Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      В этом месте все было по-прежнему, но Гарри все равно ощущал, что есть что-то лишнее. И этим лишним был он сам – факт очевидный, но весьма пугающий. Его не должно здесь быть, но вот где ему быть надлежит, а, главное, почему? Мысли разбегались и ответ ускользал.       Как раз когда он перевернул яичницу, в кухню ввалился его кузен Дадли. Этот тип, казалось, день ото дня становился все толще, удивительно, как только его родители вообще находят для него одежду?       Дадли достал из кармана брюк волшебную палочку и произнес какие-то слова, направив ее на сковородку, в которой жарилась та самая яичница, за которую отвечал Гарри – отвечал головой, как говорил дядя. Яичница мгновенно почернела, а желток приобрел и вовсе какой-то противный цвет, который Гарри никогда не смог бы описать словами.       – Зачем ты это сделал? – В отчаянии спросил Гарри. Теперь ему ни за что не успеть сделать новую яичницу!       – Потому что ты – маггл! – Дадли захихикал. – Неполноценный, урод. Приличному волшебнику вообще стыдно иметь дело с таким дерьмом! Но скоро мы заведем домового эльфа, тогда тебя можно будет вышвырнуть!       – Дадли, сыночек, Не груби!       В дверях кухни стояла... Кем же была эта женщина? Должно быть, его теткой, раз она называла Дадли сыном. Но у его тети волосы были светлые и всегда аккуратно уложенные, а у этой волосы были черные и спутанные, будто она их вообще никогда не причесывала. Да и лицом она совсем не была похожа на тетю Петунью. И все же Гарри, вроде, когда-то ее видел.       – Этот выродок испортил нашу яичницу! – Пожаловался Дадли. Гарри только глазами захлопал от такой несправедливости, ведь это сам Дадли заколдовал яичницу, которая теперь, мало того, что изменила цвет, но еще и мерзко воняла, словно навозная куча в жаркий полдень.       – Мы должны помочь Гарри, – произнесла знакомая-незнакомая женщина, тоже достав свою палочку, – сейчас проведем диагностику, а потом уж начнем лечение.       – Может быть, обойдемся без диагностики? – Во рту у Гарри пересохло, словно в пустыне, так что сказать эти несколько слов было мучительно трудно.       – Да, пожалуй, – согласилась она, – здесь все и так ясно. Ты ведь сквиб, Гарри, – ребенок, рожденный волшебницей от волшебника, но лишенный магических способностей. Не бойся, я сейчас тебе помогу! – Она направила палочку на Гарри.       Беллатриса, вот как ее звали! Он вспомнил. Однажды он видел ее в Визжащей Хижине, вот только где была эта самая хижина и почему люди назвали ее визжащей он вспомнить уже не успел.       – Авада кедавра!       Весь мир затопил ярчайший зеленый свет.       – Гарри, Гарри! Ты что, спишь?       – А, что? – Пробормотал Гарри. Он все еще не до конца понял, где находится и что с ним случилось, потому вид Невилла, трясущего его за плечо, немного удивил Гарри.       – Мы ведь собирались сегодня, – сбивчиво объяснил Невилл, – запретный лес, оглушающее заклятье. Ты не забыл?       – Нет, помню, – со вздохом сказал Гарри, – уже хотя бы рассвело?       – Да, только на улице снег идет. – Сообщил Невилл.       – Снегг? – Испугался Гарри. – Где Снегг?       – Да нет, не профессор Снегг, а снег. Ну белый такой.       – Ладно, я сейчас, – пообещал Гарри.

*      *      *

      Весь мир вокруг был белым: белый снег внизу, белое небо наверху, правда, небо было скорее серым или темно-белым, если бы такой цвет существовал. Хорошо хоть снег, к тому времени, как они вышли из замка, уже ослабел и почти сошел на нет.       Гарри сто раз проклял свой минутный порыв назначить этот сеанс обучения на такое раннее утро. Сейчас в замке все равно почти никого не было, так что их все равно бы не увидели.       Они поднялись в воздух. Гарри летел на метле "Метеор", которая осталась при нем и после его неудачного дебюта в сборной Гриффиндора. Сначала он хотел просто уйти из команды, но потом Вуд все-таки убедил его остаться в запасе, в глубоком запасе, надо сказать, из которого Гарри выходить не собирался никогда. Наверное, надев мантию-невидимку, можно улететь и в Хогсмид, если только в школе нет какой-то особенно хитрой защиты, которая не позволяла бы этого сделать. Жаль, что он раньше до этого не додумался, впрочем, если верить Мариэтте, то он все равно встретил бы Беллу.       Вот только стоит ли ей верить? Да, она все отрицала, но, прокручивая в голове их разговор, Гарри пришел к выводу, что она никак в действительности не опровергла ничего из того, что он сказал, просто сбив его с толку вместо этого, правда, следовало признать и то, что все его обвинения были, мягко говоря, надуманы, а она никак не могла бы доказать свою правоту.       Почти всю дорогу Невилл, летевший рядом с Гарри на своей метле, привезенной из дома и бывшей в еще худшем состоянии, чем школьная, что-то говорил Гарри, но ветер относил его слова, а Гарри был занят все теми же размышлениями, что и весь вчерашний день и большую часть двух последних ночей – что же все-таки нужно Мариэтте, в чем она солгала, а где сказала правду? Скорее всего, в ее словах хватало и того, и другого.       Но добраться до поляны, которую наметил Гарри для тренировки оглушающего заклятья, им сегодня было не суждено. Когда он уже видел заветное место, мимо него, едва не задев правую руку, вдруг пронесся луч яркого зеленого света.       – Гарри! – Завопил Невилл.       Как будто Гарри мог не заметить, что кто-то только что попытался его убить выстрелом в спину. Оглянувшись, он увидел фигуру в развевающемся черном плаще, летящую следом за ними в нескольких десятках метров. Он и так почти наверняка знал, кто это, даже не оглядываясь. Но для Невилла он все-таки пояснил:       – Беллатриса!       – Как Беллатриса? – Невилл, на лице которого отразился ужас, тоже оглянулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Белла выпустила в Гарри второе заклинание. Стало быть, он не так уж жаждал встречи с женщиной, которая пытками свела с ума его родителей, как казалось, когда он набивался в ученики к Гарри.       – А вот так! – Крикнул Гарри, резко направляя метлу вверх, чтобы уйти от несущей смерть зеленой молнии. – Постарайся быть осторожнее, Невилл! – Предупредил он, когда товарищ, последовавший его примеру, оказался с ним примерно на одном уровне. Излишнее предупреждение, но все же. – Отлети подальше! – Приказал Гарри. – Ей нужен я, а ты только попадешь под шальное заклятье.       – Она прилетела за мной, я знаю! – Возразил Невилл, перекрикивая свист ветра. Теперь они выжимали из своих метел все, на что те были способны, но Белла все равно сокращала расстояние – похоже, у нее была метла более новой модели. – Она хочет...       – Дурак! – Гаркнул Гарри. Он направил палочку в сторону Беллы и уже в свою очередь послал в нее убивающим проклятьем, но это было бесполезно – злая волшебница без труда увернулась, не сбавляя хода и почти не изменив курс. – Делай, что я говорю. Ты мне обещал, когда я согласился тебя учить. Лети в Хогвартс или куда-нибудь еще, попробуй кого-нибудь позвать.       – Нет! – крикнул Невилл. – Я тебя не брошу!       Гарри вспомнил слова Мариэтты, сказанные ею в Тайной Комнате, о том, что каждый человек сам волен распоряжаться своей судьбой, и постарался вовсе выкинуть из головы существование своего непослушного ученика.       Гарри решил, что пытаться поразить Беллатрису убивающим заклинанием – это дохлый номер. В воздухе, при свете дня, это было почти невозможно. Он выпустил в нее замораживающую воронку – луч расширяющегося синего света, но она отбила его, повторив прием Гарри в визжащей хижине. Белла что-то кричала, наверное, угрожала или пыталась запугать его, но ветер относил ее слова.       – Саландис адава полариум! – Хорошо, что он не забыл это заклинание. Вызванный магией шар зеленого огня с редкими золотистыми прожилками, оставляющий за собой широкий след из таких же искр, с воем устремился к Белле. Гарри вовсе не целился в нее, но это и не требовалось, было достаточно лишь сосредоточиться на цели.       Уйти от столкновения с шаром было невозможно, ибо он мог сам наводиться на цель, как бы она ни меняла своего положения. Шар мог продолжать погоню минут пять, потом он растеряет свою силу, но Белла, даже на своей метле, не смогла бы развернуться и набрать нужную скорость. Но у этого шара был один очень существенный недостаток: стоило применить к нему почти любое заклинание, будь то "редукто" или даже "остолбеней", как он мгновенно взрывался. Мариэтта говорила, что о том, как работает это заклинание, знают лишь единицы, но Белла, видимо, принадлежала именно к числу тех немногих осведомленных волшебников, а, возможно, просто догадалась, что нужно было делать.       Из ее палочки вырвалась толстая стрела ярко-оранжевого пламени, сразу же разделившаяся на две стрелы потоньше, а те, в свою очередь, тоже начали делиться. Примерно на расстоянии десяти метров одна из стрел угодила в шар, созданный Гарри и тот взорвался с оглушительным треском, разметав вокруг крупные клочья зеленого пламени. Ударная волна встряхнула и Гарри, Белла же должна была погибнуть, но она успела резко уйти влево и создать щит вроде того, что Гарри применил, спасая их с Роном и Гермионой от гремучей ивы.       – Осторожно, Невилл! – Крикнул Гарри, увертываясь от тонких свестящих вокруг оранжевых лучей заклинания Беллатрисы, но, услышав где-то ниже себя вопль товарища, он понял, что опоздал со своим предостережением. Бросив взгляд вниз, Гарри увидел, что Невилл мчится прямо навстречу земле, расставшись со своей метлой, которая еще продолжала полет. Он запоздало применил замедляющее заклинание, но полностью остановить падение Долгопупса оно не смогло. Зато оно спасет его от возможной гибели.       Невилл упал в какие-то заросли на краю большой, почти идеально круглой поляны. Снижаясь, Гарри машинально отметил какую-то каменную колонну с зубцами на вершине высотой футов двадцать пять, очень похожую на шахматную ладью.       Он решил приземлиться по двум причинам. Во-первых победить Беллу в воздушном бою он никогда не сможет, она будет все сокращать дистанцию, пока не догонит его. Лучше уж встретиться с ней на земле, где их шансы представлялись ему более равными, конечно, если забыть слова Мариэтты об их разнице в опыте. С другой стороны, летом она сказала, что разница между ними не так уж велика. Интересно, когда она говорила правду?       – Невилл! – Позвал Гарри, слезая с метлы.       – Я здесь! – Донесся справа голос Долгопупса.       Действительно, Невилл лежал на земле, зачем-то держа палочку в правой руке. Хорошо, что он ее не потерял – скудные наставления Гарри не прошли для него даром.       – Ты как, дружище? – Осведомился Гарри, пробераясь через ветки и кусты.       – Похоже, руку сломал, – пожаловался Невилл.       Сломал руку – неприятно, но терпимо. Упав с такой высоты вполне можно убиться насмерть. Но где же Белла?       Подняв голову, он увидел ее. Она, заложив вираж над поляной, как раз шла на снижение. Гарри сосредоточился на метле, что несла пожирательницу смерти и произнес заклинание. В один миг сложный волшебный артефакт, которым была любая метла, обратился в бесполезную деревянную палку. Трансформировать ее обратно можно, со временем она даже сама трансформируется, но ничего из этого не могло произойти за секунды, которые оставались Беллатрисе до столкновения с землей.       – Экспеллиармус! – оглушительно крикнул Невилл так, что Гарри подскочил на месте.       Палочка Беллатрисы пулей вылетела из ее руки и, описав плавную дугу, прилетела к ним, упав рядом с Невиллом, а ее хозяйка, завопив, рухнула на ту самую круглую поляну, почти в самый ее центр.       Гарри и Невилл, как могли быстро, устремились к ней. На бегу Гарри выпустил из палочки веревку, крепко связавшую опасную преступницу.       – Думаешь, я стану драться с тобой, как какая-нибудь маггла или попробую убежать? – Выкрикнула она, то ли засмеявшись, то ли закашлявшись.       Наконец они добрались до Беллы и Гарри, опустившись возле нее на колени и почти ткнув палочкой в лицо заявил:       – Тебе конец, Беллатриса!       – О, Невилл! – Глядя мимо Гарри, она оскалилась. – Как себя чувствуют родители?       – Не смей! – Задохнулся Невилл, тоже нацелив на нее волшебную палочку.       – А что ты сделаешь, маленький волшебник? – Поинтересовалась Белла. – Или ты, как и твой друг Гарри, не боишься темной магии?       – То же, что ты сделала с моими родителями, – немного подумав, сказал Невилл.       Гарри немного отошел от Беллы, давая Невиллу приблизиться к ней.       – Ну попробуй! – Она издевательски расхохоталась. Надо сказать, никакого страха в ней не чувствовалось, для безоружной и связанной женщины, только что упавшей с метлы, хотя и с не очень большой высоты, она держалась достаточно уверено, особенно учитывая угрозу Гарри, которую он, как она знала, вполне мог притворить в жизнь. – Ты знаешь заклинание, Невилл? Или тебе подсказать? Спроси своего друга – он точно знает!       – Круцио! – Крикнул Невилл, направив дрожащую руку с палочкой на Беллатрису.       Ничего не произошло. Беллатриса, продолжавшая ухмыляться, сказала:       – Ну же, Невилл. Ведь я пытала твоих родителей этим заклятьем. Знаешь, как громко визжала твоя мать? Она просила меня о пощаде, плакала и умоляла убить ее.       – Ты лжешь! – Крикнул Невилл. – Мои родители сопротивлялись до конца, я знаю! Круцио!       Из его палочки высыпалось несколько неярких белых искорок, но Белле это никак не повредило, да и вряд ли могло. Гарри и сам не знал, как работает это заклинание – Мариэтта не посчитала нужным рассказать о нем больше, чем можно было узнать из текста закона, впрочем, он и сам не особенно стремился ему выучиться. Одно дело убить кого-то вроде Беллатрисы, на чьей совести десятки жизней, а совсем другое – пытать человека, пусть даже такого, как она.       – Что ты можешь знать, червь? – Взвизгнула Беллатриса. – Тебя же там не было. Ты такое же ничтожество, как и твои родители! Они бы гордились тобой! Ну давай же, собери всю волю, какая у тебя есть! Ты ведь всю свою жизнь меня ненавидел, всю жизнь мечтал отомстить мне. Вложи всю свою ненависть в это заклятье, заставь меня пожалеть о том, что я совершила, призови к ответу, как однажды сказал твой приятель.       Невилл молча глядел на Беллатрису, все еще целясь ей в лицо своей палочкой. Вид у него был такой, словно он вот-вот лишится сознания, быть может, причиной тому была боль в сломаной руке, но, скорее всего, дело было в словах Беллы. Но чего добивается эта женщина? Хочет, чтобы Невилл утратил веру в себя? Да у него этой веры и так нет, а ее основной противник – Гарри.       – Нет! – Вдруг сказал Невилл, опуская палочку. – Я не такой, как ты.       Гарри не удивился бы, брось Невилл палочку на землю, или даже сломай ее. Ну прямо-таки Люк Скайуокер и Лорд Вейдер из фильма, правда, там еще был император, а Белла не была отцом Невилла или даже его матерью. Гарри вообще никогда не понимал, зачем Люк бросил меч. Нет, разумеется, он понимал, почему тот не хотел сражаться с отцом и убивать его, но зачем он бросил меч? Сам Гарри на его месте постарался бы убить императора.       – Гарри, – Невилл обратил полный страдания взгляд к другу, казалось, только сейчас вспомнив о нем, – Давай отвезем ее в Хогвартс и отдадим дементорам. Я не хочу ее пытать или убивать. Не хочу! – Последнее он произнес так, будто это Гарри силой заставил его учиться, к тому же далеко не Гарри научил Невилла формуле заклятья Круциатус, которую и сам не знал.       – Ты просто не можешь, маленький волшебник, – встряла Белла.       – Нет, – покачал головой Гарри, – министерству мы ее не отдадим. Однажды она от них уже сбежала, сбежит и во второй раз. Так рисковать нельзя.       – Сбегу, – подтвердила Белла, – риск слишком велик!       – Помолчи, а не то убью! – Пригрозил Гарри, направляя волшебную палочку ей в лицо. Его бесила наглость этой ведьмы. Они сбросили ее с метлы и разоружили, но ведет себя она столь нагло, что можно подумать, будто дело обстоит совсем наоборот.       – Почему ты так этого хочешь? – Негромко спросила Белла. – Что я тебе сделала? У твоего друга есть причины для ненависти, я ведь до безумия запытала его проклятых родителей. Я бы и еще раз это сделала, если бы могла. Но заклятье Круциатус перестало на них действовать. Но тебе совсем не обязательно меня убивать.       – Я убью тебя, – вновь заявил Гарри, – твои уловки тебе не помогут. Лучше попрощайся с жизнью.       – У всякого действия должна быть причина, – необычайно рассудительно заметила Белла, – а причина для убийства должна быть очень веской, маленький волшебник.       – Кто бы говорил, – Гарри усмехнулся, – ты-то не искала причины, когда убивала людей. Ты делала это ради удовольствия.       – Верно, – не стала отрицать Белла, – ради удовольствия, это и была причина. Я была бы рада убить и тебя, и твоего друга. А еще лучше сначала заставить вас молить о быстрой погибели. Так что же, моя смерть доставит тебе удовольствие? Тебе будет сладко видеть, как я умру? Может быть, ты хочешь заставить меня страдать перед этим? Давай же, сделай это! У тебя получится, ведь темная магия тебе уже ведома.       – Нет, – добросовестно обдумав ее слова ответил Гарри, – мне наплевать, будешь ты страдать или нет. Я убью тебя и все. Я так решил.       – Ты ведь использовал убивающее проклятье, – напомнила Беллатриса, приподнявшись, насколько ей позволяли вызванные волшебством веревки и вперив в Гарри свой горящий безумием взгляд, – и не только его. Ты мыслишь не так, как твои друзья, как другие волшебники! Рано или поздно, но значительно скорее, чем ты можешь себе представить, они начнут охотиться за тобой из-за этого. Они захотят отобрать твою палочку и бросить тебя в тюрьму. Ты хоть представляешь, каково проводить все дни рядом с этими тварями?       – Это твоя судьба, – заметил Гарри, – не моя.       – Но она станет твоей, – уверила его Белла, – но я могу тебе помочь. Я могу научить тебя таким вещам, о которых никто из так называемых добрых волшебников не смеет и мечтать. Ты уже сделал первый шаг, после которого тебе никогда не будет места среди них. Они станут травить тебя, как волка, чтобы уничтожить в назидание другим.       – Ты просто боишься, – сказал Гарри, стараясь придать голосу как можно большую безразличность и, на его взгляд, он вполне преуспел, – то ты носишься за мной и пытаешься убить, а, как только мы тебя победили, предлагаешь стать моей наставницей и не знаю, кем еще. А моей наложницей ты случайно быть не желаешь? – Гарри вспомнил, что у древних правителей, особенно на востоке, были наложницы.       Лицо Беллы исказилось от ярости и она открыла рот, наверное, чтобы обругать Гарри или сказать еще какую-нибудь безумную чушь. Но зеленый луч из палочки ученика Мариэтты не дал ей этого сделать и, хотя рука Гарри была едва ли в полутора футах от ее лица, на нем все-таки успело промелькнуть какое-то подобие удивления.       Гарри поднялся и отряхнул снег с одежды. Он повернулся и зашагал прочь с этой поляны. Больше им здесь делать нечего.       – Ты ее убил! – Невилл нагнал его и даже немного обогнал, и схватил за руку. Он переводил взгляд с мертвой Беллы на своего учителя.       – Неужели, ты заметил, – усмехнулся Гарри, – верно, убил. А что мне еще было делать?       – Гарри, это же заклинание ава... Это непростительное заклинание! – В ужасе забормотал Невилл.       – Да? Ну да, я знаю. И что дальше? – Невилл почему-то вздрогнул и устремил взгляд расширившихся глаз куда-то за спину Гарри, но тот не особенно обратил на это внимание. – А сейчас давай уйдем отсюда. Надо бы взять ее тело, чтобы всем показать, иначе дементоры так и будут торчать в школе.       – Вам придется немного задержаться, мой юный друг! – Произнес звучный мужской голос за спиной Гарри.       Он круто обернулся, выставив палочку. В паре метров от них стояли двое центавров. Гарри только слышал об этих волшебных существах, но узнать их не составляло никакого труда, это было под силу даже магглу, который хоть что-нибудь знал о греческой мифологии. Вот только эти ребята вовсе не были мифическими, а вполне реальными, как и весящие за их спинами луки. А еще Гарри почудилось какое-то движение между деревьями на другой стороне поляны, там, где стояла странная колонна.       – Здравствуйте, – не нашел ничего лучше, как поприветствовать пришельцев Гарри. Хотя пришельцем здесь был как раз-таки он, ведь центавры жили в запретном лесу, чего нельзя сказать о людях.       – Здравствуйте, юноша. – Произнес центавр с черной бородой, шкура лошадиной половины его тела тоже была черной, а человеческий торс был совершенно голым, как и у его спутника – центавра, чье тело было белым с черными пятнами, а волосы светлыми. Второй был заметно моложе чернобородого и казался не таким крупным. – Вы только что совершили убийство, не так ли?       – Да, мистер... Э-э... – Гарри замялся.       – Мое имя Бейн, – сообщил чернобородый, – а моего спутника зовут Флоренц. А известно ли вам, где вы находитесь?       – В запретном лесу, – предположил Гарри, – во всяком случае, мы в Хогвартсе его так называем. Я знаю, мистер Бейн, что центавры не очень любят незваных гостей. – Поспешно затараторил Гарри, пока Бейн не сказал чего-нибудь еще. – Мы бы никогда не прилетели сюда, но за нами гналась она, – он не глядя указал свободной рукой на Беллу, благо та никак не могла сменить местоположение, – она хотела убить нас, если не хуже. Она сбила с метлы моего друга и я спустился помочь ему, а она последовала за нами.       – Она хотела убить вас, – без выражения сказал Бейн, – но я вижу здесь только один труп и он не ваш, как я понимаю, верно?       – Мы с ней сражались, – заметил Гарри, – и мы с другом победили. Если бы нам не повезло, то здесь были бы наши трупы.       – Не думаю, что убийство безоружной женщины может называться сражением, даже у людей, – покачал головой Бейн, – но это не самое важное. Дела людей нас не касаются. Многие из нас и, не стану скрывать, я в их числе, не считают все, что делают волшебники в достаточной степени честным. Но мы никогда, – он особенно выделил это слово, – не вмешиваемся в их дела, пока они не вмешиваются в наши.       – Мы совсем не хотим вмешиваться в ваши дела, мистер Бейн, – заверил центавра Гарри, – мы немедленно улетим отсюда.       – Вы находитесь подле Керин Дайна, – сообщил Бейн и, видя непонимание Гарри, указал рукой на колонну у себя за спиной.       – Простите меня, но мне это не о чем не говорит, – признался Гарри.       – Керин Дайн – величайшая святыня для центавров, – подал голос Флоренц, – каждый из нас считает своим долгом поклоняться ей, а наши братья из других земель приезжают сюда, чтобы прикоснуться к ней и очиститься.       – Мы никак не хотели оскорбить ваши чувства... – Начал Гарри.       – Но вы это сделали! – Вдруг рявкнул Бейн. – Убийство подле Керин Дайна – самый тяжкий грех. Любого из центавров ждет смерть за такое, а людям запрещено даже приближаться к нему. А ты нарушил оба запрета, юнец!       – Я не знал, – произнес Гарри, чувствуя, как ледяная волна страха распространяется по телу.       – Незнание закона не освобождает от ответственности, – произнес Бейн дежурную фразу, – закон глосит: любой, кто умертвит живое существо возле Керин Дайна, должен умереть!       – Бейн! – Вновь подал голос Флоренц, он подошел или, быть может, подъехал, ближе к своему спутнику и положил ему руку на плечо, пытаясь успокоить. – Они всего лишь жеребята!       – Тот, кто совершил убийство не может так называться, – сказал ему Бейн, – правда, в нашем законе говорится об убийстве другого мужчины, ибо такая мерзость, как убийство женщины, не могла прийти в голову нашим предкам. Их надо умертвить, так велят наши законы. Любой из них, какой ни возьми. Я знаю, как ты относишься к людям, но для осквернителей святынь нет и не может быть оправдания.       – Они совершили преступление и по людским законам, – продолжил спор Флоренц, – мне отлично известно, что тот вид магии, который применил этот юноша, карается и среди волшебников. Мы все, – он кивнул на деревья за колонной, подтвердив догадку Гарри о том, что там таятся другие центавры, – будем свидетельствовать против них. Если мы убьем двух человеческих детей, мы можем лишиться дружбы Альбуса Дамблдора. Не мне говорить тебе, Бейн, чем это может грозить всем нам.       – Я не доверяю человеческому суду! – Заявил Бейн. – К тому же их будут судить за какое-то заклинание, а не за осквернение нашей святыни. И я не стану продавать кровь моего народа за расположение какого-то человека! Пусть этот Альбус Дамблдор сгорит!       Бейн снова повернулся к Гарри.       – Эта женщина – исчадие ада! – Поспешно сказал Гарри, делая попытку убедить его. – Она убила десятки человек...       – Нам отлично известно, кто она, – прервал его Бейн, – Беллатриса Лестрейндж, так, кажется? Порождения ночи охотились за ней.       – Она, кстати, считала, что волшебники лучше всех других рас, в том числе и центавров, – соврал Гарри, хотя он вряд ли был далек от истины, – и она убила бы нас, если бы...       – Разве ты владелец нефритовых чертогов? – Снова не дал Бейн договорить Гарри. – Разве ты приводишь в движение небесные светила, что определяют судьбы мира и всех, кто живет на земле? – Гарри покачал головой, ибо он, сколько себя помнил, даже не слышал о каких-то там чертогах и светилах, определяющих чьи-то судьбы. – Тогда как ты можешь говорить о том, что будет или могло бы быть?       Ответить Гарри было нечего. Потому он решил задействовать другой аргумент. Быстро вскинув руку и указав палочкой по очереди на Бейна и Флоренца, он выпустил два оглушающих заклятья, от которых центавры мгновенно упали замертво, одновременно выкрикнув:       – Ложись, Невилл! – и сам присел, уже создав перед ними щит, подобный тому, который использовала Белла, чтобы защититься от взрыва. С противоположного конца поляны, словно рой злых пчел, к ним устремились стрелы, пущеные собратьями Бейна, огласившими округу боевыми кличами. Кое-кого Гарри увидел, пожалуй, с десяток полуконей. Он произнес заклинание и на миг вытянул руку с палочкой над голубоватой прозрачной стеной полутора футов высотой, в которую с неправдоподобным звоном ударилось несколько стрел. Шар золотисто-зеленого огня с воем устремился через поляну к центаврам. Выпуская заклинание, Гарри выбрал одного из них, кого видел, но расчет был на то, что, взорвавшись, шар обратит в бегство всех центавров.       Когда шар достиг деревьев на другом конце поляны, раздался оглушительный взрыв, от которого у Гарри заложило уши. В воздух поднялась туча снега, а земля задрожала. Не давая противникам опомниться, Гарри выпустил второй шар, на этот раз прицелившись в уже начавшие гореть деревья. До него дошло, что кто-то зовет его по имени.       – Смотри, Гарри! – Кричал Невилл, указывая на круглую колонну на другом конце поляны.       И было на что посмотреть. Даже отсюда было видно, что штуковина, из-за которой их хотел убить Бейн, пошла быстро расширяющимися трещинами. Видимо, колонна только выглядела крепкой. И из этих трещин, словно змеи, наружу потянулись голубоватые молнии. Когда они ударяли в снег, раздавался громкий треск и снег мгновенно испарялся. Когда Гарри только обратил внимание на происходящее, молний было с десяток, но с каждой секундой их число увеличивалось, они протягивались все дальше во все стороны и даже прямо в небо, ударяя из вершины колонны. Вот только настоящие молнии не могли так долго не угасать, а эти, даже ударив в землю, продолжали движение, в точности копируя змей и наполняя воздух электрическим шепением и паром. Но сильнее всего ураган из молний бушевал с другой стороны, распространяясь по лесу, где до той поры скрывались центавры. Даже сквозь нарастающее шипение вопли тех, кто минуту назад был охотниками, долетали до ушей друзей.       – Бежим! – Крикнул Гарри, когда молнии, ускоряясь, преодолели уже половину поляны. И они побежали.

*      *      *

      Гарри не знал, куда точно надо идти, ибо он потерял всякое чувство направления, когда они спасались от Беллатрисы. Он знал лишь, что идти им надо на юг, а найти юг с помощью заклинания было не сложнее, чем призвать огонек на кончике палочки. Наверное, когда-нибудь они выйдут к людям. Должны выйти. Вот только Невилл все время жаловался на невыносимую боль в руке, а Гарри ничего не знал о лечении с помощью волшебства, потому ничем не мог ему помочь. Хорош чародей – убивать научился, а вот лечить – не соизволил. В этом, правда, виновата Мариэтта, как и в том, что не научила его трансгрессировать.       – Я больше не могу! – Сказал Невилл уже в который раз.       – Ты это уже говорил, – напомнил Гарри.       – Нет, Гарри, я не могу! – Он оперся здоровой рукой о ствол дерева. Стало быть, привал.       В самом начале даже Невилл не думал останавливаться. После того, как они сбежали, всполохи молний в небе были видны еще несколько минут. Наверное, только сильный южный ветер и то, что молнии били в другую сторону спасло их от пожара, который они разожгли. А потом раздался взрыв, от которого застонала сама земля, а все вокруг озарила ослепительная вспышка. И после этого настала мертвая тишина, такая, что Гарри в первый момент решил, что оглох. Должно быть, эта святыня центавров взорвалась, что разом положило конец всем молниям.       Гарри создал волшебный огонь, возле которого они и уселись. Через некоторое время он заметил в руках у Долгопупса волшебную палочку, которую он отнял у Беллатрисы. Лучше бы он взял с собой метлу.       – Надо ее сломать, – сказал Невилл, обращаясь больше к самому себе.       – Нет, зачем? – Удивился Гарри. – Теперь она твоя. Иметь две палочки – это круто.       – Не нужна мне ее палочка, – возразил Невилл, – ведь ею она совершила все эти злодеяния.       – Злодеяния совершала Белла, а не ее палочка, к тому же вряд ли дементоры выдали ей ее старую палочку. – Видя, что Невилла это не убедило, Гарри добавил: – Если не хочешь, отдай ее мне. – он произнес заклинание и палочка вылетела из руки Невилла.       Палочка была немного длиннее палочки самого Гарри, во всяком случае, той, которую он использовал. Сделана она была из более темного дерева и была более гибкой. Что-то в ней неуловимо указывало на то, что она принадлежит женщине, а не мужчине, хотя Гарри не мог бы сказать, что именно. Интересно, так дело обстоит со всеми палочками или только с некоторыми?       – Интересно, что привело вас в такую глушь?       Гарри подпрыгнул от неожиданности. Видимо, он засмотрелся на проклятую палочку и не заметил, как к ним подкрались двое центавров, а, быть может, они просто слишком хорошо умели маскироваться даже в голом лесу без листьев.       – Мы заблудились, – признался Гарри, – мы хотим попасть в Хогвартс.       – В Хогвартс? – Повторил рыжеволосый центавр. – Вам надо идти на юго-восток, мои юные друзья. Но вам не стоит одним гулять по этим местам. Некоторые из наших братьев не столь благосклонно относятся к людям.       Как же, от таких вот их братьев им пришлось уносить ноги.       – Вы идете к Керен Дайну? – Вдруг, совершенно не кстати, спросил Невилл. Вот дурак!       Центавры обменялись быстрыми взглядами, прежде чем рыжий ответил:       – Вы правы, юноша. Вам что-то известно о том, что там случилось? Все вокруг видели молнии примерно над святым местом. Это может значить, что пророчество...       – Придержи язык, Джеамур! – Грубо рявкнул второй центавр. Он выглядел значительно старше – его волосы были почти совсем седыми.       – Так что вы знаете о случившемся? – Вернулся к своему вопросу тот, которого звали Джеамур. – Даже немногим людским ученым известно это название, а вы ведь еще почти дети. Вы там были?       Гарри без предупреждения поднял палочку и выпустил из нее два зеленых луча. Когда центавры рухнули на землю, он сосредоточился и забормотал сложные заклинания, которые через пару минут превратили их в камень. Только когда Гарри закончил, он понял, что использовал не свою палочку, а палочку Беллатрисы. При этом, особенно когда он выполнял сложное превращение, ему казалось, что палочка как-то сопротивляется его воле, будто какая-то часть духа мертвой ведьмы пытается ему помешать. Еще раз пристально посмотрев на палочку убитой противницы, ученик Мариэтты убрал ее в карман.       – Идем Дальше, – бросил он Невиллу, не глядя на него, – иначе замерзнем тут или умрем. Или нарвемся на еще каких-нибудь тварей. И вот еще что. Давай раскажем Дамблдору, что Белла напала на нас, что мы оказались возле этого трижды проклятого Керен Дайна, а она применила какое-то взрывное заклятье, вызвав молнии. Скажем, что Белла сгорела вместе с центаврами, а мы убежали. Хорошо?       – Хорошо, – глухо произнес Невилл, а потом, помолчав, добавил: – Гарри, ты только не обижайся, но я больше не хочу ничему у тебя учиться.       – Слава Богу! – Не сдержался Гарри. – Это логично. Белла ведь погибла.