i need u?

POV Хосок В комнате было слишком светло. Открыть глаза не составило труда, понять, что уже утро — тоже, но я не понимаю, почему так светло. Обычно у меня всегда задернуты шторы наглухо, и если солнце и пробивалось сквозь ткань, то только в случайную щель, которая могла появиться из-за моей невнимательности. Сейчас же было слишком светло. Шторы распахнуты на всю, и даже форточка открыта. Сажусь на кровати и потираю глаза — после вчерашних слез они болят и, вообще, не очень-то хочется их больше открывать. Тэхен задремал в кресле, забравшись в него с ногами, а я попытался вспомнить, что же он здесь делает и почему не ушел домой. Не выходило. Наблюдать за спящим Тэхеном было… приятно. Я сидел, склонив голову, и смотрел на парня, который находился в МОЕЙ квартире, на МОЕЙ территории и в МОЕМ кресле, с не присущим мне спокойствием. Казалось, его ничего не беспокоит, что у него все хорошо — настолько безмятежно Тэхен выглядел во сне, и мне хотелось также. Забрать его спокойствие, невозмутимость, даже, себе, чтобы я тоже так мог. На моей территории, на которую уже долгих полгода не ступала нога человека, кроме моей, находится незнакомый, почти, человек, а мне от этого слишком спокойно и тепло. Слишком, правда. Тэхен завозился, причмокнув губами во сне, и одна нога съехала с кресла на пол, а я вздрогнул. Просто вдруг понял, что он правда здесь, и это не картинка или стоп-кадр. Что у меня в квартире живой человек, настоящий. Он может… он может многое, ведь он не забитый психопат, как я. Он может обокрасть меня, избить меня, убить меня. Он может многое. Он может. А я даже сопротивляться не буду. Почему-то, не хочется думать так про Тэхена. А что если он тоже чокнутый? Может, маньяк? Втирается людям в доверие, а потом убивает с особой жестокостью. Знаешь, Тэ, я буду не против, только сделай это менее болезненно. По крайней мере, смерть — лучше, чем то, что мне предстоит. Если с таблетками — я овощ, который, бывало, не понимает, куда он идет, что он делает и как живет, то без таблеток — это страшная картина. Понятно, что меня трясет, иногда, даже и слова вымолвить не могу — буквально задыхаюсь. Это понятно. Но то, что происходит у меня в голове — даже мне сложно отследить и понять. Вспоминаю свой первый прием — страшно становится. Меня туда отправили от полиции, нужно было понять, адекватный я вообще или нет. Был подозреваемым, но доктор меня оправдал. Стал просто свидетелем. Я рыдал весь прием, меня била крупная дрожь и я исцарапал доктору все старое кожаное кресло. Расцарапал себе руки в кровь, пальцами пытался выдрать себе волосы и мычал что-то бессвязное. И это только первые пять минут, как меня закрыли с ним в кабинете. Уже потом мне вкололи успокоительное и я превратился в овощ. И доктор хочет меня этого лишить. Серьезно. Лишить. Да, сначала мне помогало по одной таблетке три раза в день, но… со временем эффект начал пропадать быстрее, трясти меня начинало раньше, а стены давили даже сильнее, чем раньше. Я боюсь того, что может случиться со мной сейчас. Когда мне становится мало четырех таблеток за раз. Серьезно, я правда этого боюсь. Не сразу замечаю, что Тэхен уже не спит и спокойно смотрит мне в глаза, а я ему. Просто, вот так, без слов. Он сложил руки на подлокотнике и улегся на них щекой, глядя на меня сонными глазами, а мне захотелось улыбнуться. — Ты в порядке, хён? — хрипло выдает Тэ, растягивая слова, и я киваю. — Голова не болит? — мотаю головой, а парень садится прямо, потягиваясь. — Ноги затекли, пиздец, — тянет он, морщась, а потом резко встает, и тут же чуть ли не падает на пол. - Упс, — удерживает равновесие, и косится на меня, — сбой системы, координация нарушена! — он имитирует голос робота, и я уже просто не могу сдерживать улыбку, глядя на него исподлобья. — Вот для этого и стоит иногда лошиться, — улыбается Тэ, и уходит в сторону ванной. А я валюсь спиной на кровать и смотрю в потолок со все еще глупой улыбкой на лице. На этой кровати происходило слишком много плохого, а я сейчас лежу и улыбаюсь. Либо я совсем спятил, либо… либо я совсем спятил. Ни второго, ни третьего не дано. Поворачиваюсь на бок и замечаю на тумбочке, слишком привычно, баночку с таблетками. Глаза начинают маниакально блестеть, а в горле пересыхает. Улыбка сходит с лица, а язык облизывает губы. Рука сама, на автомате, тянется к белой, еще старой, баночке, в который осталось три штуки. В последний раз я могу устроить себе «праздник»? Высыпаю все, и подношу дрожащую руку к губам, не сразу замечая Тэхена, который стоит в проеме двери и смотрит на меня, сощурившись. Глядя ему в глаза, глотаю таблетки и откидываюсь обратно на кровать, прикрывая глаза. — Хоть бы поел, сначала, — тихо произносит парень, и это последнее, что я помню из этого утра.