Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      К счастью, за разговорами о миссис Норис и другими делами Гермиона как-то быстро забыла о происшествии на трансфигурации, а, может быть, просто решила, что ничего от него не добьется. Или пошла в библиотеку, в которой и так постоянно пропадала, решив найти в книгах новые для себя слова, которые неосторожно произнес Гарри. Что ж, изучить теорию магии будет, в первую очередь, полезно для нее самой, так думал Гарри, возвращаясь с ужина почти неделю спустя. Рон опять был со Снеггом, а Гермиона, разумеется, в библиотеке.       Мысли о послании, в котором упоминалась Тайная Комната не могли не занимать Гарри. Где-то в глубине души он почему-то радовался, что хотя бы эта история не связана с его именем. За неделю, прошедшую с момента убийства кошки Филча, никаких новых подробностей не выяснилось, кроме легенды, которую многие уже прочли в "истории Хогвартса" и пересказывали друг другу, как дети рассказывают страшилки про черные комнаты. Если верить этой легенде, то Салазар Слизерин, после того, как более тысячи лет назад в пух и прах рассорился с остальными основателями школы, удалился из Хогвартса, но перед этим создал в ней некое помещение, которое и получило столь зловещее название. По приданию там обитал древний ужас, который однажды выпустит истинный наследник Слизерина, чтобы с его помощью очистить школу от маглорожденных и полукровок, против набора в ученики которых активно выступал Салазар. Впрочем, в комментариях к легенде указывалось, что школа была проверена многими выдающимися волшебниками, которые не нашли даже намека на какую-нибудь секретную комнату. Конечно, эти доводы никого не успокаивали и толки о Тайной Комнате и скором пришествии наследника Слизерина множились.       От размышлений Гарри оторвал чей-то тихий голос, скорее даже шепот:       – Иди… иди ко мне… дай мне схватить тебя… разорвать… убить…       Гарри завертел головой, но в пустом коридоре никого не было. Голос, казалось, слышался из-за толстой стены и он двигался. Гарри подумал, что он, наверное, сходит с ума, но все же последовал за голосом. Пройдя по коридорам и дважды свернув за угол, он почти налетел на Рона. Поглядев на его лицо, Гарри даже отшатнулся, такой испуг читался в глазах его друга.       – Что... – Рон, прервав его, указал на пол. Опустив глаза, Гарри увидел лежащего на спине светловолосого паренька с первого курса. Глаза Колина Криви невидяще смотрели вверх, а в побелевших руках он сжимал свой фотоаппарат.       – Отойдите от него! – Раздался звучный мужской голос. Гарри и Рон, не задумываясь, подчинились, а уже потом поняли, кто же отдал этот приказ. Альбус Дамблдор, директор Хогвартса, вот кто стоял перед ними. – Вы что-нибудь видели?       – Нет, – промямлил Рон, – я... Я просто шел с наказания, которое отбывал со Снеггом. С профессором Снеггом, я хотел сказать. И тут вот он... – Рон вновь опасливо взглянул на Колина.       – А ты, Гарри? Никого больше не видел? – Дамблдор испытующе посмотрел на Гарри, отчего ему совсем не стало спокойнее, если рядом с бездыханным телом человека, убитого неизвестной магией, вообще можно говорить о каком-то спокойствии, хотя Дамблдор выглядел почти как обычно.       – Сэр, я... – Что он? Слышал голос, который говорил, что хочет убить? Гарри подумал, что слышать голоса – плохой признак, даже среди волшебников. Ему отчего-то вспомнились уже забытые страхи, – дурдом, которым его пугала тетя. Интересно, а куда попадают безумные волшебники?       – Да, Гарри, продолжай, – поторопил Дамблдор.       – Я ничего не видел, – это даже не было ложью, он действительно ничего не видел, а о том, слышал ли он что-нибудь, Дамблдор вроде и не спрашивал, – я просто шел с ужина, когда увидел Рона, а потом и Колина.       – Хорошо, друзья мои. Сейчас будьте так любезны, пройдите к себе в спальню. Боюсь, что ходить по школе ночью стало совсем небезопасно, хотя это и раньше не приветствовалось.       На пути в башню Гриффиндора Гарри вдруг посетила догадка, такая внезапная и очевидная, что он даже остановился, так что Рон, который, понурив голову, плелся сзади, налетел на него и едва не сбил с ног.       – Чего еще? – спросил он, опасливо выглядывая из-за спины Гарри.       – Это Мариэтта! – Выпалил Гарри. – Это она открыла Тайную Комнату. Она уже делала это сто пятьдесят лет назад или около того, тогда тоже находили погибших учеников.       – Можешь ты прекратить упоминать Сестру Смерти? – С раздражением сказал Рон. – Будто мало того, что по школе рыскает какой-то чокнутый и убивает людей. А, если, как ты говоришь, сам-знаешь-кто приложила к этому руку, то это лишний повод держать язык за зубами.       – Да хватит тебе бояться ее имени! – Гарри тоже овладело раздражение. – Имя – это всего лишь имя.       – Тебе легко говорить, может быть, она и не может тебя убить, хотя я бы все равно поостерегся. Да и вообще, она ведь исчезла двенадцать лет назад, ты и сам это знаешь лучше меня. – Эти слова будто бы приободрили Рона.       Они назвали пароль и оказались в общей гостиной Гриффиндора, где еще сидели некоторые ребята. Высмотрев Гермиону, которая, оказывается, была здесь, а не в библиотеке, они подсели к ней.       – Разве ты не должен помогать Снеггу с котлами? – Подняв голову от какой-то писанины спросила она, глядя на Рона.       – Он отпустил меня пораньше, в кои-то веки. Вот только лучше бы он там меня до утра держал. Слушай, Гермиона, случилось новое нападение.       – Как? – Глаза девочки расширились от испуга.       – Колин Криви погиб, – сказал Гарри без всякого выражения, его голос прозвучал сухо и потерянно. Колин, который вечно бегал за ним со своей камерой, который просил подписать фотографию, хотел основать фан-клуб Гарри, за что последний был готов поколотить его. И чего ему стоило подписать фотографию? Даже десять фотографий, сто, если уж на то пошло. Гарри просто хотел избежать внимания, но сейчас собственное отношение к Колину вдруг показалось ему высокомерным. По крайней мере, Колин точно мог так решить. И умереть с этой мыслью. Что, если он оказался там именно в поисках Гарри?       Гермиона вскрикнула, так что несколько человек обернулись к ним. Не хватало еще сейчас всем им рассказывать о том, что произошло.       – Я наткнулся на него в коридоре, – тихо продолжил рассказ Рон, – он лежал прямо на полу. А потом пришел Гарри, а сразу же после того Дамблдор. Он погнал нас оттуда, сказав, что бродить ночью по школе теперь вовсе опасно. Черт возьми, он прав.       – Колин из маггловской семьи, – еле слышно сказала Гермиона, – значит, это все правда. Значит наследник действительно явился в Хогвартс, чтобы убить всех полукровок.       – Я уверен, что за этим стоит Мариэтта, – сказал Гарри. Он почти не обратил внимание на испуг Рона, Гермиона же, для которой это имя значило меньше, чем для выросших среди волшебников, только опасливо огляделась, будто ожидая, что темная волшебница притаилась где-то среди кресел и столиков. – Я читал ее биографию в одной книге, там говорилось, что, когда она училась в Хогвартсе, на пятом курсе, кажется, такое уже было. Людей убивали неизвестной магией, никто так и не смог связать это все с ее именем, но считается, что это было первым из ее злодейств. "Кровавая пасха" – вот так это называлось. Ты ни о чем подобном не читала?       – Нет, – Гермиона медленно покачала головой, – но я обязательно поищу. Но ведь она же погибла, Гарри, это я точно читала. Погибла, пытаясь убить тебя.       – Я так не думаю, – сказал Гарри, – и Дамблдор тоже. – Прибавил он, когда друзья довольно скептически воззрились на него.       – О боже! – Выдохнул Рон. – Если Дамблдор думает... Тогда мы пропали. Дьявол, Гарри! И как ты можешь так спокойно говорить о таких вещах. Она ведь попытается убить тебя первым, из-за того, что ты ее остановил. И как ты вообще можешь читать о таком? Я бы и близко не подошел к книге, где говорится о ее злодеяниях, говорят, они так страшны, что даже знать о них приличному человеку не следует.       – Может и попытается, а может и нет, – уклончиво ответил Гарри. Он-то был почти уверен, что Мариэтта не собирается убивать его. Или собирается? Что, если убить его она сама все-таки не может, зато это может сделать тот ужас, который Слизерин поселил в Тайной Комнате? Может быть, она выпустила его специально для этого, тогда миссис Норис, скорее всего, была случайной жертвой или просто репетицией убийства Гарри. Как и Колин. Что, если погибнуть должен был именно Гарри, а не этот мальчик? Кроме Рона, которого тоже там быть не должно бы – он сам сказал, что Снегг почему-то отпустил его, – рядом был только Гарри.       Они, конечно, допоздна прообсуждали все это, но ничего нового не придумали. Гермиона стояла на том, что надо побольше разузнать и не спешить с выводами, но при этом она считала, что, если за этим стоит Мариэтта, то это напрямую касается Гарри. Рон же думал, что совать нос во все это очень опасно и весьма бессмысленно, о чем постоянно напоминал им. При этом он несколько раз сказал, что уверен в причастности Малфоя к этим убийствам.       Мариэтта. Вот она и показала себя, показала, что ее не зря называют убийцей и злодейкой. Стало быть, под личиной красавицы действительно скрывается монстр. Ему нужно было хотя бы попытаться захватить ее в последний раз, собственно, почему бы и нет? Может быть, она и самая сильная волшебница, живущая на свете, но, если отнять палочку даже у сильного волшебника, он стоит не больше, чем любой маггл. Во всяком случае, именно так ему говорила сама Мариэтта. Он мог бы внезапно напасть на нее, разоружить и связать заклинанием, а после... Да нет, ничего такого он не мог бы сделать, по крайней мере, тогда. Ведь она была добра к нему. Хорошенькая доброта – убила его родителей, пыталась убить его самого, а потом вдруг стала добренькой. А теперь она вряд ли просто так явится к нему. Да и сможет ли он навредить ей даже сейчас, не зная точно, она ли открыла Тайную Комнату полторы сотни лет назад. Может, это вообще не ее рук дело, или эти исчезновения не связаны с Тайной Комнатой. Ведь был же тогда в школе какой-то Джохарис, который потом попался на использовании черной магии или чего-то в этом роде, каких-то ритуалов, кажется. Вполне возможно, что одним из этих ритуалов был вызов "ужаса" Слизерина, наверняка это делается с помощью самого настоящего черномагического ритуала, а такие, как думалось Гарри, вполне могли включать в себя человеческие жертвоприношения или что-нибудь похуже, а иначе зачем бы их стали запрещать. Но Джохарис, судя по всему, давно мертв, а вот Мариэтта жива. И, даже если это он открыл Комнату в тот раз, он вполне мог рассказать Мариэтте, как это сделать, чем она и воспользовалась теперь.       В итоге Гарри за ночь пришел именно к такому выводу. Кровавую Пасху устроил Джохарис, он же рассказал Мариэтте, как это сделать. Оставался только вопрос о причинах, по которым все это завершилось. Если бы Джохарис попался тогда, в биографии Мариэтты это было бы отражено, между тем, там сказано, что Кровавая Пасха связана именно с ее именем. Потому на другой день Гарри решил задать этот вопрос настоящему историку магии, который вполне мог быть свидетелем тех событий.       Известие о смерти Колина распространилось по замку еще ночью. Одно дело кошка, которую мало кто любил, если не сказать хуже, но совсем другое – убийство ученика. Теперь в большом зале не царило того почти радостного возбуждения, которое вызвало убийство Норис и странное послание на стене. Даже Фреду и Джорджу Уизли, казалось, стало не до смеха.       На уроке у МакГонагалл товарищи Гарри вновь превращали птичек в сосуды для жидкости, во всяком случае, на этот раз ни одну птичку не убили. МакГонагалл задала Гарри самостоятельно разобрать следующее заклинание, конечно, давно известное ему, но он не стал говорить ей об этом, а весь урок старательно делал вид, что поглощен изучением учебника.       Когда все заняли места на уроке Бинса и приготовились провести следующий час в плену грез, Гарри вдруг поднял руку.       – Да-да, О'Флаэрти, – Бинса, похоже, немного удивил сам факт поднятия кем-то руки, наверное, даже при его жизни такого не случалось.       – Что вы знаете о Кровавой Пасхе, сэр? – Спросил Гарри, не обращая внимания на то, что Бинс неверно назвал его фамилию. В конце концов, он ничего не смыслил в истории магии, может быть, Бинс поставит часть плохих оценок этому О'Флаэрти, кем бы тот ни был.       – Кровавая Пасха? – Задумчиво повторил Бинс. – Меня не удивляет, что кто-то вспомнил об этом именно теперь, хотя я удивлен, что кто-то из вас проявляет такие познания в истории. Что же, рассказ не займет много времени. В апреле-мае 1855 года в школе произошло несколько странных убийств, дюжина, если быть точным. Все жертвы были учениками, в основном, младших курсов, все убиты неизвестной магией. О мотивах и личности убийцы ничего не известно, а сами убийства прекратились столь же внезапно.       – Говорят, что это связано с М... С сами-знаете-кем, – сказал Гарри.       – Эта версия появилась значительно позже, во второй декаде двадцатого века. На самом деле, ничего не указывает на ее причастность к этому делу, впрочем, как и на чью-либо причастность. Это мог устроить любой, кто в то время находился в школе.       – Лорен Джохарис, например, – предположил Гарри.       – Не представляю, где вы могли слышать это имя, мистер Олден, – казалось, голос Бинса выразил подобие раздражения, – но этот человек мог быть замешен в этом ровно с той же долей вероятности, как и та-кого-нельзя-называть. Или любой другой волшебник.       – А не было ли версии о связи этих событий с Тайной Комнатой? – Не отставал Гарри. Остальные тоже оживились, особенно когда речь зашла о таинственных убийствах и о Мариэтте.       – Тайная комната – это миф, – резко сказал Бинс, – на моих уроках мы имеем дело с фактами, а они, мистер Баттери, указывают на то, что Тайная Комната не существует. Многие люди пытались ее найти, в том числе и директора школы, в их числе и Альбус Дамблдор, да хранит его Бог.       – Простите, профессор. А, может быть, для того, чтобы открыть комнату нужна черная магия? – Пропищала Парвати Патил. – А черных магов у нас нет.       – Если волшебник не прибегает к черной магии, мисс Пеннифезер, это не значит, что он не владеет ею, – повысил голос Бинс. – Повторяю: если уж предшественники Дамблдора ничего не нашли, значит никакой комнаты нет.       – Но, может, нужно быть в родстве со Слизерином, а ведь директор… – начал было Дин Томас, но тут уж профессор Бинс вышел из себя:       – Все, довольно об этом! У нас урок истории магии, а не лекция о мифологии. Предоставьте более сведущим волшебникам спорить о вещах, в которых сами ничего не понимаете.       Итак, Бинс, как Гарри и думал, ничего не рассказал. Гермиона через пару дней сообщила, что и ее исследования не дали никаких результатов, по сути, о тех событиях было известно только то, что Гарри знал сам. Наверное, Дамблдор, как их непосредственный свидетель и человек, имевший дело с Мариэттой больше других, вполне мог знать кое-что, о чем молчали книги и профессор Бинс, но спрашивать его Гарри не собирался. Тем более, если бы он хотел поделиться знаниями, то рассказал бы все авторам исторических книг. Да и вообще, тогда Дамблдор был всего года на три старше самого Гарри, возможно, он сам боялся этих убийств, как и другие.       Между тем, слухи о смерти Колина закономерно выплеснулись за стены древнего замка. Через три дня в газете "Ежедневный Пророк" на первой полосе появилась статья с заголовком: "Таинственные убийства в Хогвартсе. Дамблдор хранит молчание".       – Интересно, что он им должен сказать? – Спросила Гермиона, которая одна из их троицы выписывала газету и получала ее каждое утро за завтраком. В особенности она ни к кому не обращалась, потому и ответа на свой вопрос не получила.       Так, в постоянных волнениях, прошло еще недели три. Ходили слухи, что совет попечителей, где балом правит Люциус Малфой, начал копать под Дамблдора, дескать, он во всем виноват, допустил смертоубийство в школе. В принципе, с этим сложно было не согласиться, если бы это сказал кто-нибудь другой.       Гарри и Гермиона вместе шли с ужина. Сегодня случилось что-то небывалое – Рон пропустил вечернюю трапезу. На памяти Гарри такое случалось, разве что, когда он поправлял здоровье в больничном крыле после падения с метлы.       – Смотри, Гарри, что это там? – Гермиона тронула его руку, привлекая внимание к кучке учеников в конце коридора.       Подойдя туда, они увидели то, что привлекло внимание других. На стене неровными буквами, явно кровью было выведено: "Час пробил. Скоро все враги наследника восплачут кровавыми слезами"       – Час пробил! – раздался позади знакомый голос. Гарри с Гермионой оглянулись и увидели в трех-четырех шагах Малфоя с его обычной свитой. – Ты следующая, поганая грязнокровка! – свысока глянув не Гермиону бросил Драко.       Гарри никогда не слышал такого слова, но не надо было быть большим экспертом, чтобы догадаться, что оно значит. "Грязная Кровь" – вполне в духе типов, подобных Малфоям, наверняка они считают себя самыми чистыми. Взглянув на Гермиону, Гарри увидел, что вид у той такой, словно ее огрели по голове чем-то тяжелым, взгляд у нее был какой-то пустой и смотрела она куда-то мимо него. Гарри это немного удивило, конечно, оскорбление, наверное, серьезное, но от Гермионы он такого не ожидал. Некоторые из стоявших рядом оглянулись, кое-кто даже попытался урезонить Малфоя. Ну нет, словами тут не поможешь, а что-то делать надо. Потому Гарри выхватил палочку и, направив ее в гадкое ухмыляющееся лицо врага, поспешно пробормотал заклинание, пока он не успел опомниться.       Сначала ничего не произошло, но спустя несколько секунд лицо Драко дрогнуло, а глаза наполнились ужасом. Он, казалось, против воли открыл рот и вдруг оттуда высунулось что-то лилово-розовое. Оно все росло, прямо на глазах. Гарри отлично знал, что это было, ведь это же он сам применил заклинание, хотя раньше никогда не видел его в действии.       – Я думаю, тебе нужно следить за своим языком, Драко, – сказал он, глядя, как Малфой пытается как-то запихнуть собственный язык обратно.       Пока все таращились на Малфоя, забыв про надпись на стене и никто не успел толком прийти в себя, Гарри оттащил оттуда Гермиону, которая, похоже, вовсе ничего не соображала.       – Ты видел? – Спросила она вдруг, когда они уже входили в свою гостиную.       – Конечно видел, – удивленно ответил Гарри, – эту надпись о том, что час пробил. Наверняка сам Малфой ее и оставил.       – Я совсем не об этом. Ты разве не видел? Кого-то опять убили, Гарри. Только я не рассмотрела, кто там был.       – Проклятье! – Выругался Гарри. Действительно, как он сам не заметил?       Чуть позже, когда пришли свидетели, бывшие в том коридоре, стало известно, что убита Алисия Спиннет – гриффиндорка с четвертого курса.       – Гарри, Гарри! – К ним подошли Фред с Джорджем. – Это правда, что ты проклял Малфоя?       – Да его убить мало, – устало кивнул Гарри.       – Язык был двух футов длиной, когда пришел Снегг и снял твое заклинание, – радостно сообщил Джордж. – А что он сделал?       – Язык распустил, – ответил Гарри, на что близнецы разразились громким хохотом.       – А где ваш брат? – Спросила Гермиона, похоже, чтобы сменить тему. По крайней мере, она не стала отчитывать Гарри за то, что он сделал.       – Рон? – Вместе спросили Фред с Джорджем. – Шляется где-то.       – Нашел время, – неодобрительно бросила девочка. Она поднялась и ушла в свою комнату, а Гарри остался. Во-первых, он хотел дождаться Рона, почему-то его отсутствие внушало какое-то смутное беспокойство. Вроде бы за один раз убивали не больше одного человека, но мало ли. А, во-вторых, он просто хотел подумать.       Только через час Рон, держа на руках свою серую крысу, ввалился в гостиную.       – Опять убийство, – сказал Гарри без длинных вступлений, сразу после того, как друг плюхнулся в кресло рядом с ним и задрал ноги прямо на стол.       – Вот дьявол! – Рон заметно переменился в лице. – Кто же это делает?       – Не знаю, убита девочка с Гриффиндора, Алисия, кажется. Когда мы с Гермионой подошли к тому месту, туда же заявился Малфой. Он был очень доволен всем этим, а увидев Гермиону, обозвал ее грязнокровкой.       – Что? – Рон резко вскочил. – Я убью его!       – Не думаю, что это хорошая идея. Я проучил его прямо там, перед всеми. – Гарри коротко рассказал Рону обо всем, что произошло.       – "тебе нужно следить за своим языком", – повторил Рон с ухмылкой во все лицо, – отлично сказано, дружище.       Крыса Рона, которая до того мирно спала, вдруг проснулась и начала попискивать.       – Чего ей надо? – Спросил Гарри.       – Известно, чего, – снова поднимаясь с кресла, но на этот раз уже более лениво, ответил Рон, – жрать хочет. Даже такую жалкую тварь надо кормить. А эта ест за двоих, вот что я скажу. Ладно, Короста, перестань ныть. Я припрятал у нас в спальне немного колбасы, знаешь, Гарри, ну вдруг ночью есть захочется. Пойду дам ей кусочек, а то иначе покоя не даст или вовсе укусит. Да перестанешь ты визжать? Иначе жрать не дам.       Гарри только головой покачал. Вот, оказывается, откуда доносился слабый запах еды. Или, если уж быть откровенным, не такой слабый. Наверное, у семьи Рона действительно мало денег, и он привык к тому, что еды всегда мало. Когда Мариэтта только появилась в доме Дурслей, Гарри тоже несколько раз прятал еду у себя в комнате, но она, когда однажды узнала об этом, строго запретила ему так делать. В принципе, теперь он понимал, что это действительно очень некрасивая привычка.       Взгляд Гарри упал на раскрытую сумку Рона, брошенную им рядом с креслом, в котором он сидел до того, как проснулась Короста. Повинуясь какому-то бессознательному порыву, Гарри зачем-то заглянул в нее. И он еще раздумывал о том, что красиво, а что нет. В сумке неровной горой лежали свитки пергамента, какая-то еда, завернутая в обрывок газеты, но внимание Гарри привлекло не это. Небольшое круглое зеркальце с ручкой в оправе нежно-розового цвета – вот что он там увидел. Гарри вынул его из сумки. Он был весьма удивлен такой находке, ведь вещь была явно девчачья. Повернув зеркальце, он увидел одно слово, выдавленное на его задней стороне, вернее, даже не слово, а имя. "Алисия" – так звали погибшую сегодня девочку. Гарри показалось, что комната вокруг него куда-то поехала, он, не понимая, что делает, сунул вещицу в карман мантии.       – Представляешь, все сожрала, гадина! – Вывел его голос друга из оцепенения, в котором он, должно быть, прибывал довольно долго. – Что-то случилось, Гарри? Вид у тебя такой, будто ты здесь видел самого дьявола.       – Да нет, просто... Спать что-то захотелось, устал. – Ложь звенела в каждом слове Гарри, но ему было все равно. Встав с кресла, он поднялся в спальню и, раздевшись, лег в постель. Скоро и Рон последовал его примеру, Гарри слышал, как он пыхтит и проклинает свою крысу.       Откуда это чертово зеркальце у Рона? Гарри никогда не видел его в обществе этой Алисии, да и что делать четверокурснице в компании второкурсника, тем более зачем бы ей дарить ему свое зеркальце? Конечно, Рон мог бы украсть его, хорошего мало, если его лучший друг окажется вором, но в этой ситуации Гарри был бы рад подобному открытию, но таких совпадений, не бывает. Неужели Рон – наследник Слизерина и жестокий убийца, который держит в страхе всю школу? Гарри начал судорожно прокручивать известные ему обстоятельства убийств, начиная с миссис Норис. И с все нарастающим ужасом он понимал, что в момент, когда эти убийства должны были совершаться, Рона никогда не было с ними рядом. То он был со Снеггом, то еще где-то. И Гарри нашел его рядом с Колином, правда, Рон тогда выглядел едва ли немногим лучше самого мертвеца. С другой стороны, человек, совершивший первое в жизни убийство, вполне мог бы сам испугаться этого.