Ты уверена?

Пустыня пугала Кейт. Она не привыкла к такому жаркому климату, боялась находиться в такой глуши, где на целые мили вокруг не было ни души. Пустыня чем-то напоминала ей океан: такая же бескрайняя, и, пересекая ее, чувствуешь себя маленькой и ничтожной, словно муравей. Может быть, если бы она была туристкой, а не компаньонкой одного из самых опасных преступников Америки, она бы смогла расслабиться и даже любоваться пейзажем: ослепительно голубым небом, ярко-оранжевой потрескавшейся землей и дорогой, вьющейся лентой. Но Сет пугал Кейт не меньше пустыни. Казалось бы, с головой у него, в отличие от брата, все в порядке. Он не приставал к ней, не раздевал ее взглядом, а после того, как они пересекли границу, и угрожать ей перестал. Но от его спокойствия и хладнокровия Кейт бросало в дрожь. Кто знает, на что он способен? Вдруг Сет из тех людей, кто копит в себе, копит, копит, а затем взрывается и расходится не на шутку? А если Кейт попадется случайно ему под горячую руку? Конечно, об этом стоило думать раньше, но сейчас, когда она сидит в алом кабриолете в нескольких сантиметрах от Сета, поздно рассуждать. Все-таки это хоть какая-нибудь компания. И Кейт надеялась, что хладнокровие Сета наоборот, сможет защитить ее в трудную минуту, и что его трезвость ума поможет ей не тронуться умом. Напрасно Кейт старалась скрыть свою нервозность: Сет все прекрасно видел и понимал. Он заметил, как девчонка сжалась, прижимая к себе ноги, и выглядела она такой же испуганной, как в мотеле, когда он и Ричи наставили на нее пистолеты. А ведь если бы они не взяли семью Фуллер в заложники, все они были бы сейчас целы и невредимы. А Кейт сидела бы в машине не с ним, а с отцом и братом. Непривычные для Сета чувство вины и совесть сразу проснулись, укоряя его, сгрызая до костей. Ведь это он виноват. Из-за него они попали в этот бар - самый настоящий ад на Земле. Из-за него девочка лишилась всей своей семьи. Из-за него она лишилась спокойного, счастливого будущего. Интересно, а с каких это пор он стал таким мягкотелым? Куда подевался его эгоизм? Ведь Сету всегда было наплевать на всех, кроме своего брата. Проблемы остальных, а уж тем более их заложников, его не интересовали. Поели, нужду справили, живые - и ладно. А на их чувства Сету было глубоко параллельно. Боятся ли его, ненавидят, желают ему смерти - безразлично. Сета Гекко никому не удавалось задеть. А Кейт его задела. Ну, если подумать, другие заложники не оказывались в месте, кишащем вампирами и не сражались с ним бок о бок. Это, пожалуй, существенно меняет дело. Кейт напоминала Сету себя самого в юные годы. Тогда, после смерти матери - единственного человека, кроме Ричи, который его искренне любил - он чувствовал себя так же подавленно. Черт, и каким бы он не был ублюдком, он ни за что бы никому не пожелал наблюдать за смертью любимого человека. А уж тем более - приложить руку к его кончине. И поэтому Сет решается произнести те волшебные слова, которые он говорил разве что брату. -Кейт, я... Так, глубокий выдох. Чего бояться, это же простая, ничем не примечательная девчонка! -Я сожалею о случившемся. Я не желал смерти ни Джейкобу, ни Скотту, и я.. -Пожалуйста, давай поговорим на другую тему, ладно? - говорит Кейт, вскидывая руки и не глядя на него. Кейт не хочет слушать ничьих сожалений, тем более от Сета. Не хочет возвращаться к своим воспоминаниям, к своей скорби, к своей боли; боится, что если снова начнет плакать, то уже не остановится никогда. -Хорошо. Просто я хочу, чтобы ты знала: я виноват перед тобой. И мне жаль. "Не нужна мне твоя жалость", - хочет сказать Кейт, но не может. Все-таки боится. Остаться целой да и в живых вообще - сейчас для нее главный приоритет. Не для того сражались отец и брат, чтобы Кейт умерла от пули в лоб, пущенной из-за ее дерзости. Терпение на данный момент является ее лучшим другом. Больше слушай, меньше говори. Сет замолчал - надо отдать ему должное, не стал лезть под кожу с глупыми разговорами - и остаток пути они оба провели в туго натянутой, как ленты в корсете, тишине. *** Наконец, вдалеке, в пыли показались первые неказистые здания. Сет свернул на узкую улочку и повел автомобиль вдоль обшарпанных домов и потертых стен. Кейт брезгливо морщила нос, думая о том, как ей придется жить в одной из этих лачуг. Но пожаловаться и поныть она не могла, ведь Сет - не ее отец, который готов выслушивать любые капризы своей дочурки, Сет быстро найдет ей другого слушателя - пистолет 44-го калибра. Самого Сета не особо волновало, где он с Кейт будет жить. Он знал, что его пристанище - временное, и стоит ему обосноваться в Эль-Рее, то он сразу обзаведется собственным жильем. Сейчас ему не нужны были ни вилла, ни коттедж - лишь комната с четырьмя стенами, не запачканными кровью, кроватью без клопов, ванной с исправной сантехникой и целыми окнами без пулевых отверстий. Остальное будет потом. А вот и их пункт назначения - маленький мотель с небольшой верандой, на которой стоят плетеные кресла - словно из вестерна. Кейт показалось, что сейчас распахнутся двери, и на улицу выйдет парень в ковбойской шляпе, сапогах со шпорами и блестящим значком "Шериф" на груди. -Вот и все, красавица,- Кейт снова вздрогнула, услышав это прозвище - в последний раз Сет назвал ее так, приставив пистолет к ее животу. -Приехали. Сет вышел из машины, забрал кейс с деньгами и свой пиджак, подошел к Кейт, которая уже успела покинуть пассажирское кресло, и без слов взял за руку, уводя за собой в мотель. Он все всегда продумывает на несколько шагов вперед - таким собственническим жестом он показывает всем, что девчонка с ним. Такие, как Кейт, являются здесь ходячей мишенью, ярко горящей вывеской, гласящей: Возьми меня! Возьми меня! Не взять эту девчонку под свое крыло - значит оставить ее на растерзание похотливым псам. Пусть знают, что Кейт с ним. Плевать, что о них подумают: они брат с сестрой или любовники, неважно. Просто она с ним. А Кейт удивлена таким поведением. Взял ее за руку словно давно знакомую подружку, даже не побрезговал - как так? И зачем? Они не настолько близкие друзья, да что там, вообще не друзья, просто товарищи по несчастью. Разве что... Сет хочет, чтобы о них думали, как о друзьях. Ну или как о... паре. Господи, смешно как! Пара. Это слово вообще к ним применимо? Разве возможен союз такого, как Сет - крутого, не зависящего ни от кого преступника - и такой, как Кейт - скромной, испуганной до смерти дочери священника? Разумеется, нет. Нелепость какая-то. А Сет уверен, что в это поверят, наверняка уверен. Иначе бы он не сжимал так сильно ладонь Кейт, точно хотел сломать ей все пальцевые кости. Кейт бы пожаловалась, но не может. Лучше потерпит. К тому же, рука Сета на удивление теплая, в отличие от ее собственной, которая разве что еще льдом не успела покрыться. От этого тепла по телу Кейт сразу пробежала дрожь - приятная, почти не ощущаемая, дрожь не от страха, а больше похожая на трепет. Сет направляется к стойке регистрации, за которой сидит молодая латиноамериканка - довольно миловидная, но вырез у декольте ее верха уж слишком глубокий, как для Кейт. Надень она такую блузку - сгорела бы от стыда тут же, оставив после себя жалкую кучку пепла. Девушка сидит, не замечая своих новых клиентов, полностью погруженная в чтение дешевого мексиканского журнальчика, и Сету приходится прокашляться, чтобы обратить на себя внимание. -У вас заказан номер или нет?- лениво, не отрываясь от чтения, спрашивает девушка с ужасным испанским акцентом. -Да, заказан. На имя Сета Гекко. Кейт удивленно замечает, как изменилась в лице регистраторша: глаза вытаращила и натянула на себя дежурную улыбку всегда-рада-помочь-вам. Надо же, авторитет Сета уже начинает здесь закрепляться. -О, мистер Гекко, рада вас видеть! Пройдемте, я покажу вам ваш номер - лучший в нашем отеле! Девушка вскочила и повела Сета с Кейт по коридору, по пути одергивая блузу и поправляя прическу. Сет задумался: ее напускная вежливость обусловлена кокетством или страхом? Наверное, то и иное в равной степени. Даже если это и попытки обратить на себя внимание, то они очень тщетные - Сету наплевать. Он и раньше не жаловал латиноамериканок, а после того, как та мексиканская шлюха убила его брата, ему самому хотелось перебить все это поганое племя, всех этих латинских подстилок. Да, сейчас он думает, как Ричи, который насиловал и убивал женщин за милую душу, но фальшивая улыбка регистраторши раздражала Сета не меньше, чем хищный оскал той вампирши, которая хотела обернуть его в рабство. Все они одинаковые. Без исключения. -Может, вы хотите чаю? Кофе? Я могу принести все это вам в номер!- щебечет регистраторша. -Нет, - резко отвечает Сет. "Я хочу лишь одного: чтобы ты заткнулась наконец". -Что ж, как хотите!- не перестает улыбаться девушка, открывая дверь и пропуская Сета с Кейт в номер. - Если что понадобится, то я всегда к вашим... Резкий хлопок двери прервал болтовню девушки. -Пошла нахер со своими услугами, - выругался Сет. Обернулся и увидел Кейт - та стояла тихо, как мышь, боясь и слово проронить. -О, простите, я совсем забыл про нашу маленькую пасторшу, - с сарказмом протянул Сет, глядя на смущенную девчонку, чьи щеки покрылись бледно-розовым румянцем. -Если не хочешь слушать нецензурную лексику, закрывай уши. Я не собираюсь фильтровать свою речь. -Мне все равно,- отмахнулась Кейт. И секунду подумав, добавила: -И я не пасторша. Мой отец был священником, но не я. -Меня это волнует? Клеймо маленькой девочки-святоши на тебе всю жизнь останется. Знаешь, а мне нравится это прозвище, оно весьма забавное. Но если у тебя есть возражения, то можешь смело их высказывать, в конце концов, ты больше не моя заложница. Так они есть? Кейт обреченно покачала головой. Заложница, не заложница - разницы нет, если она будет дерзить - получит по заслугам. -Вот и умница. Кейт вздохнула и стала оглядываться вокруг себя, рассматривая номер. Ее худшие подозрения подтвердились: на потолке зияли трещины, стены - тошнотворного блекло-желтого цвета, а по углам дыры, которые - Кейт искренне на это надеялась - были пулевыми отверстиями, а не мышиными норами. Да уж, по сравнению с этим "номером" их мотель, в котором она останавливалась в последний раз, был просто роскошным дворцом. -И это их лучший номер?- недовольно спросила Кейт. -Ага, - ответил Сет, пересчитывая деньги. -Это же каморка какая-то, клоповник! -Послушай, это самый чистый номер во всей этой дыре, единственный, где нет следов от крови, забытых пакетов с героином и использованных презервативов. Тут есть все, что нужно человеку для жизни: кровать, целая крыша над головой, даже душевая кабина есть. По-моему, Кейт,ты забываешь, где находишься. Напомнить? -Не надо,- пробурчала девчонка. -Пойдем лучше посмотрим другие комнаты. Сет с Кейт прошли по маленькому коридорчику, ведущему в небольшую гостиную, слева находилась ванная, справа - миниатюрная спальня. В жилых комнатах обстановка самая скромная, единственный предмет роскоши - телевизор в спальне. -Где будешь спать?- спросил Сет у Кейт, не ожидающей такого вопроса. Не ожидающей того, что ей предложат выбирать. -Я... я не знаю... мне все равно... -Мне тоже, поэтому быстрее решай. Гостиная-спальня, спальня-гостиная? -Спальня,- не задумываясь, выбрала Кейт. Да, комнатка совсем маленькая, зато отгорожена от всего номера дверью - какое-никакое, но личное пространство, где она сможет побыть наедине. -Отлично. Тогда обустраивайся, а я поехал - мне еще нужно заскочить к Карлосу, обсудить кое-какие дела. И да, - заметил Сет, разглядывая девчонку - на белой как простыня коже запекшаяся кровь казалась почти черной, точно смола, - на твоем месте, я бы сходил в ванную, отмылся бы как следует и отстирал одежду. Хотя не знаю, может быть, вид потрошительницы тебе больше нравится... -Я приму твой совет,- сказала Кейт - ей и самой хотелось как можно быстрее соскрести с себя всю грязь, от которой чесалось тело, а заодно и смыть воспоминания о прошедшем ужасе. -А ты сам не хочешь сменить одежду? Или поедешь на встречу в таком виде? -Да, я поеду так. Пусть все видят, что я был в аду и вышел живым оттуда. Я хочу, чтобы меня все боялись - тогда больше шансов на то, что мы не просто выживем, но и приживемся здесь. -Ты и в опрятном виде напугаешь кого угодно, -тихо пробормотала Кейт, но увидев, как Сет улыбнулся лишь одними уголками губ, поняла - он услышал. И подумала, что говорить шепотом, а следовательно, что-то утаить от него, она не сможет. Просто замечательно. -Да, и кстати,- сказал Сет, остановившись в дверях,- спасибо, ты только что лишила меня возможности смотреть эротические каналы по ночам. Сказал и улыбнулся еще шире, наблюдая за реакцией этой забавной девчонки, на лице которой застыло недоуменное и обиженное выражение - губы поджались, а взгляд еще по-детски невинных глаз устремился в пол. Такая смешная, еще дите дитем. Прямо как Ричи, который для Сета всегда был ребенком, ребенком в душе, с неустойчивой, присущей детям, психикой. Воспоминания о брате болезненно отозвались внутри, и улыбка с лица сразу исчезла, уступая место гримасе отчаяния и тоски. К горлу подошел ком - уже в сотый раз за этот день - и Сет огромным усилием не позволил подступающим слезам прорваться наружу. *** Одна. Кейт снова осталась в полном одиночестве, отрезанная от мира - Сет запер ее, для безопасности, наверное. Можно было немного расслабиться, позволить напряжению развеяться хоть на самую малость. А горячая вода - лучшее средство для того, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Кейт направилась в ванную, попутно снимая с себя грязную одежду. В столике под раковиной лежал кусок хозяйственного мыла - мало. Ей для ее вещей понадобится как минимум пять брусков. А этого кусочка ей хватит разве что на футболку. С которой она, пожалуй, и начнет. Открыв кран с холодной водой на полную мощность, Кейт подставила свою майку и начала тереть ее с неистовой силой. Мыло жгло ей ободранные до крови костяшки пальцев, а руки закоченели от ледяной струи, но она продолжала стирать - впрочем, безуспешно. Вода, смешиваясь с пеной и грязью, становилась темно-бурой, но пятна совсем не уменьшались, разве что чуть побледнели. Сюда бы отбеливателя. На ее футболку и в ее голову. Влейте, пожалуйста, целую бутылку. Кейт все терла и терла тонкий хлопок, который когда-то имел красивый небесно-голубой цвет. А теперь он украшен узором из багровых пятен впитавшейся намертво крови. Раздался треск - Кейт не рассчитала своей силы, и на футболке разъехалась швом дыра. Ее руки проскользнули в прорезь на ткани, и разрез невольно стал еще больше, нитки расползались змейками из-под длинных пальцев. Кейт вдруг поняла, что никогда больше не сможет надеть эту футболку - грязную, пропитанную наскозь потом, слезами, слизью и кровью. А теперь еще и рваную. Девушка почувствовала, как все у нее внутри сжимается от недостатка воздуха, как учащается дыхание, как мутнеет взгляд из-за подступающей соленой влаги. Почувствовала и разозлилась - ей безумно надоело рыдать, превращаться в тряпку, становиться ничтожной. Она ненавидит эти слезы, ненавидит себя за них, ненавидит свою слабость. И поэтому Кейт хватает резко ткань и тянет на себя, разрывая футболку пополам. Берет рубашку и рвет ее тоже, отделяя рукава и воротник от спинки и переда. С джинсами сложнее - ткань более плотная и загрубевшая, но в туалетном столике Кейт находит старые, огромные ножницы, делает пару надрезов - и штаны расходятся как по маслу. Оставшиеся большие лоскуты Кейт рвет на маленькие, кромсает ее с каким-то садистким удовольствием - она понимает, что это ненормально, что это даже не истерика, а психоз, до Кейт доходит, что она ведет себя не лучше Ричи, но ей все равно. Злость лучше слез. Наконец, теперь на полу валяются лоскутки хлопковой и джинсовой ткани - бывшие некогда одеждой Кейт. Ничего, в фургоне есть сменные вещи. Вот только незадача - фургон остался стоять на парковке того адского бара. Вместе со всеми ее вещами, к которым она бы с трудом прикоснулась, не то что надела. -Черт, - выругалась Кейт, понимая, что теперь ей придется щеголять перед Сетом полуголой. Если он только не забудет и не купит ей новых вещей, а он-таки забудет. Кейт четко представила себе картину: Сет стоит в модном бутике и выбирает для нее платья, а на его руке уже целый ворох футболок, джинсов и юбок. И рассмеялась от того, насколько нелепой была эта картина: суровый преступник в отделе женской одежды, где большая часть вещей приторно-розового цвета. Только в этом смехе не было и грамма веселья. Ладно. Здесь полотенца довольно большие - она завяжет его и сделает сари, а потом что-нибудь придумает. А сейчас - в душ. Горячая вода оказала благотворное влияние на Кейт: уровень тревоги и беспокойства упал с критического до приемлемого, злость сошла на нет, тело расслабилось и напряжение исчезло. Теплые струи скользили по коже девушки, возвращая ей ее естественный, молочно-белый цвет, забирая с собой грязь, а вместе с тем и плохие мысли. Жаль, она не всегда может принимать душ, когда над ней берут верх эмоции. *** Сет вернулся в мотель, уставший, но удовлетворенный. Дела улажены: с Карлосом расплатился, временное пристанище есть, да и работу ему обещали подыскать. В общем, беспокоиться ему не о чем, разве что о девчонке, которая теперь будет жить с ним. Сет не привык к женской компании. В последний раз он делил свое жилище с женщиной лет десять назад - когда по глупости связал себя узами брака. Этот союз потерпел фиаско - жена не смогла приспособиться к безумному образу жизни Сета, и, помахав ему ручкой, сбежала с первым попавшимся байкером через полгода после свадьбы. Сет не жалел о ней - его бывшая была еще той стервой: капризной, ни к чему не способной (разве что была хороша в постели), любящей проявлять свой дерзкий нрав. И между ним и женой не было существенной разницы в возрасте, тогда как Кейт годилась Сету если не в дочери, то уж в младшие сестры точно. И в этой ситуации Сет абсолютно не знал, что делать и как себя вести. Как с братом? Нет, Кейт ему не настолько дорога - да, он взял ее в Эль-Рей, но нянчиться с ней, как с Ричи, он уж точно не собирается. Как с бывшей? Точно отпадает, поскольку в перерывах между жестким сексом они то и дело что грызлись друг с другом. А Кейт еще слишком юна, да и орать на нее не за что - она еще не успела стать заносчивой сукой, да и навряд ли ею станет. Ладно. Он по ходу дел разберется. Зайдя в номер, Сет бросил еду и кейс на стол, а сам прислушался - в помещении царила мертвецкая тишина. Кейт должна была быть в ванной, но плеска воды не было слышно. Может, спит? Ночь-то им выдалась неспокойная. -Кейт? - осторожно позвал Сет. -Я в ванной, - раздался тихий девичий голос. Вот девчонки - полдня могут в ванной проторчать. Хотя у Кейт есть веская причина: даже ему самому нужно как минимум час, чтобы отмыться как следует. Только всю горячую воду Кейт наверняка истратила. -И долго ты там еще торчать будешь? -спросил Сет недовольно - из-за грязи кожа неприятно зудела. -У меня проблемы,- скромно отозвалась девчонка. -Какие? Дверь в ванную медленно открылась, и оттуда вышла Кейт, завернутая в одно полотенце. Она неловко переминалась с ноги на ногу, и Сет начал понимать брата с его фетишем - стопы Кейт изящно изгибались как у танцовщицы, тонкие пальцы грациозно то поджимались, то разжимались. Этим можно было даже восхищаться. Пожалуй, ее ноги - единственное в ней, на чем можно остановить взгляд. Отлично - соблазнов меньше. Кейт думала, что искусает свои губы до потери крови и умрет - так сильно она смутилась. Стоять в чем мать родила перед мужчиной, которого ты совсем не знаешь и который старше тебя чуть ли не два раза - действие не из приятных. И взгляд Сета, тщательно изучающий ее ноги, ей совсем не понравился. Он пугал ее до дрожи в костлявых коленках. -Мне очень интересно узнать, в чем же заключается твоя проблема, - сказал Сет, и его вечно невозмутимый тон снова поверг Кейт в страх. -Мне нечего надеть,- пробормотала Фуллер, глядя в пол. Господи, как же банально. И из-за этого она нервничает? -И это все? Да завтра твои вещи уже высохнут, сможешь преспокойно надеть их. -Не смогу. -Это еще почему? Из моды вышли? -Нет. Я... Давай, скажи же. Ничего в этом страшного нет! -Я ее порвала. -Что ты сделала? Сет не верит, поэтому проходит мимо нее в ванную и замечает на полу остатки того, что когда-то носила Кейт. Он слегка наклоняет голову - этот жест знаком Фуллер, он означает, что Сет злится. Очень злится. И пытается сдерживать себя. Казалось бы, она просто порвала одежду. Что в этом такого? А в следующий раз она покромсает все купюры. Порежет себе вены. Или кому-то другому. Это просто одежда. Ей просто разонравились ее вещи, вот и все. Но Ричи тоже начинал с этого. Рвал одежду, впадал в истерику, пытался поджечь машину надоедливых соседей, а затем начал насиловать одноклассниц. Сет не думал, что такой девчонке, как Кейт, удастся его испугать. Что ж, давайте поапплодируем мисс Фуллер - ей это удалось, хоть и ненамного. -Кейт, кажется, я сказал тебе постирать одежду, а не рвать ее, - медленно произносит Сет, стараясь не сорваться, его эмоции выдают лишь еле заметные, но резкие движения головой. -Я случайно... Серо-зеленые глаза смотрят на него из-под пелены ресниц чертовски до боли знакомо. Вашу мать. У нее даже взгляд, как у Ричи: наивный, испуганный. Взгляд "я-тут-не-причем" и "не-ругай-меня-Сет-пожалуйста". Глаза невинные, детские, и в то же время повидавшие столько всякой дряни, что страшно становится. И что ему теперь с ней делать? Новую одежду он сможет достать теперь только завтра, не спать же Кейт всю ночь в полотенце, которое неприятно липнет к телу. Сет снял с себя пиджак, жилет и майку, которую протянул Кейт. -Держи. Будет тебе почти как платье. Девочка аккуратно взяла вещь у Сета, невольно разглядывая его тело: загорелое, подкаченное, кубики пресса четко выделяются, а на руке извивается черными линиями татуировка, переходя в шею. Засмущалась еще больше - она никогда не видела почти голого мужчину, кроме отца и брата, но те были ее семьей, и она их абсолютно не стеснялась. Да и Джейкоб со Скоттом не обладали... таким торсом. -Только будь так добра, ее не рви, - сказал Сет с сарказмом и отправился в ванную, оставив Кейт одну. Девушка поднесла майку к своему лицу, ощущая легкий запах пота и почти что выветрившегося одеколона. Она слегка потеряла свой девственно-белый цвет, и около выреза цвело алое пятно крови, но больше все-таки досталось пиджаку и жилету, которые Сет небрежно бросил здесь, на кресле. Кейт, не разумывая, стянула с себя полотенце и надела майку, чьей длины хватало до середины бедер. Ну хоть что-то. Лучше чем полотенце, по крайней мере. А следующая ассоциация, возникшая в голове - она девушка, оставшаяся ночевать с парнем, которая после безумной ночи не смогла найти свою одежду и надела его майку, валявшуюся поблизости. Господи, и о чем она только думает! Переодевшись, девочка отправилась на кухню, где стояли два пакета с логотипом фастфуда. Есть одна она не решалась, да не так уж и сильно была она голодна - живот даже не урчал. Конечно, аппетит приходит во время еды - но сейчас Кейт навряд ли себе что-нибудь в рот запихнет. И в ближайшие несколько дней тоже. Плеск воды в ванной утих, раздался щелчок хлопнувших дверей душевой кабины - Сет освободился гораздо быстрее, чем Кейт думала. Она села за стол и поджала ноги - она делала так всегда, когда нервничала или боялась, словно ставила между собой щит из лодыжек. Мужчина вышел из ванной, и Кейт приказала себе не поднимать взгляда. Не смотри, твердит себе она. Не смотри. Как игра: глянешь хоть одним глазком - вылетаешь. И Кейт проигрывает, не удерживается и на секунду отрывает глаза от пола, смотрит на взъерошенные короткие волосы, ставшие от воды совсем черными. Ее взгляд прослеживает падение капель, которые скользят по смуглой коже и застревают в махровой ткани полотенца, которое расположено немного ниже, чем надо. Кейт кажется, что ее сейчас обхватит пламя, совсем как вампиров, которых она убивала. Что греха таить - у Сета прекрасное тело. И он это знает. И пользуется этим. -Почему не ешь? Ждешь отмашки, что ли? - спросил Сет, усаживаясь за стол. Ведет себя до сих пор как заложница. Когда Кейт поймет, что теперь она его сожительница? Это немного разные вещи, но она, видимо, никак не может понять разницу. -Я не хотела без тебя есть. Решила подождать,- скромно ответила девчонка. -Ешь давай. Иначе у тебя желудок прилипнет к спине. К этому явно шло дело - ведь майка Сета висела на Кейт мешком. Да и ключицы, казалось, вот-вот порвут кожу - так сильно они выпирают. Хотя, может быть, это из-за позы: Кейт сидит напряженная, как струна.Но не дрожит от страха - уже прогресс. Кейт придвинула к себе пакет с едой: в нем лежал огромный гамбургер и стакан колы. Она не привыкла к такой еде: и отец, и мать, да и она сама - все хорошо готовили и любили это делать, поэтому фастфуд семья Фуллеров не приветствовала. Но раз это и все, что у них есть... Хм, а Сета такая еда не смущает - вцепился зубами в несчастный гамбургер так сильно, точно не ел неделями. Кетчуп слегка размазался по его лицу, и тягучий красный соус напомнил кровь. Кровь на мордах тварей из ада, которые точно так же вгрызались в Скотта, как Сет в свою котлету. Кейт ждала такой реакции от своего организма, лишь удивлялась, почему это случилось сейчас, а не в том ужасном месте. Она срывается со стула, как пчелой ужаленная, и бежит в ванную, чувствуя, как к горлу приближается желчь, и благодаря Бога за то, что не прикоснулась к еде - было бы еще хуже. Залетает в комнату, запирает мощным толчком дверь и склоняется над раковиной. Сначала слезы. А теперь это. Сет не понял такой странной реакции Кейт. Она ведь даже не попробовала свой гамбургер - отчего ей резко стало плохо? Или это такая запоздалая реакция на обилие трупов, гадкую слизь и реки крови в стрипбаре? -Кейт? - позвал Сет недоуменно, когда неприятные для него звуки - он все-таки ел, черт побери - не прекратились. -Ты как? Кейт не ответила. Вместо этого зажурчала вода из крана - она наверняка промывала себе рот. Так, ну сам-то сдерживайся. Не хватало еще всю ночь в обнимку с унитазом провести. Кейт вышла из ванной, и выглядела она не лучшим образом: мокрые волосы прилипли к лицу и ко рту, а кожа приобрела мерзкий зеленовато-трупный оттенок, который ее совсем не красил. Девчонка доковыляла до стола и приблизила к себе стакан с колой, укладывая гамбургер обратно в пакет. -Спасибо, но я только попью, ладно? - неуверенно бормочет Кейт, поднося трубочку к бесцветным губам. Отлично накормил ее. Того и гляди, лопнет сейчас. -Ладно, как знаешь. Но если хочешь выпить, у меня есть кое-что получше,- сказал Сет и вытащил еще из одного пакета бутылку виски и две стопки. -Давай, одним залпом,- разлил мужчина спиртное и одну из стопок протянул Кейт. -Нет, я не буду! - отказалась девчонка, качая головой. -Давай, легче станет! -Нет, я не могу! -Через "не могу", нужно выпить, Кейт! -Нет, Сет, нет! Я не буду, не могу! Сет посмотрел на Кейт, которая глядела на бутылку с алкоголем со страхом и одновременно с отвращением, и сразу все понял. Можно было бы догадаться, что она теперь и капли в рот не возьмет. -Считаешь, что лишив тебя семьи, твой Бог так наказал тебя за выпивку, да? -Нет, - ответила Кейт, поколебавшись. Конечно, да. Отец не приветствовал спиртное, хотя после смерти матери часто напивался до полусмерти. Но ей, как и Скотту, с малых лет внушали: алгоколь - это плохо, и злоупотреблять им нельзя. А она выпила. И что случилось? Отца нет, теперь она может хоть весь винный магазин выпить за раз. Но не будет. И в жизни больше это пойло она глотать не станет. -Я... я просто не хочу,- сказала Кейт. А затем неосторожно ляпнула: И тебе не советую. Сет застыл, поднося бутылку ко рту. Она серьезно? Хочет помешать ему выпить? Дает ему советы из рубрики "здоровый образ жизни"? Смешно. -Знаешь, мне абсолютно наплевать на то, из-за чего произошла вся эта хрень с нами: наказал ли нас так твой "Всевышний",- Кейт прямо услышала ядовитые кавычки у последнего слова,- или это все из-за моих преступлений, или это из-за того, что я не был способен присмотреть за моим братом - честно, мне глубоко похер. Я хочу выпить, и я напьюсь, а у тебя силенок не хватит меня остановить. -Может, лучше не надо... -Спокойной ночи, Кейт,- резко сказал Сет, давая понять: разговор окончен. Встал и направился к себе в гостиную, осушая начатую бутылку виски по пути. Кейт тяжело вздохнула и взяла стакан с колой. А чего она ожидала? Что Сет ее послушается? Он же только и делал, что приказывал всем: ей, отцу, Скотту, своему брату. А сам он, наверное, и не привык слушаться кого-либо, гордый и независимый до ужаса. Кейт задумалась: что, если бы вместо Сета выжил Ричи? Поехала бы она с ним в Эль-Рей или нет? Взял бы Ричи ее с собой? Если бы взял, то Кейт бы уже валялась мертвая в спальне, а ее кровь разукрасила стены. А если бы осталась в живых, то стала бы женщиной жестоким и изощренным способом - была бы изнасилована. Да нет, Ричи бы не выжил без Сета. Старший брат поддерживал младшего, следил за ним, опекал, разве что нос не подтирал. Сет был его опорой, его защитником. А теперь защищать ему некого. Кейт погрустнела - она не думала, что сможет оказаться в такой ситуации, когда она и один из преступников, которого разыскивает вся полиция Америки, будут собратьями по несчастью. Дико, не иначе. Невероятно. Невозможно. Но случилось. Кейт допила колу и пошла к себе в спальню, надеясь быстро заснуть. Что ей и удалось. *** Сет не знал, сколько сейчас времени и сколько пустых бутылок сейчас стояло около его кровати. Его такие житейские проблемы не интересовали. Волновало нечто другое. Смерть брата, человека, которого он искренне любил и забота о котором была смыслом его жизни. Казалось, только вчера днем они ехали по Техасу, рассекая пустыню. Только вчера Сет перевязывал Ричи его простреленную руку, только вчера успокаивал его после очередного сдвига. Только вчера они пересекли границу и мечтали о том, как вместе заживут в Эль-Рее, и о том, как их имена зазвучат на весь город. Сет и Ричард Гекко должны были стать грозой Эль-Рея. Их имена всегда звучали в тандеме, где бы то ни было: в школе, в новостных сводках, в криминальных кругах. Сет и Ричард - союз, который, казалось, никогда не рухнет. А теперь остался лишь один Сет. Который не представлял своей жизни без брата. Без наивного, безрассудного, инфантильного брата с такими детскими капризами, без брата, который застрял в подростковом возрасте. О котором ему было строго-настрого приказано заботиться. Сет помнил тот наказ своей матери и день, когда она его дала. На улице был май, и в их дворе наконец зацвели вишни, сладкий аромат которых окутал весь дом и проникал в крохотную спальню, смешиваясь с запахом болезни. На кровати лежит миниатюрная женщина, ее цвет кожи сливается с оттенком простыней. Она держит за руку юношу лет 18-ти - молодого Сета, еще без татуировки, испуганного, бледного, несмотря на свой карамельный загар, а почти черные глаза застилает мутная пелена слез. Сет, в свою очередь, крепко сжимает ладонь Ричи-подростка, который, кажется, не понимает, что происходит - карие глаза за круглой оправой очков лишь немного расширены, вот и все. Ричи смотрит на умирающую мать, слегка наклонив голову, удивленно, словно пятилетний малыш. Хотя для Сета Ричи всегда оставался ребенком, любимым младшим братиком. -Мальчики мои... - тихо шепчет мать, шевеля бескровными губами,- прошу, не натворите глупостей... -Да, мам, конечно, - отвечает Сет, чувствует, как по щеке течет очередная слеза, но даже не хочет утирать ее с лица. Сейчас ему не перед кем стыдиться своих чувств - здесь все свои, и надевать маску бесчувственного пофигиста ему совершенно не нужно. -Сет... наклонись ко мне чуть ближе... Сет покорно выполняет просьбу матери, и та резко обхватывает его за шею с невиданной для женщины, чья одна нога уже в могиле, силой. -Сет, позаботься о Ричи... Ты сильный мальчик, справишься без чьей - либо помощи, но твой брат... без тебя он погибнет, понимаешь? Его болезнь его убьет... он не выживет один, ему нужна поддержка - твоя поддержка... Ты выполнишь то, о чем я прошу? -Разумеется, мам,- отвечает Сет так, чтобы его не услышал Ричи: для полноты картины ему не хватало лишь очередного приступа брата. -Хорошо... мальчики мои, я вас так люблю... заботьтесь друг о друге... -Мы тоже тебя любим, мам, - отвечают ребята в унисон: Сет приглушенно, задушенный слезами; Ричи ясно, членораздельно - он не осознает, что происходит. Их мать делает последний вдох и застывает, последние пятнышки румянца на ее щеках блекнут. И Сет падает на колени около изголовья кровати, зарывается лицом в перину и рыдает так оглушительно громко, что сердце даже самого черствого человека оттаяло бы. Вот только Ричи не понимает, отчего плачет брат, он не видит в смерти матери ничего ужасного, не замечает своей потери. Он подходит к Сету и гладит его по голове, пытаясь успокоить, но брат никак не реагирует. -Эй, Сет, ну ты чего... перестань, успокойся,- говорит Ричи, присаживаясь рядом с отчаянно плачущим юношей, и тот утыкается в плечо младшего брата и трясется от своих рыданий, не дающих ему даже вздохнуть. Наверное, это был единственный раз, когда Ричи приводил Сета в чувство, ведь обычно все бывало наоборот. Проблемы со психикой начались у Гекко-младшего еще в школьном возрасте, и сначала это были просто кошмары, реалистичные до ужаса. Порой Сет не вылезал из кровати Ричи, проводя всю ночь в обнимку с дрожащим от страха мальчиком. Тогда он еще не боялся своего брата. А потом Ричи начал его пугать. Сет прекрасно помнил, как брат мог завестись с пол-оборота из-за всякой ерунды. Как из-за невинного замечания мог избить говорящего. Как жадно он смотрел на девчонок-школьниц, причем на всех: и на красавиц, и на уродин. А потом, когда Ричи только-только стукнуло шестнадцать, Сет обнаружил у них дома далеко не приятный подарок - обезображенный труп их одноклассницы. Другой человек бы сбежал от такого, как Ричард, бросил бы его на произвол судьбы, побоялся бы связываться с ним. Но Сет не мог этого сделать. Ведь это его брат. И он оставался братом, когда убивал ни в чем неповинных людей, когда насиловал женщин, когда все сильнее и сильнее сходил с ума. И несмотря на все его выходки, Сет строго выполнял последний наказ матери - заботиться о Ричи. Он следил за ним, не давая натворить еще больше глупостей. Заставлял принимать лекарства, иногда и получая за это в нос. Обрабатывал ему раны и ушибы, нанесенные ему своими жертвами. Когда было особенно туго с деньгами, Сет в первую очередь доставал еду для Ричи, а сам голодал. Он защищал младшего братца ото всех, вставая на рожон. И как Ричи протянул те несколько лет, что Сет провел в тюрьме - загадка, ведь он даже при старшем брате творил странные вещи. -Сет, посмотри - эта девушка так и манит меня к себе. -Ричи, она просто читает книгу. -Сет, она снимает с себя одежду. -Ричи, она ничего не делает. -Сет, она хочет, чтобы я ее поимел, это очевидно. -Ричи, ради всего святого, заткнись. -Ты что, мне не веришь? -Да верю, верю. Только отстань. И вообще, пошли отсюда. Сет берет Ричи за руку и уводит прочь из парка, где сидела девушка - божий одуванчик, читающая какой-то дешевый роман. И это - лишь один из огромнейшего числа примеров. А однажды даже сам Сет чуть не стал очередной жертвой Ричи. Он просто пришел домой, застал младшего брата беснующимся и заставил выпить таблетки. В следующий момент Ричи наставил на него пистолет. -Ты что же это, убьешь брата?- спрашивает Сет, его голова слегка наклонена в привычном для него жесте и нервно дергается, глаза моргают слишком медленно - Сет снова рассержен до чертиков. -Да, если ты еще раз заставишь меня пить это дерьмо. Сет смотрит на Ричи, на его холодное, бесчувственное лицо и понимает - он сделает это, нажмет на спусковой крючок и выстрелит. Он снова не в себе, но на этот раз - особо опасен. И Сет сдается. Принимать лекарства Ричи с того дня прекратил. Его вспыльчивость и его болезнь его и погубила. Не убей бы он шерифа - не поранил бы руку, не поранил бы руку - эта сука-вампирша не убила бы его. А если бы Сет сам, один, сходил за той чертовой картой, и вообще бы ничего не случилось. Не сберег. Не смог. Не сдержал обещания, данное матери и данное брату - Ричи так и не попал в Эль-Рей и не заживет спокойно. Сет вспомнил себя трехлетнего, как его мать с отцом, который еще не умчался в закат, вышли из больницы с маленьким свертком на руках. И мама тогда сказала, что это существо - его младший брат. Вспоминает, как они дрались с соседними мальчишками, и те потом говорили, что к братьям Гекко лучше не соваться. Вспоминает, как Сет пытался что-то приготовить, а Ричи, будучи снова под приступом, обжег руку - ту самую, злосчастную левую - на плите до мяса, и весь остаток вечера Сет обрабатывал ладонь брата. Вспоминает, как учил Ричи водить машину, терпеливо снося все его гневные выпады и подбадривая. Как Сету набивали татуировку, и тот неистово матерился, а Ричи в это время рассказывал ему про свои планы на будущее - свои самые светлые галлюцинации. Как Ричи с Сетом впервые ограбили бензоколонку и все деньги потратили в этот же день на выпивку. Как обсуждали женщин и выясняли, кто лучше: блондинки или брюнетки. Как Ричи был нокаутирован танцем шлюхи-стриптизерши в баре, а Сет радовался тому, что его брат наконец-то расслабится и отдохнет. Да, так и случилось. Вот только он отдыхает не в соседней комнате, а в месте, откуда нет возврата. Сет снова падает на колени, содрогаясь в рыданиях, совсем как тогда, когда умерла мать, вот только и тот, кто утешал его в тот день, тоже погиб. И от осознания этого еще хуже, еще больнее, еще более невыносимо. Страдания, томившиеся в нем весь день, наконец-то прорываются наружу и окатывают Сета с головой, а чувство вины вгрызается в него, гложет, съедает напрочь. Он не привык к таким чувствам, которые напрочь сбивают с ног, и поэтому отдается им полностью, ведь кто знал, что ему придется не только увидеть смерть, но и самому убить брата, который по всем законам природы должен был прожить дольше него? -Прости, братишка... - выдавливает Сет между всхлипами, давясь солеными слезами. -Я виноват, прости... Прости... Он обещал ему тихую и спокойную жизнь в Мексике. А вместо этого убил. Сет берет очередную бутылку со спиртным и начинает жадно хлестать из нее, надеясь, что от алкоголя ему станет легче. Ни черта подобного. Душу все также раздирает изнутри, а осознание смерти любимого и единственного брата окончательно его добивает. *** Каждый сантиметр пола в этом Богом забытом месте покрыт людской кровью и вампирской слизью - ногу некуда поставить, чтобы не запачкаться. У Кейт осталось лишь две стрелы, которые она пускает в тварей, пытающихся подобраться к ней и укусить. А затем она слышит крик Скотта и выстрел, оборачивается и видит, как разлетается на куски тело существа, бывшего когда-то ее отцом. -О Боже, папа!- кричит Кейт, чувствуя, как пересыхает горло и как глаза затягивает мутная пелена. -Борись, плакать будешь потом!- отвечает ей Сет, отбиваясь от вампиров. Но как ей не плакать, если ее отец, ее защита и опора, ее любимый папочка, который готов был на все ради своей драгоценной дочурки, погиб на ее глазах так ужасно и внезапно? Разве тут можно сдержать слез? А дальше - хуже: в Скотта впиваются сразу несколько вампиров, раздирая его между собой и выпивая из него всю кровь. Кейт берет пистолет и нацеливается на брата, но выстрелить не может. Сил не хватает. -Убей меня, Кейт,- просит ее Скотт, бледнея на глазах. -Не могу,- признается Кейт, ее руки не способны нажать на спусковой крючок и убить собственного брата, с которым она провела все свое детство, и который не был ей родным по крови, но сроднился душевно. Внешность Скотта вдруг стремительно меняется: глаза приобретают янтарный оттенок, клыки удлиняются и показываются над нижней губой, лицо застывает в искаженной, гротескной маске. Скотт больше не человек - он стал вампиром, и им руководит одно желание: вцепиться Кейт в горло. -Скотт, не надо, пожалуйста!- испуганно просит Кейт, видя, как ее брат направляется к ней и обнажает зубы... Девушка резко вскакивает с постели, тяжело дыша, как будто она только что пробежала олимпиский марафон. Сердце стучит быстро-быстро, в бешеном темпе, еще немного - и оно задымится от такого давления прямо у нее в груди. Никогда Кейт не думала, что захочет потерять память, но сейчас она желала заполучить себе амнезию в подруги. Нет памяти - нет проблем. Чудесно! Немного успокоившись (окончательно она придет в себя очень не скоро), Кейт собралась было снова лечь, но сквозь приоткрытую дверь услышала какие-то странные звуки. Знакомые звуки, вот только она никак не вспомнит, где их могла слышать. Похоже.. ну разве что на всхлипы, только слишком грубые, рваные, надрывные. Любопытство берет верх над Кейт, и она тихо, аккуратно выскальзывает из своей спальни, медленно, стараясь не издавать ни звука, едва-едва касается босыми ногами дощатого пола и подходит к спальне, где в слабом свете луны видит на полу фигуру, чьи очертания слегка меняются каждые несколько секунд. Странные звуки стали громче, и Кейт понимает, что не ошиблась: это всхлипывания, только мужские. И вспоминает, где могла их слышать: она часто заставала по ночам плачущего отца, который долго не мог принять смерть жены. А силуэт кажется расплывчатым только из-за того, что Сета неистово трясет. Его плечи содрогаются, а руки то и дело тянутся к лицу - наверняка стереть очередную упавшую слезу. Кейт не может понять, что чувствует сейчас: удивление из-за такого всплеска эмоций у Сета, жалость из-за его потери или боль из-за того, как сильно Сет напоминал ей сейчас ее саму - такую же разбитую и сломленную. Один голос твердил Кейт: подойди, успокой его. Видишь - человек страдает? Ему нужна помощь, поддержка. А что если не нужна? - вторит второй голос. Сейчас вот к нему подойдет и мозгов лишится, останется с пробитой головой. Кейт, наверное,эгоистка, но сейчас ее эгоизм может спасти ей жизнь. Да и что она скажет: "Эй, Сет, мне очень жаль твоего брата-неадеквата, но тебе нужно пройти через это, ведь его больше не вернуть"? Так она еще хуже сделает и точно окажется на прицеле у пистолета. Да, Кейт жаль. Но она боится, что, оказавшись рядом с плачущим Сетом, она сама не сдержится и расклеится, а вся ее выдержка разойдется по швам с громким треском, совсем как ее джинсы. Сердце заставляет ее подойти к нему, голова приказывает делать обратное. Разум берет верх над душой, и Кейт, пятясь, медленно возвращается в свою комнату, оставляя Сета в скорби по погибшему брату.