Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Пожалуй, места, на которых сидели Гарри и семейство Уизли, были самыми лучшими на стадионе, тем более с ними рядом расположились болгарский и английский министры магии, а также, среди прочих, семейство Малфоев в полном составе. Гарри предпочел бы оказаться где-нибудь подальше от этих неприятных людей, но, стоило начаться игре, как он моментально выбросил их из головы.       Гарри держал в руках омнинокль — волшебный бинокль, который позволял повернуть изображение вспять, прямо как функция повтора на телевизоре, не считая возможности во много раз увеличить изображение и замедлить его. Сейчас он, как и многие другие, а, в сущности, все, разглядывал ловца болгарской команды Виктора Крама. Гарри ведь и сам был ловцом, вот только совсем не долго, а закончилось это даже хуже, чем он мог бы себе представить.       — Добби? — Услышал он вдруг удивленный возглас у себя за спиной.              Обернувшись, Гарри понял, что это сказал Драко Малфой, но к кому или к чему относились его слова он не понял. Мать Малфоя Нарцисса стала что-то объяснять своему сыну, склонившись к самому его уху. В это время болгарская часть стадиона разразилась дружными радостными воплями, а Рон, перекрывая шум и усиленный магией голос Люды Бэгмена, прокомментировал — будто одного комментатора было мало:       — Черт возьми! Ирландская оборона мышей не давит! В атаке они хороши, но обороны у них вообще нет. Гарри, ты видел, какую детскую ошибку они допустили?       — Видел, — соврал Гарри. Не скажешь же, что глядел на Крама или на Малфоя.       В это время на поле вновь появились вейлы. В прошлый раз Гарри совсем лишился рассудка, стоило этим красавицам пуститься в пляс, но теперь он был к этому готов и, хотя им вновь овладело какое-то радостное возбуждение, на этот раз он не попытался спрыгнуть на поле.       Через некоторое время вейл прогнали с поля и игра возобновилась. И вновь, не прошло и пяти минут, как Гарри поймал себя на том, что вновь наблюдает за Крамом, а не за тем, что происходит у голевых шестов. Про себя выругав Крама, он решительно перевел омнинокль и, поймав в поле зрения Моран — ирландскую охотницу — стал следить за ней. Вот она получила пас и устремилась к кольцу болгар, но один из болгарских загонщиков направил Бладжер прямо ей навстречу. Рыжеволосая девушка уклонилась, но при этом выронила квоффл, который тут же подхватил болгарин по фамилии Левски. И тут Гарри увидел, что бладжер, разминувшийся с Моран, резко остановился и, на миг зависнув в воздухе, понесся в другую сторону, приследуя Моран.       — Потеря мяча в центре поля приводит к новому голу болгарской сборной! — Надрывался Бэгмен, комментируя происходящее. — Но что это? Похоже, шар-вышибала решил выказать внимание ирландской охотнице. — Бэгмена, видимо, развеселило происходящее.       — Дурак, — сквозь зубы пробормотал Гарри. Он-то уже бывал в такой ситуации, как эта Моран, правда у него была старенькая школьная метла "Метеор" — не самое быстроходное и надежное средство передвижения, особенно когда речь идет о погоне, но у Моран была "Молния" самой последней модели, а, быть может, даже специально модифицированный для нее образец.       И все же молодая колдунья явно проигрывала гонку. Пока что ей удавалось уклоняться от столкновения, но Гарри ясно видел, что вечно это продолжаться не может — то ли этот бладжер был проклят как-то иначе и магия придала ему большее ускорение, то ли Моран просто не привыкла к таким фокусам, да оно и понятно.       Лепреконы, бывшие талисманами ирландцев, подобно рассерженному рою зелено-золотых пчел, поднялись в воздух. Они напомнили Гарри разрушительное заклинание "Саландис адава полариум", которое он применил в тот памятный день, когда погибла Белла. Но прямо вмешиваться в игру талисманам было запрещено, так что они просто обозначили свое присутствие, надеясь вселить страх во взбесившийся мяч.       Маленькие летуны отвлекли внимание Гарри от Моран, а вспышка ослепительного красного света и громкий взрыв отвлекли его уже от лепреконов. По стадиону пронесся вопль ужаса и страха, а Гарри, поспешно переведя омнинокль еще успел увидеть Моран, объятую неестественным алым пламенем ровно за миг до того, как она встретилась с землей.       — Она погибла! — Прошептала потрясенная Гермиона.       — Похоже на то, — не стал спорить с ней Гарри. Он все еще побаивался, что Гермиона как-нибудь вспомнит все, что произошло в день перед их отъездом.       Хасан Мустафа, судья, одетый в золотого цвета мантию, которого выписали из самого Египта, не кстати дал свисток, хотя об игре уже все забыли. Игроки ирландской команды, что-то крича, бежали по полю, где уже столпились врачи, персонал стадиона и какие-то случайные волшебники. К тому времени, как Моран потушили, от нее и ее метлы почти ничего не осталось.       Болгары, лица у большей части которых были довольно потерянные, тоже один за другим приземлились на поле. Только Крам почти никак не изменился в лице, разве что, стал еще более смурным.       — Судя по всему, произошел несчастный случай, — поведал пришедший в себя Людо Бэгмен, — Матч остановлен.       — Да ну, — сказал Гарри, — а я-то думал, что игра в самом разгаре.       — Гарри, как ты можешь? — Напустилась на него Гермиона. — Девушка погибла, а ты смеешься.       — Я смеюсь не над ее смертью, — заметил Гарри, который действительно не находил участь Моран Забавной. Он ведь вполне мог оказаться на ее месте прошлой осенью. И после этого Дамблдор еще смел за что-то его упрекать. Да, Мариэтта права, человек он плохой, несмотря на кажущуюся доброту. Впрочем, сама Мариэтта была просто красавицей, почти как эти вейлы, но это совсем не мешало ей творить ужасные злодейства.       — Смотрите, похоже, лепреконы взбесились! — Снова решил попробовать себя в роли комментатора Рон, направивший омнинокль на половину поля, где находились вейлы. Последовав его примеру, Гарри увидел, что многие лепреконы, покинув половину ирландцев, теперь собирались над болгарскими живыми талисманами, при этом, судя по злобным выражениям маленьких рожиц, которое в подробностях позволял разглядеть омнинокль, они горели желанием отомстить за погибшего члена их сборной.       Словно подчиняясь чьему-то велению, леприконы пошли на снижение, но узнать, что же именно они сделали бы с волшебными красавицами, никому не довелось. Гарри в омнинокль увидел, как одна из вейл вытянула тонкую руку вверх и в тот же миг с ее растопыренных пальцев сорвались яркие золотистые молнии, ударившие вверх, навстречу зелено-золотой волне, и воздух наполнили противные вопли лепреконов — звук, находившийся почти за гранью слышимости, а сами маленькие борадачи, словно дождь, посыпались на землю, роняя свои лампы. Но и с самой вейлой происходили какие-то преображения: ее лицо вытянулось, став похожим на клювастую морду огромной уродливой птицы, а кожа и волосы больше не испускали волшебного сияния. Сколь прекрасна она была за минуту до этого, столь же отталкивающей стала теперь, так что Гарри непроизвольно отнял омнинокль от глаз. И тут же он увидел, что прямо к их трибуне на огромной скорости несется что-то небольшое и круглое — еще один бладжер. Сейчас смертоносный снаряд, направляемый чьей-то злой волей, врежется в их ложу, вспыхнет красный свет и... И они превратятся в кучку пепла, как несчастная Моран.       — Ингарда, — прошептал Гарри заклинание.       — Редукто! — На долю секунды раньше рявкнул другой голос.       Мимо Гарри просвистел луч взрывного заклятья, пущенный каким-то здоровенным темнокожим колдуном, прибывшим с Фаджем, и почти одновременно с этим перед ложей возникла голубоватая стена, похожая на стекло, но слабо светящаяся изнутри. И все же луч успел пролететь через то место, где образовалась защитная преграда и, как только он встретился с бладжером, вспыхнул красный огонь и раздался оглушительный взрыв.       Гарри, закрывая голову руками, упал с кресла, по его левому плечу что-то больно ударило, а уши заложило от грохота. Он закашлялся от поднятой взрывом пыли, а вокруг слышались какие-то неясные вопли, доносившиеся словно из-под воды. Он точно не знал, долго ли он пролежал на полу, но похоже, что не больше пары минут, потому что, когда смог сесть, другие были в таком же или еще худшем положении.       Фадж склонился над своим коллегой из Болгарии, лицо которого было залито кровью. Английский министр магии что-то говорил и выглядел весьма озабоченным — понятное дело, международный скандал.       Остальные, на первый взгляд, пострадали куда меньше, чем болгарин. Слух начал возвращаться к Гарри, а вместе с ним на него обрушился шум стадиона, только теперь крики болельщиков уже не были такими радостными. На трибунах, которые он видел, началась свалка, хотя сидевшим там ничего не угрожало, ведь бладжеров на поле, к счастью, не могло быть больше двух.       На поле все было почти также: игроки что-то обсуждали с египетским судьей. Лепреконы, понеся потери от молний вейлы, отступили на свою половину, а сами вейлы покидали поле плотной колонной по две в ряд. А вот из-под ложи, где находились Гарри с Гермионой, Уизли, Малфои и министры с их свитой, вырывались зловещие красные всполохи. Подойдя к краю ложи — ограждение, как и счит, созданный Гарри, снесло начисто, будто его там и не было — он взглянул вниз. Там Гарри увидел волшебников, тушащих красное пламя, некоторые из них были из обслуживающего персонала стадиона, судя по мантиям, но большинство составляли сами зрители.       — Осторожно, Гарри! — Крикнул мистер Уизли, к которому еще не совсем вернулся слух.       Гарри отошел от края ложи и принялся разглядывать трибуны, поле и кусок неба над ним, ожидая какого-нибудь нового нападения. Однако ничего такого не последовало, а, самое большее, через пять минут красный свет снизу истаял — последствия взрыва были устранены. Самым скверным, на взгляд Фаджа, во всяком случае, было то, что болгарский министр, похоже, погиб. двое его сурового вида спутников молча взяли под руки тело своего начальника и трансгрессировали прямо из ложи, без сомнений, в саму Болгарию.       — Интересно, кто создал этот щит? — Размышлял вслух Фадж. — Если бы не он, ты, Кингсли, нас бы убил!       — Извините, министр, — пробасил здоровяк, пустивший взрывное в бладжер, — я не думал, что он взорвется с такой силой.       Не думал, как же. А о чем ты вообще думал? За пару минут до этого точно такой же бладжер взорвался так, что от злощасной Моран осталась только кучка золы на поле. И это охранник министра магии. Хорошо, что у тех, кто все это устроил, мозгов еще меньше, чем у Кингсли.       — Скажи им, — шепнула Гарри Гермиона, обрывая поток его мыслей, — ведь это ты создал щит.       Проклятье, от нее вообще можно что-нибудь скрыть? Мариэтта уже один раз стерла ей память, интересно, а можно ли как-то уменьшить ее любопытство и, заодно, склонность раздавать советы, когда они нужны меньше всего.       — И не подумаю, — решительно ответил он, — это все равно ничего не изменит.       — А где вейлы? — Вклинился в их разговор Рон. На лице друга Гарри заметил порядочных размеров кровоточащую ссадину, но в остальном тот был цел.       Гермиона надулась, а Гарри ответил:       — Ушли. Наверное, не захотели разбираться с лепреконами. Ты видел, как одна из них шарахнула их молнией?       — Нет, — удивился Рон, — я... Наверное, я отвлекся. А что было?       — Да говорю же, лепреконы хотели напасть на вейл или вроде того, а одна из них подняла руку и из нее ударили молнии. Ну, примерно, как у императора, только желтые.       — У какого еще императора? — Совсем запутался Рон.       Гарри вспомнил, что его друг не смотрел "Звездные войны". Ему самому всегда нравились эти молнии и в детстве он мечтал научиться пускать такие, не для того, чтобы пытать кого-нибудь ими, как Император, а просто потому что это было красиво. В самом начале он даже пытался выяснить у Мариэтты, возможно ли добиться похожего эффекта с помощью магии, но она либо не поняла его, либо, что скорее всего, это было невозможно, а вот вейлы обладали такой способностью.       — Забудь, неважно, — отмахнулся он.       — Так, дети, сейчас мы пойдем в лагерь, — сказал мистер Уизли несколько минут спустя, когда Людо Бэгмен призвал зрителей, сохраняя спокойствие, покидать стадион организованными группами.       Выбирались со стадиона долго — вечность, как показалось Гарри. И еще дольше пришлось добираться до лагеря, а, когда они все же оказались там, то нашли многие палатки разрушенными, а кое-какие сгоревшими.       — Вот дьявол, — сказал Фред, оглядывая картину разрушения, — что тут случилось? И кто мог это все устроить?       Свою палатку они нашли в неожиданно приличном состоянии. Похоже, ее, в числе немногих, вообще миновали разрушения.       — Осторожнее, ребята, — предупредил мистер Уизли, — давайте лучше я...       Но Гарри отчего-то решил не послушаться старшего волшебника. Он тоже предчувствовал какую-то опасность внутри палатки и почему-то хотел с ней встретиться.       Сжимая палочку, Гарри вошел в темную палатку, он слышал, что и другие последовали за ним. Он уже хотел зажечь огонек заклинанием "люмос" и еще удивился, как он раньше этого не сделал, как вдруг сверху на него обрушилось что-то тяжелое. Гарри ощутил, как в его шею впились острые зубы, а чьи-то маленькие руки схватили его голову, но все закончилось также быстро, как и началось. Зажегся свет и Гарри, стряхнув с себя окаменевшее под действием заклинания тело эльфа-домовика, поднялся, потирая укушенную шею. В тусклом свете волшебных палочек он разглядел кровь на своих пальцах.       — Гарри! — Взволнованно сказал мистер Уизли. — Ты как? Я же тебе говорил! Надо было мне...       Не слушая его, Гарри перевернул эльфа. Стоило ему взглянуть в это уродливое лицо, как он сразу узнал его.       — Привет, Дейк! — Тихо сказал Гарри, подобрав палочку, которую выронил, когда на него прыгнул домовик и недвусмысленно ткнув ею почти в его огромный зеленый глаз. — Слушай, приятель, сейчас я тебя расколдую, а ты мне расскажешь, кто тебя послал и зачем. А, если не захочешь, я тебя убью.       — Гарри, не надо его расколдовывать, — предупредил мистер Уизли, — его нужно передать отделу по контролю за магическими существами. Он, должно быть, взбесился.       Гарри снял заклинание с эльфа и задал первый вопрос:       — Кто послал тебя, Дейк?       — Король, — ответил Дейк, не мигая глядя на палочку в руке Гарри.       — Какой король? — Уточнил Гарри.       — Наш король. Король Кровавая Наволочка.       — Это ты устроил взрыв на матче? — Резко сменил тему Гарри. Он не знал никакого короля, а выяснять не было времени.       — На матче был Добби. Я не знать, что там случаться. Я и мои братья здесь по приказу короля, — разрушать лагерь волшебников.       Имя "Добби" затронуло что-то в мозгу Гарри, но он не смог припомнить, когда его слышал, хотя был уверен, что слышал он его совсем недавно. Он спросил:       — Ты знаком с Беллатрисой? Или, может, ваш король ее знал?       — Гарри, отойди от него, — приказал мистер Уизли.       Неизвестно, чем бы все это закончилось, но тут землю сотряс сильный взрыв, а где-то полыхнуло так ярко, что они увидели отцвет даже сквозь брезентовые стены. Гарри огляделся, кто-то вскрикнул, должно быть, Гермиона. Краем глаза он увидел какую-то неяркую вспышку и, опустив взгляд, еще застал быстро рассеивающееся облачко тумана, в котором исчез Дейк. Кстати, уже во второй раз, но слишком долго раздумывать об этом Гарри не пришлось, ибо палатку сотряс новый взрыв, еще сильнее прежнего, от которого попадали какие-то мелкие предметы — какие именно Гарри не разглядел из-за полумрака.       — Все на выход! — Скомандовал мистер Уизли, подавая пример.       Выйдя из палатки, Гарри заозирался. В стороне пылал большой пожар, огонь которого поднимался высоко в небо. Красный огонь, совсем такой же, как тот, который вызвал взрыв проклятого бладжера. В отдалении Гарри разглядел еще один пожар поменьше.       — Смотрите! — Сказал Рон, показывая куда-то в ночное небо.       Гарри вынул омнинокль и, настроив его, увидел метлу, на которой сидели трое домовиков. Как раз в этот момент один из них кинул что-то вниз и сразу же за этим раздался новый взрыв. Послышались новые взрывы послабее, а из некоторых палаток выбежали люди, крича что-то.       — Наверное, там другие эльфы, — сказал мистер Уизли, не очень веря в то, что говорит, — нужно помочь их изловить. Чарли, Перси, Билл! Пойдете со мной.       Старшие братья Рона, чьи имена назвал отец, с готовностью вынули волшебные палочки.       — А нам что делать? — Хором спросили Фред с Джорджем.       — Спрячьтесь в лесу, — подумав, решил мистер Уизли, — и вы тоже, Гарри, Рон, Гермиона. И без глупостей! Как только все закончится, я приду за вами.       Фреду с Джорджем, судя по их недовольным лицам, тоже хотелось оказаться в гуще событий, но их отец и старшие братья удалились так поспешно, что близнецы лишились возможности поспорить, поэтому всей компании не оставалось ничего другого, как подчиниться и бежать в лес, тем более, что вокруг раздавались новые взрывы, а небольшой отряд эльфов на метле вновь сбросил зажигательный снаряд, который запалил очередную палатку.       — Это какое-то безумие, — тяжело отдуваясь пожаловался Рон, — чего надо этим проклятым эльфам?       — Они хотят свободы, — уверенно ответила ему Гермиона, — люди сотни лет угнетали их, вот они и восстали.       — Тебя послушать, так ты на их стороне, — заметил Рон, привалившись к стволу дерева, — может, сходишь и поможешь им? — Кисло предложил он.       С земли в небо полетели красные лучи оглушающих заклятий, направленные в эльфов на метле. Гарри вновь прижал к глазам омнинокль, как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из тройки домовиков камнем упал с метлы, оглушенный заклинанием. Его друзья набрали высоту и сбросили два снаряда, похожих на небольшие ядра. Они достали их из какого-то большого ведра, укрепленного возле переднего конца метлы.       — Плохая тактика, — отметил Гарри, пока Гермиона объясняла Рону, что она лишь понимает стремление домовиков к свободе, но не поддерживает насилие, — если они их собьют, все их бомбы взорвутся разом и лагерь снесет подчистую, а, может, и все вокруг.       — Была бы метла, — с безнадежным выражением сказал Фред, — мы бы их поймали.       Новые заклятья полетели с земли, но цели не достигли. Да, метлы у них нет, но есть кое-что получше — магия. В конце концов, хоть Гарри и не хотелось принимать во всем этом участие, ибо вокруг и без него была целая сотня тысяч взрослых колдунов и ведьм, но, если министерские будут действовать, как тот Кингсли из охраны Фаджа, ряды этих самых колдунов сильно порядеют. Потому Гарри поднял палочку и мысленно произнес нужное заклинание, уже не заботясь о том, что Гермиона уличит его в использовании невербальной магии или чего-то еще.       — Старик, классное заклинание, — одобрил Фред, глядя на зелено-золотой шар, устремившийся в небо, — только они от него легко уйдут.       — Не думаю, — покачал головой Гарри.       Глядя в омнинокль, он видел, как эльфы, заметившие смертоносный шар, оставляющий за собой широкий шлейф искр двух цветов, еще набрали высоту, не забыв сбросить новый снаряд на лагерь. На земле раздался взрыв, а шар, между тем, тоже начал набирать высоту, повторяя траекторию метлы. Оставалось только надеяться, что эльфы не догадаются сами атаковать шар своей магией, иначе он сразу же взорвется. Но они, судя по всему, решили просто улететь от шара, набрав скорость. Скоро они скрылись из виду, а потом где-то к северу от лагеря раздался взрыв такой силы, что все предыдущие показались мелкими хлопками. Все вокруг при этом осветил яркий красный свет, ставший уже почти привычным.       — Вот это да, — сказал Рон севшим голосом, — представляю, что было бы, если бы все это взорвалось в лагере. Да нас всех тут бы поубивало, а от Перси, Билла, Чарли и па вообще ничего бы не осталось.       — Давайте уйдем отсюда, — предложил Гарри. Ему вдруг показалось, что пылающий лагерь, из которого еще слышались одиночные взрывы и крики, находится слишком близко. Вдруг кому-нибудь придет в голову прийти сюда и поглядеть, кто запустил в небо этот шар, о котором Гарри никак не мог знать — в школе такое точно не проходят.       — Вы идите, а нам с Фредом надо уладить один вопрос, — зачем-то оглядевшись, проговорил Джордж.       — Вы не слышите, что там творится? — Стала увещевать их Гермиона, которая, казалось, всегда была к этому готова.       — Па сказал нам не разделяться, — вдруг поддержал ее Рон, — и вообще, какое у вас может быть дело?       — Важное дело, — сообщил Фред и они с братом, не дожидаясь дальнейших возражений, удалились.       — Готов поспорить, они пошли искать гоблинов, у которых делали ставки сегодня днем, — заметил Рон.       Разноцветные фонарики, отмечавшие путь к стадиону, больше не горели, так что лес был погружен во тьму. С разных сторон раздавался плач напуганных детей, чьи-то тревожные восклицания и еще какие-то звуки, природу которых Гарри не смог бы объяснить.       Через некоторое время они вышли на поляну, залитую неярким серебристым светом. Там, в окружении дюжины молодых волшебников, стояли три высокие вейлы. Видимо, окружавшие их подпали под влияние магии, которая чуть не заставила самого Гарри выпрыгнуть из ложи на поле.       — За прошедший год я заработал больше ста мешков галеонов, — рассказывал какой-то суптильный юнец, бывший едва ли на пять лет старше Гарри и его друзей, — я ведь драконоборец, не помню, рассказывал ли я об этом. Я работаю в...       — Никакой ты не драконоборец! — Заявил другой, в котором Гарри с удивлением, почти перебившим эффект, который на него самого оказали вейлы, узнал своего однокурсника Драко Малфоя. — Вот я — другое дело. Я почти стал самым молодым министром магии в истории Британии.       Гермиона фыркнула от смеха, что привело в чувство уже самого Гарри, открывшего было рот, чтобы поведать о том, как он убил тетю Малфоя, попутно упомянув, что сам Малфой — трус и ничтожество.       — Да врет он все, не слушайте его! — Сказал Рон, выражение его лица при этом стало таким же глупым, как и у других собравшихся, в том числе и у Малфоя. — Другое дело — я. Я изобрел метлу, которая летает до Юпитера!       — Эй, дружище! — Гарри схватил Рона за плечи, развернул его к себе и хорошенько встряхнул. — Чего это с тобой?       — Подожди, Гарри, не мешай мне, — Рон попробовал высвободиться, — я вот сейчас тут только...       — Пошли отсюда, — скомандовал Гарри.       Но, к удивлению друга, Рон вырвался и поглядел на него со злостью, какой Гарри у него не припоминал:       — Тебе не удастся меня оттереть, — заявил он.       — Я не собирался тебя оттирать! Я даже знать не знаю, что это означает. Гермиона, помоги мне его увести! По-моему, он малость перегрелся.       — Пойдем, Рон, — с готовностью откликнулась Гермиона. Она стала уговаривать Рона и тот, вроде бы, поддался и пошел с ней.       — Какая потрясающая сила воли, — внезапно произнесла одна из вейл.       Гарри обернулся и встретил взгляд ее ясных голубых глаз. В этот момент ему показалось, что время остановилось. Он и раньше читал в книгах, что какому-то герою показалось, будто время остановилось, но только теперь он понял, что это в действительности означает. Правда, это все он понял только потом, когда вспоминал произошедшее с ним, а сейчас ему хотелось только одного — бесконечно смотреть в эти глаза, быть рядом с ней.       Через какое-то время — может быть, через полминуты, а, возможно, через пару дней, но, скорее всего, все-таки первое — Гарри все же начал медленно осознавать, что в мире есть что-то еще, кроме этой прекрасной девушки. Он куда-то шел, даже убегал от кого-то, правда ей об этом говорить не стоит, лучше рассказать, как он сбил эльфов, бросавших на лагерь волшебников смертоносные снаряды. Или как он спас своих друзей и министра магии, когда другой, взрослый, волшебник совершил глупую ошибку.       Он уже открыл рот и собрался приступить к перечислению собственных заслуг, как вдруг вспомнил еще кое-что. Это было лицо такой же красавицы, которое преобразилось, прямо на его глазах став похожим на морду какой-нибудь гаргульи, стоило ей выпустить навстречу лепреконам золотые молнии, которые, кстати, наверняка убили многих из них. Это воспоминание напрочь отбило у Гарри желание рисоваться уже перед этой прелестницей, хотя она и не думала превращаться в кого-нибудь.       — Ты хотел что-то нам рассказать? — Спросила она.       Ее голос был таким чарующим и нежным, что Гарри почти забыл все, о чем он только что думал. Слушать ее было даже приятнее, чем Мариэтту, в сущности, значительно более приятно, ведь Мариэтта вечно говорила всякие гадости, оскорбляла других людей, многих из которых Гарри никогда не видел. И все же, хотя Мариэтта была грубой, как теперь думал Гарри, хотя до встречи со своей новой возлюбленной он этого не понимал, воспоминание о ней каким-то образом вновь вернуло ему рассудок, правда, не до конца, что понимал даже сам Гарри. В добавок ему сильно не понравилось, что, сравнивая Мариэтту и эту вейлу, он думал о последней, как о "возлюбленной".       — Да нет, ничего особенного, — Гарри поймал себя на том, что опять открыл рот и посчитал, что он будет выглядеть глупо, если просто закроет его. С другой стороны, зачем бы ему выглядеть умно перед этими существами, которые даже не были людьми. Он не один из этих идиотов, что с благоговейным видом ловили каждое движение вейл и, кстати, очень недобро посматривали на Гарри, с которым говорила одна из них. Надо бы поскорее убраться отсюда.       — Ты можешь сопротивляться нашей магии, — подала голос другая вейла. Все вейлы были очень похожи, но все-таки при желании отличить одну от другой было можно, особенно с близкого расстояния, хотя узнать любую из них после Гарри вряд ли сможет. — Ты настоящий воин. Ты сильнее их всех вместе взятых. — Продолжала она улещивать Гарри.       Гарри бросил взгляд на небольшую группу поклонников красоты вейл, бывших здесь до него. Да, почти всем им было лет семнадцать-двадцать, а он ведь точно сильнее большинства взрослых волшебников. Сильнее Беллатрисы, например. Но хвастаться не хорошо — это удел бестолковых идиотов, таких, как Малфой или Рон.       — Нет, вы, должно быть, ошиблись, никакой я не воин, — сказал Гарри. Он не станет похваляться перед ними, чтобы заслужить их расположение, оно ведь ему не нужно.... Стоп, тогда зачем он сейчас это сказал? Как раз затем, чтобы выделиться из толпы глупцов, к которой он походя отнес и своего лучшего друга.       — О нет, мы не ошиблись, — пропела третья вейла, — но даже ты не сможешь полностью освободиться. Очень немногие могут.       Ну нет, уж он-то сможет. Зря что ли его учила величайшая темная волшебница на свете? Правда, она не соизволила ему ничего рассказать про эльфов, центавров и этих поганых вейл, магию которых он должен преодолеть. Что ж, он справится и без чьих-то наставлений. Сейчас эта магия все еще действует на него — он мог это чувствовать, но он обязательно освободится.       Гарри вспомнил свою учительницу математики — неряшливого вида женщину лет сорока с пышной гривой рыжих волос, про которые Дадли говорил, что в них водятся вши. Ее звали миссис Кармайкл, этим же именем Гарри решил назвать первую вейлу, заговорившую с ним. Второй, кого вспомнил Гарри, оказалась учительница рисования мисс Стоквуд — древняя старуха с седыми волосами и морщинистым лицом. Третьей была миссис Фигг — не менее старая женщина, жившая пососедству с Дурслями, с которой Гарри пару раз довелось провести целый день, когда Дурсли не оставили его дома и не взяли с собой.       Хорошенько припомнив этих троих, Гарри, как он всегда это делал, выполняя превращения, представил, что каждая из красавиц становится одной из этих особ. Он представлял себе, как меняются их прелестные лица, золотые волосы, стройные фигуры и одежда. Это помогло даже лучше, чем думал Гарри: туман в его голове, рожденный чарами вейл практически полностью развеялся. Они были по-прежнему прекрасны, но уже не так, как раньше, а воспоминание о том, что они сделали с его разумом, внушало только отвращение.       — У вас нет надо мной власти, — сообщил им Гарри.       — Конечно нет, — согласилась "миссис Кармайкл", — только над ними, — она пренебрежительно дернула головой в сторону сбитых с толку почитателей ее красоты, — но ты ведь лучше, чем они. И ты очень хотел это нам доказать.       — Ты очень старался, — вторила "миссис Фигг".       — И у тебя отлично получилось, — похвалила "мисс Стоквуд".       Это здорово не понравилось Гарри. Получается, он рисовался перед ними, как те щенки? Так, а с чего это он называет их "щенками", когда они, хоть и не на много, но старше его самого? Выходит, совсем освободиться ему не удалось. Но что ему делать? Если он не будет сопротивляться, то присоединится к тем, кто рассказывал о своих воображаемых достижениях, а этого ему не хотелось, ибо он не знал, какая судьба их ждет.       — Я не собираюсь играть в ваши игры, — сказал им Гарри.       — Конечно, не собираешься.       — Ты сам можешь решать, что тебе делать.       — Гарри, пойдем отсюда! — Позвала его Гермиона, о которой он успел забыть. Рона она уже где-то оставила и теперь вернулась за Гарри.       — Ты любишь ее? — Задала неожиданный вопрос "миссис Кармайкл".       Нет, Гарри совершенно точно не любил Гермиону, но он не стал торопиться с ответом. Скажи он, что не любит ее, и эти дьяволицы решат, что он говорит так, чтобы им понравиться. Но что будет, если он скажет "да"? Вдруг это как раз и будет означать, что он лжет, чтобы снискать их расположение?       — Если ты будешь молчать, то не сможешь выиграть, — тут же предупредила "Стоквуд", — это будет лишь ничья. Ничья в этом раунде. — Она очаровательно улыбнулась.       Гарри хотел напомнить им, что он не хочет выигрывать, но вовремя прикусил язык, вспомнив, что это они уже проходили.       — Разве я не красивее ее? — Как будто с некоторой обидой спросила "миссис Кармайкл", бывшая самой словоохотливой во всей компании.       — Нет, — сказал Гарри, понимая, что это не вежливо, — я видел, как одна из вас сегодня пустила молнию в лепреконов. — Гарри вытянул руки и растопырил пальцы, немного пошевелив ими. Он был бы очень рад, если бы с них сорвались золотые или голубые молнии, которые прогнали бы вейл, но этого не случилось, потому он сказал: — Лицо у нее при этом стало хуже, чем у гаргульи.       — Ах, как грубо! — Обидилась "Миссис Кармайкл".       — Просто ужасно, — "мисс Стоквуд" цокнула языком.       — А меня всегда привлекала грубость, — заявила вдруг "миссис Фигг", — я всегда хотела, чтобы мною овладел настоящий мужчина, грубый и неистовый, не такой, как вот эти. — Она даже не обернулась в сторону своих притихших поклонников, а сделала шаг навстречу Гарри, немного разведя руки, словно хотела его обнять.       — Давайте без этого, — предупредил Гарри, непроизвольно потянувшись к волшебной палочке.       Видимо, его движение не укрылось от глаз собравшихся тут же волшебников и один из них — малый с худым заостренным лицом лет двадцати пяти, наверное, самый старший, — решил, что пришло его время. Он выхватил свою палочку и из нее выстрелил луч красного света. Гарри пригнулся, но это было лишним: заклятье угодило в "миссис Кармайкл". Ее товарки, как по команде, громко вскрикнули и склонились над ней, тряся ее, тем самым надеясь вернуть к жизни подругу. Гарри подавил желание сказать им, что это бесполезно и расколдовать несчастную. Он просто стоял и смотрел, лишь достав палочку на случай, если кто-то еще попытается напасть.       — Гарри, идем же! — Гермиона наконец добралась до него и, схватив за руку, потянула куда-то в чащу леса.       — Расколдуй нашу сестру, болван! — Поднявшись, прикрикнула одна из вейл на незадачливого волшебника. Большая часть очарования куда-то испарилась из ее голоса, но даже так Гарри, к которому ее слова вовсе не относились, захотелось исполнить ее приказ.       Худой волшебник тоже не имел возражений, но в тот самый миг, когда он, подступив к лежащей на земле вейле, направил на нее палочку, ему в спину ударило сразу четыре красных луча. Потом вся сцена скрылась за деревьями — Гермиона продолжала добросовестно тащить Гарри, — но ночь озаряли новые вспышки заклинаний. Похоже, поклонники вейл передрались и забыли о том, что одной из них нужна их помощь. Так им и надо, мерзким тварям.