Снимем маски, господа

      «Я любил бывать в доме Бартонов. Льюис всегда относился ко мне как к брату, которого до недавнего времени очень хотел. Но у меня никогда не хватало смелости остаться на ужин: максимум, что я мог принять без стыда - стакан прохладного лимонада или чая. Конечно, все они были добры ко мне, но в каждом взгляде миссис Бартон я ловил жалость. Это сильно давило. А сегодня я впервые увидел мистера Бартона. Он, кажется был сильно недоволен моим присутствием. Может быть, ему не понравилось, что я целился в него? Он чем-то напомнил мне Соколиного Глаза из Мстителей. Но будь я прав, Льюис бы сказал. От меня бы он точно не стал ничего скрывать».       Закончив, я захлопнул дневник и не без сожаления отметил, что осталось всего десять страниц. Этот ежедневник принадлежал моей маме. На первых страницах даже сохранились ее исследования о влиянии импульсов. Вырвать их я не смог. В приюте, куда меня направили после ее смерти, отобрали почти все, что у меня осталось от мамы. Ее приборы показались сотрудникам приюта слишком опасными, а все записи, которые она вела, поместили в национальный архив. При всех заслугах моей матери ей не посчастливилось умереть в одиночестве и нищете. Потому что она доверилась не тому человеку. Конечно, я был рядом все это время, но ей наверняка хотелось, чтобы любящий мужчина держал ее за руку, а верные друзья роняли слезы за дверью палаты. Но был только я. И я надеялся, что этого ей хватило.       Из воспоминаний меня выдернул сосед по комнате. Рослый и крепкий Джим пилил меня взглядом все то время, что я писал. Отношения у меня не сложились ни с кем. Так получилось, что почти все провели свою жизнь в этих стенах. Поэтому ко мне, ребенку, которому гораздо дольше была доступна материнская любовь, они относились с большой завистью.       - Что, снова стишки сочиняешь, Колан? - он сидел на кровати, расположенной параллельно с моей. В нашей комнате помимо четырех кроватей был только стол (и тот - с изломанной ножкой) и шкаф, из которого регулярно выбрасывалась моя одежда. Именно из-за этого мне пришлось хранить все вещи в ящике под кроватью. Ящик я смастерил сам из старого хлама, что отыскал в мастерской. Ходить туда воспитанникам не разрешалось, но я выпросил ключи еще при поступлении. Не знаю уж, как мне это удалось, наверное, во всем виновата харизма. Чтобы никто не смог добраться до того немногого, что у меня было, я смастерил некое подобие кодового замка.       - Джим, если хочешь найти повод унизить меня, то стоит придумать что-то более веселое. Шутки на тему моих литературных способностей уже морально устарели.       Я ясно увидел, как его глаза налились кровью, и поспешил ретироваться, пока он не успел переварить сарказм до конца. Ежедневник пришлось прихватить с собой, так как на возню с замком попросту не было времени. Я выскочил за дверь спустя тридцать секунд. В нос тут же ударил аппетитный запах жареной курицы. У меня был шанс спуститься в старую мастерскую, ключи от которой я всегда носил с собой, как раз на такой случай.       - Эдриан, эй! - окликнул меня мягкий мужской голос. Пришлось обернуться. Человек, стоявший в другом конце коридора, был последним, кого я мог бы там увидеть. В кожаных штанах, неизменном жилете и с колчаном за спиной. Прямо на ломаном паркете нашего самого обычного приюта стоял Соколиный Глаз. И не просто стоял - он звал меня по имени. Я сделал несколько шагов вперед, стараясь не смотреть на своего кумира.       - Что ты как муха сонная? - хохотнул лучник, разжимая ладонь в кожаной перчатке и подзывая меня. Значительно прибавив скорость, я быстро сократил расстояние до него. Я думал, что провалюсь сквозь землю. Потому что, подойдя ближе, отчетливо осознал, что мои недавние подозрения не были ошибочными. Отец Льюиса - Клинт Бартон - не просто был похож на одного из Мстителей, он и был им по-настоящему.       - Вы? - только и сумел выдохнуть я. От удивления и восторга я едва не задохнулся.       - Именно, но сейчас не об этом. Нужно ехать, и желательно - побыстрее. Я не до конца осознал смысл его слов и потому переспросил на всякий случай:       - Ехать? Куда? Ведь в приюте узнают, что меня нет после отбоя. Меня накажут, - фраза прозвучала несколько по-детски, что мне стало стыдно. Но во взгляде мужчины промелькнула озорная искорка, и я понял, что это его совершенно не беспокоит.       - Если мои предположения верны, то ты сюда больше не вернешься, - опустив руку мне на плечо, заявил Соколиный глаз. Я едва не поперхнулся и все же спросил:       - А если нет? Если Ваши предположения ошибочны? Он посмотрел мне в глаза и ухмыльнулся. Видимо, этого вопроса он и ожидал. Оглянувшись, стрелок произнес:       - Сюда ты в любом случае не вернешься. А теперь давай, живее собирай вещи, и вперед. Самолет пришлось посадить прямо в городе, не думаю, что этому сильно обрадовались. Я не стал медлить. Ринувшись в комнату, я на бегу прокручивал в голове слова героя. Припаркованный самолет, странные предположения и громкие обещания сбили меня с толку. Но любопытство брало верх над страхом. И мне оставалось лишь выйти из собственной комнаты невредимым. Джим наверняка будет рад встрече. Я прикидывал, сумею ли забрать ящик быстрее, чем Джим начнет меня бить. Впрочем, есть и другой вопрос: сумею ли я ему быстро ответить? В свои 14 я был хорошо развит физически, разве что моральное воспитание не позволяло мне этим пользоваться.       - Стой, - окликнул меня Бартон, в несколько шагов сокращая между нами расстояние. - Я сам займусь вещами, а ты подожди здесь. Я не знал, почувствовал ли стрелок, что я взволнован, или же просто догадался с помощью логических рассуждений, но я был безмерно благодарен отцу лучшего друга за две вещи: за то, что он Соколиный Глаз, и за то, что он избавил меня от необходимости самостоятельно вытаскивать свой скромный скарб из-под кровати. Он управился быстро, и мне показалось, что я слышал какую-то фразу о стреле в заднице... Что ж, я, пожалуй, не отказался бы на это взглянуть.