Прозрачные наброски

Кир и Дениска всю свою сознательную жизнь проводили вместе. Как повелось с садика, так и покатилось: игрушки, интересы, синяки и подзатыльники — все пополам и всегда одни на двоих. Даже девушки одни и те же нравились, и был пережит период битв и мордобоя, когда одна и та же девчонка пыталась крутить параллельно и с одним, и с другим. Впрочем, они даже чем-то внешне походили, иногда соседи прыскали в кулаки и хихикали, что батя у Дениски ходок и захаживал не только домой, но и напротив к гостеприимной и вечно остающейся в одиночестве Валентине — матери Кира. А как еще объяснить, что у красивой пары блондинов появился такой галчонок — чернявый да верткий, а еще сильно похожий на соседского паренька, что живет на одном и том же с ними этаже. Но, несмотря на все эти живые сплетни, женщины относились друг к другу по-дружески. А что поделать, если у одной муж вечно в загулах по бабам, а у второй — по северам, зарабатывая вахтовым методом. А так дружеское плечо всегда хорошо: и ребенка подсунуть, если срочно надо убежать по делам, и помочь деньгами, если их попросту нет. Три года назад был такой период, что семьи друг с другом чуть не породнились старшими детьми — сестра Дениса и брат Кира. Они даже родню перед фактом поставили — мол, решили пожениться, но через пару месяцев рассорились вдрызг до того, что Николай, плюнув на универ, ушел в армию, а Ольга попыталась сойтись с другим. Но, видно, на роду у них было написано быть вместе. Так что теперь Оля писала письма Кольке и ждала его обратно, а тот клятвенно обещал после армии восстановиться на учебе. Все было, всякое и не раз, и по-разному. Как в десятом классе Дениска впервые грохнулся в парке во время школьного марафона, чем серьезно напугал Кира: тот, только увидев, как его друг по жизни за несколько минут превращается в беззащитное, задыхающееся, мокрое от пота существо из совершенно нормального и здорового, послал к чертям все. Даже грудастую Кристинку, которая тогда нравилась им обоим. Диагноз «бронхиальная астма» не порадовал, а в очередной раз придя к другу с домашним заданием и узрев его потным, измученным под одеялом на диване, у Кира что-то где-то щелкнуло. Он встал тогда на колени перед прихуевшим от такого спектакля Денисом, взял больного за руку и поцеловал сначала дрожащие пальцы Дениски, а потом от возмущения распахнувшийся рот. Ожидая заслуженного хука в солнечное сплетение, но, к удивлению, так его и не получил. Денис не сопротивлялся, но и активности не проявлял, просто сжал чуть губы, не дав углубить поцелуй, и Кир отступил. Друзья этот инцидент, не договариваясь, замяли, просто каждый в душе решил скользкую тему не поднимать. Астма отступила на лето, потом пришла осенью, правда, не в таком жутком, а размеренном виде, забыла Дениску на всю зиму одиннадцатого класса и вновь расцвела с первыми весенними цветами, празднуя и предвидя у обоих скорый выпускной. Теперь уже девицы сами бегали и за Киром, и за Денисом. И хоть парни и не были уж такими красавчиками, в их школе и куда посмазливее обитали экземпляры мужского пола, но друзья слыли компанейскими и заводными. *** Май расцвел в самом разгаре. Денис по-привычному валялся на диване с обострением и вяло смотрел по видаку «Чужих». Первый фильм подходил к фееричному концу, монстр планомерно уничтожал загнанную команду Рипли. И на очереди стоял второй, в котором бравый десант, чуть ли не синхронно вальсируя с убойным оружием, должен был высадиться на Богом забытую планету. Уединение с телевизором было прервано, так как Кир в который раз пришел к нему с домашним заданием. Оставалась всего пара недель до выпускных экзаменов, а потом они будут поступать оба в медицинскую академию — снова вместе, опять рядом, плечом к плечу. — Девки по тебе соскучились. Это от Светы. Яблоки водрузили на небольшой столик перед больным, который тот использовал на свое усмотрение. — Что, стала встречаться с тобой? Денис оценил помытые желтые яблочки, поджал брезгливо губы, но возражать не стал, когда Кир упал к нему под бок и, притянув больного к себе, усадил между разведенными ногами, щедро располагая спину Дениски на своей горячей груди, накрыв их обоих пушистым пледом. Они часто так любили сиживать: и когда были совсем маленькими, и когда били друг другу морды из-за очередной вертлявой юбки. Кир хмыкнул из разряда «На кой она мне сдалась», Денис же промолчал, не затрагивая больше тему, впрочем последний год он так и делал, стараясь избегать любой двусмысленности. Кир, тупо уставясь в разворачивающуюся драму на экране, правда отработанным движением потрогал влажный Денисов лоб, скользнул, оглаживая, по тяжело дышащей груди, утвердил руку на талии, властно прижимая к себе и грея. Денису не было понятно, зачем его щупает друг — температуры у него при приступах никогда не было, но против привычных движений на себе не возражал. Оба замерли в неуклюжих напряженных объятьях и пялились до середины второго фильма, пока не вернулась с работы Галина и не заглянула в гостиную, узрев верного друга своего сына. — Здравствуй, Кир. Домашку моему оболтусу опять принес? — Ага. Здравствуйте, тетя Галя. — Вот и замечательно, — оценили медового цвета яблоки, — я вам сейчас чай принесу. Парни проводили Галину глазами. Денис неуклюже попытался поменять положение тела на груди у Кира и, соскользнув рукой с его бедра, уперся ладонью в крепкий дружеский стояк. Во рту резко пересохло, а под спиной забухало у Кира в груди так, что Денис даже немного испугался, может, у друга тоже приступ, только сердечной аритмии? — И чего затих? — Кир захват своей правой руки усилил в разы, более того — оплел за талию Дениску, властно вжимая в себя. — Ты чего? — обалдел с такого Денис. — А что? — Сыграли сзади в дурачка. — Почему у тебя стояк? — Дрожа голосом. — А ты догадайся. — Наглость вообще второе счастье. — Пусти! — Возмущенно. — И не подумаю, только себе сам не ври, а? — Надавили на любимую мозоль. Свободная левая рука скользнула к разгорающемуся паху Дениса и нащупала идентичную ситуацию спереди у друга. Ну, может, не такую убойную, но отрицать эрекцию было глупо — у Дениса тоже стоял. — А теперь убеди меня, что это из-за болезни или другой какой экзотической ксеночухни про Чужих. — Кивнули в сторону забытого фильма. — А лучше еще скажи, что ты так реагируешь на возвращение своей матери. Угу. Предвкушая сладкие материнские плюшки с горячим чайком. Рука погладила нежно сверху через ткань зажатые напряженные муди Дениса, но как только тот зашипел рассерженным котом: «Не трогай мой член», милостиво отступила, упокоившись на заднице парня. Денис от возмущения попытался что-то пробулькать насчет своей зажатой нежной жопы, но вернувшаяся с подносом Галина решительно убрала яблоки со столика, заметив замершим как статуи парням под пледом о том, что фрукты еще на раз лучше помыть, и, водрузив на освободившуюся поверхность свой поднос, стала по чашкам разливать душистый чай. Кир отслеживал четкие движения рук Галины, слышал, как бьется загнанной птицей сердце Дениса, и размышлял о своем, о наболевшем, сжимая задницу своего друга, не думая, буквально до синяков. Целый год он мурыжил собственную совесть, пытался переключиться на женский пол всеми правдами и неправдами, но каждый раз, как вспоминал валяющегося в приступе на аллее парка беззащитного Дениску, прекрасно понимал, что никто друга у него никогда не заменит ни в каком плане: ни в том, ни в этом. Денис слушал вполуха щебет мамы о превратности судьбы и о том, что они должны сдать успешно сначала одни экзамены в школе, а потом другие для поступления в академию... Ягодицу уже практически оторвали от бренного его тела, сжимая в тисках ладони так, что она онемела от тягучей боли, и Денис не вытерпел, зашипел чуть слышно. Мать не заметила, по телеку десант под бравую музыку шел спасать уже практически уничтоженных колонистов. Кир очнулся, отпустил сжимаемое, но руку не убрал, а, чуть хмыкнув, полез прямо в трусы, по ложбинке, настырными пальцами потирая сжавшийся от раздражения чувствительный анус. Денис, вздрогнув от такой наглости, вцепился обеими руками в свою персональную грелку, которая таким вероломным способом решила подшутить. Одна рука пришлась на бедро Кира, а вот вторая схватила возбужденный член, который от этого жимка радостно дернулся, вставая в полную боевую готовность. Галина меж тем что-то выспрашивала у Кира об отце из разряда «когда приедет, пойдет ли к нему на выпускной и надолго ли останется, может дождется возвращения из армии старшего сына». Кир кивал матери Дениса, односложно отвечая, и даже не вздрогнул на жимок своих мудей, просто между очередным громким «да» для Галины тихо прошептал своему другу на ушко: — Можешь так сильно не хвататься — не убегу. От чего Дениска покрылся устойчивым малиновым румянцем, чувствуя, как один из игривых пальцев, раздражая, пытается протолкнуться внутрь. Но по сухому да в такое сжавшееся практически до состояния камня... было попросту невозможно. — У тебя что, температура? С чего бы? Галина оставила чашки с чаем и, подойдя к замершей парочке, потрогала вспотевший лоб сына. Денис, отпустив пульсирующий рычаг под боком, перехватил руку матери, стараясь не уронить с них плед. — Нет у меня температуры, мать, чего ты, как с маленьким. — Ну ладно-ладно, — и, подмигнув озабоченной мордашке Кира, добавила: — Уроки только не забывайте учить, а то со своими космическими монстрами все просрете. Но уходя, все же проверила, цепко отследив взглядом: нужные лекарства Денис выпил, да и скользнувшая под плед нога сына в шерстяном носке доказывала, что младший слушается ее беспрекословно. Как только мать вышла, Денис зафинтилил острым локтем Киру под дых, а тот, сматерившись, отпустил друга, дав ему откатиться от себя. — Ну ты и козел! — Сузил глаза Денис. — Да больно надо. — Показали указательный палец, которым как раз и пытались расковырять с «черного входа», а потом нагло заявили: — Лучше мойся там чаще. И, получив заслуженно подушкой дивана по морде, фыркнув, удалились, поправляя в штанах зажатый, ноющий член. — Вот же ж... — Красный и распаленный Денис сжимал от злости кулаки, он вырубил этих чертовых Чужих, даже не запоминая, на чем застрял с просмотром. Галина удивилась звуку хлопнувшей двери. Обычно Кир торчал у них до ночи, правда, раньше Денис часто зависал в квартире у друга, но в последний год из-за своего хлипкого здоровья предпочитал оставаться на своей территории. — Кабы не подрались. — Тяжело вздохнула Галя, вспоминая подбитую мордашку сына из-за очередной цветастой юбки одноклассницы. Как же ее звали-то? Соня, Света, Снежана... — Все же, кажется, Света. — Тяжело покачала головой мать и, заглянув к сыну, нашла его лежащим ничком, уткнувшегося в подушку. — Хоть бы снова приступа не было, только этого не хватало, — пробурчала она себе под нос, и хотя Дениска полыхал как разгоревшееся пламя, дышать ему было легко, возможно, даже намного легче, нежели до прихода друга. *** На следующий день после обеда Кир как заправская добровольная сиделка снова нарисовался у Дениса, подтверждая звание верного друга по жизни. — Вчерашнее сделал? Это от Снежаны. — На столик с недопитыми лекарствами поставили апельсины в пакетике. — Говорят, цитрусовые и витамин С практически синонимы в медицине. — Фых, а ты как думаешь? — Денис огрызнулся, но, бросив взгляд на указательный треклятый палец Кира, покраснел. — М-м-м, а фильм досмотрел? — Кир естественно видел, куда пялится красный как рак его друг, посему прихватил пульт и, стянув плед, толкнул Дениса чуть в сторону, нагло усаживаясь рядом, а потом, располагая его у себя привычно на груди и накрывая обоих, грея своего болеющего товарища. — Это Чужой, первый фильм, я его вчера посмотрел... — начал было возмущаться Денис наглости захватчика, но пульт у Кира соскользнул по складкам пледа на пол, сердитые губы накрыли властными своими, терзая до сексуальной припухлости, четкими движениями так по-знакомому оглаживая лоб, шею, грудь, талию и вжимая уверенно в свой разгоряченный торс. Денис попытался оттолкнуть от себя Кира, выставив тому острые локти, но друг, только хохотнув, прижал сильнее, а возмущенный распахнутый рот взял на полную глубину, лаская языком небо, десна и вяло отвечающий язык Дениса. Денис продолжал усиленно трепыхаться, что-то возмущенно пробулькивать забитым захватчиком ртом и краснеть. Через несколько минут затяжного поцелуя, когда попытки вдохнуть через рот усиленно подавлялись и пришлось судорожно сделать несколько вздохов носом, Кир его отпустил. Распаленного, разгоряченного, полыхающего праведным гневом и красной мордашкой. — Идиот, а вдруг будет приступ?.. Кира попытались отжать локтем, но все оказалось впустую: астма выматывала Дениса и в период ее обострения он быстро терял силы. И как так получилось, что за последний одиннадцатый класс он так сильно сдал, ведь еще в десятом практически не уступал Киру. — А вчера был? — Усмехнулись влажно на ушко. — На что ты намекаешь? — возмутились в ответ. — Да так, чая хочется, горячего. Ты же будешь не против, если я по-хозяйничаю, пока не вернулась твоя мать? Кир выскользнул из-под пледа, отработанным движением поправляя спереди стояк. Денис отвел взгляд и постарался укрыться по-быстрому сам, но спалился перед другом: спереди все налилось, ныло и под завязку было напряжено. По экрану телевизора несчастная команда смертников в который раз пыталась поймать сбежавшую тварь по бесконечным закоулкам «Ностромо». Денис бездумно смотрел в экран, не отслеживая сюжет, в голове царил полный бардак и беспредел. Кир вернулся с чертовым чаем, благоухающим чем-то фруктовым, запах которого раздражал сейчас Дениса как никогда. Вот сволочь, ведь прекрасно знает, что ароматы сейчас ему противопоказаны, особенно резкие и навязчивые, и все равно заварил. Нет чтобы простой, так еще и бутербродов притащил целую горку на тарелочке. От вида полурастаявшего сливочного масла на поджаристом хлебе мутило. — Я это жрать точно не буду, — буркнули под нос, хотя, как и обычно, не возражали, когда Кир приземлился рядом, и даже не пищали, когда уже привычно расположили тушку больного на своей пылкой груди. — Это по большей части для меня, а чай ты такой любишь, я помню, да и мама тебе заваривала именно этот вчера. — Другого просто нет. — Скривили рот, но протянутую чашку взяли послушно в руки, грея ладони о горячую керамику, и даже отпили. На вкус было приятно, отдавало цитрусовыми. — Что ты туда вбухал? Кир усмехнулся, кивнул на апельсины, объясняя: — Да так... Покрошил немного с одного, все натуральнее некуда и без всяких отдушек. Денис покраснел, ополовинил кружку, отслеживая движения Кира под боком, нежели героев, охотящихся за чужим, или скорее чужого, вылавливающего одного слабенького человечка за другим. Кир потянулся к бутерброду, с удовольствием откусил его и, словив нечитабельный взгляд Дениса, протянул остатки: — Хочешь? — Я же сказал — нет. — Взгляд отвели. — Терпеть не могу масло. — М-м-м, а вот это зря, тебе вот оно точно не помешает. Кир зачерпнул пальцами вязкое нечто, закинув остаток хлеба себе в рот, и без предупреждения вжал Дениса в себя так, что тот странным образом мяргнул: — Ты что, охуел? — Мыф-мыф, — прошамкали полным ртом. — Чего? — наивно переспросили, удивленно отслеживая ту руку, что была без масла, а она нагло потянула плед с Дениса, и пока тот не знал, куда сунуть чашку, ибо эта же самая рука мешала водрузить ее обратно на поднос. Вторая, что с маслом, скользнула нагло в штаны, умело направляясь сразу к анусу, мол, а чего телешиться-то, тут все уже ясно и все свои. — Эй! — Взбрыкнул Денис, кружка еще была наполовину полна кипятком. — Я тебя ошпарю. Кир, прожевав, поцеловал в скулу друга, а когда тот возмущенно повернулся к нему, всепоглощающе завладел его губами. Рука, что мешала поставить кружку на столик, захватила грубо за шею, фиксируя и не давая брыкаться, при этом наглые пальцы резво полезли вовнутрь, массируя, растягивая, раздражая. Это было неприятно: щекотно, больновато, да и просто противно, что кто-то лезет к нему в жопу. Денис, было, открыл рот, но язык Кира со вкусом этого чертового масла оказался сразу внутри. Он забулькал, чувствуя, как жопу конкретно распирают, неумело и больно царапая изнутри, и ничего умнее не придумал, как тяпнуть агрессора за язык, а когда тот отпрянул, еще и основательно прикусить нижнюю губу Киру. — Ты чего кусаешься? — Кир охнул, дотянулся рукой до цапнутой губы, не выпуская шею Дениса из захвата, защемляя его затылок намертво. — Отвали от меня! — рыкнул Денис, как оба парня услышали сквозь грохот эпичного сражения в фильме, что четко схлопнула входная дверь. Кир тут же отпустил шею Дениса, запахнул на нем плед, дотянулся этой рукой до чертового бутерброда. Денис как сидел с кружкой в руках, так и замер, уже и забыв, что внутри его зада пальцы никуда не делись, и Кир ему это тут же напомнил, пошевелив ими, как только Галина заглянула к парням на грохочущий по телеку огонек Чужих. — М-м-м-м, уже и чайник согрели. Кир, спасибо, что присматриваешь за моим раздолбаем, а то его и чай горячий выпить не заставишь, не то что поесть. — Бутерброды тоже оценили по достоинству, особенно то, что часть их явно отсутствует на тарелке, и, пообещав обоих накормить питательным бульоном, радостно упорхнули на кухню, забыв закрыть за собой дверь. Денис на эту чертову дверь уставился как на привидение. Дверь в заллу заскрипела, возвращаясь в закрытое состояние, но на половине движения застряла, и хуже было то, что мать до сих пор что-то делала в коридоре, подмурлыкивая мелодию, стоя к ним вполоборота. Друг меж тем поменял расположение своей наглой ладони так, что теперь большим пальцем массировал его промежность под мошонкой, периодически цепляя снизу. Замершего Дениску поцеловали осторожно в бисеринки пота на шее, доставая пальцы из задницы. И только тот попытался вздохнуть свободнее — проскользнули туда одним единственным большим, и сразу до полного упора, нащупывая внутри что-то такое-этакое занимательное, от чего колени стали подергиваться сами собой, яйца отяжелели и задрались к возбуждённому стволу члена. Но Кир на этом не прекратил мучения Дениса, так как за рубчик, что тянулся от ануса до яичек, теперь взялись все остальные освободившиеся пальцы, от чего Дениска просто поплыл, уже ничего не соображая: — Ма-а-а-а? — не то мяргнули, ни то попытались не мяргнуть. Спина матери скрылась наконец-то в сторону кухни, и можно было хоть что-то предпринять. — Мне так просто удобнее тебя там ласкать, пальцы у меня длинные, так что... — Свободной рукой отобрали сжимаемую до белых костяшек кружку. — Хоть чай и остыл, но лучше, если я у тебя его заберу. Не дело быть мокрым, еще обольешься. А потом полезли, но уже спереди, освобождая то, что было зажато домашними трусами, так как Кир стянул труселя вначале только с Денискиной задницы, при этом оголив прикрытый сейчас только пледом покачивающийся браво член Дениса. Далее этой же рукой сползали за пресловутым маслом и теперь уже основательно подтаявшей массой смазали чувствительную головку. Дениска снова невнятно мяргнул, уткнулся головой в мучителя... Куда-то в шею, отчаянно сделав несколько движений бедрами, тыкаясь в скользкую смазанную горячую ладонь. Кир уставился на дверь из заллы, гипнотизируя ее взглядом, и она поползла вновь, словно ожившая, пока не захлопнулась гулко и емко, хотя объяснялось все куда просто — Галина всего лишь открыла балкон, и возникший сквозняк захлопнул другую дверь. — Что ты делаешь... Ма-а-а... — Дениса потряхивало так от ласкающих его промежность рук, что он уже как последняя поблядушка отклячивал задницу, вбирая работающий в нем палец, и периодически тыкался распаленной головкой члена по маслицу вперед, трясь о другие, что ловко подрачивали спереди. — М-м-м-м, а как ты думаешь? — Хитро хмыкнули на ухо и уже не удивились тянущимся к нему раскрытым губам: Денис дышал глубоко и свободно, распалено, тихо постанывал и полыхал в его руках. Несколько часов штудирования гей-порно сайтов того стоило, и Кир ни о чем не жалел. Еще несколько вздрочков по стволу, нажатий на чувствительный бугорок простаты, и Денис излился, распахнув в молчаливом крике рот. Вскрикнуть так и не дали, даже всхлипы поглотили жарко и без остатка, поймав в ладонь вязкую горячую жидкость. Руку, лоснящуюся от масла и спермы, вытереть было нечем. Кир, смотря в посоловевшие глаза Дениса, поднес ее ко рту и лизнул. Не так мерзко, как был описан вкус спермы на многих «знающих» сайтах, скорее непривычно. Это действо вывело Дениса из нирваны, он дернулся от облизывающегося Кира, но тот сжал пальцы руки, что до сих пор удерживала любимую задницу, так, как он хотел, давя практически под простатой. — Не брыкайся и не возникай. Судя по тому, как твой зад безбожно зажал мой большой палец, ему тоже было весьма классно. — Кир освободил свою конечность, что влипала в конфигурацию Денискиной жопы просто идеально, как будто только для этого и была создана, и, осмотрев дотошно пальцы, довольно ухмыльнулся. — Что? — набычился Денис, глухо охнув на то, как палец жестко дернули из него, грубо выдрав. Кир вытер испачканную спермой ладонь о бок джинс, ему главное было прошмыгнуть мимо хлопотливой Галины незамеченным, а там уж дома он оторвется по полной, все равно из родных пока никого нет. И, уже обыденно поправив стояк в труселях, почапал к себе. — Ты так и не ответил, — остановил Денис Кира уже на выходе из комнаты. — Да так. — Поиграли пальцами руки, что массировала сегодня попу Дениса, и, вызвав у того устойчивый румянец, добили: — Спасибо, что помыл себя там, было приятно. А когда выходили на площадку, громко заверили вернувшуюся Галину, что бутербродов с маслом ему хватило с лихвой, и что он ими сыт. Да, мама придет ночью, нет, не беспокойтесь, если что — пожрать всегда готово, не оголодает. Превосходно понимая, что чуткие уши Дениса все хорошо слышали, откровенно полыхая. На экране бравый десант снова так и не освободил утащенных ксеноморфами колонистов, ибо их снова вырубили, так и не досмотрев «Чужие»-два даже до половины фильма. Денис промаялся всю ночь: то безумно таращился на танцующие тени на потолке, то с полыхающими ушами заворачивался с головой под тот самый плед, который пах теперь не только им, но и Киром: его любимым гелем для душа, слабой туалетной водой с нотками морского бриза. Тело полыхало, сердце то скакало вскачь, то замирало на половине удара только от воспоминаний нежных, настырных пальцев друга, а еще наглых, властных губ, что, подавляя, целовали его, буквально душили его вскрики, стоны и сопротивление. А еще накатывала стыдоба: как он завтра будет смотреть Киру в глаза, что скажет. Ведь он же парень, и тут вдруг такое: его зажимают как беспомощную девицу, и кто — его единственный близкий друг, с которым он прошел огонь, воду и медные трубы. И чего сильнее боялся Денис, было непонятно: то ли самого себя, то ли того, что Кир не придет к нему больше. Зря беспокоилась его мать Галина — приступ астмы так и не наступил, зато ее сынишка практически заработал сердечный. Особенно когда поутру пошел в туалет и, вспомнив реплику Кира о его подмытой заднице, полез под душ, послав туда же в гулко уходящий водосток вслед за водой все свои роящиеся мысли. Вчера он просто там вымылся с гелем для тела, и да, втихую пару раз протолкнул намыленный палец внутрь, краснея от стыда и заглубляя. А вот сегодня полез в интернет по особым разноцветным сайтам, заинтересовавшись специфическим разделом гигиены. У матери грушевидных изделий было много, причем некоторые он помнил еще со своего раннего детства. Так что те полчаса, которые он провел дополнительно в ванной комнате, сделали свое дело. А еще прихватил кое-что из кремов на водной основе из женского ассортимента сестрицы. Потому что второго раза навязчивого запаха этого растопленного полувязкого сливочного масла он не перенесет как на своем члене, так и в помытой к тому времени заднице. *** Кир был настроен решительно. Реакция Дениса показывала, что он движется в правильном направлении, и скоро неприступные бастионы друга падут к его ногам, выбросив как по волшебству белый флаг. Вообще Кир думал завалить своего дружка по жизни еще осенью, но приступы астмы были несильные, и друг практически не валялся дома, как и слабым таким не был, чтобы была возможность его зажать и подчинить. Во все остальное время Денис не давал повода и относился к Киру подозрительно, а тот с вожделением ждал весны и дождался. Денис был слаб как мышка, находясь дома, беззащитен и в его полной власти, так что возможности и повод были грандиозными, и Кир решил, что теперь вот точно своего не упустит. Даже не предполагая, насколько похоже думает другой участник сей комедии, но только с обратной направленностью: как сложить свои знамена и отдаться так, чтобы остаться мужественным в глазах любимого человека. «Был бы только повод», — пришли наши мученики к общему консенсусу, не сговариваясь друг с другом, но думая об одном и том же. И, естественно, после школы Кир нарисовался у Дениса в квартире. Видак был выключен, Денис сидел под пледом как на иголках и явно ждал Кира, и только его. На стол под нос водрузили бананы. — Хм-м-м, а это скажи, что от Сони или еще от кого, — буркнул недовольно Денис и, заметив, как порозовели скулы Кира, про себя усмехнулся. «Сдался он девицам. Ага-угу. Ща!» — Видно не он один тут такой, пытающийся найти возможность, чтобы не испепелиться от желаний и стыда. — Не скажу, классная конфигурация у них, щедра к нам матушка-природа, или скажешь, что нет? — По одному из бананов провели тем самым чертовым пальцем, которым игрались в одном интимном месте. Денис покраснел, а потом, зыркнув нагло в глаза Киру, откинул плед, приглашая. Кир оскалился, схохмил из разряда «давно бы так» и полез к другу прямо в трусы. А на поползновение из объятий Дениса со словами: «Надо сползать на кухню» — прифигел окончательно, тупо смотря на протянутый ему в тубе крем для тела. Денис смотрел прямо в глаза, не отводя взгляда, и Кир, простонав ему в открытые губы: — Сумасшедший, что ты творишь? — Завалил резво его под себя. Первый же громкий вскрик Дениса на проникновение щедро смазанных кремом пальцев в полыхающее нутро отрезвил обоих. Кир тут же принял сидячее положение, притянув трясущегося Дениску, как и обычно, к себе на грудь. Правда, тот сейчас улегся бочком, выпячивая задницу как можно сильнее, давая полный доступ к себе своих изнывающих в желании тылов. Кир оценил доступную позу своего любимого и, прежде чем впиться в тянущиеся к нему губы, нашарил пульт, запустив допотопный видак. Тот прокрутил что-то у себя в памяти и почему-то выдал снова первый фильм «Чужих», причем где-то на середине. Снова «Ностромо», и опять в который раз команда пытается поймать единственное инопланетное существо, явно страдая ксенофобией в полной мере. Парни же, не видя и не слыша ничего вокруг, проникновенно целовались до закладывания ушей плотной ватой, до стука сердец где-то у обоих в глотке, исследуя свои собственные неопознанные горизонты. Пытливые руки Кира уже вовсю разминали оголенную промежность Дениса, штаны которого застряли где-то в районе колен, стреноживая неумело цепляющегося за него парня. Пальцы, влажные от крема, уверенно подрачивали спереди и подтрахивали усиленно сзади. Денис плавился в беззащитности, в возможности стать ближе к тому, кто год назад перевернул все его представления о поцелуях, полностью ввергнув нормальный розовый мир парня в настоящий шок, а затем раскрасил во все стороны под Гжель. А Кир сходил с ума от вседозволенности: его друг, которого он безумно любит все это недоступное время, сам отдается ему, не зажимаясь, раскрывается, откровенно постанывает от приятных ощущений. Еще немного, еще чуть-чуть, пальцы ловят такт извивающегося разгоряченного тела, стоны сливаются с фоном взрывов на телеэкране. Кир чувствует, что Денис на грани, и, отодвигая плед, наклоняется, накрывая его прыскающую головку раскрытыми губами, прикрываясь сбоку от всего мира этой тонкой пушистой преградой. Денис выгибается и толкается сам, при откате насаживаясь на ласкающие его сзади длинные пальцы. Мгновение... Века... Столетия... Тихий вскрик. Кир выныривает, сыто облизываясь. Денис, краснея окончательно, тянется к нему за поцелуем. — Гадость какая, зачем ты ее проглотил? — Морщится Дениска. — А мне понравилось. — Ухмыляется Кир, хищно скалясь белоснежными зубами. — Можно я тоже... — Денис явно в себе не уверен, но выпирающий бугор у Кира впечатляет. Но Кир слышит стук входной двери и звонкий голос Галины, предупреждающий, что она дома. — Не сейчас, мать ведь у тебя завтра в ночную? — Ладонь Дениса с сожалением убирают от перевозбужденного хозяйства и, видя, как тот затравленно кивает, пунцовея от осознания, что будет завтра, радостно лыбится. — Я приду, Дениска, и возьму с тебя по полной программе. И за весь этот продинамленный год, и все то дрочилово, что пришлось устраивать в душе по приходу домой. Денис резко бледнеет, но взгляд не отводит. Он подтягивает свои спущенные трусы на место и спускает ноги в шерстяных носках на пол, высовывая их из-под пушистого пледа, просто чуть слышно шепчет еле шевелящимися пунцовыми и припухшими от поцелуев губами: — Приходи. Я буду ждать тебя. Буду ждать... Начинались «Чужие» номер два, но их никто снова не смотрел. *** Ночь оба не спали. Кир раза четыре только отдрочил в душе, представляя, как возьмет своего Дениса по полной, как войдет в его манящую задницу и будет трахать до рассвета, любить по самой полной, да так, чтобы его любимый сошел окончательно с ума. И даже в глубине мыслей не смог подумать о каких-то там Светках, Соньках, Снежанах. Конечно, бредовая идея прикрываться девчонками из их класса, которым Денис симпатизировал, и носить ему эти чертовы витамины в фруктах, но как-то было неловко признать, что по-настоящему беспокоишься о его здоровье, а еще было страшнее произнести единственное слово — люблю. Денис, пытаясь не разбудить маму, и сам ползал в ванную комнату не менее трех раз. Хорошо, что сестра у него часто ночует у подруг в общаге, готовясь к наступившей так внезапно сессии, а так бы он точно спалился по полной. Член торчал и ныл все время, и дрочилово не помогало, даже пальцы свои в заднице не давали того эффекта, что был ему так крайне нужен и необходим, так как они были не Кира. Не такими длинными, обжигающе горячими, чуть узловатыми и такими настырными. Он как-то смог себя довести до оргазма пару раз, но больше вымотался физически, чем получил необходимую разрядку. Было ужасно осознать, что любишь своего друга, причем такой неправильной любовью, а еще страшнее озвучить свои чувства, воплотить их в одно простое слово и сказать. *** После уроков Кир летел как одержимый на крыльях своей непростой любви. Как он попал на этаж, вообще не запомнил, впрочем, как и всю дорогу от школы до их общего дома. Двери были, как и обычно, открыты, но Денис его встретил в коридоре и, как только Кир прошмыгнул к нему, закрыл дверь непривычно на замок. Целоваться начали прямо тут же. Сумка Кира осталась валяться, потоптанная парнями, в прихожей. Дениску до облюбованного в гостиной дивана буквально донесли на руках, там же по ходу в гостиной освободили от штанов и трусов. Где-то в процессе раздевания вместе со всем остальным потеряли шерстяные носки. Кир не только оголял своего любимого снизу, которого стало лихо трусить от того, что он оказался перед своим долгожданным мужчиной как-то нелепо — только в помятой футболке. Он и сам стащил с себя мешающиеся штаны, выпуская наконец-то на свободу полыхающий член. Дениса облапали всего, контрольно уцеловали и толкнули коленями на диван, заставив повернуться к себе поджарой задницей. — А футболки? — недоуменно переспросил Денис, повинуясь сильным рукам. — Да черт с ними, больше просто не могу терпеть! — прорычали хищно сзади, на скорую руку залезая пальцами вовнутрь необычно открытой, щедро приготовленной для него мягкой задницы. От того, что там все уже смазано и растянуто, срывало окончательно башню. Кир обнял дрожащего Дениса, прижимая к своей груди его рвано дышащую от возбуждения спину, огладил ему впалый живот, зацепил соски, задирая руками футболку, вернулся вниз, чуть царапая налитый, качающий член, и поинтересовался: — Ты что, готовился для меня? — А что, не надо было? Ты же сказал зачем придешь... — было сказано робко, но с нотками вызова. Денис, не понимая, что он сделал не так, повернулся полыхающим лицом к Киру, сексуально перед ним выгибаясь. И тот, накрыв распахнутые для него губы своими, уже ни о чем не думая, плавно толкнулся по готовому вовнутрь, впиваясь в обнаженные бедра руками. Денис зашипел, пытаясь не то подстроиться, не то слезть с увесистого обжигающего предмета, что довольно-таки болезненно, несмотря на все его приготовления, ввинтился вовнутрь. Но слезть не дали, намертво фиксируя в дрожащих от возбуждения руках, и замерли у него внутри, шипя об узости Денискиной задницы вперемешку со словами о том, какой он желанный. А потом вообще потянулись к опавшему члену, болезненно задирая и неумело дроча. Кир, оказавшись в своем возлюбленном, напрочь растерял наспех приобретенные через тот же пресловутый интернет навыки великого любовника. Когда он еще не торопился, то держал себя в руках и, неспешно исследуя, наблюдал за Денисом. Он еще чувствовал своего партнера. Но когда ему самому сорвало от яркой близости башню, кроме как трах-тарарах в опустевшей голове не бухало и не звучало. Денис зашипел на дрочилово: член, хоть и нехотя, у него начинал вставать. Он попытался прогнуться в талии, выпячивая задницу назад, и сделать пресловутую стойку, дабы облегчить проникновение. Но Кир в этот момент начал его вытрахивать медленно, но верно, не дав привыкнуть, жамкая безумно в руках и выдавая откровенную сентиментальную чушь. Даже стало казаться, что вся эта идея подставиться под друга полный провал, пока Кир на очередном качке не вышел полностью из раскрытой задницы Дениса и резко не задвинул внутрь, пропахивая по пути от и до. Дениска взвизгнул, взвился, хватая воздух распахнутыми губами. Эффект был сумасшедший: как будто нервным током протянули по всему позвоночнику, ударной волной напоследок выбив емко воздух из легких. Кир с такого даже замер, но, быстро скумекав и вспомнив, что не только ему близость должна приносить радость, повторил удачный маневр, слушая, как его покрыли убойно матом и попытались отползти. Да вот только куда! После пятого раза Дениску трясло так, что он особо не соображал, что орет и что вообще делает на этом чертовом диване, крутя распахнутой задницей и подмахивая окончательно охреневшему с такого чудного представления Киру. Тот же просто наслаждался дивной реакцией любимого, не давая сняться с себя и отползти. — Прекрати-и-и-и... Сердце уже бухает в глотке... — Из последних сил попросили пощады, и Кир, оскалившись, в несколько передергов довел Дениску до самого пика, задвигая мощно в него до самого упора, срываясь на сумасшедший темп и под конец изливаясь, чувствуя, как зад любимого спазмами защемляет его внутри себя. Оба замерли голыми коленями на диване. Денис вообще попытался лечь на него грудью, чувствуя, как тяжело на него навалился сверху раскаленный как топка Кир, не собирающийся выходить из столь заманчивой, пульсирующей остаточными волнами задницы. — Свались с меня, ты тяжелый и потный. — Денис глянул через плечо и, как кошка изогнувшись в талии, попытался полубоком отодвинуть от себя влажного полыхающего Кира. — А сам-то? Можно футболку отжимать. — Напряженные недовольные губы властно поцеловали, прижимая снова к себе. — Я ж говорил тебе — сняли бы, а ты заладил как дятел: не могу терпеть, не могу терпеть. — Денис все же чуть оттолкнул разгоряченного от себя Кира, прервав поцелуй. Стоять вот так вот выгнутым, практически раком, с откляченной до сих пор задницей было неудобно, тем более кое-чей орган все еще давил неприятно изнутри на натруженные после соития стенки. Но их тихую ругачку прервал отчетливый звук, вернее попытки ключами открыть дверь. Денис помнил, что закрыл дверной замок до упора — на все четыре с половиной оборота, так обычно они с мамой закрывались только на ночь перед сном. Парни в ужасе посмотрели друг на друга. Кир дернулся из Дениса, грубо выскользнув из прыснувшего семенем зада. Дениска пискнул, успев только упасть трахнутой задницей на диван, Кир же заметался по комнате, собирая их разбросанные вещи и швыряя в руки любимому, чтобы тот накрыл их пушистым, путающимся в дрожащих руках пледом. Последним был врублен видак, и Кир буквально рухнул под бок к Дениске, пытаясь состроить самое невинное выражение лица, дабы не спалиться. — О, Кир, ты уже у нас? — Галине сегодня отменили дежурство, она недоуменно подняла утоптанную сумку своего юного соседа, причем отпечатки тапок как ее сына, так и импортных ботинок Кира красноречиво говорили о том, что топтали ее парни совместно. Женщина недоуменно, поставила несчастный потрёпанный баул на столик перед зеркалом и, поправив прическу руками, подошла к гостиной с обычным желанием проверить своего сына. Как он себя чувствует, а вдруг у него был с утра приступ? Обычно во время приступов астмы Денис был бледным, измученным, с черными кругами под глазами, слабым, валяющимся на диване, который он оккупировал по причине того, что именно в гостиной был телевизор и видак. «И когда они досмотрят этих чертовых Чужих?» — Галина недоумевала, почему парни уже несколько дней подряд гоняют по кругу два несчастных фильма, словно заучивают наизусть, и причем, никак не могут досмотреть второй из них. «Нет чтобы готовиться к экзаменам с таким-то усердием, вот у обоих ветер в голове. Надо бы сказать Валентине, чтобы своего младшенького настропалила на учёбу, а самой заняться Денисом. А то и сам не учится и моему не дает. Сколько ж можно балду пинать, такие лбы вымахали оба!» На этой ноте правильного решения мать заглянула в гостиную, отмечая устойчивый румянец Дениски, раздумывая о наличии так некстати температуры или еще каких осложнений на фоне обострения бронхиальной астмы. Но сын, делая вид, что пялится в ящик, явно благоухал непонятно откуда взявшимся здоровьем. Впрочем, его друг как-то странно сидел довольно далеко от Дениса, чуть ли не с края, прикрывшись все тем же пледом. В доме было весьма прохладно, и плед ее не смущал на этих двоих. Вызывало недоумение другое — оба парня сидели, как на табуретках, в разных концах мягкого дивана, словно их застали за чем-то явно постыдным, когда как обычно липли и дружески обнимались, о чем-то перешептывались своем секретном не для женских тонких ушей. Ключи у Галины случайно выпали из рук, и она, нагнувшись, уставилась непонимающим взглядом в две пары абсолютно голых конечностей, которые чуть сверху были прикрыты пледом. Потом пытливые глаза женщины зацепились за валяющиеся на полу шерстяные носки, что просто были обязаны находиться на ногах у Дениса. И только хотела гаркнуть, как рядом с носками разглядела такое, отчего голос на время пропал, и вместо едкого замечания получился сдавленный полу-вздох. — Мам, ты что-то забыла? — вывел ее из ступора бодрый Денискин голос. — Ага... — Галина выпрямилась, сжимая в руках ключи от квартиры, и выпалила первое попавшееся: — Вот их забыла... но уже убегаю. Ты как себя чувствуешь? — Хорошо. — Денис на мгновение оторвался от высаживающегося на планету бравого десанта и подробно пояснил, чего раньше от него невозможно было добиться. — Я нормально себя чувствую, не переживай. И уже поел. Галина скомкано покивала, осторожно посматривая на Кира, которого явно очень интересовал этот чертов фильм. Ей так и хотелось съязвить, мол, чего ты его еще не выучил за эти несколько суток. Но мать этого не сделала, она стоически попрощалась со своим сыном и его... другом. Галина и не поняла, как оказалась на площадке, прислонившись полыхающим лбом к железной двери своей квартиры. Нет... Ей точно ничего такого не показалось, тем более эти цветастые семейники она видела точно с утра на сыне, который зачем-то несколько раз ночью ползал в ванную, вырывая ее каждый раз из тревожного сна. И теперь эти трусы валялись там, под столиком, вместе с носками, да и парни выглядели так, словно их несколько мгновений назад оторвали силком друг от друга... растащив резко в стороны. — Надо поговорить сегодня же с Валентиной по душам, да и переночевать, видно, придется все же у нее. Эх, ну не под дверью же мне куковать, пока там. — Галина сглотнула, отгоняя весьма похабные откровенные картинки, как ее сынишку обнимает вечно крутящийся вокруг него Кир. — А еще как-то рассказать дочери и мужу. Ольга, думаю, поймет и не осудит. У нее вообще только в голове старший брат Кира, а вот Семен... Эх. Галина готова была побиться головой о холодный металл двери, но побоялась опять вспугнуть тех двоих, что были сейчас за ней. Она тяжело вздохнула и решила об этом подумать завтра и желательно вместе с Валентиной. Потому как донести двум папашкам, которые бывают дома только по большим праздникам, что их сыновья очень любимы, да вот только находятся в надежных руках друг друга, женщина еще не решила, но она что-нибудь вместе с Валюшей обязательно придумает, ибо такие взгляды, что всегда бросали мальчишки друг на друга, не могут не любить. И хотя те двое, целуясь с той стороны двери, еще далеко не сразу скажут то единственное верное слово, но оно будет произнесено в нужное время и в нужном месте. Как и две матери, что поддерживали друг друга столько лет, найдут единственный правильный способ сохранить нетронутой любовь своих детей. Конец