не проявляла к нему никакого интереса, – Гермиона сильно изменилась за лето.       – Какое заклинание? – Спросил Гарри дрожащим голосом.       Гермиона, изменившаяся за лето, вынула из складок своей огненной мантии палочку. Эта палочка была измазана чем-то красным, уж конечно, кровью, когда она достала ее, пара капель попала Гарри на лицо, но он не решился стереть их, хотя сразу же ощутил жуткое жжение в этих местах.       – Авада Кедавра! – Рявкнула Гермиона. Вспышка яркого зеленого света ударила в глаза Гарри. Он читал про это заклинание еще в том году, когда Мариэтта упомянула, что его отец применил к ней какое-то запрещенное проклятье. Как не странно, он нашел формулу заклинания не в скупом наборе книг о защите от темных искусств, доступных первокурсникам, а в тексте закона о непростительных заклинаниях.       Гарри приготовился, правда, сам не зная, к чему, к смерти, наверное, ведь от убивающего заклинания не было никакого спасения. И все прекратилось, свет исчез, а Гарри оказался в темноте, в своей кровати. "Это был сон!" – с облегчением понял он.       Но больше заснуть в ту ночь ему так и не удалось, потому на утро он встал с кровати не выспавшимся и злым. Когда по дороге в большой зал ему попался первокурсник по имени Колин Криви, который тут же поднял свой фотоаппарат, без которого Гарри никогда его не видел, и сфотографировал знаменитого волшебника, остановившего ту-кого-нельзя-называть.       – Гарри! – Возбужденно пискнул он. – Я хочу, чтобы ты подписал мне свою фотографию! Я подарю ее...       – Нет, Колин, слушай, это плохая идея! – Нет, если Гарри еще мог терпеть Колина с его фотоаппаратом, конечно, это давалось ему совсем нелегко, наверное, для этого ему нужна была вся тактичность, какая у него только имелась, но подписывать фотографии он не будет, пусть хоть что с ним делают.       Колин начал что-то говорить, но Рон пришел на выручку Гарри, в довольно грубой форме сказав, что у них еще полно дел. Здесь он был прав, ведь предстояла еще встреча с МакГонагалл, а потом с профессором Бинсом, вернее, с призраком профессора Бинса, который преподавал им историю магии. Этот предмет вполне мог быть интересным, если бы не занудный голос и манера подачи профессора, внимательно слушать которого больше пяти минут не могла даже Гермиона.       За завтраком и по дороге в кабинет трансфигурации только и было разговоров, что о смерти миссис Норис. Все гадали, кто мог устроить эту проделку, которую многие одобряли. Но еще больше вопросов вызывала надпись кровью на стене, говорившая о Тайной Комнате и каком-то наследнике.       – Я читала легенду о Тайной Комнате, – с гордостью сообщила Гермиона, – но, увы, совершенно ее не помню. Когда мы вернемся с уроков, я обязательно найду ее в "истории Хогвартса".       Когда Гарри добрался до логова МакГонагалл, спать ему хотелось уже вполне конкретно, ничего удивительного, что, сев за стол и открыв новый учебник, который ему подарил Луциан за почти два месяца работы в своей лавке, Гарри сразу же подпер рукой голову. Он вовсе не хотел засыпать, но голос МакГонагалл, которая все объясняла и объясняла действие довольно простого заклинания, которое, как она сказала, обращало мелких животных в сосуды для жидкостей, действовал на него усыпляюще. По телу разлилась тяжесть, а буквы в учебнике, в который он уставился невидящим взором, начали расплываться, а потом вообще затеяли какой-то дикий танец. Когда танцующие буквы уже стали превращаться в людей, Гарри что-то резко вырвало из сна.       – Поттер! Поттер! – Так и есть, заснул. А из сна его вырвал звук профессорского голоса, повторявшего его имя. – Поттер, вы что, спите? – Грозно глядя на него вопросила МакГонагалл, увидев, что Гарри проснулся.       – Да, сэр, – пробормотал Гарри, который не сразу понял, что произошло, – то есть, нет, мэм. – Поправился он, когда класс дружно рассмеялся.       – Замечательно. Тогда вы, я полагаю, сможете повторить все, что я только что рассказала о заклинании "Фера Верто". – Сказала она, при этом в ее голосе слышалось явное предвкушение того, что Гарри ничего подобного не сможет.       – Это третья форма пятого базового заклинания трансфигурации, к которому применено стандартное одностороннее преобразование Халлена. Оно обращает небольших живых существ в емкости для жидкостей. – Уже произнося все это, Гарри понял, что говорит совсем не то, что нужно. Не то, что говорила эта строгая женщина, во всяком случае, ведь никакие базовые заклинания, не говоря уж о преобразованиях над ними, в учебнике за первый или второй курс не упоминались. Первое упоминание о семи базовых заклинаниях Гарри разыскал в учебнике за шестой курс, но и там просто отмечалось, что они существуют и что все заклинания, которые изучались в прошедшие шесть лет, получаются применением различных преобразований к их формулам. Конечно, сказать об этой третьей форме и преобразовании Халлена было значительно легче, чем, скажем, самому найти эту третью форму и выполнить преобразование, по крайней мере, Гарри вряд ли был на это способен, ведь все это относилось к высшей теории магии, в которой он не особенно разбирался, если во всем этом вообще можно разобраться. И все же Мариэтта считала необходимым иметь представление о том, откуда получаются все эти заклинания превращений и, надо сказать, это действительно помогало.       – Довольно удивительно, – МакГонагалл не выглядела особенно удивленной, но по ее лицу вообще обычно нельзя было ничего понять, она почти всегда выглядела либо готовой рассердиться, либо уже рассерженной, – хорошо, что вы последовали моему совету, который я дала вам на прошлогодних экзаменах, мистер Поттер, но боюсь, что вы начали углубленное изучение моего предмета совсем не с того. Что ж, может быть, если вы показываете столь глубокое понимание материала, вы можете продемонстрировать нам действие упомянутого заклинания?       МакГонагалл взмахнула палочкой и одна из клеток с крупными желтыми попугаями взмыла в воздух и, пролетев через весь класс, приземлилась перед Гарри. Птички были явно предназначены для превращений, даже если бы их не было ровно столько же, сколько учеников, об этом можно было догадаться.       Гарри, специально избегая глядеть на Гермиону, достал палочку и просунул ее через решетку клетки, благо ее ячейки были достаточно крупными для этого. Быстро трижды стукнув концом палочки по головке птички, Гарри произнес заклинание, попугайчик еще успел возмущенно чирикнуть, а потом обернулся изящной фарфоровой чашечкой. Чашечка закачалась на жердочке, но каким-то чудом устояла, хотя, если приглядеться, то жердочка была довольно толстой.       – Замечательно, Поттер, думаю, за последние лет тридцать... Ну ладно, все видели? – По взмаху ее палочки клетки с птичками разлетелись по классу. Эффектно выглядит, особенно когда она не произносит заклинание вслух.       К концу урока повторить достижение Гарри смогла, разумеется, только Гермиона. У Рона, как и у других, чашки в лучшем случае получались с хвостами и перьями, а Невилл вообще умудрился убить свою птичку, так и не превратив ее даже частично.