А бывает и вот такое...

      Если бы Джудар не проклял свою судьбу раннее, то он точно сделал бы это сейчас. Он и забыл, как это произошло: был слишком мал, а потерю родителей, которая могла бы стать хорошим поводом для подобного, он не помнил – в то время даже не знал, кто они и что с ними стало. Если хорошенько подумать, то раньше у него и поводов весомых не было, чтобы обозлиться на свою судьбу. Без махинаций Аль-Сармен рух Джудара была бы такой же светлой как в день, когда он родился.              Зато сейчас у него был повод. Сейчас это было его собственное осознанное желание, и видит бог: делай он выбор именно сейчас, его рух стала бы чернее угля. Ему слов не хватало, чтобы описать всю ту злость, которая его одолевала с момента позорного поражения в Ракусё. А теперь еще и всё это в Артемюре… Уговор был простой: они пришли, забрали девчонок, которых оставили на сохранение, и ушли. Но нет, старой карге-королеве такой расклад оказался не по душе: сначала говорила с ними снисходительно-презрительным тоном, что уже было возмутительно, потом усомнилась, что их компания сможет защитить двух – всего лишь двух! – девчонок, а затем и вовсе потребовала доказать серьезность своих намерений на деле. Приказала вступить в сражение, чтобы показать, хватит ли у них навыков, чтобы защитить её дочь. Иначе бессмысленно отдавать дочь и вторую девушку под защиту тех, кто слабее их самих.              Джудар скрипнул зубами, вспоминая, как эта молодящаяся карга выставила ультиматум: либо они вступают в спарринг с девушками, за которыми пришли, либо они вернутся обратно, но связанными и с позором. Королеве Мире Диане Артемине, видите ли, требуется доказательство того, что парни, так громко обещающие защитить её старшую дочь и девушку, взятую Артемюрой под своё крыло, хотя бы в силе не уступают им. Её Величество не собиралась отдавать свою дочь за голословные заверения от не пойми кого. И как бы Хакурю не насиловал свои дипломатические задатки, как бы учтиво ни улыбался Пирр, и как бы усиленно ни молчал Джудар, королева Мира оставалась непреклонной в своем решении. На неё даже собственная дочь повлиять не смогла! А когда в разговор вступил Ксантос… Джудар, несмотря на то что был не особо расположен к этому блондину, вынужден признать, что ничего предосудительного Ксантос не сказал: был в меру вежлив и звучал убедительно, но по какой-то необъяснимой причине он бесил королеву Артемюры одним своим видом, что легко читалось во взгляде женщины. Итогом вмешательства Ксантоса стал второй ультиматум: лишение металлических сосудов и всех имеющихся артефактов – спарринг должен быть честным и проходить исключительно за счет собственных сил. При малейшей попытке поддаться со стороны девушек, соглашение будет аннулировано, а незваные гости выгнаны за границу Артемюры.              У них не было выбора, кроме как согласиться на данные условия. Парировать всё равно было нечем: единственный в их компании, кто владел металлическим сосудом на достойном уровне, это Хакурю – тот самый Хакурю, что в силу юного возраста многократно уступал в боевом опыте королеве Мире, которая тоже может в случае чего взяться за металлический сосуд и надрать им всем зад.              Пришлось согласиться на спарринг.              Согласились… и продули. Всухую.              Первым против Клио выступил Ксантос, который поначалу вёл себя несколько скованно, так как боялся по-настоящему задеть ударом давнюю подругу и, как недавно выяснилось, единокровную сестру. И сама Клио, использовавшая в бою копьё – национальное оружие воительниц Артемюры, – пыталась поддаваться так, чтобы это не было заметно со стороны даже зоркому глазу её матери. Но Ксантос всё равно проиграл: в какой-то момент он открылся – так явно и глупо, что не воспользуйся Клио представившейся возможностью, которая была видна всем, мать сразу всё поняла бы. Судя по надменной усмешке на лице королевы Миры, поражение Ксантоса принесло ей личное моральное удовлетворение, хотя она сама не понимала, отчего этот мальчишка так её раздражает. Поразительно, как она его невзлюбила с первого взгляда! Никак черты лица показались ей знакомыми и всколыхнули неприятные воспоминания, потому что самого парня она видела впервые в своей жизни.              Всё-таки Ксантос унаследовал от своего отца не только цвет глаз, и узнай королева Мира, что это не просто совпадение, что парень действительно сын её бывшего любовника, с которым они разошлись не на дружественной ноте, то наверняка собственноручно отрубила бы ему голову, поэтому поражение от Клио было не так обидно: так хотя бы жив остался.              Вторым противником первой принцессы стал Хакурю: помня опыт своего златовласого товарища, он не стал осторожничать, благодаря чему продержался дольше первого оппонента. Клио, к своему собственному удивлению, и сама увлеклась, с интересом наблюдая за незнакомыми движениями четвертого принца империи Ко. Ей прежде не приходилось сталкиваться с восточным стилем боя, это было интересно и познавательно. Но тем не менее завершилось всё проигрышем Хакурю: на стороне Клио опыт, её обучали явно лучше и усерднее него, плюс природная женская гибкость и пластичность сильно помогали принцессе в каждом её движении. А еще…              Хакурю в жизни этого не признает, но, как бы он ни был сосредоточен и собран, в какой-то момент всё равно отвлёкся, невольно задержавшись взглядом на принцессе-воительнице. Явно не тем взглядом, каким смотрят на оппонентов. Недаром говорят, что женщина и на корабле, и на войне – к беде: не потому, что натворит что-то, а потому что будет отвлекать внимание моряков и солдат одним фактом своего существования.              Лежа спиной на земле, поверженный принц бросил недовольный взгляд с толикой едва заметного гнева на стоявшую над ним принцессу, угрожающе направившую острие копья прямо ему в шею. Словно это она была виновата в том, что его глаза захотели посмотреть не туда.              О чем бы ни думал каждый из них, какие бы обстоятельства не заставили их столкнуться в бою, что-то в этот момент между ними промелькнуло: быстро, едва заметно, но ярко. Однако Хакурю хватило, чтобы опешить от собственной реакции и рвано выдохнуть, словно стряхивая с себя неуместные мысли.              Голубые глаза девушки, что сейчас возвышалась над ним победительницей, светились неподдельным интересом. Можно даже сказать легким азартом, словно присматривались, пытаясь понять, что это за зверь такой и стоит ли он внимания?       Видимо, в Артемюре такое неприкрытое разглядывание женщиной мужчины считается нормой. Хакурю же привык к иному: в его родной империи женщинам положено быть кроткими, стеснительными, и опускать взгляд в пол в присутствии мужчин, а не разглядывать их как товар на рынке. Даже его воинственная и храбрая сестра Хакуэй становилась шелковой в присутствии старших кузенов.              Хакурю не отрицал того, что в иных культурах иные традиции и общественные нормы, но взгляд принцессы Клио… его не на шутку начинал раздражать. Словно смотрела на него сверху вниз. Да она и смотрела сверху вниз! Потому что он валялся под её ногами, поверженный.       Гордость была задета намного сильнее, чем он рассчитывал. Госпоже Морджане было нестыдно проиграть, ведь она представитель сильнейшего в мире племени – фаналисов, спарринг с ней он не мог воспринимать иначе, чем великую честь. Но проиграть принцессе Клио..! Обычному человеку. Обычной женщине, у которой в руках было лишь простое – не магическое – копьё, искусно выполненное талантливым кузнецом.              Клио отчетливо видела этот протест во взгляде голубых глаз четвертого принца империи Ко, и что-то подсказывало обоим, что они не поладят. А если и поладят, то будет это непросто. Ведь даже в самую первую их встречу, длившуюся едва ли не несколько мгновений, искра спора успела вспыхнуть между ними.              - Клио, пора бы уже отпустить Его Высочество, принца, - с легкой усмешкой на губах произнесла тогда королева Мира, заставив наваждение схлынуть.              Клио тут же отстранилась, убрав копьё подальше от принца, а Хакурю поднялся с земли, намеренно проигнорировав протянутую руку принцессы. Гордость всё еще не могла смириться с тем, что он проиграл в бою женщине. Одно дело его мать – практически сильнейшая волшебница из ныне живущих, Морджана – девушка-фаналис, и совсем другое – какая-то принцесса, не имеющая даже металлического сосуда с джинном или хотя бы наследного сосуда. Хакурю мог бы простить проигрыш сестре, но лишь потому, что был бы предвзят в этом вопросе: Хакуэй он готов уступить хоть весь мир, несмотря на недавние разногласия. Но принцесса Артемюры – не Хакуэй.              Следующий бой был между Джударом и Надидой, а после между Пирром и Надидой. Настроившись на то, что это будет легкая победа, оба парня были искренне обескуражены, когда глотали пыль, будучи распростертыми на земле.              - Ты когда этому научилась?! – ошеломленно воскликнул Джудар, во все глаза глядя на свою Рыжую, которая никогда не отличалась боевыми навыками. Или он просто толком не знал её? По большому счёту… он вообще мало знал о ней.              - Слабых женщин в Артемюре нет, - гордо сказала королева Мира, будучи удовлетворенной увиденным. Ей докладывали, что гостья, прибывшая вместе с её старшей дочерью, показывала хорошие результаты во время обучения, и, как видно, то было правдой без прикрас. Талантливая девочка, явно уже что-то умела – фундамент, на котором военачальницам Артемюры было где развернуться в процессе недолгого обучения. Оружием она владела из рук вон плохо, разве что ножи хорошо метала, зато компенсировала всё и даже больше поражающей воображение ловкостью.              Однако Пирр так просто сдаваться и принимать поражение не собирался: попробовал взять реванш, и сам не уследил за тем, как по привычке использовал наследный сосуд, расположение которого до сих пор оставалось тайной.              Дальнейшее Джудар помнил лишь отрывками, но если кратко: королева взбесилась из-за нарушения установленных ею правил, а стоило Ксантосу открыть рот – так и вовсе моментально превратилась в свирепую львицу, отдав приказ, из-за которого их дружный за счет принадлежности к мужскому полу квартет скрутили, лишили оружия, и, под их собственные крики, раздели догола с целью изъять любые артефакты. Но найти наследный сосуд Пирра так и не смогли, хотя рыжего парня облапали со всех сторон под его возмущенные визги. Что-то подсказывало Джудару, что сделано это было далеко не с целью найти наследный сосуд, но подумать об этом дольше не удалось, потому что пришлось самому отбиваться от наглых рук, которые и его пытались облапать.              Свою неприкосновенность он отстоял, а вот свободу – нет, потому что их всех бросили в темницу, пообещав на рассвете выкинуть возле границы прямо в таком виде, и пусть выживают как хотят. Кредит доверия королевы Миры, который появился только благодаря заступничеству Клио, они исчерпали собственноручно.              Спасение пришло с наступлением сумерек: Клио и Надида, слышавшие приговор собственными ушами, тайком пробрались к ним, накануне подмешав в питьё стражниц усыпляющий отвар, и освободили. Вот только всё, что они могли предложить пленным, это лишь одежду, которая прикроет наготу, и не более. Их артефакты и оружие королева держала подле себя, считая, что так будет надежнее. Как в воду глядела! И знала наверняка, что её неугомонная дочь попытается что-нибудь предпринять, потому и спрятала чужую собственность у себя: без оружия и артефактов они никуда не уйдут, иначе распрощаются с ними навсегда, а мало кто добровольно откажется от своего металлического сосуда.              Клио тоже всё это знала, потому решение было только одно: заставить парней отказаться от своих магических безделушек. Возможно, когда-нибудь не без чужой помощи смогут вернуть, но не в этот раз. Бежать нужно было сейчас или никогда. На границе парни просто не выживут, потому что те территории кишат дикими зверями: от голодных крупных хищников до ядовитых ползучих гадов и фатально жалящих членистоногих. Без оружия, артефактов, провизии, лекарств и хоть каких-нибудь базовых походных принадлежностей – это верная смерть. А если еще и ночь наступит, то даже надежды на спасение не будет, не то, что шанса. Всё, что могли предложить Ксантосу, Пирру, Хакурю и Джудару – побег с голыми руками. Но хоть не голыми задницами, за что им стоило быть благодарными.              Клио сообщила, что подготовила двух крупных артемюрских птиц, на которых получится покинуть страну, и единственное, что от всех них требуется – добраться до гнезда, где их ожидали местные ездовые животные. Идти далековато, а в ночное время еще и сложно, но выбор у них невелик: либо так, либо никак.       План был прост: после выхода из темницы им стоило разделиться, ведь небольшие группы по два человека будут менее заметны, чем одна, но состоящая из шестерых, да и сбежать в случае чего будет больше шансов. Тем более Клио и Надиде удалось взять с собой три факела, которыми они будут освещать себе путь: хватит как раз на три команды по два человека.              К гнезду вели несколько путей, Клио выбрала три самых безопасных, подробно рассказывая своим друзьям, куда им следует держать направление, на что ориентироваться в пути, и примерное описание того, как должно выглядеть гнездо, после чего вручила в руки каждому из пары по экземпляру карты, что до этого выкрала в библиотеке королевского дворца. С артефактами никому расставаться не хотелось, а Ксантос и Пирр вовсе верили в то, что Тиса открутит им головы за потерю Колец Возвращения, но Клио напомнила им, что они не в той ситуации, чтобы выбирать, и если упустят сейчас возможность для побега, то другой не представится. А еще невзначай намекнула, что охранявшие их стражницы вечно спать не будут, и у них не так много времени, чтобы тратить его на препирательства.              В конце концов им пришлось выдвинуться.              Покинув территорию тюрьмы, они разделились: Надида, которую Клио подготовила перед побегом, заставив немного выучить территорию, повела за собой Джудара, сама принцесса взяла на себя ответственность за Пирра, а Ксантос, которому не привыкать путешествовать, а потому он был способен сориентироваться где угодно, пошёл с Хакурю.              И всё шло достаточно гладко: они успели покинуть территорию главного города, прежде чем их хватились, объявив о пропаже, но все эти бесконечные события, в которых неудача преследовала за неудачей, точили терпение Джудара, которое потом сверху начала полировать усталость, голод, неудобство одежды, вечерняя прохлада, пробирающая до костей и в конце концов отсутствие обуви! Его терпение лопнуло ровно посередине пути, который они должны были пройти…              - Насколько я помню, ты никогда не носил обувь, - справедливо заметила Надида, крепче сжав в руке факел, и продолжая идти. Краем глаза следила за тем, чтобы маги не отставал.              С него станется из упрямства сесть прямо на землю и отказаться идти дальше.              - Потому что в ней не было нужды! – продолжал срываться Джудар. – Магия защищала мои ноги, и если бы синдбадова ведьма не испортила мне жизнь…              - Разве тебя лишили магии не временно? Пирр о чем-то таком упоминал… И ты, по его словам, все еще можешь колдовать, просто сейчас магия дается тебе труднее, чем раньше.              - Да, конечно. А ты слушай его почаще, он же у нас светоч знаний.              - Прекрати, - с нажимом произнесла Надида, начиная ответно раздражаться на этого нытика. – Нам осталось пройти не так много, наберись терпения. Потом выскажешь своё недовольство, сейчас не время для твоих истерик.              - Рыжая, ты меня тоже бесить начинаешь! – не пошёл на уступки Джудар, лишь сильнее злясь и распаляясь. – То, что я тебе поддался, не означает, что ты можешь сесть мне на шею, и я буду исполнять каждый твой каприз. – На словах о том, что он ей поддался, Надида неслышно хмыкнула, но не стала это никак комментировать, чтобы не подливать масло в огонь. – Вы все у меня уже поперёк глотки стоите! Как я оказался среди такого сборища неудачников?! Я – маги и великий жрец империи Ко! А теперь вынужден тащиться непонятно куда непонятно с кем, лохматый и немытый, словно уличный оборванец, которому только и осталось, что мечтать о теплом ночлеге. Я как будто один здесь нормальный и хочу спать, а не бродить как полуночник. Да если бы при мне были мои силы, я бы вас всех… Ты куда? Эй, Рыжая, куда ты пошла?! Я не закончил! Для кого я, по-твоему, всё это говорю?! Эй!              Надида в свою очередь продолжила путь, начисто игнорируя Джудара и его вопли. Хорошо, что они отошли достаточно далеко от города, чтобы на его истерику не сбежались все жители Артемюры. Крикливый идиот… Такого в разведку даже за мешок золота в качестве взятки не возьмут.              А ведь сейчас он пошёл за ней следом, при этом не прекращая причитать как ворчливый старик. Страшно представить, что Джудар будет представлять из себя в старости! Если его не убьют раньше из-за невыносимого характера. Возможно, это даже сделает она…              - Ты можешь замолчать?! – резко развернувшись и со злости воткнув факел в землю, рявкнула Надида. – Хоть на секунду! Пожалуйста, - едва ли не через силу выдавила из себя волшебное слово девушка, вместе с натянутой улыбкой, в которой жажды убийства было намного больше, чем доброжелательности.              - Рыжая, иди сюда, слушай, – поманив её к себе ладонью, серьезным тоном сказал Джудар, словно намеревался раскрыть ей какой-то секрет. И когда любопытная девушка заинтересованно подошла ближе, маги таким же резким, как у неё до этого, тоном рявкнул прямо ей в лицо: - Слугам своим приказывать будешь! Ты меня с жалким рабом спутала, которому можно отдавать приказы, да еще таким наглым тоном?!              - Боже… - с обреченным видом закатила глаза Надида, чувствуя, что от её терпения остались сущие крохи. Как же Джудар умеет бесить… Особенно когда это его основная цель. Как, например, сейчас. – Я уверена, что ты сам прекрасно понимаешь, насколько неудачное время для капризов выбрал, так почему всё равно не можешь держать себя в руках? Ты словно неугомонный, орущий, раздражающий… Ребёнок, который давно кнута не получал!              - А-ха-ха-ха! – рассмеялся в ответ Джудар. – Меня? Кнутом? Ты совсем дура? Да любой лишился бы руки, едва только замахнулся бы на меня. И это в лучшем случае.              - Да, так и было, - послушно согласилась Надида, активно кивая головой. – Раньше, - мстительным тоном закончила она, позволив себе злорадную ухмылку. – А сейчас ты не в завидном положении, и даже я при своих-то скромных умениях могу намять тебе бока. Поэтому закрой рот, и пошли дальше.              - Ты сейчас знаешь, куда пойдешь?! – еще сильнее разозлился Джудар на то, что его недовольство сложившимися обстоятельствами игнорировали.              - Джудар… ты меня достал!!! – окончательно потеряв терпение, не своим голосом крикнула Надида прямо ему в лицо.              На этом битва слов закончилась и началась битва взглядов. И стоит признать: Джудар испепелял её взглядом намного успешнее, чем она его. Особенно с его глазами цвета не то гранатового вина, не то крови, это смотрелось в какой-то степени даже устрашающе.              Не зная, как вразумить этого упрямца, чем на него подействовать, если призывы к здравому смыслу он принципиально игнорирует, Надида судорожно перебирала в уме варианты того, что еще можно сделать.              В голове невольно всплыли разговоры на всякие женские темы с Клио, которая была охоча поболтать о подобном – Надида поняла это на собственной шкуре, когда рассказывала, как её угораздило связаться со знакомыми им обеим авантюристами поневоле.              «Всё с вами понятно» - сказала тогда Клио, мелодично рассмеявшись. «Значит, он увивается за тобой, да?» - продолжала она смущать и без того покрасневшую девушку.              И сколько бы Надида ни отпиралась, Клио стояла на своём, полностью уверенная, что Джудар поглядывает на рыжеволосую девушку, рассматривая отнюдь не в качестве друга или врага. Против доводов принцессы тоже нечего было сказать: между Джударом и Надидой определенно что-то вспыхивает каждый раз, они донимают друг друга, словно им заняться больше нечем в этой жизни, и постоянно норовят уколоть словом или действием, маги испытывает какую-то нездоровую тягу к её алым волосам, каждый раз прикасаясь к ним под тем или иным предлогом, а иногда и вовсе без слов, как само собой разумеющееся, он защитил её, забрав с собой и отправив в безопасную страну. А еще они однажды целовались.              Первая принцесса Артемюры была убеждена в том, что маги Джудар совершенно неравнодушен к Надиде, и ни один из аргументов сама девушка оспорить не смогла. На вопрос, нравится ли он ей самой, она не ответила, но вспыхнувшие алым щёки и кончики ушей, заблестевшие зеленые глаза, отведенные в сторону, и поджатые словно в протесте губы говорили сами за себя.              «Я плохо знаю, какие порядки в Балбадде, в котором ты выросла, и был ли у тебя кто-то, кто научил бы некоторым женским хитростям, но в Артемюре местных девушек едва ли не с младенчества обучают… ну-у, знаешь… Искусству успешных переговоров с мужчинами – назовём это так. Поэтому дам тебе совет, считай, что это небольшой подарок в честь нашей зарождающейся дружбы. А уж ты распоряжайся им как хочешь. Слушай и запоминай: если он действительно упрямый как осёл, а его характер такой невыносимый, как ты говорила, то никогда не влезай с ним в спор, не пытайся переубедить, не ведись на провокации – только силы и время потеряешь, его разозлишь, а потом и сама разозлишься. Это будет замкнутый круг. На твою неуступчивость такой как он будет отвечать в троекратном размере, но рано или поздно ему надоест с тобой спорить, и его интерес начнет угасать. Но пока он к тебе неровно дышит – пользуйся этим. Молчи, не перебивай! Это может звучать некрасиво, но нет ничего плохого в том, чтобы использовать особое отношение к себе – иначе в чем его ценность? И тебе будет приятно, и ему, поверь, будет приятно, что из всех мужчин ты принимаешь именно его благосклонность. Тебе ведь самой нравится этот парень, верно? Тогда прекрати лаять на него, всё равно не перевоспитаешь. Хочешь извести мужчину – изводи равнодушием, не подпитывай чужой азарт своим гневом. А если хочешь, чтобы он шёл навстречу, то приласкай его словом или действием, но не давай слишком много, и увидишь, как легко твой ворчун пойдет на уступки. Сам будет рад, когда ты начнешь из него веревки вить. Ни один мужчина не откажется, чтобы волнующая его сердце женщина время от времени была с ним ласковой и игривой. Поверь: ты будешь довольна, и он будет доволен, вы оба останетесь в выигрыше. Показать несколько действенных приёмов?»              Надида мысленно чертыхнулась. Клио-Клио, ну что за… любопытные советы, которые хочется опробовать, она раздает?!              - Что, язык проглотила? – врезался в сознание голос Джудара, который из-за затянувшегося молчания почувствовал себя победителем. – Нечего было вообще рот открывать, если ничего толкового сказать не можешь.              - Угу, - отрешенно отозвалась Надида, думая о совершенно ином.              Ласково накрыв ладонями его щеки, она неспешно потянула опешившего волшебника к себе, накрывая его губы мягким поцелуем.              Не спорить. Не доказывать. Не вестись на провокации. Просто… приласкать словом или действием.              И ведь сработало: Джудар наконец-то заткнулся!              Глаза Надида не закрыла, потому могла лицезреть его растерянное лицо, которое в этот единственный миг казалось обманчиво наивным и очаровательно растерянным, если вовсе не назвать его милым. Но вот глаза… Алые глаза маги были широко распахнуты, потому что поцелуй – это последнее, чего он ожидал здесь и сейчас.              Чувство дежавю накрыло с головой: что-то такое уже было между ними больше года назад, только в этот раз они поменялись ролями.              Девичьи пальцы на его лице чуть задрожали из-за нарастающего волнения и смущения, поэтому Надида решила, что пока хватит с неё. Но даже когда она решила отстраниться как можно быстрее, чтобы прервать это спонтанное недоразумение, их губы разомкнулись со слишком хорошо слышным чмокающим звуком, что лишь сильнее смутило обоих.              Забавно, но в этот раз Джудар находился в таком же шоке, в каком была в прошлый раз она.              - Кхм, - прочистив горло, маги потёр шею, тщетно пытаясь скрыть абсурдное, по его мнению, смущение. – Ха, Рыжая, ты чего на людей кидаешься? – попытался он вернуть своему голосу привычный нахальный тон, но дрожащая, очевидно натянутая ухмылка на губах мешала отыгрышу выбранной роли. – Если тебе невтерпёж, то ищи утешение среди тех, к-кто… - голос предательски дрогнул, сорвавшись на несколько октав выше, что заставило парня пристыженно замолчать и с испуганным видом уставиться на девушку, что тоже прекрасно слышала эту заминку, выдавшую с потрохами истинное состояние маги – взволнованное донельзя.              Надида ничего не сказала, однако в глубине души она вынуждена была признать: ей этого хотелось. То, что мучило её целый год с того дня, когда он впервые поцеловал её в каком-то необъяснимом порыве. Она может сколько угодно огрызаться на него, упрямиться и проявлять несколько скверный характер, но это никак не меняет правду: между ними далеко не всё гладко. Между ними… что-то странное творится, и уже давно. Наверное… Наверное, с самой первой встречи. Надида не знала, что ей делать: продолжать бежать от своих мыслей, желаний и чувств, намеренно игнорируя их и пытаясь заменить другими, более уместными и допустимыми, или быть честной с самой собой, как говорила Клио? Ведь если они оба окажутся в выигрыше, то… это ведь хорошо, верно?              - Пф, эй, мне, конечно, лестно, что ты не можешь держать себя в руках в моем присутствии, но может скажешь уже что-нибудь?              - Я… я в своём праве, - немного тихо, но уверенно произнесла Надида, незаметно сжав пальцы в кулак, будто придавая себе больше смелости стоять на своём, а не пристыженно замолкнуть и скрыться с глаз в смущении. Хотя очень хотелось… Но спасовать перед этим маги не хотелось больше. Пусть не думает о себе слишком высоко, и так его самооценка улетела за облака.              - Это с каких пор у тебя появилось право на меня? – приподняв брови, удивился Джудар, демонстративно сложив руки на груди не в желании закрыться, а в жесте претензии.              - У меня есть право взять у тебя то, что ты без разрешения забрал у меня, - не уступила девушка, твёрдо смотря в алые глаза волшебника.              Тот тоже не собирался идти на уступки: не потому, что ему что-то категорически не нравилось, всего лишь хотел смутить и застыдить её, чтобы она не заметила его слабость – взволнованность, которую не на шутку всколыхнул её неожиданный поцелуй.              - Рыжая, не зарывайся! Каких бы то ни было прав в отношении меня нет ни у кого по определению. И то, что я сейчас… - Джудар замялся, всеми фибрами души ненавидя слова «не могу использовать магию». Неслышно чертыхнувшись, закончил начатую мысль, подобрав альтернативу. – …временно не могу поубивать всех, кто меня бесит, не значит, что с меня можно требовать какие-то выдуманные долги. Поэтому, если ты…              - Я хочу еще! – резко выпалила Надида, пока не растеряла свою решимость, которую собрала буквально по крупицам со всех своих запасов своих душевных сил. – Меня уже тошнит от твоего нытья. Когда ты разговариваешь – вянут не только уши, но и растения вокруг, и в целом я с удовольствием дала бы тебе отрезвляющую пощечину, чтобы ты взял себя в руки. Ты ведешь себя как разбалованная девица, у тебя противный, режущий слух голос, в такие моменты как сейчас мне не нравится в тебе буквально всё, даже внешность: мерзкое выражение на твоем лице отвращает.              Джудар стоял как громом пораженный, выслушивая это оскорбительное откровение, и не веря собственным ушам. Он всё может понять, но с внешностью-то что не так? Он же красивый!              В крови стремительно закипал гнев от того, что ему говорили.              - На себя посмотри, оборванка! – оскорбленно воскликнул он, напрочь запутавшись в логике этой девчонки. Целует его, говорит ему такие вещи, при этом заявляя, что хочет еще – как понять этот набор взаимоисключающих вещей? – Внешность ей моя не нравится, ха! А нахрена тогда полезла слюнявить мне рот, лохматая дура?!              - Потому что когда ты молчишь или разговариваешь спокойно, без криков, а иногда даже поступаешь как мужчина… Я не знаю, как это происходит, но ты будто другим человеком становишься, - эмоционально выпалила Надида, сильнее сжимая кулаки в попытке унять нарастающее волнение. – И в такие моменты я ловлю себя на мыслях и желаниях, о которых нормальные люди не говорят вслух. Но раз тебя нормальным не назвать, то расшаркиваться перед тобой бессмысленно.              - Ты… о чем вообще говоришь? – Джудар совсем потерял нить логики в повествовании, отчего невольно даже смягчил тон, сам того не заметив, зато заметила Надида, вновь почувствовав то ощущение, которое сейчас пыталась донести до волшебника словами. – Что за бессмыслица?! Так я тебе нравлюсь или нет??? – поставил он вопрос ребром, выпалив его так быстро, что даже не успел обдумать, оттого сам удивился, но брать слова обратно не собирался.              - Нравишься, - без капли сомнений ответила Надида, смотря ему в глаза с вызовом.              И тишина…              - Это что, всё? – уточнил Джудар, рассчитывавший на более богатое описаниями признание. Но тишина в ответ ясно давала понять, что свои ожидания он может оставить при себе. – Значит, так, Рыжая: я скажу это один единственный раз, – будничным тоном начал парень, нарочито спокойно прикрыв на секунду глаза, хотя внутри всё кипело от еле сдерживаемых эмоций. – Иди. Сюда. – отчеканил он, пальцем указав перед собой.              Надида послушно подошла, изрядно удивив этим маги.              - Надо же, какое послушание, – с легким оттенком иронии усмехнулся Джудар, после чего сам сделал шаг к ней, чуть нависая из-за разницы в росте, и кончиками двух пальцев, едва касаясь, приподнял лицо девушки за подбородок, чтобы видеть её невозможные зелёные глаза. – Говори, Рыжая, - негромко сказал маги, помня об её обидных словах о том, что его голос режет ей слух, потому и постарался сделать его сейчас мягче, а тон сохранять спокойным, без резких нот. Учитывая, какой взгляд Надида бросила на него, он сообразил верно: это именно то, о чем она говорила. – В печенках уже сидят эти недомолвки и грызня с тобой. Говори, что хотела сказать: я хочу услышать всё, что относится ко мне – ты меня поняла? Не смей лгать, играть словами или пытаться водить меня за нос, сейчас я требую от тебя правду.              - Я скажу, если ты дашь слово, что ответишь тем же.              - Тебе не понравится моя откровенность.              - Тогда нам не о чем говорить.              - Тц, Рыжая, да я не в том смысле, - досадливо цокнул Джудар, на секунду закатив глаза. – Это… Кхм, ты сама недавно сказала, что о некоторых мыслях и желаниях нормальные люди не говорят вслух. Я повторяю: тебе не понравится то, что я скажу. Не тупи! Ты прекрасно понимаешь, о чем я.              - Не совсем, лишь догадываюсь, потому и хочу вытащить это из тебя. Я хочу это услышать.              - Твоя воля. Но потом не ной, что я оскорбил тебя, повёл себя грубо и тому подобное, – согласился Джудар, склонив голову ниже, пока его губы не оказались возле уха Надиды. – Говори. Сейчас же, - с легкой, едва заметной хрипотцой в голосе повелительно выдохнул он, даже не подозревая, насколько взволновал этим девушку.              Это именно то, о чем она говорила. Может ведь быть притягательным, когда берет эмоции под контроль и не устраивает сцены подобно уличным актерам.              - Ты будоражишь меня, - призналась Надида, прикрыв глаза и выдохнув ему на ухо эти слова также тихо, как он до этого. – Занимаешь собой мысли, и чем больше хочу от них избавиться, тем больше их становится. Хочу прикасаться к тебе: от мимолётных и невинных прикосновений до поцелуев и чего-то большего, - нежно шептала она ему, позволив себе зарыться пальцами одной руки в короткие пряди волос на его затылке, нежно почесывая, принося наслаждение, показывая этим, как сильно ей хочется проявить к нему ласку. – Мне нравится твой голос в такие моменты как сейчас: когда я слышу молодого мужчину, а не крикливого мальчишку. И я сказала, что мне не нравится выражение твоего лица, а не само лицо. Когда не кривишь в презрении губы… - шептала она, скользнув ладонью сначала на щёку, а после ниже, проведя кончиками всех пальцев по губам маги, оглаживая их, будто стирая то презрение, что совсем не красит эти уста, но так часто присутствует на них. – Ты красивый, сам ведь знаешь это. Ты красивый мужчина, Джудар. В тот вечер, когда вы отправляли нас в Артемюру, и ты клялся, что мы вскоре встретимся вновь… У меня постоянно перед глазами этот день: твои слова, твой голос, твоё лицо, твоё обещание, ты, ты, ты – словно наваждение. Мне нравится твой несносный характер, твоя язвительная манера речи, и мне нравится то, как ты иногда смотришь на меня. Что бы ни значили эти взгляды на самом деле, мне нравится сам факт того, что ты смотришь в мою сторону. И сколько бы ни одергивала себя, сколько бы ни взывала к здравому смыслу, мне мало тебя.              Слух уловил судорожный мужской выдох, а рука маги, опустившаяся на заднюю поверхность шеи, надавила чуть дрожащими пальцами на нежную кожу, сжимая, будто желая отобрать у кого-то эту девушку с алыми волосами, присваивая её себе.              Что это девчонка с ним творит, что он так размяк? Раньше на подобную лестную тираду он лишь со снисхождением во взгляде ухмыльнулся бы, восприняв комплименты как само собой разумеющееся, ведь мир всегда вертелся вокруг него, а теперь… Хотя надо признать: именно такого ему ни разу в жизни не говорили, даже чего-то близкого к признанию Рыжей не было. Как только ей совести хватило наговорить ему столько бесстыдных вещей? Это так вульгарно для женщины. Но с другой стороны: она же его воришка из Балбадда, откуда ей этикет знать? И по правде говоря, Джудару намного больше понравилось слышать всё это прямым текстом, смело, если не сказать дерзко, сказанным ему в лицо. Он может сколько угодно припоминать этикет, который сам никогда не соблюдал, но маги солгал бы, если бы сказал, что хотел от Надиды церемониальных расшаркиваний.              - Нет слов… Ты определенно превзошла саму себя, - слегка обескураженно произнёс Джудар, прижавшись лбом к алым волосам девушки, которые он едва ли не боготворил. Маги пытался вернуть себе ясность ума, но это было абсолютно невозможно сейчас. Эмоции захлестывали, накрывали с головой. Он и подумать не мог, какую лавину чувств вызовут в нем такие слова этой девушки.              - Твоя очередь. Ты обещал.              - Я хочу тебя в своей постели. Думал об этом не раз, – разом сознался в самом наглом из своих желаний Джудар. – Ты меня тоже бесишь, когда открываешь рот и говоришь не то, что я хочу услышать. Но стоит тебе… Тц, Рыжая, я не хочу этого говорить. Это чёртов позор! – вернулся он к привычному ворчанию, отстранившись, из-за чего оба теперь смотрели глаза в глаза.              - Ты обещал, - мягко напомнила девушка, стараясь не давить, чтобы он не воспротивился еще сильнее. – Всё равно дальше меня эти слова не уйдут. Ну же… Неужели заставишь умолять тебя? – с игривыми нотками в голосе спросила она, каждый раз мысленно вспоминая подсказки Клио.              - Я, кажется, понял… - недобро усмехнулся Джудар. – Надеюсь, ты хорошо провела время с новой подружкой, потому что больше не приблизишься к ней. Чтобы я в твоем окружении не наблюдал ни одной женщины из Артемюры, поняла меня? Об их распущенности легенды по всему миру ходят, не хватало еще, чтобы ты уподобилась им.              - Но именно женщина из Артемюры способствовала тому, что я набралась смелости поцеловать тебя. Кто знает, насколько ласковой с тобой она посоветовала мне быть?              - Надида! – слегка повысив голос, прервал её Джудар, понимая, что это всё добром для него не кончится. Даже по имени её назвал. Наверное, впервые за всё их знакомство. А что еще ему было делать, если контроль утекал сквозь пальцы?! – Ладно, девчонка, твоя взяла, - сквозь зубы процедил маги. – Слушай, раз так хотела: я смотрю на тебя – постоянно, черт бы меня побрал! Каждый раз, стоит тебе открыть рот, как бы меня ни бесило услышанное, я всё равно превращаюсь в поганый ковёр, который готов стелиться у твоих ног, лишь бы ты проявила больше благосклонности ко мне! Меня такое положение вещей настолько раздражает, что я готов подавиться собственными желаниями, лишь бы ты не заметила эти жалкие порывы, достойные лишь неудачника, - запальчиво говорил Джудар, слова сами лились из его рта, словно плотину прорвало, и теперь он просто не мог заставить себя остановиться. – Сильнее меня раздражает только то, когда ты с глазами наивной мечтательной овцы говоришь про того рыжего недоумка, с которым я…              - Сдружился? – с тихим смешком подсказала Надида, решив, что сейчас не лучшее время горячо разубеждать парня, что в сторону Пирра она никогда не смотрела как наивная мечтательная овца. Пирр славный парень, и не более.              - …вынужден временно находится в одной команде, - не пошёл на компромисс Джудар, после чего чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. – Рыжая, ты… стервозина, каких поискать! – неожиданно взорвался негодованием парень. – Нравится ей, когда я иногда смотрю на неё, – передразнил он писклявым голосом, пародируя девушку. – Иногда?! Да у меня скоро глаза косые будут из-за того, что постоянно пытаюсь подглядеть за тобой! Если ты всё это время думала о том, что сказала сейчас, то какого хера вечно закатывала глаза и воротила нос, когда я просто рядом находился?! Ты… Проклятье! То есть я всё это время мог тебя трогать?! – настигло его неожиданное осознание.              - А ты хотел меня трогать? – удивленно спросила Надида, чувствуя, как губы против воли расплываются в самодовольной улыбке.              - Хер тебе! Я не собираюсь говорить этого! – ворчливо отозвался он, демонстративно отвернув голову в сторону. Но при этом расстояние между ними не увеличил. – И так уже наболтал на пожизненный позор.              - Я тебе нравлюсь?              - Ты оглохла?              - Ты постоянно тянешь руки к моим волосам. Постоянно. Нравятся? – с лукавой улыбкой спросила Надида, наслаждаясь видом смущенного Джудара, который усиленно пытался маскировать это под раздражением.              - Всё, время откровений закончилось.              - Значит, и в постель свою не пустишь? – совершенно невинно уточнила Надида, хлопнув ресницами.              Джудар так и замер на месте, отупелым взглядом уставившись на девушку, искренне веря, что ему послышалось.              - Ч… то? – едва слышно шепнул он, действительно не веря в то, что ему не почудился тот вопрос. Разве после того, что он сказал, не положено давать пощечину с видом оскорблённой невинности?              Джудар ожидал очередного выпада со стороны Надиды, но никак не был готов вновь почувствовать её мягкие губы на своих.              Застыв как статуя, и соображая, какой шайтан в неё вселился, маги, не шевелясь, во все глаза наблюдал, как девушка мягко прильнула к нему всем телом, нежно обняла за шею обеими руками, и легонько, играючи прикусила его губу, после чего вновь чувственно поцеловала.              Сама! Целовала! Его! Уже во второй раз!              Причем целовала уверено, смело – так, словно они молодые супруги, и все, что происходит, в порядке вещей. Вот только при всей уверенности и смелости, поцелуй Надиды был такой неуклюжий и осторожный в своей неприкрытой попытке не облажаться, что становилось понятно: навыки тела не соответствуют порывам души.              Он не мог этого знать, но все её навыки заключались в богатой теории от Клио и скромной практике на фруктах под её чутким руководством. Спелые персики были лучшим выбором для такого дела: по мягкости и сочности более всего приближенны к реальному поцелую, главное вначале шкурку снять.              Джудар так увлекся собственными мыслями, что заметить не успел, как его руки самовольно быстрым уверенным, но тоже слегка неуклюжим движением скользнули на девичью талию, а после сомкнулись на спине, крепко прижав к себе зеленоглазую красавицу. Прикасаться к женскому телу не являлось его обычным досугом, оттого впечатляющего мастерства в действиях маги не наблюдалось сейчас: Надида в его руках вызывала несколько непривычные ощущения.              Не прекращая целоваться, маги все же решил еще разок разозлить девчонку: ну не верится ему, что она вот так просто ни с того, ни с сего стала «шелковой»! Ведь до этого особо любвеобильной Рыжая не была.              Ненавязчиво поглаживая спину девушки, маги стал медленно опускать руки вниз, еле сдерживаясь от того, чтобы не ухмыльнуться прямо в поцелуй, который уверенно набирал обороты.              Интересно, как она отреагирует?              Опустив ладони на упругие ягодицы, парень сжал их и резко прижал девчонку к себе еще ближе, заставив ту разорвать поцелуй и удивленно ахнуть.              Хлопая глазами, обескураженная Надида чувствовала, как руки дрожат, а волосы чуть ли не дыбом встали от возмущения. Она уже собиралась заехать по лицу обнаглевшему человеку, который посмел так к ней прикоснуться, и не важно, кто бы это был, но вовремя себя остановила. Правда, из-за маленькой внутренней борьбы руки, которые хотели треснуть наглеца, немного дрожали.       Нет, пусть трогает, это же вроде нормально? Все мужчины любят потрогать женское тело. Но какое право он имеет..? Нет, она же первая пошла на всё это, поздно поворачивать обратно. Да и… Раз он ее так трогает, значит, ему нравится её тело? От этой мысли все ощущения резко поменялись, стало на удивление приятно, что волшебник проявляет и такой интерес по отношению к ней.              Расслабившись, Надида, следуя наитию, прижалась к Джудару грудью, и снова потянулась к его губам, но не успела прикоснуться, как парень чуть подался назад, отстраняясь.              - Рыжая… – Хоть маги и старался привычно ухмыляться, но голос его был хриплый, а тело сковало напряжение. – Полегче.              - Что? – недоуменно спросила она. Надида не понимала его действий: он же сам был не против, а теперь вдруг отстранился.              - Хватит с тебя на сегодня, – стараясь вернуть себе привычный вид, нагло улыбнулся он, отпуская девушку и отходя на шаг назад. Признаться, Джудар не ожидал, что всё настолько закрутится. Хотел разозлить, называется… Надо подышать свежим воздухом, почему-то стало совсем душно, хотя еще совсем недавно он жаловался на прохладу позднего вечера.              Направившись в сторону, куда они изначально держали путь, маги услышал за спиной шаги: слишком быстрые и шумные, чтобы не заподозрить подвох. Джудар даже замереть не успел, как Надида, за секунду преодолев разделявшее их расстояние, схватила парня за плечо и весьма грубо дернула волшебника, разворачивая к себе лицом. Схватив крепкой хваткой черные пряди на затылке, Надида притянула парня к себе, снова целуя и не терпя возражений.              На этом Джудара посетила очень интересная мысль: какого, спрашивается, черта он себя останавливает, если сам хочет ещё?!              Со всей силы вжав девчонку в себя, маги, более не церемонясь и не сдерживаясь, накрыл девичьи губы в откровенно грубом и несдержанном поцелуе. А учитывая, что поцелуй вышел еще и довольно неуклюжим из-за спешки, то вышло… мокро. Но до чего же желанно! Если бы он знал, что столь короткий срок пребывания в Артемюре даст такой ошеломительный результат, Джудар еще раньше отправил бы свою девчонку сюда.              Руки его без зазрения совести жадно прикасались к Надиде везде, куда только дотягивались: оглаживали плечи, ласкали прикосновениями гибкую спину и округлые бёдра, даже по груди скользнул одной рукой, нагло сжав на мгновенье, после чего отпустил и двинулся дальше, пальцами изучая плавный изгиб талии, сминая нежную плоть на боках, пока не перешли на поясницу.              Надида не успевала сосредоточиться на ощущениях: прикосновения его рук к её телу, его язык, который проходился по её губам, облизывая каждую по отдельности, его прерывистое дыхание, и то, как он льнул к ней всем телом – она терялась в наслаждении, которое всё это вызывало в ней. И горячий влажный язык Джудара, который она, потерявшаяся в собственных ощущениях, внезапно ощутила у себя во рту, совершенно не помогал возвращению трезвости ума.              Девушка последовала примеру маги, и тоже дала волю своим рукам, которые беспорядочно гладили тело парня сквозь одежду странного кроя, в которой они все прибыли: его плечи, которые сжимала сквозь ткань чуть сильнее, в жадной попытке ощутить этого парня еще ближе; его крепкие руки, способные так чувственно прижимать Надиду к нему – она оглаживала их, ловко забравшись пальцами под короткие рукава странной рубахи, сидящей точно по фигуре; его широкую грудь и крепкий живот, к которым прикоснулась, без разрешения пробравшись пальцами под одежду, а потом и вовсе обняла его, целенаправленно несильно оцарапав ногтями его спину в области лопаток.              - Погоди… - хрипло выдохнул Джудар, разорвав поцелуй, но не объятия. – Рыжая, по-го-ди, - еще раз повторил он, когда заметил, что Надида не среагировала на его слова, будучи слишком увлеченной им, что выводило его самодовольство на совершенно новый уровень. – Хватит пока, невовремя всё это. Позже обязательно продолжим, а сейчас идём: нам надо убираться отсюда, пока нас не заметили. Мы и так потратили слишком много времени.              - Что я слышу! Здравомыслие? От тебя? – ахнула в притворном удивлении Надида, лукаво улыбаясь. – Так вот, что с тобой надо делать, когда ты становишься невыносимым и неугомонным.              - Не обольщайся: ты не так уж хороша, как воображаешь. Но в условиях отсутствия выбора-кх-хах… - Самонадеянная себялюбивая речь закончилась хриплым стоном, когда девушка, продолжая стоять прижатой к волшебнику, чуть согнула ногу в колене и намеренно прижалась бедром к паху Джудара.              - А по тебе не скажешь, что я не так уж хороша, – хитро заметила Надида.              И всё-таки Клио была права: спасибо ей за «несколько действенных приемов».              - Дрянь… – с непередаваемым чувством выдохнул маги, дрожа всем телом и сжимая руками девичьи плечи. – Я тебе это еще припомню.              - Это? – любезно уточнила она, двинув бедром, тем самым потеревшись о явно напряженный пах. Клио, конечно, рассказывала, что мужчины остро реагируют на подобную смелую ласку, но Надида и подумать не могла, что на лице Джудара отразится такая гамма эмоций. А какой у него был голос на раздавшемся судорожном выдохе… Такое можно слушать вечно. – Да, припомни пожалуйста, и не вздумай ничего забыть, - игриво пропела она в его приоткрытые губы, после чего резко отстранилась, игриво толкнув в грудь, словно так и должно быть. – Идём. Мы и правда задержались.              Подобрав факел, Надида продолжила путь, определив по раздавшемуся через несколько секунд шуршанию, что Джудар двинулся следом.              Самое удивительное во всем этом: он наконец-то замолчал и до самого конца пути ни разу не устроил сцену. Видимо, перебесился. Или просто удовлетворен, поэтому эмоции улеглись.              Но так или иначе, наблюдать его столь спокойным было в дикость всем: об этом очень явно свидетельствовали лица их компаньонов, с которыми они встретились в назначенной точке.              Вот только ошибочно было полагать, что самое сложное – добраться до гигантских птиц, на которых получится улететь. Когда со стороны королевского дворца Артемюры раздался взрыв, а из места, где находились покои королевы, вырвался в небо столп пламени, а за ним громыхнула молния, стало ясно, что сложнее всего будет не попасться в открытом воздушном пространстве под горячую руку.              - Сильно она разозлилась, - отметил Ксантос, когда две птицы взлетели в небо, подчиняясь команде первой принцессы. – Она всегда разносит всю округу, когда что-то идёт вопреки её воле? – обратился он к Клио, с которой он и Хакурю находились на одной птице.              - В том-то и дело, что нет, - ответила Клио, напряженно всматриваясь вдаль. Сердце сжималось от нехорошего предчувствия. – Больше похоже на то, что произошло что-то серьезное. Никак не связанное с вами. Без обид, но вы не так важны и не сделали ничего настолько ужасного, чтобы мама пришла в такую ярость, - объяснила она, с удивлением наблюдая за вспышками в небе, говорившими о том, что королева Мира сражалась с кем-то, облачившись в доспех джинна.              - Эй! – раздался голос Пирра с птицы, которая парила по близости. – Там похоже драка либо волшебников, либо владельцев джиннов, – громко сказал он, указывая пальцем в направлении того, где, кажется, действительно происходил бой. – Может, поскорее уберемся?              - Ох, чёрт… - схватившись за голову, простонал Ксантос, когда увидел в небе очень знакомую магию, которая будто отзеркалила огненную атаку, перенаправив её в атаковавшего. Он знал, что такое способен творить определенный магический артефакт, которым в прошлом обладал… – Это отец.              - Твой отец? – удивлённо переспросила Клио.              - Да. И, кстати, по совместительству твой тоже.              - Что? Ты о чем вообще?              - Потом объясню в подробностях, но вкратце: у нас с тобой общий отец, сестрица. И ему, видимо, хватило безумия вновь попасться на глаза твоей матери, вот она его и пытается теперь убить.              - Вот и отлично! Убираемся отсюда, – внёс свою лепту Джудар, преследующий лишь свой интерес.              - Погоди, - мимоходом бросил Пирр, как бы плюя на слова маги. – Ксантос! Если это твой папка, то каким образом он добрался с острова до Артемюры за такой короткий срок? Думай давай!              На размышления потребовалось не более мгновенья: короткое синхронное «Тиса», в котором не было ничего, кроме обреченности, заменило тысячи слов. Она тоже здесь. Вероятнее всего пришла за ними в сопровождении Короля разбойников, и первым делом отправилась прямиком во дворец к королеве, чтобы узнать, где искать их. Вот только вопрос, почему в качестве компаньона взяла с собой именно Раада, оставался открытым.              - Ну что, двигаемся обратно? – озвучил очевидную мысль Пирр. Они все понимали, что Тиса - единственная реальная возможность уйти отсюда, вернув себе артефакты и оружие. – Зря сбегали, получается.              - Не сказал бы, - самодовольно хмыкнул Джудар, бросив многозначительный взгляд на сидевшую рядом с ним Надиду.              

***

      - Боже-боже, какие страсти, - вынесла вердикт Тиса, с высоты птичьего полёта вглядываясь в огненно-громо-ледяное шоу, устроенное королевой Артемюры. – Темпераментная женщина эта королева Мира.              - Еще раз: кто именно тот ублюдок, что посмел отрезать твои волосы? – уточнил Синдбад, который в доспехе Фокалора восседал на парящем в воздухе посохе Тисы, тогда как сама волшебница удобно устроилась на коленях своего мужчины, придерживаемая его руками за талию и согреваемая его теплом.              Оба конечно же использовали магию полёта, держась на посохе скорее для красоты, нежели чем по-настоящему использовали его в качестве опоры.              - Помнишь Ксантоса? Его папа. Он вроде как это… Ну, в общем: в прошлом он заделал королеве дочь и упорхнул за горизонт к другой женщине, которая уже носила под сердцем ребенка от него. Такой козёл – слов не хватает! Еще и, как выяснилось, молчал всё это время, что сосуд с джинном где-то прятал – вдвойне козёл. Но недавно чистосердечно признавался, что до сих пор пускает слюни на королеву Миру. Не могу его осуждать за это, хотя характер у неё тяжеловат. Да ты и сам знаешь: не первый день с ней знаком.              На что Синдбад лишь многозначительно хмыкнул, уткнувшись лицом в непривычно короткие волосы волшебницы, крепче сжимая её в объятиях. Сказала, что вернет длину магией, как только отоспится – вернее проспится – и будет выглядеть как прежде, но и такой вид имел своеобразное очарование в глазах Синдбада.              - Есть повод переживать за королевство? – лаконично уточнил он.              - Я не провидица, но что-то мне подсказывает, что есть повод переживать только за постель королевы: вряд ли несчастная кровать выстоит эту ночь, - с явным пошлым намёком и соответствующей усмешкой на губах выдала Тиса.              - Тогда возвращаемся.              - Но я еще не нашла ребят.              В ответ на это Синдбад обхватил рукой подбородок девушки и заставил её запрокинуть голову, чтобы ему было удобнее добраться до её губ и запечатлеть на них короткий нежный поцелуй, больше похожий на дразнилку, которая лишь распаляет азарт, но не даёт чувства насыщения.              - Они сами тебя нашли, - выдохнул он ей в губы, после чего всё также держа за подбородок повернул её голову в нужную сторону, чтобы она могла увидеть двух летящих в их сторону артемюрских птиц, на спинах которых сидели искомые личности.              - Они на птицах.              - Мне по душе твоя наблюдательность, - саркастично усмехнулся король Синдории.              - Нет, Синдбад. Они на птицах, и всё это время не возвращались обратно. Ну вот: теперь мне придется их убить.              - Они всего лишь потеряли свои артефакты, со всеми бывает. К тому же ты всё еще слегка пьяная: действительно можешь убить их, если контроль подведет. Я сам не раз терял все свои металлические сосуды, но они всегда так или иначе возвращались ко мне. И твои найдутся – никуда не денутся.              - Первое: ты почти всегда в таких случаях был пьяным вусмерть – это совершенно иная форма безалаберности. Второе: твои металлические сосуды без твоего присутствия – лишь сверкающие безделушки, потому что сила джинна не проявится без того, с кем он заключил контракт. Третье: Кольца Возвращения, которые были у них, могут открыть портал куда угодно, и использовать их может кто угодно для каких угодно целей. Ни на какие мысли не наталкивает?              - А ты разве не можешь вернуть их обратно с помощью магии? – устало спросил Синдбад. – Послушай: уже близится ночь, меня клонит в сон, ты и вовсе через раз засыпаешь в моих руках, а тебя на острове еще ждёт делегация, на которую тебе придется найти моральные силы и терпение, потому что все испытывают непреодолимое желание говорить именно с тобой. Аладдин, как ты поняла, не смог их впечатлить своими предложениями о дружбе всех со всеми. Мне не хотелось бы злоупотреблять твоими возможностями, но можно как-то по-быстрому со всем здесь разобраться?              - Ох, боже, еще ведь эти дома поджидают… – в ужасе обхватив ладонями своё лицо, провыла Тиса, словно говорила о бандитах или воришках, пробравшихся в дом, а не о самых высокопоставленных в своих странах людях. – Если бы ты только знал, как я не хочу сегодня с ними пересекаться, – скорее в никуда, чем лично Синдбаду сказала она. – У меня совершенно нет настроения изображать из себя гиену и грызться с этой сворой.              - Тогда возвращаемся и сразу в постель.              - А как же..?              - Сбрось на Юнана и остальных маги, – пожав плечами легкомысленно сказал Синдбад, словно вовсе не предлагал скинуть трудности на плечи отстраненного от всего мира мага и парочки детей. – Пусть сами отдуваются перед Коэном и остальными. Ты ведь говорила, что позвать всех – не твоя инициатива, вот пускай инициаторы всем и занимаются.              - Там и твои генералы вообще-то, - справедливо заметила Тиса. – И если ты думаешь, что их я не отношу к числу гиен, то глубоко заблуждаешься: я всё еще не забыла последнее утро в Синдории и то, как Джафар повёл себя со мной.              - Ты ведь знаешь Джафара не первый день, и в тот раз он просто переволновался из-за того, что жители могли пострадать, – попытался сгладить углы король, мягко улыбнувшись волшебнице, чтобы она сменила гнев на милость. Судя по её взгляду, не помогло. – Я обещаю поговорить с ним на этот счет.              - Спасибо, но поговорить с ним я могу и сама.              - Нет, не можешь: мой советник мне еще нужен живым.              - А мне совершенно не нужны взгляды в стиле «проклятая женщина, которая рушит мужскую дружбу».              - Он не маленький, переживёт. А насчет остального: даже встреться ты со всеми сегодня, за один вечер всё равно ничего не решилось бы. Слишком много информации мы получили, нужно время, чтобы переварить это. А уж переговоры в принципе невозможно завершить за один день, тем более, когда речь о глобальном будущем. Ты этого не учла?              - Ну-у, я не особо сильна в дипломатии, знаешь ли…              - Знаю… Королева Войны, - специально выждав паузу, выдал Синдбад, многозначительно усмехнувшись, и с наслаждением наблюдая за тем, как волшебница стушевалась и прикрыла рукой лицо в тщетной попытке спрятаться. – Итак, твоё решение?              - В постель с тобой.              - О, - удивленно округлил глаза Синдбад, слегка опешив от такой прямоты, но после улыбнулся, довольный услышанным. – Мне приятно это слышать, но я говорил о другом.              - А я именно об этом. Заберу своих олухов с их цацками, и позволю себе спокойно уснуть после алкогольного вечера. И, Синдбад: я собираюсь отправить всех восвояси в принудительном порядке, но ты остаешься у меня. Я хочу счастливое утро, спокойный завтрак, хорошее настроение, и провести с тобой хотя бы треть дня нормально. Нормально, слышишь? Нормально – это значит, как обычные люди, и если заметишь, что я тянусь к посоху или начинаю что-то колдовать, можешь смело бить меня по рукам.              - Что на тебя вдруг нашло? – тихо хохотнул король. – Только пойми меня правильно: я более чем рад дать тебе всё, что ты хочешь, особенно, когда просишь ты, по сути, меня самого. Но раннее ты сама нередко норовила упорхнуть из моих рук, мне только и оставалось, что хватать вместо тебя ветер. А сейчас ты проявляешь столько рвения, чтобы побыть со мной наедине… Что случилось? – лукаво спросил он.              Случился классический сценарий: когда женщина выпивает, она начинает вспоминать своих бывших. В случае Тисы – бывшего. И припомнив, каким несмешным розыгрышем оказались отношения с Уго, которые зародились на плодородной почве из многолетней дружбы и взаимоуважения, начались в, казалось бы, светлый период истории, а всё равно умудрились существовать больше номинально, чем фактически, ей захотелось в кой-то веки почувствовать себя женщиной в самом банальном понимании этого слова.       Еще и разговоры с жительницами Артемюры, которые были довольно раскованы в общении, особенно на тему мужчин, заставили себя почувствовать... то ли неполноценной, то ли обделённой, то ли собственноручно упустившей что-то хорошее – непонятно. Но иметь в своем полном распоряжении далеко не первый день такого мужчину как Синдбад, и суметь похвастаться только поцелуями, объятиями и совместными ночевками – ночевками, а не совместными ночами! – это фиаско.       Наслушавшись разных пикантных историй из жизни артемюрок, которыми они щедро делились, припомнив скабрезные колкости Му Алексия, Тисе еще никогда не было так обидно за себя. А винить-то некого! У Синдбада едва ли не на лбу написано, что он к её услугам в любое время любого дня, зато у неё там же заглавными буквами написано, что она дура. И не то, чтобы она не хотела: её фантазия не знает ни отпуска, ни пенсии, но как доходит до дела – каждый раз одолевает такое адское смущение, что включается защитный механизм, и идиотские шутки начинают сыпаться как из рога изобилия. Со стороны может казаться, что таким образом Тиса даёт понять, что не воспринимает чужую заинтересованность всерьёз, и ей смешно от чужих намёков и заигрываний, но на деле ей каждый раз хочется ударить себя и заклеить рот.              При всей своей никудышной интуиции, Тиса нутром чуяла, что имела очень большие шансы остаться с носом и в этой жизни, если сама не возьмет дело в свои руки. Даже если события сложатся наилучшим образом: все останутся живы и здоровы, на небе будет светить радуга, мир забудет, что такое невзгоды, а человечество начнёт жить по законам дружбы и добра – даже так нет никакой гарантии что Тиса не окажется «за бортом» под тем или иным предлогом.              Нет уж, в этот раз она не останется лохушкой! Пусть это будет не самое разумное решение из-за своей спонтанности, но она всё равно попробует, зубами выгрызет у судьбы эту возможность. К чёрту ожидания пресловутой сказки с принцем на белом коне, свадьбу с полным набором церемониала, или просто знака свыше, что вот он – нужный человек и нужный момент. В этот вечер Тису настигло четкое понимание, что не существует нужного момента, не существует знака свыше, и ей кристально похуй, как сложатся её отношения с Синдбадом через месяц или два, через год или два и далее, но пока они вместе, а её душа рядом с ним поёт – самое время.       Молодым девчонкам она бы никогда не посоветовала торопиться, бросаться в омут с головой, принимать такое решение на фоне печалей, навеянных алкоголем, а, наоборот, ратовала бы за сдержанность, разумный подход, поиск хорошего надежного человека, и прочие правильные вещи. Но вспоминая свой возраст и количество неудач на личном фронте, который правильнее было бы назвать не фронтом, а самым бедным на экспонаты историческим – скорее даже палеонтологическим – музеем, ей хотелось только плакать.              - Просто… мне хочется наконец-то побыть женщиной, - уже не так бойко созналась Тиса. – Меня только ленивый не ткнул носом в то, что я престарелая неудачница.              - И ты решилась действовать назло всем? – насмешливо уточнил Синдбад, не веря, что такая глупость смогла подточить уверенность волшебницы в себе. – Прекращай эти глупости, еще не хватало поддаваться на такие детские провокации.              - Нет, дело не в чужом мнении. Я… я сама хочу, но не знаю, как это сказать, чтобы не сгореть со стыда или не попасть в неловкую ситуацию, став посмешищем.              - То есть после всего, что творила за свою жизнь – я повторяю: после всего, – ты думаешь, что сказать о своих желаниях мужчине, который признавался тебе в любви, поставит тебя в неловкое положение – я правильно тебя понял?              - Нет. Послушай: я всё знаю и понимаю, ясно? Мне просто сложно перестроиться со своего привычного поведения, включая лексикон. У меня с романтикой сложные отношения: когда она приходит ко мне, я встречаю её не как долгожданную милую подругу, навестившую мой дом, а как никем не ожидаемого достопочтенного министра, который внезапно набрёл на мой курятник. – Синдбад, не стесняясь, хохотнул от такого сравнения. – Так… ты останешься со мной?              Король Синдории удовлетворенно посмотрел на волшебницу, в мыслях смакуя услышанное. Она же не думает, что он откажет ей в таких желаниях? Хочет почувствовать себя женщиной – Синдбад с огромным удовольствием даст ей даже больше, чем она просит.              Ночь и утро – лишь небольшая отсрочка перед неизбежным грядущим. Оба понимали, что при любом раскладе именно Тисе придётся вмешаться в будущие переговоры: добровольно на мировую никто не пойдет, Аладдина без её прямого покровительства не послушают, а Юнан в одиночку и вовсе не захочет вступать в споры, так как у него нет ни единого повода вмешиваться в подобные распри, в довесок к этому никому лучше волшебницы не придумать, как бороться с Рэн Гёкуэн. Посему выходило, что на следующий день, или через день, через два – неважно сколько, но Тисе придется участвовать во всем этом. А Синдбад, как глава сильнейшего мирового альянса, тоже будет играть в переговорах не последнюю роль, от его решения зависит многое.              И ни он, ни она не питали иллюзий насчет того, что за столом переговоров они будут безоговорочно покровительствовать друг другу.              Поэтому ночь и утро на совместное времяпрепровождение могущественной волшебницы и сильнейшего королевского сосуда – небольшая цена за то, чтобы они оба ступили на путь переговоров в гарантированно хорошем настроении.