Хранитель судьбы

Есть некоторые определенно яркие моменты в жизни каждого человека, которые оставляют слабое «послевкусие». Пожалуй, все его детство оставило после себя именно такое впечатление. Прекрасный особняк со сказочными колоннами и грациозными фигурами из мрамора, огромные просторные помещения, а также свобода действий. Все это было, конечно, замечательно, но время от времени перед ним возникали четкие воспоминания какого-нибудь забытого случая, и требовалось немало усилий, чтобы вновь похоронить их глубоко внутри. Странно, но порой среди этих воспоминаний он натыкался на те вещи, которые не относились к его детству вообще. На фоне старого особняка в готическом стиле, среди сорта новых роз и мелких кустарников, он иногда видел далекий лес и земли со странными названиями. Иногда в голове вместе со всем забытым и тем, что казалось дежавю, всплывала черная книга с пустыми страницами и ветер, что скользил по коже вместе со словами и предложениями, которых просто не могло быть. – Черт! – Соул резко запустил руки в волосы, тупо пялясь на стойку и своего старого друга – бармена Джо, который уже несколько минут подряд полировал стаканы, изредка поглядывая в сторону девушки диджея. – О, уже проснулся. Что, кошмар приснился? – без особого интереса спросил он. – Нет, – заверил тот, всматриваясь в отражение на гладкой поверхности, – все, как обычно. – И тебе, как обычно, виски и кусочек ананаса? – Сегодня не пью. – Даже за счет заведения? – Скорее за твой счет, – пробурчал Итер, подперев голову правой рукой и снова берясь рассматривать маленький пакет. Цепочка внутри едва блестела при ярком свете огней, а странный символ в виде меча с крыльями никак не уходил из головы, – прогорел ты, Джо, и лавочка твоя тоже. Скоро закроют, так что оставшихся денег вполне хватит на билет в один конец. – Жаль, что это не прогноз погоды на завтра. Ты вечно говоришь много и не по делу, – он ухмыльнулся. – А по делу говорить не стоит. Ты все равно не услышишь, впрочем, как и несколько дней назад. Я посоветовал тебе не связываться с тем типом из Мидленда, но кто меня послушает, – Соул осушил стакан с виски и быстро подлил себе новую порцию. «И это называется, я сегодня не пью», – мысленно добавил брюнет, но сказал нечто иное: – Так и знал, бро, что все не в порядке, – Джо покачал головой, – что стряслось? Это все из-за нее? – Кто знает. Кто знает, – парень прикрыл глаза и повернулся в сторону зала. Ничего нового за эти пару с лишним минут не произошло, разве что где-то в другой части планеты родился новый младенец, а где-то умер старик или бомж. В одиночестве и без крыши над головой, хотя нет… Точно! Без крыши над головой. Коробка – еще не крыша. Выругавшись про себя, Итер шумно поставил стакан обратно. Почему когда ему нужна определенная информация – в голове куча мусора? – Знаешь, один мой знакомый недавно приехал из-за границы с женой. Он хорошо ладит с... – психами – это слишком резко, душевнобольными – тоже. Что сказать, чтобы не задеть? И так вся неделя, как масло в огонь, неприятности за неприятностями. – Кхм-кхм, короче, он мог бы поговорить с ней насчет тебя и всей этой чертовщины. – Погоди, – Соул поднял в воздух указательный палец, заставляя друга замолчать. – И что должно произойти? Он ничего не ответил, только долго-долго сидел, постукивая пальцами ритм музыки. – Три, два, один. Почти вовремя, но с опозданием, – ухмыльнулся молодой человек, затем выудил из кармана джинсов телефон и провел пальцем по экрану, поднес его к уху, – привет, солнышко, я тоже рад тебя слышать. Странно, но ты опоздал на целых двадцать шесть секунд. Что-то случилось? Проблемы в офисе? Прости, но документов в сейфе больше нет. Сквозь музыку и недовольное молчание послышался ровный и четкий голос парня: – Я сделаю вид, что этого не слышал. Где ты был все эти месяцы, братец? – Тебе список выслать по факсу или мы встретимся в дорогом ресторане города, где ты, обязательно, подавишься креветками? – По-моему, я не заслужил столь нелепого отношения с твоей стороны, брат мой. Обсудим все, как было раньше. Ты же знаешь, я не люблю шум. – Я тоже, поэтому прошу в первый и последний раз – оставь меня в покое на данный период времени. Это не так много, Вейс. Не больше, чем тот остров, который ты купил совсем недавно. Сколько он стоил?.. – Я знаю, что ты был у нее сегодня, Соул. И прошу, впредь не приходи пока что, – тихо закончил Вейс. Итер возвел глаза к потолку, затем сделал еще один глоток, на этот раз из бутылки с виски, и уставился в одну точку. Не приходить? И он говорит это так, словно его можно пропустить, как ненужный файл в плейлисте. Равнодушно и спокойно, как и она… Черт, да какого хрена они творят?.. Молодой человек глубоко вздохнул и попытался сосчитать до десяти, успокоиться. Нервы и эмоции – ненужная никому трата времени. Сейчас в нем говорит алкоголь, но через несколько часов все исчезнет, главное не натворить глупостей. – Послушай, если ты хочешь поговорить со мной в нормальной обстановке, то не стоит звонить максимум сутки. Лучше я позвоню сам, идет? – Ладно и… С днем рождения, брат. – Кстати, «Эдвард», сон – это очень и очень полезная вещь. Тебе не помешает, да и твои руки-ножницы не подходят для кустов. Смирись, но жизнь – это не только черно-белая полоса. Вообще – весь этот мусор в нашей голове. Что видишь, на то и смотришь. – Сказал Соул Эванс, несостоявшийся философ двадцать первого века. Учту это, когда буду смотреть на небо и видеть летающие корабли. – Вот только не надо вплетать сюда литовского художника Модестаса Малинаускаса, – фыркнул он. – Да ладно, эти картины с дирижаблями и загадочными мирами имеют нечто общее с тобой. Они из рода фантастики. Воздушные кораблики, Соул, помнишь?.. – Конечно, отчего не вспомнить прекрасные десять минут из моей жизни… – Когда ты закопал мою скрипку на заднем дворе дома, а потом сказал отцу, что эту «кучу» сделал Кустос? – Но так и было, – рассмеялся Соул, – кто же знал, что у туалета и скрипки так много общего с собакой, но тут уже все комментарии и претензии не ко мне. Надеюсь, ты воздержишься от неприличных реплик, а то фраза матери «врать не красиво» не будет иметь смысл, но рыцари круглого стола обязательно сказали бы, что ты само воплощение добра и справедливости. – Сарказм – это низшая форма юмора, братец. Учти это на будущее. – Поверь, заумные цитаты еще не порог успеха. Это только начало, а тебе до Олимпа и пешком не дойти за всю свою жизнь, разве что на велике. – Я починил колесо! – монотонно ответил Вейс, поглядывая на часы. – Жду тебя в ближайшие дни, но только будь добр, посети Академию, чтобы мне не пришлось снова выслушивать весь тот печальный монолог об одном идиоте. – Это ты обо мне? – наигранно удивился он. – Не я в данный момент пустил свою жизнь на самотек, Соул. – Есть подробности, о которых ты и не догадываешься, – устало выдохнул Итер, – но кто бы говорил, верно? В тех файлах из твоего сейфа много лжи, не находишь? – Этот разговор пустым? – уточнил старший брат. – Поверь, это именно так. – Тогда не стоит его продолжать и скажи девушке слева, что кофе на вкус паршивый вышел. Да, это она его заварила. Нет, я тут не при чем. Я же не в Лондоне. – В Америке, и, ради бога, убери этот чертов акцент! – Спасибо за поддержку, но, увы, ты же знаешь, что меня не интересует твое мнение, – Соул сделал еще глоток, выжидая, пока в ухе перестанет звенеть, а дыхание Вейса не станет ровным. – Она не хочет, чтобы ты к ней приходил. Она думает, что ты во всем винишь себя, хотя это был только ее выбор. Никто тебя ни в чем не винит. С ней все хорошо. – Ложь! – рыкнул юноша. – Она ничего не… – но он тут же замолчал. Не хотел больше говорить об этом, поскольку слова были тут не нужны. Оно того не стоило. Он опоздал всего на несколько лет. Почему он не помог ей, почему ничего не исправил?.. – Если есть что сказать, то говори напрямую. Вейс глубоко вздохнул и открыл первый попавшийся документ, проверяя сумму, недавно полученную от очередного клиента. – Ты был прав, нам не стоит говорить пока что. Завтра будет новый день. – Уже наступило завтра. – Отлично, – равнодушно подметил Эванс, – тогда поговорим через… – он посмотрел на наручные часы, – через двадцать три часа и тридцать четыре минуты. Приятного тебе дня. – И тебе, хотя сомневаюсь, что он будет приятным, ведь не всегда те, кому мы доверяем, сидят по правую руку от нас, – пока его брат пытался задать какой-то вопрос, парень быстро отключился и экран мобильного снова стал черным. Он был уверен, что в эти самые минуты Вейс с отвращением смотрит на собственную кружку с кофе. Он не станет его допивать, а скорее всего выбросит на помойку, впрочем, как и своего верного помощника – мистера Мюнхена, но… Ему плевать, что будет с этим представителем серого города. Его больше волновали те мертвые стеклянные глаза, что смотрят не на него, а куда-то в стену. – Если ты собираешься провести весь вечер с таким угрюмым выражением на лице, то знай, тут скоро всем будет не до тебя, особенно боссу, – категорически заявил парень. – Я могу уйти хоть сейчас. Меня тут абсолютно ничего не держит, – заявил Итер, причем это был совершенно серьезный тон, отчего брюнет бросил разливать алкоголь и слегка нахмурился. – И куда ты пойдешь? К себе в лачугу или же в отель, именинник? – Хах, так ты уже в курсе дела? – Не только я один, – он смотрел, как Итер почти залпом осушил бутылку и поставил ее, уже пустую, на барную стойку. Затем рука потянулась к бутылке с этикеткой «Grand Marnier*», но она была отодвинута в сторону брюнетом. – Чувак, я видел тебя таким в последний раз, когда твоя мать попала в аварию, но это было давно. Что теперь не так? Она тебе что-то сказала? – но вопрос остался без ответа. Не потому, что Соул не знал, что сказать. Он не хотел вдаваться в подробности и снова прокручивать в голове то тупое видео. – Возможно не так, и что с того? Если ты сейчас снова задашь тот глупый вопрос, я отвечу тоже самое. – Отлично, выходит, я попал в точку, и ты отказался праздновать свой день рождение, и все снова из-за нее, – тихо прокомментировал парень, возвращаясь к посетителям, – ладно, тогда иди и отоспись. Хреново выглядишь. – И ты тоже не красавчик, – хмыкнул он и указал на галстук, – какой идиот станет надевать в баре красный в белый горошек? – Ничего ты не понимаешь, Эванс. – Итер. Неужели так сложно запомнить? – Соул устало потер переносицу. Такой разговор обещал быть долгим и утомительным, однако… Почему вдруг ни с того ни с сего она начала видеть тени? Ведь тени видит только он. А тени все знают. Все и обо всех. Или он знает все и обо всех. Почти знает… Он начинает массировать виски и, словно сквозь пелену некоего отдельного кокона, чувствует слабые звуки джаза. «Дэйв Брюбек», – мысль быстро растворяется в осязаемой тьме. Странно, но он чувствует, как маленький круг пространства расширяется с каждой минутой и становится все тише и тише. Звуки музыки и хаотичные движения подростков сменяются пустотой, как и то чувство глубоко внутри. И сквозь музыку и людей он слышит, как кто-то смеется. – И что тут смешного? – Соул оглядывается по сторонам, но никого рядом не было. Люди исчезли, растворились во тьме пространства. Остался только он один: среди кучки тел и разлагающегося мяса в воде. Красная жидкость под ногами пульсировала, источая запах гноя. Здесь были тела людей. Все они просачивались вниз, под пол. Проникали в глубину, к обитателям тьмы и оставались там. Парня передернуло – он помнил это место и хорошо его знал. Ад, Бездна, пристанище для забытых всеми и вся. И стоит посмотреть наверх, света не будет. Хотя, какая разница, куда смотреть? Тут всюду один и тот же пейзаж и везде тени. Тени и тьма, тени и мрак. Ему хочется открыть глаза и осознать в одно мгновенье, что это дурной сон, но нет. Бездна – это заезженная и наизусть заученная старая пластинка, которую хочется сменить на новую, но не можешь. Нельзя. Мысли путаются, и кажется, что прожил и просуществовал уже несколько лет, пока каждая последующая «казнь» не повторится вновь, и пластинка не вернется в самое начало. Странно, как вообще это нечто забрело в мрак, да и какой смыл был во всем этом, Соул точно не знал. Не понимал. Это было что-то совсем не похожее ни на одну из сущностей, обитающих в Бездне. Огромная тьма, сотканная из мелких частичек света снаружи, с мрачным и холодным взглядом смотрела на него. Пожалуй, именно тогда он почувствовал себя свободным. Впервые за несколько лет он не чувствует боли. Не было больше цепей, руки больше не болели, словно этот кто-то забрал все с собой. – Чем обязан такой чести? – голос звучит хрипло, а горло немного болит. Он пытался прокашляться, чтобы убрать это ужасное чувство внутри. Словно кто-то заставил проглотить несколько осколков стекла, не желающих выходить наружу. Говорить тяжело было и не так привычно, как раньше. Он отвык. – Я хочу предложить тебе сделку… – Сделку?.. Я не нуждаюсь ни в чьей помощи! – Оставь свой сарказм для демонов, парень. Мне твоя душа не нужна. – Плевать я хотел на ваши слова, но раз я тут, то спасибо за несколько секунд свободы. Если это все, то оставьте меня в покое… – Ты уже слышал ее голос? – вопрос остался без ответа, повис в воздухе, отдаваясь эхом в Бездне. Соул сжал кулаки и прищурился, пытаясь разглядеть в этом свете хоть что-то, но не смог. Тень это или сущность. Возможно, бог, но не такой мелочный, как те, сверху. Это было что-то из совершенно иного мира. Сгусток непонятной энергии. Мужчина постарался сосредоточиться на ощущениях внутри себя, но голова резко закружилась. «Он повсюду. Он словно пространство, и его слишком много», – он поднял глаза и уверенно посмотрел на сущность. Тот, кто сейчас находился перед ним, превосходил всех тех существ по силе. Он нечто вроде общего разума. Внутри него постоянно кто-то говорит, и это не один человек. Словно целая толпа зевак была заперта в одной комнате, и все болтают без умолку. – Не знаю, кто вы, но полагаю, ответ и так ясен. Моя душа принадлежит только мне. – Неужели? – существо наклонило голову, и жгучая слизь упала в черную воду. – Она принадлежит той, кто пытается тебе помочь. Ты ведь понимаешь это, ведь так? Та женщина снаружи зовет тебя и помогает тут. Она защищает тебя, и что с того? Это ведь ложь. – Сказал тот, кто считает, что прожил вечность и все про всех знает? Я вас умоляю, избавьте меня от своих чертовых правильных речей. Не вы этот мир строили и не вам же его разрушать. – Тогда мне не следует продолжать, верно? Раз ты и так понимаешь, что она жива, но он нет. Вывод – ты не сможешь выбраться отсюда, даже с помощью теней. – Какое вам до меня дело? – Это не дело, Соул. Это обычные слова, но каждый сам решает во что верить. – Верить? Что за глупости?.. – фыркнул тот. – А ты не во что не веришь? – Жаль, очень жаль, – он скрестил руки на груди, – тогда вы не так умны, как я предполагал. При чем тут вера? Вера не всегда окажется правдой, да и в руках ее подержать нельзя. Она – это ложь или иллюзия. И зачем мне, по-вашему, верить в иллюзию? Это глупо. – Любишь факты, скептик? – Нет. Факты не всегда оправдывают взгляд на жизнь, но они реальнее вашей сделки, – он поднял серьезный взгляд на сущность, – и знаете что, плевать я хотел на ваши амбиции, поскольку вы намного хуже тех, с кем мне довелось встретиться. Вы считаете, что много делаете для этого мира, увы, но, прогревая свою задницу, вы не хрена не сделали ни для кого, – слова его не задели, скорее наоборот, позабавили и удивили. Похоже, он не ошибся в выборе – этот человек смог подчинить себе книгу, но не до конца. Это очень хорошо – смотря для кого и с какого ракурса… – Вопрос ни в этом… – Ага, да-да, конечно, вы всегда правы, о… И простите меня за столь дерзкое заявление, сударь, у вас же в руках власть, и вы все решаете. Да ладно вам, и чем же моя персона не угодила столь великому существу, как вы? Ах да, тысячи идиотов или даже больше видят в вас спасенье, а вы их просто игнорируете. Думаете, что я философ? Это славно, поскольку у вас потом возникнет некое маленькое желание пересмотреть свою жизнь и увидеть там на самом дне хоть что-то. Собственно, где я не прав? Точно, я же везде не прав. Я всего лишь человек, и все. – Не человек. – Однозначно! Я ведь бог, но бог чего? Этого мира? Уж точно нет. Я обычный человек, неужели это так сложно понять! И вы все знаете, хотя нет. Вы только думаете, что все знаете. Между нами пропасть, месье, и все. Думаю, этот разговор окончен. Счастливого пути в космос и поосторожней с астероидами, они нынче буйные, а вам лететь долго. – Думаешь, что она сюда приходит ради тебя? – спокойно спросил он, но уже абсолютно иным голосом. Более холодным, но вальяжным, словно его этот разговор ничем не удивил. Наоборот, он не ждал теплого приема. В подобной ситуации их не бывает. Соул только хмыкнул, а в голове крутилась одна и та же фраза: «А ради кого?..» – Вы здесь еще видите ее детей? Увы, но я не встретил тут никого, и да – она меня вытащит, нет – вы ее не знаете, и мне плевать на ваше мнение, сударь. Как я и сказал ранее, она моя мать, и мне не нужны сделки с вами. Она меня вытащит. – говорят, что надежда умирает последней, но в самые оставшиеся секунды жизни она цепляется за иллюзию, и Соул это прекрасно осознавал, но все равно продолжал надеяться на нечто. На человека, которого в своей жизни ни разу не видел, а если и видел, то забыл. С чего той женщине его спасать? Она холодна, как сталь. И вообще, откуда он взял этот бред? Она его мать… Это же смешно. Пускай даже не мать, главное – выбраться отсюда. – Это всего лишь теория, основанная на тенях. – Разве? Тогда, мне вас очень жаль, но она, в отличие от вас, жила без всех. У вас ведь было все, а у нее ничего. Впрочем, зачем мне вам что-то объяснять? Вы ведь очень умный и все без меня знаете. – Такое можно сказать о каждом человеке. – А, значит, вы особенный? И чем же? Тем, что мозгов много, а действий мало, или же кучкой никчемных богов, что верны вам? Вы герой только на словах. Если кто-то порежет руку и попросит вас о помощи, вы услышите? Нет, увы, но вы и она – это уже небо и земля. Не скажу, что она идеальна, но это не важно. Она меня вытащит. «Ее сердце бьется сильнее, когда она стоит на краю бездны и смотрит вниз. Она вытащит меня. Она сможет, она сильная, она должна…» – он повторял это каждый раз, почти каждое мгновенье, но от слов толку было мало. Раз за разом Бездна расширялась и сжималась, души поедали, разрывали на части и восстанавливали вновь, и так происходило все время. Она приходила, стояла у края и снова уходила. Всякий раз ее душа становилась от него все дальше и дальше, пока и вовсе не угасла, а в голову не закралась мысль, что это вовсе не его мать. Скорее всего, это кто-то иной, да и с чего он решил, что за ним кто-то придет? Дед? С чего вдруг? Никто не придет… Господствующий повсюду мрак, теснота, долетающие звуки неизъяснимых воплей, а также постоянный страх и томление сводили его с ума. Впрочем, масло в огонь подливали еще и тени, что появились в его голове. Восстановились, скорее всего, после суда, и обострились до предела. Он слышал их голоса и голоса еще многих людей, читал мысли, которые пролазили, проникали и поедали все чувства изнутри. Здесь всюду страдание и ни ползвука радости, одни лишь огненные безразличные глаза теней. Душа бессмертна, и ее можно рвать на части, зная, что вскоре та восстановится. Да, душа бессмертна, но разум нет. Многие уже давно сошли с ума, кричали, рвались, метали, но ничего толком от этого не менялось. Становилось только хуже. Похоже, и он потихоньку сходит с ума. Медленно и почти каждую секунду ждет, когда его убьют в очередной раз. Нет, в последний раз… – Неприятное место, но мне всегда нравился этот пейзаж, – ровным голосом сказал кто-то, совсем рядом. Соул поднял голову и наткнулся на все те же черные безразличные глаза теперь уже человека с правильными чертами лица и заостренным носом. Мужчина стоял безучастно и безразлично поглядывал в его сторону. – Ты помнишь, как тебя зовут? Кто ты? – но тот молчал, рассматривая пустоту вокруг. Щит или барьер, но определенно что-то вроде невидимого купола не позволяло тьме и монстрам подступать слишком близко. Боялись они его или нет – было непонятно, поскольку никто не старался держаться от него подальше, но и близко подлетать тоже. – И вы снова тут? Какое счастье, – слабо прохрипел он, хотя был рад отступившей пелене страха и волнения, хоть на время. – Еще немного и тебя не станет. – Прекрасно. Вечное забвенье, верно? – Нет, – холодно ответил мужчина. Сложно было сказать, что твориться в его голове, да и какие цели он преследует? Хотя раньше Соулу казалось, что он мог это увидеть, почувствовать, а теперь нет. Эта сущность была как чистый лист. – Полегчало? – Не особо. – А должно. Здесь поспокойней, чем снаружи, – заверил его незнакомец. – Зачем вам все это? – поинтересовался молодой человек, с недоверием всматриваясь в черты лица и поднимаясь с грязной поверхности. – Это нужно тебе, а не мне, парень. – Я не просил вас об этом и не нуждаюсь в вашей помощи. – Ты думаешь, что кто-то придет и поможет тебе? Уже прошло слишком много времени. Действовать нужно было раньше, не сейчас. Понимаешь, в таком твоем состоянии душа даже если и воплотится в новом теле, уже не будет такой, как раньше, да и ты не будешь. Ты станешь, как они, – он кивнул в сторону безумцев, орущих во тьме. – Эти души уже давно мертвы и сейчас доживают свой остаток тут, вместе с тобой на самом дне. – Что вы от меня хотите? – осипшим голосом спросил Соул. – Если это касается книги, то я больше в руки ее не возьму. Можете забрать себе на память. Да и, исходя из ваших слов, от меня мало пользы. Шизофрения или паранойя – не лечатся. Пусть у меня и появится новая жизнь, но толку от меня будет мало. Мужчина ничего не ответил, лишь протянул ему руку и с тем же привычным хладнокровием посмотрел в глаза. Молодой человек недоуменно вскинул бровь, но не стал ничего спрашивать. Тени и так дали знать, что к чему, а демон за словом в карман не полезет, хотя… Какой это демон. – Я понял, к чему вы клоните. Так и быть, я согласен. Впрочем, вы мне и так не оставили выбора.

***

Мака очнулась в холодном поту, не до конца понимая, что происходит. Настенные часы показывали ровно три. Всего три. Так мало. Она медленно села на старом диване, издавшем сильный скрип, и провела рукой по мокрому от пота лбу. Всю ночь ее мучили кошмары, которые теперь она не могла вспомнить даже в мелких подробностях. По телу пробегало множество мурашек, образуя маленький электрический заряд, капли холодного пота покрывали все, пропитав ткань одежды. Поднявшись на ноги, она подошла к раковине и, повернув кран, подставила руки под струи холодной воды. Подняв взгляд на грязное зеркало, что висело над раковиной, и проведя рукой по поверхности, она наткнулась на собственное отражение. Девушка, что смотрела на нее с той стороны, была бледная, лохматая, с полными отчаяния глазами. В данный момент она чувствовала себя слабой и беззащитной. И это из-за очередного кошмара ее подопечного? Она выдохнула и попыталась вспомнить сон, но ничего, кроме протянутой руки странного незнакомца в голове не осталось. Умывшись, она решила не ложиться, так как поняла, что больше не сможет уснуть. Будет неплохо прогуляться и освежить мысли. Девушка вышла из комнаты и пошла вдоль коридора. На улице лил дождь. Он громко стучал по окнам, и это немного напрягало. Мака повернула направо и увидела открытую дверь, что вела в библиотеку. Стоило взять какую-то книгу и немного успокоить нервы, но названия совсем не привлекали, скорее наоборот – отталкивали. Тут был целый запас литературы о ядерной физике и мифологии, которая была не столь интересной темой для Албарн. Несколько книг в хаотичном порядке валялись на полу вместе с бутылкой недопитого виски и кучей пустых и разбитых стаканов. Странно, но после того, как она заметила собственное отражение на стекле, то в голове всплыл образ огромный библиотеки, раза в четыре больше этой, со старым граммофоном и кучкой пластинок. Обычно, когда Итеру в детстве снились плохие сны, он часто приходил туда, запирал дверь и слушал старые пластинки джазовых музыкантов. Мака прекрасно помнит те самые минуты. Они остались в ее памяти, как выцветшие и блеклые следы на ковре. И, как и принято, люди порой придерживаются своих привычек. – И почему я не удивлен, что ты тут, Мака? – спросил вошедший парень. Он был весь мокрый: с него практически ручьем лилась вода, футболка прилипла к телу, а волосы спадали на лицо. – Ну и видок у тебя, – сказала она, повернувшись, – ты только что вернулся с улицы? – А по мне не видно, – с сарказмом произнес он, закрыв за собой дверь. – И где ты был все это время? – Вот это уже не твое дело. Соул подошел к дивану, противоположному окну, и лег, закинув руки за голову. – И что разлегся в таком виде? Хоть переоделся бы. К тому же, твоя комната не здесь, – недовольно фыркнула девушка. – Лень до комнаты идти. Здесь ближе, а что? Ты против? – Возможно, я хочу побыть одна и почитать какую-то книгу, – заявила девушка, скрестив руки на груди и прикрыв глаза. – Да будь сколько хочешь. Кто тебе мешает? – Ты! – А ты представь, что меня тут нет, и все будут довольны. – Тебе никто не говорил, что ты жуткий эгоист и совершенно не думаешь о людях? Это не твой дом, к тому же, нас сюда впустили и разрешили остаться на ночь, а ты мало того, что где-то бродил несколько часов, так пришел сюда весь такой мокрый. Ты не думаешь, что им будет неприятно? – Кому? Призракам? Я тебя умоляю, им давно плевать на это здание, – он прикрыл глаза и зевнул, – их волнует только переход в иной мир. Думаешь, что может быть страшнее после смерти, чем целую вечность скитаться по одному и тому же участку земли, вспоминая свое прошлое, и не спрашивай, почему я могу их видеть. Скорее всего, ты и так знаешь ответ, раз ничего не спросила тогда, у входа в дом. Он повернулся на правый бок, лицом к спинке дивана, и подложил руку под голову. – Читай что хочешь, милая, тебе никто мешать не будет. – Кто бы говорил, – фыркнула девушка, затем подошла к шкафу и взяла несколько ветхих и пыльных книг. Ни одна из них не привлекла ее внимание, зато мифология натолкнула на несколько мыслей. Возможно, Кид был прав, и сны Соула – это отголоски воспоминаний прошлой жизни, но если так, то почему его душа оказалась здесь снова? Обычно те, кто попадают в Бездну, остаются там до конца времен, но… В одном из его снов был кто-то по имени Предильщик и, согласно теории одного психа, Итер бы тут оказался по любому, благодаря своим родственникам, однако Кид сказал, что это все бред. Тогда что вообще происходит?.. Девушка поставила книги на место и направилась к выходу, напоследок взглянув на Соула. На удивление, его одежда была сухой, как и волосы. Тени постарались… Пожав плечами, Мака тихо открыла дверь и проскользнула в коридор, окутанный мраком. Там было тихо и лишь изредка под ногами жалобно поскрипывал пол. – Вот так вот, живешь с человеком целую вечность, потом этот человек умирает, и весь мир медленно катиться к чертям, хоть в петлю лезь, – тихо произнес кто-то за спиной, но это было похоже скорее не на голос, а на щебетание ветра за окном. И Албарн не придала этим словам никакого значения.

***

На кухне, в полумраке и игре свечей, отбрасывающих тени на стены, вырисовывался слабый силуэт мужчины. Он держал в руках кружку с давно остывшем чаем, но держал ее как-то неуверенно. Руки тряслись, отчего несколько капель уже оказались на полу. – Входи, раз пришла, – глухой, задушевный голос звучал неестественно, словно его носитель не существовал вовсе. Что в какой-то мере было верно. – Простите, мистер Аттенс, я не вовремя, – голос слегка дрогнул, и Мака сглотнула, пытаясь унять волнение, – не хотела вам мешать. Я могу уйти. – Не стоит, – бесцветно ответил он, – ты можешь присесть. – Он жестом указал на стул, присаживаясь напротив. – Спасибо вам, это… Ваша супруга? – она махнула рукой на фотографию у вазы с давно высохшими цветами. – Да, это она, малышка Сьюзен, – уголки его губ приподнялись в легкой, почти ироничной улыбке, – она была хорошим человеком, незаменимым сотрудником и… Прекрасной матерью. Здесь мы у нового дома, – сказал он, проследив за ее взглядом, – там, действительно, было жарко, хотя лето давно прошло и наступила осень. Она всегда хотела жить за пределами города. Не любила суматоху и весь этот балаган. Мака внимательно наблюдала за ним, чувствуя, как в душе зарождается необъяснимое тоска, словно она сама пережила нечто подобное. – Знаешь, Мака, а ведь меня в мои двадцать два года заботили только деньги и собственное счастье. Я тогда не раздумывал много о наших отношениях и их последствиях, даже когда узнал, что она беременна – меня это не волновало. – Но вы ведь жили вместе, разве нет? – девушка обвела взглядом весь этот дом. – Это место вы построили? – И оно же меня погубило, – он на мгновенье прикрыл глаза, словно припоминая что-то свое, – нет, мы жили порознь, поскольку я уехал, оставив ее одну. Думал, незаменимых людей нет, а тут вот оно как… Жизнь – это такая непредсказуемая вещь, Мака. Ты можешь получить от нее все, при этом в твоей душе будет только пустота. Я думал, что смогу встать на ноги, заработать деньги и открыть собственную сеть магазинов, потом только обзавестись семьей, но крошка Сью никогда не выходила из моей головы. Никогда. Лишь спустя несколько лет я пытался ее отыскать, но потом, благодаря общим друзьям, узнал, что ее больше нет. Она умерла сразу после родов совершенно одна. А сейчас я жалею, что так мало времени проводил с ней. Я бы все отдал, чтобы вернуться в прошлое и не дать ей уйти. Я бы отдал абсолютно все, но, увы, время не повернуть вспять, – он взял в руки фотографию и провел по лицу девушки пальцами. – А как же ребенок? – словно в пустоту пробормотала Мака, надеясь услышать ответ. – У ребенка на тот момент уже была своя семья, да и зачем мне нужно было его забирать и рушить построенное счастье? Люди, у которых он жил, были хорошими, да и я не стал все портить. Лишь изредка привозил деньги и подарки, но он никогда не называл меня папой. Я так, только отдельный человек. Просто дядя, проходивший мимо. Знаешь, Мака, как это глупо выглядело со стороны? Ты просто не представляешь. В какой-то определенный момент я взял и уехал, хотя деньги по-прежнему поступали на карточку каждый месяц, но я больше не хотел видеть этого ребенка. У него были ее глаза. Синие, такие же, как небо. В конечном счете, я забросил все: и свой бизнес, и здоровье, и… единственное, что осталось от нее. Ты можешь обвинить меня, что я эгоист, но знаешь, смотреть в те самые глаза… Было просто невыносимо… Скорее всего, чтобы не свихнуться окончательно, я построил этот дом и возвел большой забор. Она любила это место, не как я, но мне всегда казалось, что она тут, рядом. Ходит и смотрит на меня, даже на улице, я видел ее лицо, но стоило присмотреться, как это был совершенно другой человек, а не она… Он говорил еще довольно долго, все больше о ней, о своей, вспоминал какие-то истории, делился чем-то, иногда сжимая и разжимая пальцы, и Мака терпеливо слушала, не перебивая и впитывая каждое слово. На самом деле она хотела докопаться до того, почему этот мужчина остался здесь с девочкой. Почему не перешел на ту сторону, однако показаться навязчивой ей не хотелось. Поэтому она ждала, когда он выскажется и ему станет легче. Но он говорил еще долго, пока в какой-то упущенный девушкой момент, рамка не оказалась на столе, накрытая слоем ткани. – Знаешь, а я ведь тогда совсем не понимал, что люблю ее. Иногда ее было слишком много, и она вечно крутилась около меня. Пыталась помочь, когда я не просил. Эта ее навязанная помощь ни к чему хорошему не могла привести, но иногда, оглядываясь в поисках поддержки на своих близких, я всегда натыкался на нее… И это было странно… – Дедушка, ты не прочитаешь мне сказку? – в дверном проеме застыла маленькая девочка, переминаясь с ноги на ногу. – Милая, ты же понимаешь, что не уснешь, так зачем… – Не стоит, – перебила его девушка, вставая, – я могу помочь, если вы не против. Старик озадаченно посмотрел на нее, но вскоре кивнул. – Если не трудно, Мака, но это бесполезная трата времени. Тебя ведь кто-то ждет в аэропорте сегодня в семь? Девушка несколько раз моргнула, вспоминая, кто же ее может ждать. Ответ был очевиден. Отец обещал за ней заехать, но ничего страшного не произойдет, если она задержится. И не удивительно, что призраки много чего знают. Кид правду говорит – мир духов – это свалка информации. Порой ее бывает слишком много, и те души, что попали в иной мир, и те, кто остался, много чего знают. – Это не так важно. Я лучше останусь здесь и подожду до утра. «И что за чушь плел Соул? Он не такой плохой.»