Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Наконец-то Гарри оказался в месте, которое он мог назвать домом. Хотя Мариэтта и говорила ему, что дом на Тисовой улице его, он так никогда не считал, ну а Хогвартс был очень приятным местом, но это была все-таки школа, где, кроме него, учились десятки других молодых волшебников. А вот здесь он чувствовал себя так, точно находится в кругу семьи.       Большую часть времени Гарри с Роном болтались по безлюдной округе, а еще играли в квиддич вместе с его братьями, правда у них не было бладжеров и снитча, но это все равно было очень интересно.       Финал чемпионата приближался и недавно в "Нору" приехала и Гермиона. Она не вполне разделяла радужное настроение своих друзей. Дело тут было в том, что на следующий день после их отъезда был казнен любимец лесника Хагрида и самой Гермионы, гиппогриф Клювокрыл. И причиной тому было его нападение на Малфоя в самом начале прошлого учебного года, которое Драко сам спровоцировал. Гарри вообще забыл об этом случае, да оно и понятно, а Гермиона все время почему-то сокрушалась, что не спасла бедное животное.       – Надо было сказать нам с Гарри, – неосторожно упрекнул ее Рон, – он бы точно что-нибудь придумал. Правда, Гарри?       – Знаю я, что бы он придумал, – она так посмотрела на Рона, что Гарри приготовился уже творить какое-нибудь заклинание, которое потушит его друга, если он вдруг вспыхнет под ее взглядом, – кого-нибудь убить или еще чего похуже.       – Жалко, что мы не остались, – сказал Рон, когда Гермиона, хлопнув дверью, вышла из комнаты, где они трое до того прибывали, – хотел бы я поглядеть на эту казнь. Всю жизнь мечтал увидеть казнь, черт возьми!       – И не говори, – согласился Гарри.       Но посмотреть казнь им было не суждено, однако, сказать поправде, Гарри это не особенно печалило, ведь, останься он еще на день, Дамблдор бы опять определил его куда-нибудь. Интересно, знает ли этот старик, где нашел приют мальчик-который-выжил, как называла его та статья в "Пророке"?       Гарри уже собрал свои вещи, которые хотел взять на чемпионат, правда, вещей у него было не так уж много, в основном, сменная одежда, да парочка книг – он все-таки не Гермиона, но привычка читать, выработавшаяся у него за два года обучения с Мариэттой и лишь укрепившаяся впоследствии, брала свое. Теперь он сидел на кровати в комнате второго этажа, которую делили они с Роном, прикидывая, не забыл ли он чего.       И вдруг прямо из единственного свободного пяточка пола, на котором не стояла мебель и не были раскиданы их с Роном вещи или просто мусор, ударили знакомые Гарри красные молнии, а в следующий миг перед ним уже стояла не менее знакомая прелестная женщина в ярко-красных одеждах. Время – штука неумолимая, потому Гарри уже почти перестал удивляться подобным "явлениям". Его в последнее время часто посещала довольно идиотская мысль, что Мариэтта между этими своими посещениями вообще не существует. Интересно, что бы она сказала, вздумай он поделиться с ней этим смелым предположением.       – Собираешься на квиддич, Гарри? – Спросила она, окинув взглядом комнату. Интересно, зачем вообще о чем-то спрашивать, если и так все знаешь? – А ты знаешь, что в этом году будет в Хогвартсе?       – Надеюсь, что просто новый учебный год, – искренне пожелал Гарри, – без василисков, беллатрис и одержимых эльфов-домовиков.       – Беллатриса такая была одна, – лицо Мариэтты озарила улыбка, словно речь зашла о ее старой подруге, впрочем, так оно и было, – а эльфы вряд ли станут сильно тебе досаждать.       – Тогда что еще будет?       – Турнир трех волшебников.       Гарри никогда про такой турнир не слышал, но по этим словам он как-то сумел составить впечатление об этом мероприятии. Уже впоследствии он сам удивлялся, насколько точным оказалось это его первое представление, которое даже включало в себя мысль о драконах.       – Очень интересно, – осторожно сказал Гарри, – наверное, будет на что посмотреть.       – Ты будешь в нем участвовать, – заявила Мариэтта. У Гарри вообще редко возникало желание с ней спорить, а сейчас ее тон ясно давал понять, что этот факт совершенно точно не подлежит обсуждению, но Гарри совершенно не хотел ни в чем участвовать, потому он возразил, стараясь придать голосу как можно больше уверенности, а лицу как можно более твердое выражение:       – Нет, не буду.       – Будешь, – не согласилась Мариэтта, – и не надо со мной спорить. Я расскажу тебе, как обмануть...       – А я сказал, что не буду! – Перебил ее Гарри. – Не собираюсь я участвовать в каком-то дурацком турнире.       Мариэтта воззрилась на него с некоторым удивлением. Хотя Гарри и раньше проявлял характер, он еще никогда так открыто не выказывал неповиновения.       – Тебе это понравится, – попробовала она зайти с другой стороны, – это же так интересно – проверить себя. К турниру допустят только тех, кому уже исполнилось семнадцать лет. Разве тебе не интересно, сможешь ли ты бороться с ними на равных?       – Нет, не интересно, – решительно сказал Гарри, – я и так знаю, что смогу. Белле было куда больше семнадцати, если ты помнишь. Я два раза встретился с ней лицом к лицу и результат тебе известен – она мертва, а со мной ничего не случилось, если не считать того отравления. – У Гарри закружилась голова при одном воспоминании о том случае. – Я не хочу снова оказаться в центре внимания! Мне хватило и прошлого года. Ты что-то там говорила про какой-то обман?       – Про обман Кубка Огня, – подтвердила Мариэтта, – он выбирает участников турнира от каждой школы, но достаточно бросить в него...       – Ничего не хочу слышать, – снова прервал ее Гарри, на этот раз Мариэтта весьма недовольно поджала губы, но все же ничего не сказала. – Если я обману этот кубок, Дамблдор меня исключит из школы, вот чем все закончится.       – полгода назад ты именно этого и хотел, – напомнила Мариэтта, – просил меня забрать тебя из Хогвартса, нарисовал такую картину простого счастья, где мы будем жить вместе, как раньше.       Как и всегда, ей удалось сбить Гарри с толку. Но, только он начал обдумывать причины, по которым она могла вспомнить те его слова именно сейчас, как раздался звук, который от неожиданности показался ему подобным удару грома. На самом же деле просто открылась дверь в его комнату. На пороге стояла его лучшая подруга Гермиона.       Гарри окончательно впал в ступор. Ну почему эта девочка не может держаться от него подальше в те моменты, когда ему нужно сделать что-то, о чем должен знать только он?       Оцепенение, в которое впал юный волшебник совершенно никак не затронуло его наставницу – сказался более чем столетний опыт. Пока Гермиона разглядывала незнакомую женщину, которую никак не ожидала увидеть в комнате, занимаемой двумя ее друзьями, Мариэтта выхватила волшебную палочку и направила ее на столь бесцеремонно прервавшую их с Гарри разговор особу. Сразу же за этим какая-то сила втащила Гермиону в комнату, так что оставалось только удивляться, как ей удалось устоять на ногах, а одновременно с этим дверь за ее спиной с грохотом захлопнулась.       – Я позову на помощь, – сразу предупредила Гермиона.       – Можешь не утруждаться, милочка, – развеяла ее надежды Мариэтта, – никто ничего не услышит, даже если ты будешь орать здесь до утра.       – Гермиона, – вклинился в их разговор Гарри, – это моя тетя из Франции. Я тебе о ней рассказывал, ты помнишь?       – Ах, тетя? – Гермиона гневно уставилась на Гарри, наверное, только переполнявшее ее негодование не позволило ей на него наброситься.       – Тетя? – Не пожелала поддержать его ложь Мариэтта, скорее всего, то была ее мелкая месть за слова Гарри, сказанные им перед появлением Гермионы. – Какая тетя?       – А, уже никакая, – Гарри махнул рукой с беззаботностью, которой абсолютно не ощущал, – и что мы будем с ней делать?       – Ясное дело – убьем, – подтвердила Мариэтта его худшие опасения.       – Как убьем? По-моему, это плохая идея. Ее ведь скоро хватятся, к тому же кто-то мог знать, что она пошла ко мне. – Попробовал он воззвать к здравому смыслу Мариэтты.       – Какой же ты гнусный, Гарри! – Прошептала Гермиона, вид у нее при этом был такой, словно ее чем-то хорошенько стукнули по голове. Она привалилась спиной к закрытой двери, глядя поочередно на Гарри и Мариэтту. А действительно, что им теперь с ней делать?       – Я же просто пошутила! – Мариэтта игриво улыбнулась Гермионе. – Я просто сотру твои воспоминания, Гермиона. Это не причинит тебе никакого вреда.       Да, идея отличная. И как самому Гарри она не пришла в голову? Зато его посетила другая мысль, но Гермиона не дала ему высказать ее:       – Гарри! Она ведь убила твоих родителей! И еще сотни других людей! Как ты мог...       – Она ведь все забудет? Не вспомнит ничего из того, что мы сейчас говорим? – Уточнил Гарри. Мариэтта кивнула и он сказал: – Тогда заткнись, Гермиона!       Он вообще всегда мечтал сказать ей это, но, если быть до конца честным, побаивался. К тому же, несмотря на то, что порой, даже довольно часто, она была невыносима, все же Гарри считал Гермиону своей подругой.       – Слушай, а ты можешь стереть более ранние воспоминания? – Вернулся Гарри к тому, с чего начал. – Когда я сражался с Беллой, она видела кое-что...       – Конечно же нет, – не стала слушать его Мариэтта, – как ты себе это представляешь? За это время она наверняка тысячу раз вспомнила те события, как по-твоему я сотру у нее эти воспоминания? Стоит ей вспомнить, как она вспоминала твой поединок с Беллой, как воспоминания начнут восстанавливаться. К тому же меня там вообще не было, так что это еще усложнит задачу.       Гарри бросил разочарованный взгляд на Гермиону, которая уже не пыталась возражать. Интересно, когда именно она догадалась, кто такая Мариэтта? Сразу же, как вошла? Или все-таки когда та пригрозила ей убийством?       Мариэтта же, между тем, в отличие от своего ученика, не теряла времени на пустые раздумья. Она подошла к Гермионе, встав напротив нее и вытянула палочку, почти коснувшись лица девочки. И вдруг произошло невероятное событие – Гарри даже моргнул. Гермиона внезапно вскинула руку и вырвала палочку у самой опасной темной волшебницы последних двух столетий. Она, вместо того, чтобы попытаться воспользоваться своим трофеем, кинула палочку через всю комнату. Гарри, как зачарованный, проследил, как волшебный предмет, которому вряд ли было намного меньше лет, чем его хозяйке, вылетел в открытое окно. А Гермиона, между тем, уже достала свою палочку и нацелила ее на Мариэтту.       – Сейчас, – медленно проговорила Гермиона, – мы пойдем вниз и я всем расскажу, кто вы такая.       – Ты совершаешь ошибку, моя девочка, – спокойно сказала Мариэтта, – мы с тобой могли бы договориться.       – Нет, – уже более нервно ответила ей Гермиона, – только не со мной! А ты, Гарри... Как ты мог? Я думала, что ты хороший, даже когда увидела, что ты делал в визжащей хижине. Какой же я была дурой, когда ничего не рассказала профессору МакГонагалл.       – Ты все не так поняла, Гермиона, – Мариэтта сделала шаг к Гермионе, но та, потрясая палочкой, буквально взвизгнула:       – Назад!       Мариэтта, ничего не говоря, подчинилась. Гермиона наступала на нее, пока она не наткнулась спиной на неряшливо заправленную кровать Гарри. Сделав вид, что все так и было задумано, она села.       Гарри, наблюдая за разыгравшейся сценой, решил, что настал его час. Он вытащил палочку, но на какую-то долю секунды замешкался, прикидывая, что бы лучше сделать с Гермионой: оглушить или разоружить, а, может быть, для верности все сразу – кто знает, на что она еще способна.       – Экспеллиармус! – Заметив его движение крикнула Гермиона.       Палочка Гарри вылетела из его руки, а его самого сила заклятья оттолкнула к окну, куда незадолго до этого отправилась палочка Мариэтты, так что он пребольно ударился о подоконник. Нечего сказать – победитель Беллатрисы Лестрейндж, гроза центавров и Малфоев. Дурак, а Гермиона уделала его, как первокурсника, который ничего не слышал про магические дуэли, так что ему теперь оставалось только прокручивать в голове весь богатый арсенал проклятий, который был бы в его распоряжении, не окажись Гермиона настолько умной или, может, везучей. Он мог бы оглушить ее, связать веревкой или цепью, поднять в воздух, как когда-то сделала Мариэтта с его дядей. Он хорошо помнил и заклинание, создающее самонаводящийся огненный шар, который он неудачно применил против Беллы и которым позже разрушил Керен Дайн. Правда, не стоило применять то заклинание в замкнутом пространстве, как и адский огонь, к тому же после него от Гермионы вообще мало что бы осталось, а ее смерти Гарри не желал даже теперь.       – Браво, Гермиона, – похвалила Мариэтта, – у тебя отлично получилось.       Гермиона приоткрыла рот от удивления. Она сосредоточенно уставилась на Мариэтту, пытаясь понять, с чего ей вздумалось ее хвалить. Гарри и сам понимал не больше подруги.       – Ты хочешь отдать меня министерству? – Продолжала темная волшебница. – Ты считаешь, что это твой долг? Но ведь ты обо мне ничего не знаешь, Гермиона. Меня обвиняют в ужасных злодеяниях, но я не причастна и к половине из них.       – Вы лжете, – ожесточенно возразила Гермиона, – каждое ваше слово – ложь. Как и каждое слово Гарри.       – Я могла бы помочь тебе, – сменила тактику Мариэтта, – я могла бы обучить тебя таким вещам, которые и не снились твоим школьным преподавателям. Со мной ты достигнешь таких высот, о каких не могла и мечтать. Стань моей ученицей, Гермиона! – Мариэтта подалась вперед, глядя в глаза девочки. – Вместо него. Ты ведь гораздо лучше, чем Гарри, ты это и сама знаешь. Ты с самого начала не понимала, как ему удается опережать тебя на трансфигурации, ведь ты занималась с утра и до ночи, а он вообще ничего не делал.       – Откуда вы знаете? – Гермиона, казалось, задрожала.       – Я все о тебе знаю, – заверила ее Мариэтта, – думаешь, ты оказалась здесь и сейчас случайно? – Она рассмеялась, словно сказанное и впрямь было забавной шуткой. – О нет, я устроила нашу с тобой встречу. Я хотела посмотреть, что ты станешь делать.       Гарри пытался не вдумываться в то, что говорит Мариэтта. Он вспомнил кое-что и теперь старался ничем не выдать то, что у него появилась надежда. Медленно он опустил правую руку и, не выпуская из виду Гермиону, потянулся к заднему карману джинсов.       – Я ошиблась, когда выбрала ученика, – доверительным тоном продолжала Мариэтта, – он оказался почти совсем не способным. Если бы я потратила столько же времени на тебя, ты достигла бы во сто крат больших успехов, чем он. А он постоянно спорит со мной, все время попадает в какие-то переделки, из которых мне приходится его вытаскивать. Ты знаешь, что он забрался в логово василиска и погиб бы, если бы не я? И Беллатрису убила я, а не он. Я вообще говорила ему держаться от нее подальше, но он опять не послушал.       Гарри ухватился за кончик волшебной палочки, которую ему на школьные деньги почти четыре года назад купила МакГонагалл. Он потянул за кончик медленно, стараясь случайным резким движением не привлечь внимание Гермионы, которая, впрочем, как завороженная слушала Мариэтту.       – Ты смогла справиться со мной, – продолжала Мариэтта расхваливать Гермиону, – это удавалось очень немногим.       – Я не такая, как вы, – через силу сказала Гермиона, – не такая, как он.       – Разве ты хоть что-нибудь знаешь обо мне? Ну, кроме того, что пишут в газетах и книгах. А он действительно плохой человек, злой, жестокий и мелочный.       "Петрификус Тоталус!" – подумал Гарри, выбросив руку с зажатой в ней палочкой в сторону лучшей подруги. Гермиона, не проронив ни звука, рухнула головой вперед, но, к счастью, не ударилась об пол, ибо от двери до кровати Гарри было не больше трех футов.       Выглянув в окно, Гарри заклинанием призвал волшебную палочку Мариэтты, которую туда выбросила Гермиона. Хорошо, что с ней ничего не случилось за эти пять минут.       – Ты молодец, Гарри! – Мариэтта подошла к нему и протянула руку за палочкой. При этом она так нежно улыбнулась Гарри, что у него захватило дух. Передавая ей палочку, он чувствовал, как краска заливает его лицо. Интересно, а что, если Мариэтте вздумается поцеловать его в знак благодарности? Странная мысль, но все же, что тогда? Пожалуй, Гарри бы очень этого хотел, но одновременно и боялся. Что он станет делать, если это случится? Есть ли у него план на такой случай? Нет, совершенно точно нет.       Но Мариэтта сочла, что с Гарри довольно и простой благодарности. Она повернулась к Гермионе и из конца ее вновь обретенной палочки вылетела веревка, туго связавшая девочку, а сама Гермиона под действием незримой силы перевернулась и зависла в футе над полом. Она шумно вздохнула и дернулась – заклинание Гарри перестало действовать, снятое Мариэттой.       – Ты пожалеешь, что родилась на свет, маленькая дрянь! – Мариэтта склонилась над ней, нацелив палочку ей в лицо. Вся нежность из ее голоса, как и с лица, куда-то испарилась, уступив место злобе.       – Я вас не боюсь, – сказала Гермиона.       – А зря, – с угрозой заметила Мариэтта.       – Что ты хочешь с ней сделать? – Уже во второй раз спросил Гарри. Он тоже приблизился к Гермионе.       – Хочу преподать ей урок, – не оборачиваясь, ответила она, – а потом стереть ей память, как и собиралась.       – Тогда зачем урок? Она ведь все равно его забудет. – Рассудительно заметил Гарри. – А вдруг ее хватятся? Или сюда заявится миссис Уизли.       – Как ты смеешь так о ней говорить? – Заверещала вдруг Гермиона, силясь повернуть голову к Гарри, оказавшемуся вне поля ее зрения. – Она приютила тебя, отнеслась к тебе, как к родному сыну.       – Заткнись, Гермиона! – Вновь сказал Гарри, наслаждаясь исполнением своей тайной мечты. И что он такого сказал про миссис Уизли? Она была доброй женщиной и очень нравилась Гарри, у него даже в мыслях не было как-то ее оскорбить.       Мариэтта все-таки повернула голову к Гарри и посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом, который всегда так хорошо у нее выходил:       – Ты так говоришь, потому что она твоя подруга?       – Нет. Ну, наверное, и по этому.       – Ладно, будь по-твоему, – уступила Мариэтта, – но за это ты не будешь спорить со мной насчет турнира.       Она произнесла заклинание, которое должно было очистить память несчастной Гермионы от лишних воспоминаний, а Гарри в тайне пообещал себе, что не станет играть в ее дурацкую игру.