Happily Ever After

Драко думал. За спиной уютно бурлил электрический чайник, буря на улице прекратилась, но было пасмурно, и в кухне горел свет. Было спокойно, было уютно, и совершенно не верилось в то, что его жизнь теперь будет такой, как шесть месяцев назад. Он будет кропать статьи для французских журналов, будет переводить на английский плохие бульварные романы, будет с замиранием сердца ждать конверта, подписанного зелеными чернилами, на котором будет выведено имя Кристофера Малфоя. Он не будет читать волшебных газет, разве что иногда, когда совсем уже заест тоска. Иногда он будет зачаровывать предметы так, чтобы они не пачкались, а на Рождество, когда Крис будет уже достаточно большим, чтобы не выдать секрета, Драко оживит его любимую игрушку. Он купит себе маленькую алхимическую лабораторию, и будет варить Бодроперцовое зелье и отправлять его посылками в Хогвартс, потому что его зелье всяко лучше, чем аптечное. Он будет жить, медленно и почти счастливо. В его жизни будет полно уютных вечеров и бессонных ночей, радостей и печалей. И его это почти устраивает. Вот только… Ему неполных двадцать три года. Многие в его возрасте мечтают найти свою единственную половинку, их мысли заполнены всяческой романтической ерундой. А Драко пуст. Как пустыня ночью, когда температура раскаленного днем воздуха упала до минус тридцати. Он не хочет больше этого. Не то, чтобы его сердце было разбито, или что-то в этом роде. Как можно разбить то, что уже и так практически стерто в пыль? Он любил, он все еще любит. Он просто устал. Устал. Он кладет блондинистую макушку на руки, длинные пряди образуют небольшое озерцо на глади стола. - Я такой невыносимый дурак, знаешь? – слышит он голос, который заставляет его сердце замереть. Он поднимает голову и смотрит округлившимися глазами на Поттера, который трансгрессировал прямо в кухню, вместе с огромной коробкой шоколадных лягушек и книгами по зельеварению под мышкой. - Я уже должен бы был это понять, - почти выдыхает Драко и чувствует, как слезы подступают к глазам. Это не эмоции, это совсем не появление дурацкого, вечно рушащего все планы Поттера, это просто реакция тела на изнеможение. Честно, Драко на ногах уже более суток. Коробка с лягушками приземляется на стол, учебники Драко аккуратно кладет туда же, чтобы грохот не разбудил спящего за стенкой Криса. А потом Драко просто обнимает нервничающего Поттера за талию, раздражается тому, что в силу роста теперь не может закинуть руки тому на шею. Гарри же приподнимает Драко и сажает того на стол, чтобы наконец-то прильнуть губами к незнакомо-родным губам. И Драко больше не чувствует холода, так же, как он и пустым себя не чувствует больше. Он не пустыня, он песчаный морской берег, омываемый волнами. - Я так скучал по тебе, - шепчет Гарри в поцелуй. Драко лишь хмыкает: - Вроде бы совсем недавно виделись. Гарри запускает пальцы в мягкие пряди, утыкается носом в щеку, его кожа горячая и грубая, его губы обветренные, со вкусом соли и пыли, от него до сих пор пахнет зеленым чаем – запах, которым пропитан весь год их прошлых отношений. - Я скучал по тебе. По Драко, которого не видел целую вечность, которого считал погибшим, перед которым чувствовал вину за то, что встретил Дастина и сошел с ума. Драко чувствует, как счастье подступает к горлу, лопается внутри пузырьками газировки, сдавливает горло и грудь. Слишком яркое, чтобы быть правдой, слишком болезненное, чтобы правдой не быть. - Значит, Дастин тебе все-таки нравится больше, - выдавливает Драко, ощущая непонятную горечь. - Нет никакого Дастина, - руки Гарри сжимают талию Драко крепко, но бережно, пальцы скользят по тонким ребрам, прощупывающимся сквозь мягкую кожу. – Никого нет, кроме тебя. Он целует Драко так, что у того темнеет в глазах от недостатка кислорода. Он почти чувствует, как отмирают клетки мозга, потому что он не может думать. - Я хотел сказать тебе раньше, - выдавливает Малфой. – Я каждую встречу думал об этом. Руки Гарри замирают, он отводит взгляд, облизывает горящие губы. - Я боялся того, как ты отреагируешь. Боялся, что ты не захочешь видеть меня. Боялся того, что тебе понравился Дастин. Того, что он понравился тебе больше, чем когда-то нравился я. Драко чувствует, как горят щеки, он не может вдохнуть глубоко, он кусает губы, ожидая окончательного вердикта. - Он понравился мне больше, - наконец изрекает Поттер, и внутри Драко опять что-то ломается. – Он гораздо меньшая язва, чем Драко Малфой. А еще мне безумно нравится его маленький рост и вздернутый кверху нос. Совсем не аристократичный, кстати. Драко чувствует, как внутри закипает злость. Он уже готов послать этого чертового Поттера на все четыре стороны, но Гарри кладет горячий палец ему на губы. - Он нравится мне. Но если бы он не был тобой, я бы даже внимания на него не обратил. Потому что я люблю тебя, Драко. Люблю тебя всякого. Люблю тебя любого. Люблю тебя, потому что ты – это ты. Заносчивый слизеринец, Пожиратель смерти с действующей системой моральных ценностей, превосходный учитель зельеварения, отец моего ребенка. Я искал тебя, и нашел, не зная об этом, несмотря на то, что ты изменился. Наши судьбы связаны. Гарри протягивает вперед запястье, на котором сверкает солнце. Драко касается узора кончиками пальцев и выдыхает: - Я узнал про то, что мы связаны, тем вечером. Тогда же я узнал, что у нас будет ребенок и что такое вообще возможно. Я собирался тебе рассказать тогда. Я и рассказал, но было уже поздно. Гарри не нужно уточнений, он и так прекрасно понимает, что за вечер Драко имеет в виду. Вечер, в который все пошло крахом. Он становится на колени, и обнимает ноги Драко, свисающие с края стола. - Я буду хорошим отцом. Я обещаю, Драко. Возвращайся домой. Вместе с Крисом. Драко проводит тонкими пальцами сквозь густые волосы Поттера, с сожалением глядя на посеребренные сединой виски последнего. - Мы с тобой такие дураки, правда? – вздыхает он, спрыгивает со стола, и обхватывает ладонями лицо Гарри. Тот смотрит прямо в душу, и в зеленых глазах столько немой мольбы, что Драко горько усмехается. - Мой дом здесь, Гарри, - говорит он убедительно. – Здесь дом Криса. Гарри опускает голову, но Драко заставляет его посмотреть себе в глаза. - Если бы я был один, Гарри, я бы уехал, не раздумывая. Даже вещи не стал бы собирать. Мы бы ссорились и мирились, разбрасывались тарелками и проклятиями, так как раньше, а потом занимались бы любовью в самом центре устроенного хаоса. И я мог бы жить так всю жизнь. Потому что я тебя люблю. Гарри грустно смотрит на него снизу вверх, все еще стоя на коленях. Драко продолжает: - Я хочу, чтобы Крис рос в здоровой атмосфере. Я хочу, чтобы он был счастлив. Гарри поднимается, берет ладони Драко в свои руки, и улыбается лукаво: - Ты думаешь, что я не справлюсь? Думаешь, что я не смогу позаботиться о нашем сыне? Гарри смеется, и на его лице написано такое облегчение, что Драко самому становится неловко. - Прости меня, любимый. Мы начнем все заново, и в этот раз правильно, - Гарри чмокает опешившего Драко в кончик носа, а потом исчезает, и Драко хотел бы разозлиться, но он слишком сильно устал. На следующий день он просыпается от восторженного визга Криса, который бегает по кухне, пытаясь поймать дюжину шоколадных лягушек. Крис спрашивает про свою маму лишь однажды, но это заставляет Драко запаниковать и просить Поттера сделать что-нибудь. Гарри приходит с ведерком мороженого и домашним пирогом, который испекла Гермиона по рецепту Молли Уизли. Весь вечер они смотрят медвежонка Барни, катаются по полу, едят пирог и мороженое и много, много смеются. Три дня спустя – первое свидание. Свидание Гарри и Криса. Гарри заходит за Крисом в одиннадцать часов утра, и до самого вечера Драко не может найти себе места. А потом, уже после того, как стемнело, довольный и уставший Крис рассказывает, на каких аттракционах он катался, какие фокусы умеет делать Гарри, какая хорошая тетя Гермиона, и насколько глупая еще малышка Роза. Потом Драко заболевает, и Гарри на пару с Крисом ухаживают за ним. Пока Крис в детском саду, Гарри заползает к Драко под одеяло и позволяет тому греть о себя свои холодные конечности. Но вместе с этим, он тащит в кровать старые конспекты, и они вместе повторяют рецепты зелий. Кое-что Драко позабыл, но основы зельеварения, кажется, останутся в его памяти навсегда. Гарри варит Бодроперцовое зелье, и Драко становится лучше, правда к дыму из ушей присоединяется еще и огненно-рыжий цвет волос, что вызывает приступ страшного веселья у Криса. Гарри пытается готовить вместе с Крисом, и беспорядок принимает катастрофические масштабы. Все еще простуженный и сопливый Малфой совершенно не собирается за ними убирать, и оба с виноватыми выражениями на лицах, плетутся на кухню, где вполголоса обсуждают, насколько папа Криса помешан на чистоте. Гарри удивляется, но Драко с легкостью соглашается оставить Криса под присмотром Гермионы, оказывая ей неслыханное по меркам Малфоя доверие. Вообще, в их отношениях что-то неуловимо изменилось. Гарри не мог понять, с чем это связано. Они все так же обзывали друг друга, возможно, их издевательства стали еще более изощренными, чем прежде, но теперь за каждым «предатель» и «грязнокровка» скрывался какой-то тайный смысл, который заставлял обоих довольно ухмыляться после дежурного обмена колкостями. Крис остается на ночь у Рона и Гермионы, а Гарри ведет Драко полетать за городом на метлах. Потом они лежат на траве и ищут знакомые созвездия на ночном небе, и Драко может назвать практически каждое, а Гарри не помнит ничего толком, кроме Большой да Малой медведиц. В тот момент Гарри вспоминает, что Драко был не просто трусом, предателем и слизеринской сволочью, а еще и вторым по успеваемости учеником, откровенно лучшим в зельеварении, старостой Слизерина и капитаном слизеринской квиддичной команды. И все это одновременно с тем, что в его доме жил сумасшедший волшебник, который угрожал убить его родителей. А еще с удовольствием наблюдал за оргиями с Драко в главной роли. Гарри чувствует, как слезы негодования подступают к глазам, перебивает рассуждения Драко об умерших звездах на полуслове и целует того так нежно и осторожно, что Драко самому вдруг хочется плакать. А еще, они ссорятся. Обыкновенно по ночам, крича друг на друга шепотом, а потом смеясь над комичностью ситуации. Но темы для ссор всплывают серьезные. Было бы все иначе, если бы Драко попросил Гарри впустить его еще раз? Что бы изменилось, если бы Гарри все-таки его впустил? Со сколькими девушками был Гарри, пока Драко не было рядом? Кто тот мальчик из кофейни, который при виде Драко всегда краснеет и начинает запинаться? Когда Драко начнет заботиться о своем здоровье, и одеваться тепло, и есть по-человечески? Сколько еще Гарри будет трепать Драко нервы разговорами о прошлом? А потом они говорят всю ночь напролет. Вплетают в чужой рассказ фрагменты чужой памяти, что увидели во время ритуала. И выясняется, что виноваты оба. И что обоим пришлось плохо. Они обнимаются, сидя на деревянном полу. Гарри думает о чем-то, обхватив Драко поперек талии и поглаживая того по плоскому животу. Драко дремлет, уткнувшись лицом в сгиб поттеровской шеи, пока луч восходящего солнца не касается тонких век. А потом, в какой-то момент Гарри решает, что хочет официальную церемонию. Драко ворчит в ответ, но думает, что было бы неплохо ждать письма из Хогвартса, не для Кристофера Малфоя, а для Кристофера Малфоя-Поттера.