Прозрачные наброски

Афанасий Александрович Денисов, что касалось работы и его места исполнительного директора в строительной компании хоть и был человеком хватким, упертым и уверенным в себе, порой донельзя, но вот в личных делах профан-профаном и вообще полным тюфяком. Его дружбаны детства так вообще каждый раз поднимали стопарь, как только он браво расставался с очередной дамой и вновь уходил в свободный поиск. Хорошо, что Афанасий при этом хотя бы не женился, а то с его ратными подвигами на шелковых простынях он остался бы уже давно при очередном разводе: без квартиры, домика в деревне на живописном берегу реки и прочего, прочего, что заработал к своим непростым сорока годам жизни. Не, бабы Афоньку, как часто называл покойный дед Емельян своего внука, когда еще жив был, любили. Только своим крепким видом и ростом этакого мощного медведя Афанасий Александрович вызывал у противоположного пола томление во всевозможных частях тела. Ну а дорогой обвес как себя родного, так и своего любимого, хоть и не совсем нового джипа заставлял прекрасных прелестниц задуматься не просто о том, чтобы замутить очередную интрижку, но и вообще свить гнездо под крылом шикарного представителя мужчин. И то верно, на себя Афонька денег никогда не жалел, ну а увлечение железом со школьной скамьи и походы в спортзал сделали свое пагубное дело, отчего друзья все время над ним прикалывались, мол, твои бабы вечно в доме запинались за штанги и гири, ну вот и, отбив пару раз себе несчастные ноги об твои игрушки, сбегали. И, действительно, замуж их не звали, да и, видно, в других пунктах с Афанасием было не так все просто, во всяком случае, мужикам-друганам преподносили все это размыто и неопределенно, как «не сошлись характерами». Таким образом, в очередной раз, собравшись у Афоньки на так называемой «даче», все ждали очевидный рассказ о том, как новоиспеченная: Света, Жанна, Лариса, Ирина, Марина и так далее... не оценила по достоинству главного героя, и он снова «холост». Да вот только сам Афанасий что-то в этот раз запаздывал. Но дружбанов это никогда не останавливало, тем боле они прекрасно были в курсе, где Афонька хранил запасные ключи на своем участке. Так что веселая компания в предвкушении хорошего вечера сама уже раскочегарила мангал, вытащила из холодильника заготовку к шашлыкам, которую обычно Афанасий делал заранее. Конечно, подозрение было, что перед тем как кинуть всем им клич, Афанасий тут все основательно прибирал. И то верно, в доме на отшибе небольшого живописного села, который он купил практически задарма черт-те когда и использовал как «дачу», можно было жить припеваючи. Жаль, что слишком удаленно от города, и каждый день не наездишься в такую даль. Но, как многие из них предполагали, именно сюда своих временных пассий Афонька и таскал, что бы, так сказать, создать впечатление крутого барина. — М-да, мордой наш Афонька не сильно вышел, но зато телом взял, — очкастый интеллигентного вида Лешка, что сидел с героем дня за одной партой весь свой сознательный период, резво насаживал куски вымоченного в маринаде ароматного мяса на шампуры. — И вот кто знал, что на него так бабы будут вестись, что в школе, что сейчас. — Да будет тебе языком трепать, можно подумать, ты со своей Ленкой не счастлив? Чего прибедняешься? Все у тебя путем: квартира, машина и прочее, — ворчал под его боком белобрысый крепкий Степан, загорелый, в одной пропотевшей майке-алкоголичке и тертых, видавших виды джинсах он накрывал на стол, перехватывая у помогающего ему худощавого чернявого Мишки звенькающие бутылки с минералкой. День обещал быть душным, парило, предвещая грозу. Даже река не спасала, а ведь все рядом, и из огорода через небольшой лесок имелся великолепный спуск к ней, прямо с высокого берега. Там они и собрались позже искупаться и, возможно, порыбачить на следующее воскресное утро, если вообще будут в состоянии после сегодняшнего вечера распития спиртного продрать глаза. Колька меж тем, зайдя на территорию запущенных грядок, отыскал там лук-порей, укроп, петрушку и прочее, что еще не заросло буйной травой-бурьяном. Вот огородом Афонька никогда не интересовался, и тут практически никогда не пололи, да что там, даже яблоки и вишню не собирали по осени в саду, зверье растаскивало, хотя их каждый год родилось великое множество. — Счастлив, но размах не тот. И правда все есть, даже теща хорошая, особенно как дети появились, меня ласково сынком теперь называет. Хотя поначалу вообще против была и вела себя как последняя грымза, — тяжело вздохнул Леха, ловко распределяя нанизанное над мангалом. — Ну, чтобы тёща и сразу за — это практически фантастика! Хотя есть редкие случаи, вон, Мишке ж повезло, стервецу. Да и Галка его еще та краля с мягкими объемами, — хмыкнули и, показав руками два арбуза впереди себя, лихо присвистнули, перехватив пару бутылок водки, что сунули ему практически в похабно лыбящееся рыло. — Скажи, Михась, повезло ж? — Ну и что с того? — отмахнулся темноволосый Мишка. — Эт ты язва, Степан, давно я тебе харю не чистил, за глаза мою Галю вечно толстухой называешь. Ну и что, что полная, главное — она добрая, очень, и мать ее тоже, да и мне женщины в теле всегда нравились. — А что я? Главное, тебе прет, — усмехнулись на то, как щуплый Мишка подскочил к нему этаким мелким петушком. Тут и воображения не надо, ну сунется обиженный к Степану и сразу улетит от одного удара в кусты крапивы, что высокой стеной тянулись вдоль крепкого забора. — С твоими святыми мощами такую и надо, чтобы скелетом не стучать об матрас. — Эй, народ, а вот драки запрещены! Только не сегодня. — Николай с пучком зелени возвращался обратно. — Жаль, еще яблоки зеленые и кислые, а то можно было бы разнообразить стол. Хотя мне там мамка пироги сунула и какие-то салаты в пластиковые контейнеры. Лешка, поправив вечно сползающие очки на носу тыльной стороной руки, кивнул на забытые сумки, говоря: — Валерия Павловна всегда хорошо готовила, спасибо скажи ей. Я ее пироги с детства уважал. — Сам и скажешь, когда в очередной раз в гости заскочишь, — предложил Колька. — Эт тебе пироги-пирогами, я ж их еще мелким наелся так, что до сих пор муторно. Так что нет в них ничего эдакого. — Нет ничего? Зажравшийся ты тип, Николай. Так чего до этого молчал?! — обрадовался Степан, забыв тут же про напирающего на него Мишку. Характером хоть он и был из непростых, но быстро отходчивым. — Миха, остынь, чего ты как неродной? Ты ж куда в курсе, что Степка всегда такой. Али детства своего не помнишь? Поэтому и с девкой никак ни с одной не сойдется. Язык его враг, то толстопопой кого обзовет, то грудастой с бидонами впереди, а то вообще жироматкой. Сам слышал несколько раз. Ну, видел я этих его «жироматок», и в чем только душа держится? Палки-палками, — пытался успокоить Мишку Лешка. — Просто у вас разные вкусы. — Бесит! — был кратким ответ, но когда выпечка перекочевала на стол и было сжевано по одному пирожку, собрание повеселело, еще и по рюмахе дружно накатили. Привыкли они друг к другу за долгие годы, и многое в узком кругу прощалось. И то, что у Степки язык сплошная язва, было обыденным непрошибаемым явлением. Впрочем, как и то, что за Мишкой водились всякие мелкие и не всегда приятные пакости. — Я вот про что разговор веду, у Афоньки скоро днюха, — начал было Николай, — а он недавно утопил свой ноутбук на стройке. Конечно, ему, как исполнительному директору, компания новый купит, но, может, сбросимся и подарим от себя, типа личный? Все же круглая дата, юбилей как никак, и хотя не принято сороковник отмечать, так мы и не будем. Ну а подарок... А почему бы и нет? Вот скажите, ведь, как бы то ни было, он нам всем помог в свое время. Переглянулись, и то верно. Мишку устроил к себе инженером в отдел разработок и планирования, когда тот лапу сосал и никак не мог найти после универа достойную работу. Таких как он, незрелых тогда спецов, было хоть пруд пруди, только свистни, встанут как богатыри ровными рядами и, если прикажут, упадут ничком и отожмутся столько раз, сколько потребуется. К тому же, Мишка звезд с неба не хватал, был что ни на есть самой посредственностью. А тут Денисов его сам нашел, созвонился и предложил, мол, так и так. И тот, не будь дураком, ухватился за данный для него единственный шанс. Кольке деньги подбросил на развод, не скупясь, когда дело зашло чуть ли не до суда по поводу дележки детей. Опять же, помог его матери Валерии Павловне, их учительнице русского языка, когда та с мужем разбились на шестерке. Отца Николай тогда потерял, но удалось спасти мать. И куда бы он без Афоньки с его связями, мохнатой рукой и пробивной силой? Да слег бы от безнадеги и загнулся бы тут же в отделении интенсивной терапии. А так лучшие хирурги, вип-палата, любые лекарства, а после обширная программа реабилитации, санаторий... И Валерия Павловна ожила, несмотря на потерю любимого мужа, да и видеться с внуками они все же у бывшей Николая отсудили. Колька иногда даже шутил, мол, ты, Афонька, мою мать больше, чем я, любишь, уж не за ее ли вкусную выпечку? И то верно, в детстве в радушный дом Николая вламывались обычно всей измазанной ватагой, и все дворовые пацаны точно знали, что тут всегда накормят, напоят и даже не наругают за очередные: ссадины, шишки и прочее. Обработают, смажут, перевяжут и без каких-либо лишних нотаций, а порванные штаны с майками заштопают на скорую руку, чтобы от матерей дома озорникам не влетело. Лешка то же не мог отрицать очевидное, именно Афонька его свел с Леной, первой умницей и красавицей их класса, а так ходил бы он как дурак до сих пор кругами и томно вздыхал на неприступную девицу. Да что там, выскочила бы Елена за другого, более перспективного, которых вокруг нее крутилось толпой, или с подачи своих же родителей вообще выбрала кого из связанных с широким бизнесом ее отца. Даже неуемного Степана определил, когда тот после армии нигде не мог найти себе место по жизни. Рукастый Степан язвителен на язык, скор на расправу, но вот с учебой у него никогда ладу не было, только и мог, что любой транспорт водить, сделать все, что угодно, по бытовухе и по механике, да порой с бутылки не слезал неделю. И что? Шофером устроил при своей конторе, слово с него взял — что Степан больше не будет пить. И зарплата неплохая, да и Степан слово держит, вон, только минералку хлещет, к водке вообще ни-ни, хотя уже все остальные по второй рюмашке опрокинули, так как куда в курсе, сорвется, и все — на неделю может быть свободен. — Ну и зачем ему от нас еще один комп? — хмыкнул Степан. — Захочет, сам купит. — А что, неплохая идея! Как ты не понимаешь? Просто подарок, наручных часов у него и так море, коньяк дарить как-то уныло, и так каждый раз покупаем одно и то же. Ну, не носки ж с галстуком? — заржал Лешка, он продолжал колдовать над шашлыком, обмахивая его умело картонкой, чтобы разжечь чуть угасшие угли, распространяя вокруг зазывной запах жаренного мяса. — Я за! Сложимся и купим, можно у знакомых заказать по скидкам, — в противовес Степану тут же выдал хмурый Мишка, мол, я вот какой, а ты вечный скупердяй. — Ладно, — отмахнулся от них Степка, в ожидании шашлыка налегая на свежую выпечку. — Комп так комп, мне для Афоньки ничего не жалко. Хотя носки с галстуком, почему и нет: дешево, практично и сердито. Первая партия шашлыков уже красовалась на столе, вторая поспевала на мангале, как, наконец-то, к их шумящей компании прибыл хозяин оккупированного поместья. Выпал из джипа, как есть, при полном параде, видно, даже домой не заруливал, чтобы сменить офисную одежду после работы, а затем как-то неуклюже застыл от них и глянул не то чтобы странно, но уж очень тоскливо. — Афонька, переодевайся, и к нам! А то мы уже за третью скоро рюмку возьмемся, да и шашлыки готовы... — начал было Лешка, посверкивая на солнце линзами очков, как осекся. Тут и идиотом не надо быть, чтобы понять, у Афанасия Александровича Денисова что-то случилось, и не просто очередной разбег с девицей, а довольно серьезное, раз настолько его лик бледен, да и сам он — в гроб кладут куда краше. — Ну и чего застыл? — а вот Степка оказался более толстокожим. — Что, твоя последняя залетела от тебя или еще чего запредельного? — Да помолчи ты, пустобрех! — ткнул ему под ребро рядом сидящий Мишка. Николай же, поднявшись, шагнул навстречу, но Афанасий остановил его жестом руки, мол, не надо. Еще помолчал несколько мгновений, нагнетая конкретно обстановку, а после, тяжело вздохнув, заявил: — Я с отцом поругался вдрызг. — Погоди, какой отец? — не вкурил Колька, разливая всем, кроме Степана, в стопари водку, ну и виновнику, что припозднился, всех больше — типа штрафную. — Тебя ж после смерти матери дед Емельян воспитывал, я это точно помню, моя так вечно по тебе убивалась посильнее, чем по мне. Я да ж ревновал часто свою мать по этому делу, мол, кто для нее родной сын: я или ты? — Обычный, он просто женился вскорости на другой, а тут про меня вспомнил, как прижало и деньги понадобились. Та сцена, когда он меня к деду привел после смерти матери, сказав: твоя дочь мне его родила, вот и воспитывай — до сих пор у меня перед глазами. А сколько тогда мне было? Пять-шесть, я уж и подзабыл. Вот и отказал... — Ну и хрен с ним! Отказал и отказал, шашлык стынет. — Лешка меж тем переложил еще одну порцию готового шашлыка на широкое блюдо, водрузив новую на мангал. — Да, все верно... — но Афонька не двигался, зато, словно терзаясь чем-то, раздумывал, видно прикидывая рассказать или нет. — Но когда отец начал меня шантажировать, стало как-то не по себе. И я для себя решил, что хватит. Мне скоро сорок, а я... — Да мы куда в курсе. Ты из нас самый младшенький, хоть и вымахал бугаем. Ну, и что ты? — Теперь уже не вытерпел Мишка, перебивая Денисова, он с удовольствием намахнул очередную стопку и вгрызся крепкими зубами в сочный шашлык. — М-м-м, вкуснота! — Вот я и решил... — Афанасий оглядел еще на раз теплую компанию. Мишка уплетал шашлык, Степка продолжал тягать пирожки Валерии Павловны, несмотря на гору ароматного мяса в тарелке перед облупленным от загара носом. Лешка вновь колдовал над мангалом, хотя все еще тревожно поглядывал в сторону Афоньки, явно не понимая, почему друг детства сегодня не такой, как прежде. А Николай, отставив початую бутылку водки в сторону, потянулся за минералкой. Вот они, его товарищи со школьной скамьи, с которыми он прошел рука об руку всю свою сознательную жизнь, и... Афанасий тяжело вздохнул, словно перед прыжком в невесомость, и одним махом обрубил все концы: — Лучше вы узнаете от меня лично, чем от кого-то еще, в том числе от того, кто вновь решил называться моим отцом и, появившись в моей жизни, основательно испоганить ее. Я... гей. Степан подавился пирогом и Мишка автоматически огрел его по спине, давая прокашляться, сам же замер с куском мяса во рту, при этом распахивая неверящие глаза в строну совершившего каминг-аут Афоньки. Колька уронил бутылку минералки, и она, пролившись на стол, покрыла пузырящейся водой нарубленную зелень с солью и шашлыки, а Лешка застыл над мангалом как истукан. Да как такое вообще возможно? Они ж с детства рядом и все друг об друге знают как общипанные, и тут к сорока годам такое им всем на голову. — В общем, мне сегодня недо-отца хватило по самые загривки, так что шашлык без меня. Он мне в глотку сейчас просто не пролезет. И да, если кто не захочет теперь меня видеть: я пойму, приму любое ваше решение и осуждать не буду. Ну, и кроме того, никого из вас я никогда не рассматривал в этом самом плане. Бывайте... Вот так вот легким росчерком пера резко поголубевший Афанасий Александрович Денисов открыто встал в свои практически сорок под радужные знамена секс-меньшинств. И теперь под выпученные зенки друзей, возможно, уже бывших, он в гробовом молчании развернулся и, пройдя нестойким шагом, словно на расстрел, до джипа, грузно усевшись за баранку, укатил вдаль, оставив их приходить в себя от шокового состояния. — Леха, шашлык горит! — первым отмер Степан, подрываясь с места. Над поляной повис неприятный запах горелого мяса. — Да какой теперь шашлык! Думаешь, он мне тоже в глотку полезет? — выдал Алексей, отодвигаясь от мангала. — И что, мясо, что ли, просто сжечь теперь? Или тебе так неприятно, что его мариновали руки... — вот тут Степан осекся, но все же выдавил из себя чуть позже: — Руки гея? Так я тебе больше скажу, тут вся усадьба его, того самого гомосексуалиста. И все дружно глянули на ставший вдруг чужим дом. Словно он сам мог как-то их перезаражать вскладчину неким вирусом радужного разлива и в одночасье всех скопом из прожженных натуралов превратить в педерастов, ну или, в крайнем случае, сомневающихся бисексуалов. — Да при чем тут это... — Лешка тяжело опустился рядом с Николаем, что даже не пытался спасти еду от вездесущей минералки, и, дотянувшись до бутылки водки, намахнул прямиком из горла. — Слушайте, может, мы уже тут от жары все перегрелись и захмелели? — Скажи еще, что тебе привиделся и прислышался Афанасий... — буркнул нехотя Николай под его боком. — Ну вот и посидели душевно, словно свадьба перешла сразу в похороны, а затем в поминки по классному другу-натуралу. — И среди нас завелись пидорасы, — отмер молчащий до этого Михаил, он-таки выплюнул кусок шашлыка изо рта и теперь грубо вытирал губы рукавом, словно нажрался чего-то непотребного. — Бля, противно-то как. — Заткнись, Миха, и без тебя тошно, — вяло на него рыкнул Степан и было дело потянулся к водке, той, что налили виновнику торжества как штрафную, но в последний момент все же передумал, показательно опрокинул полный стопарь над травой. — А вы вообще когда-нибудь его этих бесконечных пассий в юбках видели? Я имею в виду, тех девиц, с которыми наш Афонька вечно «расставался». Мужики переглянулись, и то верно. Они тут зависали каждый раз, культурно отдыхая после очередного разбега Афанасия и его гипотетической подруги, и что получается? Никто толком не может вспомнить, чтобы Денисов где на людях показывался хоть раз с какой-нибудь дамой. — Выходит, что нет, и если бы не его гребанный нарисовавшийся папашка, он бы так и продолжил разыгрывать перед нами комедию, — нахмурился Николай. — Он нас предал, поди еще дрочил на нас втихую, мерзость, — вывалил снова не в тему Мишка, как его уже заткнул Лешка. — Михаил, помолчи. Афанасий, в отличие от тебя, никогда не привирал, раз сказал, что не рассматривал, значит, так оно и есть. И никого Афонька не предавал, разве что самого себя, раз пытался быть таким же, как все, и не выделяться среди нас. Или, думаешь, просто подобное скрывать столько лет или решиться и все же сказать нам правду? О таком обычно не болтают на всех углах и подворотнях. Ну а чего ты скажешь, Степан? Степка как раз спас то, что смог спасти от сгоревшего мяса, и вернулся к столу. — А что я? Я ничего... Так комп дарить будем? Или нашей многолетней дружбе теперь трындец? Язва, что тут еще скажешь, которая с долей невозмутимости рубит сразу под корень. — Неприятен тот факт, что он от нас скрывал подобное, хотя вроде как между нами особых секретов не было. Или все же есть? — начал было Николай, как его опять перебил хмуро Степан. — Секрет секрету рознь. Или кто из вас готов прямо сейчас рассказать самые сокровенные тайны? Да ну гон все это. Не поверю. Ну так да или нет? Дарить или не дарить — вот в чем вопрос. — Ха! Уж я подарю ему комп, потом мне скинетесь на общаг, уж он у меня икать с него будет! — прорычал так и не успокоившийся злобный Михаил, словно именно к нему тут делали перед всеми унизительный подкат, предав и обидев. *** У Николая задергался глаз, когда он узрел нечто на фото в их микро-чате на четверых, этакое нежно-розовое с перламутровым оттенком фирмы Sony, размашистой надписью VAIO на крышке и обклеенное искрящимися стразами. И откуда Миха только такое выкопал, и главное, сколько этому изделию лет, вернее, как сильно устарел подобный модельный ряд? Чат они создали как раз для обсуждения, что дарить в очередной раз Афоньке, так как трудно найти что-то достойное, когда у человека практически все есть. В прошлом на тpидцaтипятилeтиe они договорились купить спиннинг, шикарный вышел подарок, да и Денисову он очень приглянулся. Это было видно по его улыбающейся роже трехдневной небритости этакого брутального медведя, да и на рыбалке теперь друзья часто видели свой же презент в действии. Хотя были и провалы, так охотничий нож присоединился к мертвой коллекции подобных. Афанасий пользовался небольшим перочинным, когда ему требовалось, и совершенно прохладно относился к другим видам холодного оружия. И тут вот такое... Колька тут же отбил в строке: «Миха, ты что, ебанулся? Если Афонька гей, то это не значит, что он с непохуя вдруг стал бабой! Да и поверь, немногим женщинам такое приглянется. Если Лешка своей Ленке такое задарит, она ж ему эту штукенцию в жопу засунет и будет полностью права!» «Он сам виноват. И потом, моей Гале так лэптоп понравился, более того, это она предложила обклеить его стразами и помогла мне в этом. Так что не благодарите, украшение подарка за мой личный счет, считайте — эксклюзив ручной работы». «Ты своей толстопопой Галине говорил, кому этот комп? Вот не поверю, что выдал правду!» — в чате стремительно появился Степан, устроив обычную перепалку с Мишкой насчет безразмерных телес его жены. Впрочем, запал быстро иссяк, когда Степан скупо повторил свой вопрос: «Так да или нет?» «Нет», — ответ оказался сухим донельзя. «Ну ты, Миха, вообще без тормозов, а я все на Степана в этом плане грешил. В тихом омуте черти водятся? — проснулся Лешка и, видно, прочитав всю ветку беседы, отбил согласно Николаю: — Задари я подобное своей Ленке, это был бы мой последний день жизни!» «Меняй! Я копейки на такое не дам», — подвел черту Николай. «Не буду, тем более стразы приклеены намертво, теперь его обратно не сдашь», — заерепенился Мишка. «Отдай своей Галине эту хрень и купи другой, нормальный! Я в такой подарок то же вкладываться не буду», — теперь Степка даже не стал глумиться над женой Мишки. «Вот еще, тем более презент уже доставлен адресату, он на директорском столе, и судя по времени... — вот тут вышла небольшая заминка, словно Мишка сверялся с ручными часами, а не тупо посмотрел на монитор компа. — Его точно уже распаковали! За доставку тоже можете не благодарить, собственноручно занес под пристальным взглядом секретаря Верочки и водрузил на нужное место. Не хотите платить, хрен с вами, будет лично от меня. Так что, бай-бай, мужики!» Мишка, выпалив все это, а вернее, оттаробанив по клаве, срулил в реаль. «Это сущий пиздец...» — заметил Лешка, выходя из чата. «Если Афонька решит этим изделием прибить нас, сдадим Мишку с потрохами. Пусть разбирается с ним сам», — заключил Николай, вырубая телефон. «Идиот», — был поставлен последним четкий диагноз от Степана, но друзья его уже не видели, все окунулись в бесконечные хлопоты повседневной жизни. Меж тем Афанасий действительно распаковал «подарок» и в этот самый момент переписки приятелей, нездорово рассматривая розовое нечто, скривился бледным лицом на сверкающие стразы: — Значит так, да? Проще было бы мне вчетвером морду разбить, коль так неугоден. Но, видно, простых путей не ищем. Ладно, что захотели, то и получите в конечном итоге. *** Первыми озадачились программисты. — Э-э-э... — дородный от природы и в силу преклонного возраста Петр Кузмич, начальник отдела, аж залысины зачесал на макушке. — Афанасий Александрович, а вы точно уверены, что все эти программы нужно ставить именно на эту допотопную, к-хм, машину? — А что, что-то не так? — исполнительный директор с высоты птичьего полета брезгливо глянул на шушукающийся молодняк за другими компьютерами, что, не утерпев, конечно, сунули интересующиеся носы туда, куда их не просят. — Кстати, из моего утопленника всю инфу достали? Реанимировать удастся? — Получилось сохранить практически все, конечно, сделаем по возможности, ребята и так постарались на славу, но проще... купить вам новый. — Петр Кузмич рвано сглотнул, его левый глаз дернулся, но он все же продолжил: — Лэптоп, и лучше если это будет Apple. Просто, сами поймите, на эту игрушку, что у вас, к-хм, в руках, не все программы подойдут, многие заточены только под профессиональные маки. — Сделайте все, что можете, я на собрание, а после снова загляну к вам, — сказал Афанасий Александрович Денисов и отбыл вдаль как богатый туристический лайнер, запакованный в элитный костюм, сшитый на заказ. — Ну и вкусы у его новоиспеченной любовницы, пиздец просто, — заметил кто-то из молодняка. — Молчать, и чтобы в сторону начальства не каркать! Вы вообще всю работу сделали? Так чего лясы точим? Поставить все, что можно, на эту хренову погремушку, и чтобы ни один чертов страз не отвалился, а то собственноручно заставлю обратно приклепывать. Ясно?! — рыкнул начальник отдела, слыша невольное и безрадостное вразнобой от подчиненных: «Да!», «Конечно!», «Так точно, сэр!». Следующим пострадала бухгалтерия, после многочасовой планерки взмыленный Денисов, захватив уже готовую к относительному употреблению, сверкающую розовыми переливами машину, заскочил туда. Справляясь попутно, если возможность побыстрее купить начальнику новый компьютер, так как техники окончательно привести в нормальное состояние утопленника так и не смогли. Машина после разборки, сушки, прочистки и прочего и прочего, хоть и работала, но с явными перебоями: где заедало клаву, где начинало дергать нервно экран, а где еще что выпадало из программы. Можно, конечно, было бы попробовать заказать некоторые составляющие с завода и все же починить окончательно, но работа точно не стоила подобных свеч, модельный ряд устаревал очень быстро, и проще действительно было выбрать комп куда поновее, мощнее и продвинутее. Тем более этот отпахал у Денисова верой и правдой уже целых шесть лет. Наталья Всеволодовна аж икнула в голос, увидев в широких лапах начальника подобное чудо. И хотя любой лэптоп в этих ручищах выглядел худосочно, но все же прошлый мак подчеркивал высокий имидж Денисова, а не это розовое нечто, искрящееся всеми цветами радуги и пускающее солнечные зайчики по стенам, когда закатный луч прицельно упал на сверкающие стразы. — Ой... — только и вымолвила Наталья Всеволодовна вслух, широко распахивая подведенные коричневым глаза. — М-м-м, нравится? — уточнил походя Афанасий, зарываясь в стопку необходимых ему счетов и прочего, водружая излучающий все нежные переливы розового комп прямо под нос главному бухгалтеру. — Скажите, а вот по стройке областной больницы у нас свободные деньги есть или уже растратили? — Экстравагантная вещь... — еле вымолвила главный бухгалтер, а потом, опомнившись, подтвердила, а после зычно крикнула в смежную комнату: — Найдем, не там, так здесь. Светочка, подготовь нужные бумаги! Молоденькая Светочка, выглянувшая в проем, аж рот открыла и тут же ляпнула не к месту: — Ой, какой розовый! Что заказывать, Афанасий Александрович? Такой же мак, только поновее, какой у вас был? — Нет, если найдете розовый подобного перламутрового оттенка и мак, я буду просто счастлив, так полюбился столь полыхающий радостью цвет, — усмехнулся криво в ответ Денисов и, подмигнув заалевшей Светочке, ушел к себе. — Эх... такой мужчина и не женат, — томно вздохнула Светочка. — Ерник. Если не женат, еще не значит, что одинок, — заметила умудренная жизнью женщина молодой. — Или, думаешь, такие компы мужики используют? Да видно же, у своей девахи перехватил на время, или решил какую туда программу продвинутую поставить, пока есть возможность. Он же по стройкам, да командировкам носится как оголтелый, а там без ноутбука никак. Давно говорила гендиректору, купите Денисову два, так нет же, дорого им. Вот и мается Афанасий Александрович. Но самый смак начался на следующий день с утра, когда исполнительный директор с розовым компом под мышкой отправился на очередную стройку. День был солнечный, лучи играли на стразах, рассыпая вокруг бесконечные радуги, и слепили однозначно всем глаза. Рабочие посворачивали весь свой процесс, нездорово пялясь на это чудо техники, утопающее в руках брутального, вечно озабоченного шефа. Главный прораб Иннокентий Кузмич не вытерпел первым: — Афанасий, ты б на стройку что попроще тащил, а то кто с верхотуры навернется, засмотревшись на твою прелесть. А я потом отвечай! Не прошло незамеченным появление сияющего лэптопа и на планерке. Гендиректор, что в кои-то веке оказался на месте, и все заместители основных отделов пялились нездорово на то, что стояло перед Денисовым и излучало вокруг розовый цвет утренней зари. Заместители лишь втихую хохотнули, зато гендиректор оставил Денисова после собрания на час с лишнем, да и еще пропесочил за явное вымогательство в сторону новой аппаратуры: — Кто уронил комп в лужу на стройке, я, что ли? И хватит мне заливать про случайность, ладно хоть с верхних этажей на голову кому не грохнул. И прекрати мне мозолить глаза этим розовым изделием, будет тебе машина уже к концу недели, максимум, на следующей. — А что, вам не нравится цвет? Мне вот очень зашло, сотрудники говорят, молодит и вообще к лицу. Последний писк моды, — развеселился Денисов. Оказывается, даже из такого абсурда можно вынести пользу. — Я вот себе мак заказал исключительно розового цвета. — Да ни в жизнь! Как тебя вообще угораздило принести на работу вот эту хрень? Что, другого не нашлось, попроще? Или у твоих бесконечных пассий теперь вкус ниже плинтуса?! — завелся директор с полпинка. — Да не... Друзья подарили на сорокалетие, типа по приколу, — почему-то ответил Афанасий правдиво, все-таки директора он уважал, тот ему был всегда завместо родного отца. — Да ты брешешь, — престарелый Анатолий Павлович аж вспотел, — прекрати молоть чепуху! Если они тебе по приколу в следующий раз задарят розовые стринги со стразами, туфли на высоченных шпилях и разноцветный боа из перьев, ты что, все это наденешь, поставишь в холле шест и зажжешь для сотрудников приватный танец? Не смеши меня, и будет тебе машина, сам прослежу, свободен. Смеющегося нарисованным диким перспективам Денисова выставили за дверь, а после сделали несколько звонков. Первый Светочке, сразу наказав, что лэптоп для Денисова должен быть исключительно стального цвета, а после, уточнив у секретаря Верочки, что и как, последним аккордом в отдел разработок и планирования. И через несколько минут потеющий Михаил стоял пред гендиректором и пытался угрем вывернуться из самой паршивой ситуации в своей жизни. *** Слухи о Денисове и его сверкающем ноутбуке расползлись по предприятию со скоростью лестного пожара. Не было ни одного человека, который бы не обсуждал розовую хрень, сладкозвучно попискивающую в мощных лапах Афанасия Александровича. Дошло, конечно, все это пиршество умов и до гаражей, и там зацепило Степана в полной мере. Варианты были убойнее некуда, хоть и не так разнообразны, как казалось со стороны. Кто говорил за очередную любовницу, этакую бабенку в стиле фигуристой Барби, и почему-то исключительно со светлыми или рыжими волосами, кто вообще за внебрачную дочь Афанасия. И никто даже мельком не обмолвился о не такой ориентации или личностных предпочтениях Денисова. Более того, с этой штукенцией в руках исполняющий директор выступал гордо, независимо, словно так и должно быть, ни убавить, ни прибавить. Вот народ и поверил, раз носит, значит, так и надо для дела, и нечего копать дальше: погудели и перестали. Предприимчивые же дамочки лихо стали поглядывать в сторону нежно-розовых нарядов, украшений и помаду стали выбирать в тон Денисовской игрушки. Если начальнику нравится такой цвет, почему бы и не порадовать, ну а вдруг клюнет? А что? Все может быть. В этот день к концу недели Денисову так еще и не отдали уже приобретенный новый комп, вернее, контора проплатила, а вот заказ так и не пришел. Внезапно наступили выходные. Сегодня гараж гудел, шофера расслаблялись после недельной вахты трезвости, решая в выходные дни накатить, и кое-кто уже начал прямо тут. И только Степан находился в абсолютно трезвом состоянии, подпирая спиной остывающую железную стену гаража, решив покурить в гордом одиночестве. — Интересно, а вообще, какие у него предпочтения по парням? Наверное, все такие утонченные донельзя, симпатичные на морду, да и интеллигентнее некуда... Ну да, таких только на дачу и везти, чтобы там трахать в свое удовольствие на лоне матушки-природы, — эту фразу Степка и сам не заметил, как высказал тихо вслух, хотя за тем пьяным шумом, что творился внутри, вряд ли кто его услышал бы. Однако, все же тут он оказался совершенно не прав. — Афанасий как мужик очень чистоплотный, можно даже сказать, в чем-то чистоплюй. Редко с кем сходится, да и предпочтений особых по внешности не имеет, — из-за угла вышел старый Лука Кондратьевич, личный водитель Анатолия Павловича, ветеран их гаража, держа в руках тлеющую самокрутку. — Я за все время работы тут только пару раз и видел. Парни как парни, разве что спортивные, а так ничего выдающегося. — Как так, вы... в курсе? — Степка аж крякнул от неожиданности, вот он прокололся, а ведь совершенно не хотел подставлять Денисова. Только не его. — Мне положено. Вот что я тебе скажу, паря, если гендиректор Толька в курсе, то и я тоже. Приезжал как-то несколько лет назад на дачу к гендиректору Афанасий, что-то они там решали по-быстрому с нашим боссом. Денисов еще тогда начальником финансового отдела был, и с ним типа инструктор по спорту увязался. Я переспросил тогда у Тольки, кто такой есть? А он мне в ответ: «Отец, лишнего не болтай никому, просто друг». Ага, этот друг за домом с нашим Афанаськой сосался в засос. Тьфу! Подальше от хозяйки дома ушли Марии, жены Толика. Ну, я их там и застукал случайно, решил отлучиться покурить. Чуть цыгарку не проглотил с подобного вида. А после стал замечать куда больше, раньше то в глаза не особо бросалось. Ну, встречает Афанасия очередной «друг» после работы, ну, куда-то поехали они на его джипе по своим надобностям... Кому какое дело? — И зачем... Вы мне это рассказываете? — Степка рвано сглотнул, сердито вперился сталью глаз из-под белобрысой челки, и все же только этому старику он выкал в гаражах, со всеми же остальными сложились более панибратские отношения. — Так и не говорил бы, если бы не замечал, как ты порой на своего дружка детства поглядываешь. Может, другие и не видят, но у меня теперь глаз наметан, спасибо Денисову. И, знаешь, паря, вам бы сойтись и остепениться, годы проходят, вы не молодеете, а так наш Афонька при нормальном мужике будет, да и ты перестанешь хереть без надобности. — К-ха, — еле прокашлялся с такого бравого компота Степан. — Думаете, это так легко? Я всегда считал, что он по бабам... Слухи же были постоянными, то новую нашел, то расстался. Ну, узнал я, что Афанасий из той же оперы. Дальше-то куда с этим? Он на меня и не посмотрит, хоть и друг детства. Я звезд с неба не хватаю, образование у меня только школа да армия. Ну, по дому могу все, что угодно сделать, машину починить... построить, туже баню стесать из бревен. Так зачем ему все это? Он, если надо, просто наймет кого себе из наших же в частном порядке или по-тупому купит, — в голове у Степана путалось, а все ли он перечислил из возможного, но старик только похлопал по молодому плечу и умозрительно предложил: — Пока не попробуешь спросить напрямую — не узнаешь. А если двигаться не будешь, останешься на обочине, кто-нибудь левый Афанасия приберет к рукам, уведет. А что, всем мужик хорош, ну только разве что не по бабам. Так кто не без греха, все мы не идеальны, хех. Мне чужие вкусы не судить, в жизни порой бывает такое, что разпомнить хочется навсегда, а не получается. Но на то она и жизнь, чтоб совершать грехи, а после платить ей по счетам. Лука Кондратьевич ушел, а Степка так и держал незажженную сигарету, совершенно забыв ее прикурить. Но шанс он все же упускать не собирался и на утро следующего дня завернул в самый большой компьютерный магазин. Сотовый запиликал призывно в его кармане джинс, когда он по эскалатору поднимался на второй этаж огромного торгового центра. — Что делаешь? — Николай явно был чем-то озабочен, причем там, на том конце связи, играла переливами чуть запоздало похожая мелодия, что звучала над встрепанной головой Степана. — Э-э-э, а сам-то ты где? — усмехнулся Степка. — Бля, похоже у дураков мысли сходятся, я в отделе компов, так что жду! — так же оценили музыкальный фон Степана, и, когда тот, поднявшись, зарулил в огромный красочный магазин оргтехники, ему от стенда с лэптопами призывно помахали рукой. — Смотри, и по деньгам приемлемо, и стиль вполне, да и компы хоть и слегка устаревшей модели, но куда еще с добром, — указали на одну из машин с логотипом Hp, вчитываясь в характеристики. Степка ни черта в этом не смыслил, но однозначно указал на линию маков, уж отгрызенное яблоко на утопшем ноутбуке Денисова он запомнил. — Ну ты загнул, тут цены кусаются, самой простой комплектации дорогущий до пиздеца. И потом, зачем ему Apple? Ему и так по работе купят новый. — Не, я решил, вот этот, — указал Степка на относительно недорогой по сравнению с другими и по сумасшедшему тонкий. — Да он же сломается пополам в Афонькиных лапах как пить дать, — праведно засомневался Колька. Но Степан все же настоял: — Так ты в деле или нет? — Хорошо, — недовольно буркнул Николай и, протянув, не глядя, пачку денег Степану, отошел с призывно зазвонившим сотовым. Степан же потянулся к кассам, прося оформить выбранный компьютер, и вот, когда он уже расплатился, ему то же позвонили, и это оказался неугомонный Лешка. — Слушай, — ни здрасте, ни досвидания. — Я тут решил собрать денег на другой комп Афанасию, все ж таки не смотря ни на что, он наш друг, и так над ним измываться не дело. — Уже, мы с Николаем купили новый, можешь вложиться, если желаешь, — усмехнулся Степан, все же на троих купить подобную игрушку куда выходило проще. — А то! Я в деле. А на Мишку не смотри, он, как с Галкой сошелся, совсем крышей поехал от своей значимости. И откуда что берется? И еще... Ты только Ленке и Кольке не говори, — видно вспоминая тот непростой разговор за столом о личных секретах и сокровенных тайнах. — Это я только тебе, знаю, хоть ты и скор на язык, но чесать им никогда на левака не станешь. Так вот, о чем я, в общем, я целовался как-то с парнем в армии по приколу, на слабо, в общем, вышло как-то в шутку. Но было дело, и, знаешь, самое страшное, противно мне с этого не было. Более того, даже вставило и завело. Так что... Я тебе сегодня деньги завезу. И, к слову, никогда Афоньку за его личный выбор осуждать точно не буду. Степка же просто по-глупому улыбался, слушая Лешку и его трепещущий голос, описывающий ту самую знаменательную сцену в армии. Улыбался и смотрел, как к нему подходит ругающийся по телефону, злющий как черт, Николай. — Михаил совсем того, с головой не дружит, прикинь, он вашему гендиректору слил инфу, что наш Афонька гей. Вот же ж говнюк, и ведь всегда таким был. Мелкопакостным, — скидывая от злости звонок. — Ну и чего давишь лыбу как даун? — Лешка с нами в деле, так что, часть денег я тебе завтра верну. — Да ладно тебе, там и четвертой части нет от той суммы, что ты сейчас потратил, так что оставь себе, хочу чтобы Денисову твой выбор все же понравился. Хотя я б точно от подобного не отказался, — двусмысленно сказанул и так глянул на Степана пронзительно, что тот не выстоял, опустил глаза в узорчатый пол. Отчего Колька только едко хмыкнул, чтобы так их язву смутить, надо постараться, но ковырять дальше не стал — захочет, сам расскажет в нужное время. *** Денисов послал всех и срулил на выходные к себе на дачу в гордом одиночестве. Не хотелось никого видеть. Ни гребанных друзей с их чертовым подарком, ни родственника, который все еще обрывал телефоны и грозился рассказать о не приемлемой ориентации своего биологического сына общественности. А особенно бесил Михаил. Он почему-то решил, что именно Денисов натравил на него старика. И действительно, как же Анатолий Павлович вдруг узнал, что розовый комп выбор Мишки? Да и все остальные друзья не радовали, и, со слов того же Михаила, против не были, раз сложились деньгами. И тут, сидя в шезлонге в простецких шортах и майке со сверкающем подарком на коленях, Афанасий витал в хмурых раздумьях. Чему из этого верить, а что пурга полная? Как к его огороду подрулил на своем обшарпанном уазике взмыленный Степка и, зачесав по-скорому вспотевший чуб торчащих волос, уверенно шагнул в сторону хмуро взирающего на него Денисова. — Ну и зачем пришел? Видишь же, подарок от вас зашел более чем. По-моему, все наше предприятие заценило фактуру и особенно редкий колер, — кивнули на сверкающее розовостью произведение искусства. — Это личный подарок Мишки. А вот этот от нас... С Лешкой и Колькой, — на садовый столик водрузили из шуршащего пакета фирменную коробку с маком, а после скромно отступили чуть в сторону. — Э-э-э... — Афонька аж глаза вылупил. — Ну и зачем все это? Если мне нужен был бы личный мак, я б себе купил тут же. Мне по деньгам вообще никуда не упирается, а вот вам так тратиться... На хера всталось? Обошлись бы джентельменским набором как обычно: коньяк, носки и прочее. Я вообще без претензий. Все же, несмотря на все деньги, Денисов зажравшимся не был, да и большие суммы пришли к нему не так давно, так что испортиться не успел, а, может, и не захотел. Как знать, чужая душа потемки. — Просто захотелось. Тем более тебе ж для работы надо. Вот мы и решили... Вернее я, а парни меня поддержали, — опустили лицо вниз, с интересом рассматривая заросший газон, что косили только тогда, когда он вырастал по пояс и мешал передвижению. — Ага, а чего сами не пришли, тебя выдвинули живым заслоном? — сузил глаза недовольно Афонька и потемневшим от гнева взором прошил насквозь. Тяжел взгляд, ничего не скажешь, аж в жопе чувствуешь, что все, пришел конкретный кирдык, здесь и сейчас. Степка вспомнил, как ловко Колька завернул Леху от данной поездки, пообещав рассказать позже, почему именно Степан в одно рыло должен переться к Денисову с дорогой игрушкой наперевес. Словно Николай давал шанс Степке остаться с Афанасием наедине, и упускать подобную возможность было откровенно глупо. — Кстати, Михаила увольняют, и я не то чтобы не могу заступиться перед стариком за него. Просто не хочу. — Денисов налил себе порцию вискаря, что потягивал до этого в теньке, уточняя: — Тебе не предлагаю. Но в доме есть минералка, та, что с последних недоеденных шашлыков осталась, если не побрезгуешь, принесу. Он уже встал, приняв молчание гостя за согласие, и недоуменно замер, когда почувствовал, как Степан крепко перехватил его запястье. Смешно, наверное, они смотрелись со стороны. Такая крупная медвежеподобная каланча как Афанасий и чуть приземистый, но не менее крепкий Степка. Но тому было насрать, он просто приблизился вплотную к ничего не понимающему Денисову и, немного приподнявшись на цыпочки, неуклюже его поцеловал. Скорее даже наскоро ткнулся в сжимающиеся скупой чертой губы, ожидающего от него все, что угодно, Афанасия, но явно не того, что в конечном итоге получилось. — Ты... — опешил Афонька, чуть отодвигаясь от слегка отшатнувшегося от него Степана. — Такой же как ты... — криво усмехнулись в ответ. — Правда понял это не так давно, в отличие от тебя. Ты ж знаешь, я все с девками-пацанками пытался мутить, но, увы, безуспешно. — Наши знают? — Колька догадался и личный шофер гендиректора. Слушай, тебя ж не уволят за то, что Мишка растрепал ему, да? Или могут понизить в должности из-за гуляющих слухов? — обеспокоился Степка, вспоминая телефонный разговор между Колькой и Мишкой, а так же то, что ему толковал у гаражей Лука Кондратьевич. Но одно дело когда все было скрыто, а тут всплыло и закачалось по бурным водам под радужными парусами. А станет ли теперь Денисова терпеть их гендиректор? — Нет, он давно в курсе, один из моих бывших был его племянником, и Анатолий Павлович до сих пор чувствует передо мной вину. За то, что тот меня конкретно подставил в свое время на большие деньги, а после кинул как беспородного, шелудивого пса. Ладно Анатолий Павлович меня тогда поддержал, при себе оставил, финансами помог, должность дал. А то бы совсем по миру пошел. Замялись, как бы все уже сказано, подарок вручен, во всем разобрались, и что дальше? А именно — ничего. Степан плохо соображал, сердце бухало в глотке. Он через раз слышал то, что говорит ему Афанасий. Ну хоть по харе не врезал за недо-поцелуй, и то сахар. — Чего? — переспросил он у говорящего Денисова и обомлел от того, как тот нежно огромной пятерней коснулся его полыхающего лба. — Ты точно не заболел? Неважно выглядишь. Да и лицо у тебя горит. — Нет, просто перенервничал. Да и... — вновь замялся Степка. Ну вот, и где его подвешенный язвительный язык? Все проглотил и теперь топчется неуверенно под хмурым Денисовым взором. — Пойдем в дом, там куда прохладнее и минералка в холодильнике стылая, передохнешь, а после... поговорим, обо всем, обещаю, торопиться нам некуда, — предложили весьма щедро и, прихватив под мышку подарочный мак, совершенно по-иному бросили теперь взор на ладную фигуру Степана, заставляя того нервничать еще больше. «Да не... показалось. Зачем я ему? Без должного образования и прочего... Ни вкуса, ни воспитания, разве что огород за этим домом вспахать, да баню новую построить. Старая-то, доставшаяся ему с этим домом, совсем никакая, труха-трухой... И что там Лука Кондратьевич говорил, что Афонька никогда на свою дачу пассий не привозил и тут никого в любовных утехах не привечал...» — поспешно думал Степан, разгребая вал навалившихся непростых мыслей. Он, следуя за крепкой спиной Афанасия, волновался с каждым шагом все больше и больше. Но слова были уже услышаны, новое семя брошено в спаханную землю. А большое всегда начинается с малого и с самого простого, а именно: неспешного разговора по душам и без лишних глаз. Сияющий стразами розовый комп был благополучно забыт на садовом столике. За домом поспевали яблоки, огород требовал ласковых, добротных рук, а уединившиеся от всех двое только начинали свой нелегкий путь, надеясь, что он, в конце концов, станет совместным. Конец