Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      В спальне мальчиков, которую Гарри делил с Роном, Невиллом, Симусом и Дином — последний все еще отдыхал после встречи с красным колпаком — он оказался только через час. Сначала, когда общими усилиями удалось унять француженок и все согласились, что Гарри участвует в турнире, ибо другого выхода нет, Барти Крауч рассказал им о первом испытании, правда, сказал он лишь, что оно потребует от них проявить смекалку.       Потом, когда Гарри добрался до гостиной, ему пришлось раз сто повторить, что это не он бросил свое имя в Кубок Огня, но в это едва ли кто-то поверил. Многие, в их числе и Фред с Джорджем, были рады, что гриффиндорец участвует в Турнире, даже несмотря на то, что он не рассказал им, как обойти защитную линию Дамблдора.       — Привет, Гарри! — Сказал Рон, стоило Гарри войти в спальню. Лучший друг лежал на кровати в одежде, больше здесь, посчастью, никого не было. — Ну, рассказывай, как ты это сделал?       — Ничего я не делал! — Сказал Гарри. Еще не хватало, чтобы Рон ему не поверил! Ну нет, ему он втолкует, что ничего никуда не бросал, даже если для этого придется применить к приятелю пару заклинаний.       — Да брось, — скептически поднял брови Рон, — мне-то ты можешь сказать. Ты использовал мантию-невидимку, да? А почему меня не взял?       — Мантия бы не обманула охранные чары, — возразил Гарри.       — Значит, какой-то другой способ? — Предположил Рон. — Зелье старения? Но оно ведь не помогло Фреду с Джорджем.       — Не пил я никакого зелья! — Пробурчал Гарри, садясь на свою кровать. Он хотел снова сказать Рону, что он не бросал записку в Кубок, но в последний момент передумал. Поверил бы он сам в такое? Да никогда! — Я просто снял защиту Дамблдора. — Начал врать Гарри. — Ты помнишь, я работал в магазине у Луциана еще на первом курсе, тогда я кое-что узнал от него про такие заклинания, а потом стащил из магазина книгу про них.       — Понятно, — сразу же поверил Рон, — а чего меня не взял? И Фреда с Джорджем, они вон как хотели.       — Не могли же мы все участвовать, ведь Кубок выбирает только одно имя, — пояснил Гарри.       — Хорошо, а как же ты устроил, что кубок выбрал именно тебя? — Спросил Рон.       — Я размножил записку со своим именем, -пустился в объяснения Гарри, надеясь, что Рон не станет выспрашивать, как именно он это сделал, — и бросил в Кубок целое ведро одинаковых бумажек. Так сделали и Каркаров с мадам Максим, иначе эти двое — Флер и Крам — никогда бы не участвовали в Турнире.       — А, по-моему, они классные, — не согласился Рон, — особенно Флер.       — Как скажешь, — не стал возражать Гарри, хотя Флер, после того, как она назвала его "маленьким мальчиком" и хотела подать протест, он никак не мог бы назвать классной.       — Слушай, Гарри, а ты не мог бы меня с ней познакомить?       — С кем? С Флер? — Рон утвердительно кивнул:       — Ну ты ведь теперь, вроде как, вместе с ней, — пояснил он.       — Не сказал бы. Знаешь, она вообще почему-то была не в восторге от того, что я попал на Турнир. К тому же она слишком важная... Но я попробую, если ты так хочешь.       — А Мионе ты что сказал? — Сменил тему Рон.       — Какой еще Мионе? — Не понял Гарри, голова у которого, после всех этих событий, работала уже совсем плохо. Не хватало ему еще какой-то "Мионы".       — Ну, Гермионе, — нетерпеливо объяснил Рон.       Интересно, а как сама Гермиона бы отнеслась к тому, что Рон сократил ее имя? Гарри что-то не слышал, чтобы ее кто-нибудь так называл. Но вслух он сказал:       — Не знаю, я ее не видел и еще не решил, но я вряд ли ей расскажу. Ты же знаешь, какая она. И ты ей не говори, ладно?       — Идет, — согласился Рон.       Тут в комнату вошел Невилл Долгопупс и им пришлось оборвать разговор. Через некоторое время пришел и Симус, а Гарри задернул полог кровати и притворился, что спит. Но спать он пока не собирался, хотя ему сейчас больше всего хотелось именно забыться, но, вместо этого, он выждал около двух часов, чтобы все другие точно заснули, а потом, стараясь не шуметь, оделся и беззвучно спустился вниз.       Освещенная слабым светом догорающего камина, гостиная Гриффиндора, казалось, была погружена в сон, как и все ученики факультета. И все же комната не была совершенно пуста: за одним из круглых столиков расположилась Мариэтта. На столе перед ней стояли два бокала, доверху наполненные темно-красной жидкостью.       Не говоря ни слова, Гарри уселся напротив нее и взял в руку бокал, стоявший чуть ближе к нему. В нем было вино, правда, судя по запаху, оно было значительно слаще, чем то, которое Гарри сделал года полтора назад, поспорив с Фредом и Джорджем.       — Прими мои поздравления, Гарри, — Мариэтта взяла другой бокал. Она протянула руку и их бокалы сопрекоснулись, издав мелодичный звук, — можешь выпить, это отличное вино. И оно не отравлено.       Гарри и не думал, что оно может быть отравлено, потому он последовал ее совету и отпил из своего бокала. Вино действительно оказалось вкусным, разве что, слишком сладким, но, с другой стороны, Гарри вовсе не был экспертом в подобных вопросах.       — Зачем? — Спросил он через некоторое время.       — Я ведь сказала тебе, что ты будешь участвовать в Турнире, — напомнила Мариэтта, — неужели ты думал, что я просто откажусь от своих планов из-за того, что ты этого не хочешь?       — Это я уже понял, — сообщил ей Гарри, — я не понимаю, ну зачем тебе это нужно?       — Ты — мой ученик, — сказала Мариэтта, как обычно, вкладывая в эти слова какой-то потаенный смысл, понятный только ей, — и я не хочу, чтобы все то, что я в тебя вложило, просто пропало даром.       — Это я уже когда-то слышал, — справедливо заметил Гарри, — и при чем здесь этот Турнир? Если меня там убьют, то ты так и потеряешь все, что в меня вложила.       — Значит, ты окажешься недостойным, а я совершила ошибку, взяв тебя в ученики. Это было бы очень грустно, но я вполне способна это принять. Но ты можешь не волноваться: смерть на Турнире тебе не грозит. В этот раз задания для него специально составили так, чтобы почти полностью исключить риск гибели участников, ведь в прошлые разы его закрывали именно из-за смертей чемпионов. Ты хочешь знать, почему я столь бесцеремонно заставила тебя участвовать, зная, как ты не любишь быть в центре внимания? Это очередной урок, который тебе предстоит усвоить.       — Я вряд ли смогу его усвоить, если я даже не понимаю, в чем он состоит, — предупредил Гарри, — пока я вижу только одно: тебе захотелось, чтобы я участвовал в этом чемпионате, наверное, ты сама когда-то мечтала в нем поучаствовать, но тебе это не удалось. Ну или была какая-то другая причина, о которой я не догадываюсь.       — Я хочу, чтобы ты понял, что в жизни бывают обстоятельства, которые мы не можем преодолеть. Конечно, с теми, кто наделен властью и могуществом, такое случается очень редко, но зато им значительно сложнее с этим смириться. Такое бывало даже со мной и в то время я, примерно как ты теперь, пыталась изменить то, что изменить невозможно. Наверное, если бы мне в свое время преподали такой урок, я избежала бы многих ошибок. — Казалось, Мариэтта погрузилась в невеселые воспоминания о своем прошлом, но Гарри не особенно это заметил и сказал:       — Да какие у тебя могли быть обстоятельства? Ты же считаешь себя императрицей вселенной или... Или... — У него не хватило фантазии, чтобы придумать еще какой-нибудь титул попышнее "императрицы вселенной".       — Замечательно! — Воскликнула Мариэтта так резко, что Гарри даже подпрыгнул на месте. От ее благодушно-печального настроения, похоже, не осталось и следа. — Я делюсь с тобой своим бесценным опытом, а ты вообще меня не слушаешь! Вместо этого, ты повторяешь тот вздор, который обо мне пишут наймиты Дамблдора. В таком случае, пойди и расскажи ему обо всем, что случилось. Он совершенно точно найдет объяснение каждому моему поступку.       — Я все время тебя слушаю, — возразил Гарри, — вот только ты ничего не говоришь, а, когда все-таки говоришь, то я ничего не могу понять. Ты могла бы попросить меня по-человечески, если тебе так нужно, чтобы я участвовал в Турнире, но ты просто пришла и сказала, что я участвую. Кому это понравится?       — Да я только и делаю, что тебе о чем-то рассказываю, — категорично не согласилась Мариэтта, — в отличие от Дамблдора, за которым ты все время повторяешь. Много он тебе рассказал, когда тебя украл? Помнится, он показал тебе статью в старой газете и ты сразу же ему поверил, так что даже угрожал мне убийством, когда я принесла тебе мантию-невидимку.       — Не надо опять пытаться сбить меня с толку, — решительно потребовал Гарри, — ты всегда приплетаешь Дамблдора, мол, я за ним что-то повторяю. Я плевал на него, если хочешь знать! Он — негодяй и подлец, как ты и говорила. Я пошел с ним, потому что у меня просто не было выбора, ну и он меня обманул. Это твоя вина, кстати, ты же ничего мне не рассказала.       — Тебя послушать, так я перед тобой в неоплатном долгу, — с издевкой заметила Мариэтта, — я вообще тебе ничем не обязана, Гарри. А вот ты должен меня слушаться, потому что я всему тебя научила, потому что я заботилась о тебе, в конце концов. Мне пришлось убить ценного слугу, когда ты, по своей глупости, забрался в логово василиска. Да и из Беллы с ее эльфами мог бы выйти толк.       — Я не просил тебя убивать твоего слугу, я вообще тогда не мог говорить. Оглушила бы его, стерла память, как Гермионе, да просто приказала бы ему отстать от меня. А убить Беллу ты вообще мне сама посоветовала. И я готов тебя слушаться, но только если ты будешь нормально со мной разговаривать, а не так, словно мне по-прежнему девять лет. И я очень хочу тебе помочь. Давай вместе свергнем Дамблдора. — Гарри удивила его последняя фраза, быть может, ее породила усталость или вино, которого в его бокале осталось до странности мало.       — Как мило, что ты готов мне помогать... Но свергать Дамблдора сейчас не время. Пока не время — он еще слишком силен, а за ним Министерство Магии и Хогвартс, где он промывает мозги таким, как ты. Ты хотел знать, зачем мне нужно твое участие в Турнире? Я хочу, чтобы ты стал известен, а то люди уже начали про тебя забывать, даже несмотря на случай с Беллой. Потом это послужит моим целям. — Она на миг умолкла, словно бы договорила, но потом, будто спохватившись, добавила: — Нашим целям.       — По-моему, — сказал Гарри, поймав себя на том, что опять тянется к бокалу и убрав руку, — это просто какая-то дичь, Мэри. Тебе просто так захотелось, а теперь ты придумала это оправдание, потому что не нашла ничего лучше.       — Не называй меня "Мэри"! — Почти прошипела Мариэтта, наклонившись к Гарри. — Это уж слишком.       — Мэри, Мэри, Мэри... — Упрямо заладил Гарри, глядя ей прямо в глаза. В какой-то момент ему показалось, что она сейчас достанет палочку, вспыхнет зеленый свет и с Гарри Поттером будет навсегда покончено. Но вдруг она откинулась на спинку своего кресла и, рассмеявшись, сказала:       — Какой же ты все-таки дурачок, Гарри. Ты, наверное, думал, что я стану пытать тебя или вообще убью, лишь бы ты не произносил мое старое имя, я права? Наверное, Дамблдор думает также. Одно радует: ты в свои четырнадцать не намного глупее самого уважаемого волшебника в Англии. — Она вновь сделала паузу. — Итак, ты будешь продолжать попытки прервать свое участие в Турнире?       — Точно так, — подтвердил Гарри, — и, если вы с Дамблдором и этим шутом Бэгменом думаете, что я буду участвовать, вас всех ждет крупный сюрприз.       — Ничего другого я от тебя и не ждала и, на твоем месте, вела бы себя точно так же. Это очень глупо, но сейчас ты этого не понимаешь. — Говоря это, она поднялась и достала волшебную палочку. Бокалы с вином исчезли, словно их и не было. — Но однажды ты скажешь мне "спасибо" за это. Через неделю я вернусь, чтобы сообщить, что ждет тебя на первом задании. Хочешь ты участвовать или нет, но даже не думай не приходить или заставлять меня ждать, этого я уж точно не потерплю.       И Мариэтта, не дожидаясь согласия со стороны Гарри, отошла на несколько шагов от стола и исчезла в вихре ослепительных красных молний. А Гарри, еще с минуту попялившись на то место, где только что стояла его наставница, наконец-то отправился спать и, едва его голова коснулась подушки, заснул крепким сном.

*      *      *

      — Как ты это сделал? — Вот каким был первый вопрос Гермионы к Гарри. Ему удавалось ускользать от нее до самого обеда — небывалое достижение, но ей все-таки удалось поймать его на пути из большого зала.       — Что именно? — Дежурно поинтересовался Гарри, но, увидев, как угрожающе сжались губы Гермионы — напоминание о профессоре МакГонагалл, которую она так любила и на которую, по словам Мариэтты, была похожа, — он поспешно добавил: — Да понял я, понял, просто пошутил. Ничего я не делал и не знаю, как это все получилось. Я вчера так им и сказал, что не бросал записку с именем в Кубок, но они мне, понятное дело, не поверили, а потом еще сказали, что я обязан участвовать, даже если мне не хочется. Но я обязательно найду способ сняться с Турнира. Ты мне не поможешь, Гермиона? — С совершенно искренней надеждой спросил Гарри. — Может быть, ты что-нибудь знаешь про этот Кубок Огня? Бэгмен сказал, что, если я не выйду на соревнования, эта штука меня притащит силой.       — Я ничего не знаю о Кубке! — Отрезала Гермиона. — И я тебе не верю. Не в этот раз, Гарри, сейчас всем понятно, что ты врешь. Но зачем ты обманываешь меня? Я никому не расскажу, ты ведь знаешь. Просто скажи мне правду.       — Я уже все тебе сказал, — упрямо заявил Гарри, продолжая идти в направлении гостиной.       — Рон мне все рассказал, — ошарашила его Гермиона.       Гарри как раз занес ногу, чтобы поставить ее на ступеньку, да так и остался стоять. Ко всему прочему, лестница, как это обычно бывало в Хогвартсе, начала двигаться, так что ему пришлось схватиться за перило, чтобы не упасть. Рон — свинья! Гарри же сказал ему не говорить Гермионе, но куда там. Хотя, если подумать, то не сказать ей о чем-нибудь вообще было сложно, а Рон, казалось, был еще более безнадежен в общении с женщинами, чем сам Гарри. Ну, раз так, то даже пытаться устроить его знакомство с французской красавицей он не будет — надо было думать, прежде чем распускать свой язык.       — И что же именно он тебе рассказал? — Решил полюбопытствовать Гарри, поднимаясь и не глядя на подругу.       — Абсолютно все, — заверила его Гермиона.       — Вот дьявол, — пробормотал Гарри. Мог бы, по крайней мере, рассказать не все. Вслух же он сказал: — Хорошо, раз так... Но я все равно не хочу участвовать. Вчера, когда меня выбрали, я передумал.       — Ах, ты, значит, передумал? — Тихо спросила Гермиона.       Они дошли до верхней площадки лестницы и Гарри обернулся. Такой рассерженной он ее, пожалуй, еще не видел.       — Ты поступил совершенно безответственно, Гарри Поттер, — стала она отчитывать его, — а, если ты еще и не будешь участвовать, то поступишь еще более безответственно! Я уж точно не собираюсь тебе помогать, особенно после того, как ты мне наврал. Я вообще видеть тебя не желаю! — Она набрала в грудь воздуха и добавила, казалось, нехотя: — А Рон мне ничего не говорил.       — Не понял, — действительно не понял Гарри.       — Я тебя обманула, — с каким-то торжеством заявила Гермиона, — прямо как ты меня. Рон мне ничего не рассказал, хотя я поняла, что он что-то скрывает.       — Слушай, Миона! — Сказал Гарри, вдруг обретя смелость. Действительно, с чего ему бояться этой девчонки, когда он не испугался самой Мариэтты? — Я никак не могу понять, чего тебе надо? Ты меня изводишь с самого первого дня, как я появился в Хогвартсе. Помнишь, как ты следила за мной и подловила меня, когда я с первого раза заставил перо летать? Я еще потом научил тебя другому заклинанию левитации и открывать книгу на нужной странице. Я не понимаю, чего ты вообще ко мне привязалась? Что, не с кем больше пообщаться? Понятное дело — мало кто сможет терпеть твои капризы. — Правда, никаких капризов за Гермионой Гарри бы не смог вспомнить, но главное сказать что-нибудь обидное.       Гермиона всплеснула руками и ахнула, словно бы произошло что-то ужасное. Она, казалось, позабыла даже, что он назвал ее "Мионой".       — Я думала, мы друзья, — беспомощно сказала Гермиона. От ее запала не осталось и следа — видать, надеялась, что Гарри станет оправдываться, умолять ее о прощении и о помощи. Не в этот раз, Миона!       — Ошиблась, бывает, — отвернувшись, бросил Гарри, скорее, продолжая собственную мысль.       — Гарри! — Уже вдогонку крикнула она ему.       — Да пошла ты к черту, — пробормотал Гарри, не будучи уверен, услышит ли она и не зная, хочет ли этого. С него хватит и Мариэтты, а объясняться с каждой девочкой, девушкой и женщиной он не нанимался.       Влетев в спальню, Гарри с такой силой пнул свой чемодан, что запрыгал на месте, отбив правую ногу.       — Неудачный день, да? — Спросил Дин Томас.       — Привет, Дин, не знал, что тебя выпустили, — сказал Гарри, до того не заметивший соседа по комнате, — как голова?       — Спасибо, уже хорошо, — ответил Дин, — я все знаю, кстати. Поздравляю, Гарри! Самый молодой чемпион и все такое. Как ты это провернул? Слышал, кое-кто с пятого и шестого курса тоже хотел, да у них не вышло.       — А, уже не важно, — отмахнулся Гарри, — я все равно не буду участвовать. Пусть выбирают себе нового чемпиона. Они там совсем занеслись, особенно эти богом проклятые француженки — такой вой подняли, словно целая стая собак.       — Да ладно, Гарри. Это же круто! Правда, опасно, говорят, но ты ведь самый лучший, не считая Гермионы.       — Я гораздо лучше этой Гермионы! — Зло сказал Гарри. — И вообще, можешь ты не говорить мне о ней? Знать ее больше не желаю. Она сама хотела участвовать, а теперь бесится, что не догадалась, как обмануть Дамблдора.       — Как скажешь, Гарри, — Дин отчего-то выглядел немного испуганным.       С того дня их тройка, к которой привыкли все в Хогвартсе, распалась. Рон с Гарри по-прежнему везде ходили вместе и проводили вместе все свободное время, а вот Гермиону в их обществе видеть перестали. С Роном она не ругалась, но как-то так вышло, что между ней и Гарри он выбрал последнего, может быть, потому что их дружба в свое время началась раньше, а, может, потому что у них было больше общих интересов. Если подумать, то Гермиона всегда была чужой среди них, вечно отгаваривая их от шалостей и проделок и заставляя их хоть иногда заниматься. Она была совестью их компании, а это очень неблагодарная работа. Пожалуй, единственным, из-за чего переживал Гарри, было то, что ему слишком легко далось все это. Он понимал, что ему должно бы не хватать Гермионы, он должен чувствовать себя виноватым перед ней, ведь он ее действительно обидел. Но ничего этого он не ощущал. Может быть, он незаметно стал злым из-за общения с Мариэттой? Вполне возможно, что злые люди и не замечают, что они злые, та же Мариэтта, например, похоже, считала себя очень доброй и заботливой. Или нет? Она ведь постоянно врала Гарри, этого нельзя было не понимать. Но ведь и сам Гарри врал, например, Гермионе. Получается, он не так уж далеко от нее ушел, а, главное, хотел ли он "далеко уйти" от Мариэтты?       Гарри уже приходилось убедиться, что люди могут привыкнуть ко всему и на сей раз, по прошествии недели, уже почти никто не говорил о событиях, связанных с Кубком Огня. Правда, теперь все обсуждали, каким же будет первое задание и кому суждено его пережить. К сожалению для Гарри, слишком многие пророчили гибель именно ему.       Как и в прошлый раз, Гарри, дождавшись, пока все заснут, спустился в гостиную Гриффиндора. Он помнил, что сказала Мариэтта и совсем не хотел снова ее злить, потому в этот раз он медлил гораздо меньше времени и ему удалось застать момент ее появления в общем зале.       — Ты все еще участвуешь в Турнире? — С улыбкой спросила Мариэтта у Гарри.       — Пока что да, — нехотя признал он, — и многие от этого не в восторге. Гермиона, например. Мы с ней поссорились из-за этого.       — Вот как? От нее ничего другого ждать и не приходилось, но я пришла не для того, чтобы обсуждать твоих школьных друзей и подруг. Моя знакомая из министерства смогла выяснить, что ждет тебя на первом задании. — Она умолкла, явно ожидая, что Гарри начнет спрашивать, что же это будет.       — И что же? — Не стал разочаровывать ее Гарри.       — Тебе предстоит столкнуться с драконом и отнять у него какую-то вещь — какую я точно не знаю, но это будет что-то вроде подсказки для второго тура.       — И что мне делать с этим драконом? — Полюбопытствовал Гарри. — Как мне с ним справиться?       — Что-нибудь придумаешь, — она подняла палочку и, не успел Гарри оглянуться, как ее уже и след простыл.       — Ну и пожалуйста, — сказал он пустому месту, — я вообще не полезу к твоему дракону! Тебе надо — ты и лезь, Мэри!       Но высшие силы, как это часто случается даже в жизни волшебников, распорядились иначе, а проводниками их воли неожиданно стали близнецы Фред и Джордж Уизли. Именно этих двоих Гарри встретил, когда спешил на урок трансфигурации, опаздывать на который ему совсем не хотелось.       — Привет, Гарри! — Почти хором сказали они, загородив ему дорогу.       — Привет, — поздоровался Гарри, попутно заглядывая им за спины, надеясь тем самым дать понять, что очень спешит.       — У нас к тебе дело, — Фред, похоже, не понял.       — Очень важное дело, — подтвердил Джордж, — и очень деликатное, — заговорщитски понизив голос, добавил он, — так что сейчас мы не можем ничего тебе рассказать.       — Это хорошо, — честно сказал Гарри, — а то я опаздываю на трансфигурацию. МакГонагалл с меня шкуру спустит, если я не явлюсь к ней прямо сейчас.       — Давай встретимся сегодня ночью, — предложил Джордж, — в общей гостиной.       — В два часа, думаю, будет нормально, — добавил Фред.       — Как скажете, — легко согласился Гарри.       Теперь, когда он снова спускался по лестнице в общий зал, ему было почти смешно. Дважды в этом году он таким образом встретился с Мариэттой, а теперь вот Фред с Джорджем. Интересно, какое у них к нему дело? Как бы там ни было, а это точно связано с Турниром. Впрочем, скоро он все узнает.       — Мы уж думали, что ты не придешь, Гарри, — сказал Фред, стоило Гарри появиться в гостиной.       — Еще без четверти два! — Возмутился Гарри. — Так чего вы хотели, ребята? Выкладывайте быстрее — завтра рано вставать.       — Снегг, да? — Предположил Джордж.       — Он самый, чтоб ему пусто было, — подтвердил Гарри.       — Ну, сейчас мы расскажем тебе такое, что ты сразу забудешь про Снегга, — пообещал Джордж.       — Ты не хочешь немного подзаработать, Гарри? — Начал Фред.       — Конечно хочу, — не стал отрицать Гарри, — но смотря на чем. Если меня за это потом вышвырнут из школы или еще чего похуже, то надо еще подумать.       — Ничего такого, — заверил его Фред, — и это поможет тебе одержать победу в первом испытании.       — С испытаниями я пас, — решительно помотал головой Гарри, — я вообще не собираюсь в них участвовать.       — Да ладно? — Удивился Джордж. — Ну да, Рон нам тоже говорил, но... Ты ведь не можешь отказаться, иначе они сами бы тебя сняли.       — Я найду способ, — пообещал Гарри.       — Но, возможно, тебе на это понадобится время, — быстро нашелся Фред, — и ты не успеешь до испытания, так что тебе все равно надо будет участвовать. А мы тебе поможем.       — Да, в этом что-то есть, — подумав, признал Гарри, который никак не продвинулся в своих изысканиях относительно возможности сняться с Турнира, — но вам-то это зачем? Нет, вы мои друзья и все такое, но... Вы что-то говорили о деньгах?       — Верно, деньги — корень мирового зла, — подтвердил Фред, — мы с Джорджем организуем прием ставок на исход первого испытания. Мы уже кое-что прикинули: многие захотят поставить монетку другую, а кое-кто и побольше. Значительно больше, если быть точным.       — Неплохо, — Гарри ставки не интересовали и он слабо представлял, как на них заработать, о чем и сказал близнецам: — но я в ставках вообще ничего не понимаю.       — А тебе это и не нужно, — заверил его Фред, — мы уже все просчитали. Джорджи!       Джордж развернул какой-то помятый и не совсем чистый свиток пергамента, где стояли имена трех чемпионов, а напротив каждого было указано загадочное число. Например, подле имени Гарри стояло "8.8", напротив Флер — "3.5", а возле имени Крама — "1.25". Были и другие записи, например, "Поттер умрет в течение двух минут — 49".       — Что это значит? — Полюбопытствовал Гарри.       — Это коэффициенты, — пояснил Джордж, — например, на победу Крама мы сейчас даем один двадцать пять. Это значит, что, если кто-то поставит на него сто галеонов и Крам победит, этот счастливчик получит назад свою сотню и еще двадцать пять сверху, а славное семейство Уизли обеднеет ровно на эту же сумму. Ну, а если Крам проиграет, то этот кто-то останется с носом, а мы с братом будем гулять и веселиться на его деньги. Понял?       — Понял. — Не понять было сложно, как несложно было и понять, что шанс Гарри на победу, по крайней мере, на взгляд близнецов, совсем мал. — Не понял только, при чем тут я. Денег у меня нет, так что сыграть в вашу игру я не смогу.       — А нам это и не нужно, — сообщил Фред, — но ты поможешь нам выиграть. Все думают, что победу одержит Крам — сам посуди: Флер Делакур — всего лишь красивая девушка, никто ее не рассматривает, а тебе на три года меньше, чем ему. Не обижайся, но это так и поэтому все будут ставить на Крама. Конечно, в Хогвартсе найдутся те, кто поставит на тебя, но люди не дураки проигрывать свои деньги, даже чтобы поддержать родную школу. Зарядить на Делакур мог бы кто-нибудь из французов, но большинство из них не говорит по-английски, да и вообще, одно дело принимать ставки у своих, а совсем другое — у них. Большинство болгар — нормальные парни, которые не прочь сыграть и поставить на своего чемпиона, а вот французы... Ну, черт их знает, стоит одному поднять шум, как все наше предприятие раскроется, а ставки принимать строго запрещено, особенно у несовершеннолетних.       — Если все будут ставить на Крама, и он действительно победит, то вы проиграете, — сделал вывод Гарри.       — Сейчас дела обстоят именно так, — подтвердил Джордж, — но мы поможем тебе победить. При этом мы зайдем против Крама, увеличив коэффициент на него где-то до двух и трех десятых. Мы дадим на него и Флер почти по равной, на нее разве что чуть больше, два и семь или в этом районе, а на тебя поставим три с чем-то. Все подумают, что мы жестко ошиблись или просто завысили шансы нашего чемпиона, то есть, твои, Гарри. И они, как сумасшедшие, побегут пихать на Крама, надеясь удвоить свои денежки на верной ставке. Ну а, когда Крам проиграет, они все сольют.       — Звучит заманчиво, — признал Гарри, — вот только ваши цифры не помогут мне победить дракона.       Фред с Джорджем быстро переглянулись, а Гарри чуть не откусил себе язык. Он сразу понял, что сболтнул лишнее.       — Откуда ты знаешь? — Тут же хором спросили братья, вид у них был явно раздосадованный, ведь они надеялись, что расскажут Гарри, что его ждет на испытании.       — Не могу сказать, я дал непреложный обет, — до странности быстро нашелся он.       — А, тогда понятно, — сразу же закивали они.       — Но у нас есть еще кое-что, чего у тебя точно нет, — воспрял духом Джордж, — ведь ты сказал, что не знаешь, как справиться с драконом? Значит, плана у тебя нет?       — Никакого, — сознался Гарри, — и я вообще еще не решил, буду ли участвовать.       Фред подошел к камину и бросил что-то на почти прогоревшие угли. Вспыхнуло зеленое пламя, а Фред гаркнул в камин так, что Гарри испугался, как бы не проснулась добрая половина гриффиндорцев: "Давай!"       Через полминуты из зеленого пламени вышел высокий человек в темном плаще, в котором Гарри без особого труда узнал Чарли Уизли, с которым провел часть этого лета.       — Привет, Гарри, — протянул он ему руку, — наверное, они тебе уже все рассказали?       — Да он уже все знал о драконах! — С нескрываемым разочарованием поведал брату Джордж. — И говорить не хочет, откуда, якобы, дал непреложный обет.       — Серьезно? — Тоже удивился Чарли. — Ну да ладно, земля, как говорится, слухами полнится. Итак, Гарри, перехожу сразу к делу, потому что слишком задерживаться мне здесь нельзя, а, если меня увидят, то дело пропало — выставят с работы. Тебе нужно будет стащить прямо из-под носа у дракона какую-то вещь, как я слышал, это ларец, выполненный в форме яйца. Каждый из вас троих выберет себе дракона путем жребия перед самым испытанием. В розыгрыше будут: валлийский зеленый, красный китайский огненный шар и шведский тупорылый. Вместо тупорылого хотели поставить венгерскую хвосторогу, но в последний момент сжалились над вами. Твоей задачей, Гарри, будет вытащить именно шведского тупорылого. Каждому из вас дадут вытянуть из мешочка фигурку дракона. — Чарли извлек из-под полы плаща небольшой мешочек и стал вытаскивать из него миниатюрные фигурки драконов, снова называя их виды. Валлийский зеленый вдруг цапнул его за палец и Чарли, ругнувшись, наложил на все три статуэтки замораживающее заклинание.       — Я должен буду использовать заклятье измененной вероятности? — Предположил Гарри.       Чарли присвиснул:       — В твои годы я о таком даже не слышал. Когда один индийский волшебник придумал это заклинание в конце шестидесятых, в Румынии, говорят, была целая банда, обыгрывавшая всех в кости с трюка. Потом там да и вообще везде его запретили, а в Румынии за него до сих пор вешают, как и в России. Но тебе оно не понадобится, ибо ты будешь выбирать фигурку первым. Просто хорошенько запомни их и наощупь найди тупорылого.       — А дальше? — Гарри взял фигурки и стал вертеть их в руках, стараясь запомнить свои ощущения. Он даже закрыл глаза, чтобы лучше справиться.       — Я вхожу в группу драконоводов, которые ухаживают за ними, — пояснил Чарли, — каждый день задаю тупорылому корм и пою его. Я могу подлить ему специальное зелье, которое сделает его более медленным и менее агрессивным. Можно было бы вообще усыпить его, но это вызовет очень большие подозрения.       — Круто, — сказал Гарри, открыв глаза и засунув дракончиков обратно в мешочек, — слушай, а зачем ты все это делаешь?       — Хочу помочь этим вот олухам немного подзаработать, — пояснил Чарли, кивнув на братьев, которые, услышав, что их обозвали олухами, начали корчить рожи, — ну и тебе, Гарри. Да и вообще, это просто прикольно, по-моему.       — А что мне делать с этим тупорылым? — Гарри запустил руку в мешочек и вытащил фигурку шведского дракона. — Даже если он будет замедлен, я все равно не знаю, как с ним сладить.       — Самое уязвимое место дракона — глаза, — поведал Чарли, пока Гарри снова и снова доставал нужную фигурку, — попробуй ослепляющее заклятье. Вообще, одному волшебнику сложно справиться со взрослым драконом.       — Там ведь надо что-то стащить у него из-под носа, — вспомнил Гарри, — а что, если просто применить манящие чары?       — Ну, если бы все было так просто, — засмеялся Чарли, — там будет установлена защита.       — Ну, защиту можно снять, — как бы между прочим заметил Гарри.       — Может и можно, но тебе это уж точно не по зубам, поверь мне. Защиту, я слышал, будут устанавливать все трое директоров школ-участниц, а Дамблдор в этом деле знает толк. Во всяком случае, на мой взгляд, проще уж справиться с драконом. — Он отобрал у Гарри мешочек и, попрощавшись со всеми, ушел тем же путем, каким и явился.       — Ну как? — Спросил Фред. — Мы гении?       — Совершенно определенно! — Признал Гарри, пожимая им руки. — Единственное, что я хочу сразу вам сказать: я не гарантирую успех. Всякое может случиться, вы ведь понимаете.       — Понимаем и еще лучше, чем ты.       — И самое последнее. Если вдруг выиграет Флер Делакур, то мою долю можете мне не выплачивать.