watch this space /LOVE/

Последний раз по-настоящему счастлив Минсок был, кажется, когда ему было пять. Он помнит, как строил снежный замок, и пальцы его едва сгибались от холода, потому что перчатки пришлось снять, чтобы заняться деталями. Флаг он смастерил из веточки и розовых лепестков из теплицы. Мать подошла тогда к нему с маленьким стульчиком, сказав, что это его трон, и засмеялась, когда Минсок ответил, что, наверное, не поместится на нём. Именно её смех он запомнил больше всего, а ещё у неё были такие большие и добрые глаза. Мама аккуратно поставила стульчик у самой высокой башни. - Однажды ты станешь королём, - сказала она, поглаживая Минсока по порозовевшим щекам. – Замечательным королём, которого все будут любить. Этот день будет самым счастливым в моей жизни. Минсок улыбнулся и указал на снежный прямоугольник из снега, что он стряс с веток: - А это для моих людей. Здесь им можно будет делать что угодно. Есть что угодно и когда угодно. Это как Рождество, только каждый день. Ему нравилось то, как гордо мама выглядела в этот момент, но затем она потянулась к флагу и сорвала лепесток. - Белый означает отступление, Минсок, а красный – войну. У нас же есть и те и те розы, так почему ты выбрал белые? - Они под снег подходят, - ответил он, и мама засмеялась. Потом к ним вышел отец и, опустившись на колени, накинул на Минсока что-то тёплое. Он мягко улыбнулся жене в ответ и обвил её руками, терпеливо слушая трёп сына о том, какие законы будут в его королевстве, когда он станет королём. Кажется, это был последний раз, когда по-настоящему счастливым выглядел и его отец. Мать умерла на следующий день, и отец держал его за руку, пока они бросали розы ей на могилу. Даже сейчас они каждый день носили ей эти цветы, и Минсок, бывало, часами просиживал в теплице, поглощённый мыслями о позабытых всеми маминых растениях. Всякий раз, когда розы вяли, Минсока обуревало желание плакать до тех пор, пока на сердце не полегчает, но он должен был оставаться сильным для уже утомившегося короля и не менее утомившегося народа. А когда придёт время – и для себя самого. Слуги в замке стали его самыми близкими друзьями, именно им он вверял все свои надежды и страхи. Он говорил о том, как не хочет выходить замуж за «достойного человека» и быть с кем-то, честное слово, а те похлопывали его по плечу и протягивали сладости. Он искал своего рода замену семье, и это было настолько близко к тому, чтобы быть настоящим счастьем, которое, он боялся, едва ли уже познает, насколько это возможно.

***

На восемнадцатое по счёту лето в жизни Минсока их замок посетил великий герцог Бертранжа. Чонин был воплощением того, каким должен быть настоящий джентльмен, и отец Минсока из кожи вон лез, чтобы герцог чувствовал себя хорошо. Минсока это очень раздражало, чего он совершенно не скрывал и даже был бы абсолютно против подобного поведения, если бы Чонин не был таким обаятельным и красивым. Он гулял с Минсоком по саду, мягко держа его за руку, и пел ему под аркой из кедровых деревьев. Они сидели рядом на холме, смотря на закат, и Чонин что-то мурлыкал под нос. - Что бы вы сделали в первую очередь, став королём? – спросил Минсок, и Чонин мягко улыбнулся ему. - Сделал бы вас своей королевой, - ответил он, и Минсок едва сдержался, чтобы не покраснеть. - Вообще, это бы вы стали моей королевой, герцог. Чонин рассмеялся, запрокинув голову, да так беспечно, что Минсоку невольно стало немного завидно. У подножия холма, внизу на равнине, у форта – везде была стража, не сводившая с Минсока глаз, и он задавался вопросом о том, находился ли когда-нибудь Чонин под таким пристальным вниманием, смог бы он так жить. - Я бы, наверное, изо всех сил защищал свои земли, - сказал он спустя несколько минут. – Для больших королевств настало очень неспокойное время. Думаю, вы и сами знаете, Ваше Высочество. Чонин погладил большим пальцем костяшки Минсока, и тот закусил губу, стараясь спрятать горькую усмешку. Из-за слов Чонина, в которых крылась пугающая правда, Минсок не заметил, как они преодолели обратный путь до замка.

***

И вот вскоре великий герцог уже стал женихом кронпринца, и жизнь в замке снова заиграла яркими красками. Сам король принимал непосредственное участие в подготовке к свадьбе, и Минсок улыбался чаще, чем, как он считал, вообще мог бы. Одни слуги в замке делали какие-то непонятные намёки, в то время как другие забивали Минсоку голову самыми что ни на есть непристойными вариантами развития событий. Минсоку хотелось сыграть свадьбу зимой, и Чонин, целуя его в нос, говорил, что тот может делать всё так, как только ему заблагорассудится. - Тогда проведём церемонию во внутреннем дворе, - сказал Минсок, хлопнув в ладоши, и отец его улыбался так, как прежде. Всё было до боли красиво и так невозможно идеально, что Минсоку даже становилось страшно, и он ничего не мог с этим поделать. Чонин возвращался домой на осень и обещал вернуться на исходе зимы, и Минсок с головой погрузился в свадебные приготовления, надеясь, что это поможет ему избавиться от ужаснейшего предчувствия, что поселилось у него на сердце.

***

В один из невозможно морозных зимних дней Минсок отправился на прогулку, надев шубу из белой лисицы, которую заколол на шее серебряной брошью с чёрными бриллиантами в форме снежинки, подаренной матерью перед смертью. Это было самое дорогое, что у него есть, и он всегда старался прикалывать её как можно ближе к сердцу. Руки Минсока были в перчатках, которые по цвету сочетались с чёрным украшением, и, случайно споткнувшись, он едва не убился, пытаясь спасти свою прекрасную одежду от грязных-грязных деревьев, окружавших его. Тем утром король взволнованно говорил о войне и приказал рыцарям забрать Минсока в казармы, чтобы тот был в безопасности. Его отцу было свойственно относиться к сыну как к глупому мальчишке, который не может постоять за себя, и он совсем не брал в расчёт то, Минсок умел сражаться: он получил свой первый нож в семь лет, а в одиннадцать уже научился управляться с мечом. Вокруг завывал ветер, покалывая кожу, но Минсок отмахнулся, не став слушать озабоченные голоса стражи. Ким Минсок вам не нежный цветочек, он был настоящим львом, как и его отец, и его мать, и надеялся, что однажды сможет это доказать. - Ваше Высочество, - настаивал стражник, - нам не позволено пускать вас дальше. Минсок фыркнул, хотя сам понимал, что они уже далеко от гор, в слишком опасной близости к лесу, и повернул обратно. Стражники поспешно окружили его, и никогда ещё кронпринцу так не хватало воздуха в лесу, как сейчас. Где-то вдалеке послышался треск веток, и охрана окружила его ещё плотнее, заставив занервничать. Минсок смотрел сквозь деревья, укрытые снегом, не видя ничего, кроме простирающейся белизны, и ухватился за рыцаря Исина, что стоял впереди. - Идите сюда, - сказал Исин, обвивая его за талию и притягивая ближе, и вытянул вперёд руку с мечом. Стражники немного расступились по команде Исина, и Минсок почувствовал, как его начинает накрывать паника. Ещё никогда они не были так насторожены. - А не принцесса Ким ли это на прогулке? Исин повернулся в ту сторону, откуда донёсся этот ядовитый голос. Из глубины леса вышел человек в одежде настолько чёрной, что Минсок не мог недоумевать, как ему вообще удавалось прятаться. На его красивом лице играла ухмылка, а глаза его мерцали каким-то нездоровым весельем, и Минсок изо всех сил пытался не выдать свой страх. - Кто ты? – спросил Исин, перехватывая меч поудобнее, но мужчина в ответ лишь тихо рассмеялся. В тот же момент дюжина человек, облачённых в чёрное, вдруг окружила их. - Лу Хань, сын короля Лу. Уверен, ты слышал обо мне. Минсок едва ли не задохнулся от внезапно нахлынувшего страха: Лу сеяли хаос по всему югу, завоёвывая целые королевства, но отец Минсока всегда уверял его, что их горы им не нужны, уж слишком им не по душе здешние суровые зимы. Исин осторожно сделал шаг вперёд, и Лухан снова усмехнулся. - Какая верная зверушка, - сказал он, и Минсок нахмурился от гнева. - Чего вы хотите? – спросил Минсок, обратив всё внимание Лухана и его людей на себя. - Только тебя, любовь моя. Видишь ли, есть такая традиция – забирать себе какую-нибудь безделушку в качестве трофея, когда притязаешь на королевство, и раз уж твой отец… немножечко мёртв, думаю, я вправе взять всё что угодно. Последние три слова он почти что пропел, и живот Минсока скрутило от испуга, всепоглощающая печаль наполнила его сердце до краёв, заставив покачнуться. Минсок непроизвольно упал на колени, хватаясь за живот, и в ужасе уставился на снег под собой. Исин не обернулся, но свободной рукой схватил мех на шее принца. Минсок слышал, как снова рассмеялся Лухан, и ему казалось, что его сейчас стошнит от горя, оставившего его таким беспомощным. - Рыцаря забрать, остальных убить, - приказал Лухан, и Минсок сразу же попытался ухватиться за плащ Исина, но мех проскользнул сквозь пальцы. Он слышал звуки борьбы и крики своих стражников, и кровь постепенно окрашивала снег вокруг него. Минсок не мог поднять взгляд, ему едва удавалось дышать, и, услышав, как Исин выкрикнул его имя, он закрыл глаза. - Даже больше, чем зверушка, как я погляжу, - хмыкнул Лухан, и Минсок, открыв глаза, увидел, что его чёрные-чёрные ботинки остановились в паре дюймов от его колен. – Посмотри на меня, любовь моя. Минсок снова крепко зажмурился и постарался не трястись, когда Лухан схватил его за подбородок. Он приподнял лицо вверх, навстречу мягко кружащемуся снегу, и провёл большим пальцем в кожаной перчатке по линии челюсти. - Говорят, что твои глаза подобны углю. Дай же мне посмотреть. Минсок не подчинился, внезапно испугавшись, что это последний раз, когда он может не послушаться, и пальцы Лухана крепче сжали его лицо. - Убить рыцаря, - бросил Лухан, и Минсок резко распахнул глаза. Однако никто из людей Лухана даже не шелохнулся, и Минсок почувствовал себя настоящим дурачком, когда Лухан улыбнулся, глядя на него сверху вниз, и, судя по изгибу губ, он и был таковым. Глаза Минсока начали увлажняться, но моргать было трудно даже несмотря на то, что шёл снег. Он услышал, как от боли вскрикнул Исин, и снова опустил взгляд на обувь Лухана, но его тут же резко дёрнули вверх. - Твой папочка мёртв, принцесса. Теперь ты не более, чем раб, и лучше бы тебе смириться с этим. Я не любитель пачкать руки. Лухан резко впился пальцами в щёки Минсока и отпихнул его, вынуждая упереться в землю, выставив руки вперёд, чтобы не упасть. Снег таял под давлением и проникал сквозь перчатки, но Минсок замер и не двигался до тех пор, пока кто-то из людей в чёрном не схватил его под руки. Он увидел Исина, чей нос был в крови, а руки закованы в кандалы. И вдруг Минсоку подумалось, а не лучше ли смерть от мороза в этом богом забытом лесу, чем то, что ждёт его дома?