i need u?

— Давай начнем, как мы обычно начинаем, — улыбается доктор, и я киваю. — Здравствуйте. Меня зовут Чон Хосок, мне двадцать о…один год, — киваю несколько раз, в подтверждение, и уже готов продолжить, но доктор перебивает меня. — Почему ты запнулся? — Я… я запутался в числах, — поджимаю губы, пряча взгляд. — Какой сейчас месяц, Хосок? — обеспокоенно спрашивает доктор, а я теряюсь. — М…май? — Сейчас июль, Хосок, — вздыхает доктор, что-то отмечая в блокноте, а я ненадолго отключаюсь. Июль. Уже июль на дворе, середина лета, а у меня до сих пор май. А в душе до сих пор январь. — Ладно, расскажи мне… — У меня все хорошо, доктор, — стараюсь искренне улыбнуться, и, надеюсь, у меня это выходит. — Даже так? — улыбается доктор в ответ, и я киваю. — Да, я даже на улицу стал чаще выходить, таблетки пью строго, как вы говорили. Доктор пристально следит за мной, за каждым моим движением, и я снова стараюсь не смотреть ему в глаза. Вроде бы, я уже сам знаю, что у меня все в порядке, что такой зависимости от таблеток уже нет, что все налаживается, но не могу убрать из головы этот самый страх, что я что-то сделал не так и доктор обязательно об этом узнает. — Хосок, ты слышишь меня? — выныриваю из мыслей, и фокусирую взгляд на его ботинках. Киваю, сжимая и разжимая кулаки. Губы часто пересыхают. Этот кабинет как-то странно давит. Как только я пришел, настроение было, если можно так сказать, даже радостное, но… со временем стены, воспоминания, тишина, наводящие вопросы давили, и уменьшали мою правоту и уверенность в себе. — Ты изменился в лице. — Я… — да даже сказать нечего. Не скажешь же, что место навевает не лучшие воспоминания? — На прошлом приеме ты рассказывал о том, что у тебя появился друг. Ты все еще общаешься с Тэхеном? — спустя минуту тишины, видимо, устав ждать от меня хоть каких-то слов, спрашивает доктор. — Да, мы очень хорошо общаемся, — выдаю, обнимая себя руками. Мне не хватает его прямо сейчас. — Можешь рассказать, о чем вы говорите? Пожимаю плечами и откидываюсь в кресле, глядя в потолок. — Обычно, он говорит, а я слушаю. Я не очень разговорчив, доктор, — усмехаюсь, заламывая пальцы. — В последнее время Тэхен пропадает у меня. — Расскажи мне о нем, — осторожно просит доктор, и я вздыхаю. Могу ли я? — Он просто парень, который хорошо мне помогает, и я очень им дорожу, — к концу фразы я уже почти шептал. Было немного стыдно, почему-то, говорить такое, но в потолок произнести проще, чем глядя доктору в глаза. — Даже слишком, наверное. — Мне бы хотелось с ним познакомиться, — говорит доктор. Я молчу. — Ты сможешь прийти с ним на следующий сеанс? Смогу ли я? POV Тэхен Дни тянутся слишком медленно. Не вижу какой-то надобности возвращаться к себе домой. Да и зачем, если я спокойно могу назвать квартиру хёна домом? Хён теперь только мой, я чувствую, как нужен ему, я знаю, как он нужен мне, и что я по-другому, наверное, уже и не смогу. Хосок-хён ушел совсем недавно, но мне слишком его не хватает. Это похоже на сумасшествие, если честно. Без него время как будто замирает, а с ним несется слишком быстро. Минуты, да что там минуты, секунды тянутся и тянутся, слишком медленно, мне уже надоело каждые несколько секунд смотреть на часы и не видеть совершенно никаких изменений. В комнате уже дышать из-за дыма нечем, но я упорно продолжаю тянуть сигарету и выпускать дым в потолок. Он должен скоро вернуться, да? Совсем скоро. Чуть больше, чем через 40 минут. Никогда не думал, что можно быть настолько зависимым от человека. Мне так нравится целовать его, серьезно, я бы никогда не подумал, но у меня буквально крышу сносит, когда хён робко начинает отвечать мне на поцелуй. Он такой нервный и дерганый, по логике, и целоваться должен так же — хватать, кусать, быть нетерпеливым, но… наоборот. Хён осторожничает, хён боится, но уже, хотя бы, не вздрагивает, когда я его целую. Господи, когда же пройдут эти жалкие 40 минут, я безумно соскучился. Да что со мной такое, мать твою? Как может настолько крыть от кого-то? Ладно, такое может случиться, но за такой короткий срок? Это слишком странно. Он ведь даже собеседник никакой. Он молчит почти всегда, но его робкие и неуверенные улыбки, пьянят, иногда, сильнее любого алкоголя. Хосок-хён, ты сводишь меня с ума, я начинаю бояться самого себя, бояться своих желаний, бояться, что ты сорвешься, хён, что ты исчезнешь. Наверное, я поехавший. Неожиданно понял, что если у меня не были такие крепкие нервы, и если бы мне не было настолько плевать, я мог бы быть на месте хёна. Тоже глотать успокоительные, тоже жить, непонятно как, ведь родители знатно выводят меня своими каждодневными скандалами. Могу ли пообещать себе, что я не сломаюсь? И не дам сломаться хёну? Не кажется, что я слишком много на себя беру? Не кажется. Я справлюсь. Кровать еле заметно прогибается, и я сдерживаю в себе порыв вскрикнуть. Вот черт, оказывается, даже просто думая о хёне время летит незаметно. Хосок скручивается рядом со мной калачиком, утыкаясь лбом мне в предплечье. — Как прием? — спрашиваю, а хён пожимает плечами, мол, не важно. — Мой хён идет на поправку? — миленьким тоном произношу, и чувствую, что Хосок улыбается. А потом хён нависает надо мной, и целует. Просто, по-детски, чмокает в губы, но это настолько неожиданно и… впервые. Хён поцеловал меня сам впервые, и у меня вырывается стон удивления. — Ты ел? — тихо спрашивает он, проведя рукой мне по щеке, а я мотаю головой - все еще удивлен, что бы сказать что-то в слух. Теперь удивлен даже еще больше, от инициативности Хосока. — Тогда пошли поедим, — улыбается, и утыкается носом мне в ключицу. И вот совершенно никуда идти не хочется, если честно.