Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Гарри с нетерпением ждал этого дня, ведь именно сегодня ему предстояло первый раз в жизни сыграть в настоящем матче по квиддичу. Когда он шел на отбор, он почти не верил, что его возьмут, разве что, запасным, но все другие кандидаты оказались еще хуже, именно благодаря этому он теперь находился в раздевалке Гриффиндора, где, как и остальные товарищи по команде ожидал своего часа.       Дополнительным стимулом играть в полную силу для них было то, что сегодня их соперниками были слизеринцы. А личным соперником Гарри был Драко Малфой, который ухитрился попасть, а, как говорил Рон, купить место в своей команде. Он, как и Гарри, был ловцом, впрочем, на охотника, вратаря или, тем более, загонщика он явно не тянул.       Самым скверным было то, что отец Малфоя купил всей зеленой команде метлы последней модели "молния", в то время, как большинство гриффиндорцев, в том числе и Гарри, бороздили воздушное пространство хогвартсского стадиона на стареньких школьных метлах и, если для других скорость была не столь важна и ее недостаток могло компенсировать мастерство, то для ловца, задачей которого было поймать маленький вертлявый Снитч, она была критична. Гарри понимал, что рассчитывать ему остается только на удачу, но он понял и другое: удача – вообще главное для ловца. Ну что ж, если взглянуть на его жизнь, можно сказать, что фортуна улыбалась ему, хоть и редко, но зато от души.       Но сегодня вряд ли был самый удачный день в жизни Гарри, это он понял ровно тогда, когда был грубо вырван из объятий сна в начале пятого школьным полтергейстом Пивзом. Шуганув его, Гарри понял, что заснуть уже вряд ли получится, потому он оделся и спустился в пустую общую гостиную. Некоторое время он тупо глядел в огонь камина, но потом все-таки заставил себя сесть за задание по древним рунам. Этот предмет отнимал у Гарри решительно все время, остававшееся от других занятий, так что почти каждый раз, садясь за него, он вспоминал Мариэтту и нельзя сказать, что добрым словом.       Но не только это было причиной считать, что удача не на его стороне. Весь сентябрь и начало октября почти все время светило солнце, что для Британии – большая редкость, но за два дня до игры погода, как по заказу, резко испортилась. Оливер Вуд, капитан их команды очень сокрушался по этому поводу, ибо он мечтал привести команду Гриффиндора к победе, а, учитывая, что он учился на седьмом курсе, это была его последняя попытка. Впрочем, как справедливо заметил Фред Уизли на последней тренировке, дождь будет мешать обеим командам.       Гарри продрог уже в раздевалке и сама мысль о том, чтобы просто выйти на поле приносила прямо-таки физические страдания и, тем не менее, беспощадный Вуд, в очередной раз напомнив, что он ждет от них только победы, выгнал их из сухой и теплой, по крайней мере, относительно того, что творилось снаружи, раздевалки.       Гарри волновался не меньше Вуда. Во-первых, это была его первая игра, хотя он и видел со стороны, как играют другие, да и много тренировался, но это совсем не то. К тому же из-за Снегга пришлось пропустить несколько тренировок, вместо которых Гарри до позднего вечера чистил котлы в его мрачном кабинете. Наверное, злой профессор знал о расписании тренировок и вовсю старался не дать Гарри как следует подготовиться к своему боевому крещению.       Пройдя по размягчившейся от дождя земле к середине поля, они стали ждать. Мадам Трюк, видимо, сказала, что ждет от них честной игры, но ее слова утонули в шуме ветра и дождя, а свисток показался далеким.       Гарри, обхватив метлу ногами, взмыл в воздух. Интересно, как Мариэтта смогла отвести от себя дождь, когда приходила к нему этим летом? Надо было спросить, потому что сейчас это умение пригодилось бы Гарри, ибо благодаря потокам воды, лившимся с небес, его одежда мгновенно промокла и отяжелела, а ручка метлы стала скользкой. Дождь был так силен, что его струи порядком снизили видимость, а ведь Гарри нужно было охотиться за мелким золотым мячиком, который и в солнечном свете-то выследить не так просто.       Гарри потерял счет времени, но по ощущениям он летал над полем уже более тридцати минут. Он пытался удержать в поле зрения весь стадион, хотя получалось неважно, к тому же он не забывал следить и за ловцом противной команды. После памятного визита, который он нанес Драко в больничном крыле, тот, хоть и смотрел на него, казалось, с еще большей ненавистью, чем раньше, но больше ни разу даже не попытался сказать хоть слово Гарри или его друзьям. Что ж, раз Малфой выполняет свою часть договора, Гарри не видел причин нарушать свою, впрочем, он не питал иллюзий на счет Драко: стоит тому подумать, что Гарри для него не опасен, как он вновь сделает какую-нибудь гадость. Но пока он и его дружки держались от трех гриффиндорцев на почтительном расстоянии, вызывая удивление у Рона, которому Гарри по понятным причинам не рассказал, чем вызвана такая разительная перемена в поведении их заклятого врага.       Что-то просвистело прямо над головой Гарри, резко вырвав его из задумчивости.       – Осторожно, Гарри, – Фред Уизли со всей силы ударил по бладжеру, посылая тот в сторону слизеринского загонщика, – умереть в такую погоду... Что за черт?       Бладжеры были наделены некоторым подобием примитивного разума. Их задачей было сбивать с метел зазевавшихся игроков, но они не могли проявлять в этом вопросе никакой избирательности, так что, если отбить бладжер в сторону, он не станет возвращаться, преследуя изначальную цель. Не должен бы возвращаться, но этот мяч, опровергая все, что Гарри знал о шарах-вышибалах, отлетел на несколько метров, повинуясь силе удара Фреда, а потом, почти остановившись, развернулся и, набирая скорость, понесся в сторону Гарри.       Гарри резко развернулся и ушел вниз, избегая столкновения. Он постарался отлететь подальше, надеясь, что Фред как-нибудь разберется со взбесившимся мячом. Но, бросив короткий взгляд через плечо, Гарри понял, что ошибся, когда увидел небольшой шар, несущийся прямо на него. Выругавшись сквозь зубы, он направил метлу вверх.       Бладжеры были гораздо глупее людей, что позволяло последним уходить от столкновения с ними, потому быть выбитым бладжером можно было только по невнимательности. Но относилось ли это к странному мячу, избравшему объектом своего исключительного интереса Гарри? После пяти минут погони и отчаянных маневров он вовсе не был уверен в этом. Быть может, если бы у него была более новая метла, он смог бы чувствовать себя более комфортно, но с тем же успехом можно было мечтать о сухой одежде или о кубке школы по квиддичу в октябре.       А что, если этот бладжер заговорен? Должно быть так, иначе это объяснить нельзя. Гарри не знал, может ли магический артефакт выйти из строя, как стиральная машина или телевизор, но он никогда не слышал о подобном и предполагал, что без серьезной причины такое не случится. Да и никакая стиральная машина или микроволновка не гонялась за людьми. Но, если бладжер заговорен, кто мог это сделать? Малфой? Снегг? Белла? Любой из них или кто-то, кого Гарри даже не знает. Но сейчас это не столь важно.       Гарри резко пошел на снижение, бладжер – за ним, казалось, что он слышит свист, с которым спортивный снаряд рассекает воздух, хотя это, без сомнения, была игра его воображения, ибо из-за ветра он даже не слышал, что говорит комментатор и кричат болельщики.       Гарри вышел из пике и, пока бладжер не изменил траекторию, прицелился, как мог, и выпустил взрывное заклятье. Не переводя дух, он применил другое заклинание, которое должно было подбросить его вверх. В сочетании с собственной скоростью метлы, этого должно было хватить, чтобы точно не попасть под осколки, но, вообще-то, Гарри боялся не осколков, а того, что проклятый шар взорвется сильнее, чем можно было ожидать.       Стадион под резко начавшим уходить вниз Гарри внезапно озарила яркая вспышка красного света. Болельщики дружно ахнули, даже свист ветра в ушах Гарри и расстояние не помешали ему это услышать, а потом раздался взрыв. Ударная волна докатилась даже до Гарри, заставив его метлу немного рыскнуть, но в остальном с ним ничего не случилось. Стало быть, его расчет оправдался. Интересно, что было бы, окажись он ближе к шару.       Гарри резко пошел на снижение. Похоже, его товарищи по команде тоже избежали серьезных травм, по крайней мере, они все сидели на метлах. На земле лежал только один человек в зеленой форме и по белым волосам Гарри сразу узнал, кто это был. Что ж, если все-таки Малфой заговорил бладжер, он угодил в собственную ловушку.       До ушей Гарри донесся пронзительный свист, он даже не сразу понял, что его издавал свисток мадам Трюк.       – Какого черта ты делаешь, Поттер? – Заорал Вуд, стоило Гарри подлететь достаточно близко к месту, где уже собирались игроки обеих команд.       – Будто ты не видел? – Крикнул Гарри, слезая с метлы. – Этот шар взбесился и я...       – Вы забыли четвертое правило, Поттер? – Напустилась на него мадам Трюк. – Никакой магии на поле!       – Лучше найдите того, кто заговорил шар, – посоветовал ей Гарри, – он вполне мог меня убить. Или кого-нибудь еще.       – Техническое поражение Гриффиндору со счетом сто пятьдесят – ноль! – возвестила Трюк, не слушая Гарри. Усиленный магией голос комментатора тут же повторил ее слова, что вызвало шквал возмущенных выкриков со стороны красно-золотых трибун и бурю радости со стороны зеленых.       – К черту ваш счет! – Зло выпалил Гарри. – Вы вообще слышите, что я говорю?       – Он прав! – вклинился в разговор Фред. – Я сам видел, с этим шаром было что-то не так.       – Да неужели? – Встрял рослый слизеринский загонщик-шестикурсник. – Бладжеры всегда гоняются за игроками, видимо, Поттер думал, что к нему это не относится.       – Поттер! – Гарри повернул голову и увидел профессора МакГонагалл, ее красно-золотой шарф сбился набок, но она не обращала на это внимания. Только ее не хватало. – Пройдемте со мной!       Гарри понял, что пытаться объясняться с ней бесполезно. Вид у нее был даже более рассерженный, чем когда она думала, что он уничтожил ее торт. Потому Гарри молча подчинился.

*      *      *

      Кабинет директора являл собой полную противоположность всему тому, что творилось на улице. Но мокрый до нитки и продрогший Гарри почти не замечал окружающего уюта.       – Оставьте нас, Минерва, – распорядился Дамблдор. Он сел в свое кресло и уставился на Гарри, стоящего перед ним. Когда дверь за МакГонагалл закрылась, Гарри нарушил молчание:       – Сэр, кто-то заколдовал этот шар. Я знаю, что бладжеры сделаны специально, чтобы выбивать игроков, но они не должны так себя вести.       – Да, не должны, – подтвердил Дамблдор, – но выяснить, что случилось, полагаю, теперь невозможно. От шара не осталось даже кусочка, так что исследовать его мы не можем.       – Отмените поражение, – попросил Гарри, – пусть матч переиграют. Я не знаю, почему шар гонялся за мной, думаю, его проклял Малфой, но, возможно, это сделал кто-то другой.       – Кто угодно, – протянул старик, – но именно мистер Малфой пострадал от взрыва. Его сбило с метлы и теперь мадам Помфри оказывает ему помощь. Как я понял, мальчик получил много ушибов и сломал обе ноги.       "Жаль, что не шею" – подумал Гарри. Дамблдор же, сложив пальцы домиком, смотрел на него, будто ждал чего-то.       – Может быть, это и не он, – сдался Гарри, – я же не сказал, что знаю точно.       – Ситуация очень серьезная, – сказал Дамблдор, будто подбирая слова, – твое с мистером Малфоем... Соперничество, наверное, это слово подходит здесь лучше всего, так вот, оно уже вышло за рамки того, что мы можем терпеть в Хогвартсе. Заклинание, которое ты применил против него в последний раз – это уже не просто шаг по грани дозволенного, а, я бы сказал, переход за нее. Я был очень удивлен, когда его отец не предпринял никаких мер, признаться, если бы он это сделал, я не уверен, что смог бы помочь тебе. И не сказал бы, что хотел бы это сделать.       – Мы с ним договорились, – сообщил Гарри, – о том, что он перестанет ко мне цепляться и не будет жаловаться в совет попечителей или куда там еще. Наше соперничество закончилось. Да и вообще, вы, наверное, забыли, что он сделал со мной.       – О нет, я ничего не забыл, – покачал седой головой директор, – рога, верно? Неприятная, но безобидная шалость. Мадам Помфри, полагаю, исцелила тебя за минуту или меньше. А вот мистер Малфой пробыл в больничном крыле значительно дольше. И ты прекрасно знал, какое заклинание он применил и чем ты ответил. Ты, как я понимаю, посвятил много времени изучению боевых заклятий. Само по себе это не плохо, особенно если ты захочешь стать мракоборцем, но абсолютно недопустимо применять их к другим студентам. И еще хуже использовать заклинания, которые обычно называют "пограничными", имея в виду их близость к черной магии. Такие, как то, что ты использовал против мистера Малфоя. Лично я считаю, что никаких пограничных заклятий нет и, если на счет какого-то из них есть серьезные сомнения, то его нужно отнести к черной магии. На твое счастье, закон здесь расходится с моей точкой зрения. Но это совершенно не значит, что я буду терпеть подобное поведение.       – Я уже был наказан за Малфоя, – пробурчал Гарри, – я до зимы буду чистить котлы и пробирки.       – Наказан, – как будто даже передразнил Дамблдор, – а ты знаешь, что, если бы прошло больше времени или наша мадам Помфри обладала бы меньшими знаниями, мистера Малфоя вполне могли не спасти? Ты, Гарри, едва не убил человека. А ты говоришь о каких-то котлах и пробирках.       В принципе, Гарри и сам понимал все это. И тогда он вполне был готов убить Малфоя. Но что бы тогда было с ним? Наверное, его бы посадили в Азкабан, как Беллу и других. И вряд ли Мариэтта стала бы его оттуда вытаскивать, если она вообще может это сделать.       – В любом случае, это уже в прошлом. Я раскаиваюсь, сэр, больше такого не повторится. К тому же я решил все свои разногласия с Драко.       – Раскаяния я в тебе не вижу ни капли, если честно, хотя очень хотел бы. Может, мне и не следовало бы об этом говорить, но твой отец тоже часто нарушал правила, даже чаще, чем ты. Но до такого, сколько я помню, не доходило никогда за все семь лет его обучения. И я не думаю, что ты договорился с мистером Малфоем. Запугал его – возможно, любой на его месте испугался бы. Так что можешь считать нашу беседу последним предупреждением. Больше ничего подобного я не потерплю. И в этой связи я не могу пойти тебе навстречу в сегодняшней ситуации.       – Это несправедливо, – горячо сказал Гарри, как только директор умолк, – почему из-за этого должны страдать остальные? Накажите меня, изгоните из сборной, хоть исключите, хоть судите, но при чем тут команда?       – Это и есть твое наказание, – пояснил Дамблдор, – вернее сказать, последствие твоих действий. Ты только что сам сказал, что наказания тебя не особенно страшат, так что и толку от них никакого не будет. Я не могу оставить без внимания твое поведение, к тому же ты взорвал шар на глазах у всей школы, а на этот случай правила очень четкие – за применение магии на поле, которое хоть как-то может повлиять на ход матча, присуждается техническое поражение.       Гарри перестал слушать. Вот, значит, как? Ну и ладно. Если честно, он всегда знал, что ему никогда не быть хорошим игроком в Квиддич. Жаль команду, жаль Вуда, но, в конце концов, предстояло еще два матча с Когтевраном и Пуффендуем, так что еще не все потеряно. А он уйдет из команды – пусть ему найдут замену, наверняка желающих будет много.       Дамблдор еще минут десять что-то объяснял, оправдывая свои действия, но Гарри его не слушал, лишь пытаясь из вежливости сохранить заинтересованный вид и время от времени кивая.       – Ты меня не слушаешь, Гарри, – заметил директор.       – Я уже все понял, сэр.       – Замечательно. Тогда ты можешь быть свободен.       Выйдя из директорского кабинета, Гарри почти столкнулся с Гермионой.       – Пришла сказать мне, какое я дерьмо? – Кисло осведомился он у подруги. – Что я должен был подставиться под тот бладжер или, как клоун, бегать от него по всему полю?       – Какая муха тебя укусила, Гарри? – Удивленно спросила Гермиона, даже позабыв сварливо-наставительный тон. – Я все прекрасно видела, как и другие. Все, кроме Вуда, отлично поняли, что случилось. Да и он понимает, просто зол за поражение, ну это не беда, ведь есть еще два матча, Фред с Джорджем ему так и сказали. Ты еще покажешь себя, Гарри. Что тебе сказал профессор Дамблдор? Он знает, кто заколдовал мяч и заставил его носиться за тобой? Мы с Роном сами хотели сбить его, но побоялись попасть в тебя. Может быть, Дамблдор назначит новый матч?       Пока она говорила все это, Гарри быстрым шагом шел по коридорам, так что Гермиона едва поспевала за ним. На верхней ступеньке лестницы, ведущей к их башне, он остановился:       – Дамблдор ничего не знает, – сказал он не оборачиваясь, – и знать не хочет. Он с ходу начал припоминать мне, как некрасиво я поступил с Малфоем, говорил о пограничных заклятьях и черной магии, пугал меня исключением и судом. А потом сказал, что переигровки не будет, дескать, это мое наказание, "последствие моего поступка". Так что у Вуда и ребят есть еще два матча. А я вне игры. – Он с силой оторвал большой значок в виде львиной головы, приколотый к левой стороне его алой игровой мантии, которая все еще была мокрой. Гарри зашвырнул его куда-то между лестничными пролетами, с удовольствием услышав, как значок звенит, падая куда-то. Он достал палочку и заклинанием высушил одежду, наконец-то толком заметив, как ему холодно. Он ведь уже делал что-то подобное, когда сбежал от МакГонагалл, надо было делать это и в воздухе, хотя, возможно, четырежды проклятое четвертое правило не позволяло и этого.       – Ты чего, Гарри, что с тобой? – Гермиона схватила его за плечо и развернула к себе. – Ты же так радовался, когда попал в команду.       – К черту команду, – сказал Гарри, – и квиддич – гори он в аду. Кто-то хочет моей смерти, Белла, наверное, а может и отец Драко, обидевшийся за сынка. Или кто-нибудь еще. Что, если завтра они взорвут стадион, чтобы меня убить? Мариэтта один раз устроила бойню на чемпионате по квиддичу, так что пример у ее последователей есть.       – Какой же ты дурак, Гарри! – Гермиона отпустила его и отошла на пару шагов, глядя на него так, будто только сейчас увидела.       Гарри повернулся и зашагал по лестнице, перешагивая через ступеньки. На ходу он бросил:       – Одуреешь, когда за тобой полетает взбесившийся бладжер.