В кошачьей шкуре

      — Мы точно в Китае? — спросил Чунмён, смотря на деревянную табличку, на которой золотыми буквами была выведена надпись «Добро пожаловать в Сэн-Албан» по-французски. Под ней более мелкими буквами был приписан китайский перевод.       Он перевёл взгляд с таблички на поселение, что было перед ними. Те маленькие китайские городишки, в которых Чунмён бывал, не сильно отличались от корейских — дома на деревянных каркасах; крыши, покрытые соломой… Поэтому он совсем не ожидал увидеть низенькие домики из светлого камня и треугольные крыши, покрытые черепицей. Это больше напоминало деревушку где-нибудь во Франции или Англии, но уж никак не в Китае. Ещё и надпись по-французски.       — Не удивляйся, — сказал Исин. — Этот город построили французские волшебники в тринадцатом веке. Они бежали сюда от преследований инквизиции.       «Это объясняет французское название города», — подумал Чунмён. — «Но…»       — Как они могли здесь в тринадцатом веке? — спросил он вслух. — Европейцы же прибыли в Китай только в пятнадцатом!       Чунмнён многое вынес со школьных уроков истории, поэтому он был полностью уверен в том, что говорил.       — Ты говоришь о маглах, — напомнил ему Исин. — У нас была более тесная связь с другими странами, чем у вас.       Получив объяснение, Мён задумался над кое-чем другим.       — А разве в «Истории магии» не говорилось, что инквизиция не могла причинить вред волшебникам? — поинтересовался он, вспомнив отрывок из «Узника Азкабана»*.       — Конечно, не могла. Но достала она их знатно, — Исин усмехнулся. — Поэтому они и сбежали. В Китае тогда было гораздо спокойней. Здесь они могли жить в своё удовольствие, а не разыгрывать спектакли на костре.       — Пойдём, — скомандовал он, когда Мён не задал следующего вопроса. Они медленно двинулись вперёд по вымощенной камнем дороге.       Если бы Исин не сказал, что Сэн-Албан построен в тринадцатом веке, Чунмён бы ни за что не догадался. Хоть городок и навевал ассоциации о средневековых рыцарях и поединках, всё было в таком хорошем состоянии, что, казалось, будто его построили ещё вчера.       Дома с небольшими садиками стояли вдоль дороги. Они были ограждены низкими заборами. Каждый дом был одновременно похож и непохож на другие. Форма была почти одинаковой — куб с треугольной крышей, но двери и окна разительно отличались. Казалось, что строители решили применить все свои знания геометрии, устанавливая их — можно было увидеть круглые окна и двери, квадратные, треугольные… В нескольких домах были даже с волнистыми краями. Мён просто не представлял, каким образом делались рамы к ним.       Материал тоже отличался: у кого-то они были сделаны из тёмного дерева, у кого-то из светлого; кто-то поставил резные двери с просто фантастическими растительными орнаментами, а кто-то яркими красками нарисовал на них сцены из сказок.       Сады при домах тоже сильно отличались друг от друга. В лучах заходящего солнца всё выглядело рубиново-красным, но это вовсе не мешало увидеть аккуратно подстриженные газоны в одних садах и совсем запущенные в других. Повсюду были розы, георгины, уже отцветающие астры и пионы, и окромное количество других, невиданных маглами цветов. Где-то Чунмён заметил рассаду каких-то странных растений с клыками, которые, кажется, храпели. Он подумал, что позже просто обязан спросить о них Исина.       Когда удивление и любопытство спали, Чунмён заметил, что здесь слишком тихо. Это было ненормально. В такое время дня обычно зажигают свет и топят камины, а из домов слышно голоса весело галдящих за ужином людей. Здесь же — ни огонька в окнах, ни дыма над крышами.       Мён посмотрел на Исина. Он, кажется, тоже это заметил. Его глаза настороженно осматривали всё вокруг, а рука крепко сжимала волшебную палочку.       — Что-то не так, — прошептал Лэй.       Вдруг зазвенел колокол. Парни подскочили — это было как гром среди ясного неба. Чунмён закрутил головой, пытаясь понять, откуда идёт звук. В этой мёртвой тишине казалось, будто звон раздается одновременно со всех сторон и с каждой секундой становится всё громче и громче. Мён не услышал, как Исин крикнул ему «Это там!» и не заметил, как он побежал. Когда он понял, что рядом с ним никого нет, Исин был уже у поворота. Чунмён рванул за ним.       Он мчался изо всех сил, стараясь не потерять Лэя из вида. Колокол стих через несколько секунд, но Исину он был не нужен. Он прекрасно знал, куда бежать.       Они бежали меньше минуты, но когда Исин замедлился, они были уже на другом конце Сэн-Албана. Только в этот момент Мён понял, насколько мал этот городок. Он остановился, чтобы отдышаться. Даже за такое короткое время он устал. Из-за работы он давно перестал бегать по утрам, поэтому это высосало из него все силы.       Отдышавшись, он осмотрел место, в котором они были. Они оказались перед небольшой католической церковью. Она была построена из того же камня, что и дома. Тяжелые двери были настежь открыты; сквозь них было видно, как в полумраке блестит золотое распятие.       Исин быстрым шагом двинулся вперёд, но не зашёл внутрь; вместо этого он направился к узкому проходу между церковью и ещё одним домом. Чунмён двинулся за ним. Он заметил, что Лэй всё так же крепко сжимает свою волшебную палочку. Мён почувствовал, как засосало под ложечкой — если Исин так напряжён, то есть, чего опасаться.       Они обошли церковь. Пройдя пару метров, Исин резко остановился. Не ожидавший этого Чунмён врезался в него, чуть не свалив парня с ног. Он хотел возмутиться, но увидел потрясённый взгляд Исина и посмотрел вперёд, чтобы понять, что случилось. И тоже застыл.       Примерно в тридцати шагах от них стояло человек двадцать во главе со священником; кто-то молчал, кто-то бесшумно плакал, но все взгляды, как один, были обращены вниз, к длинным предметам, покрытым белыми покрывалами. Покрывала были накинуты небрежно; из-под одного из них выставала бледная человеческая рука. А вокруг сотни свежих могил.       Старый волшебник выступил вперёд и направил палочку на одну из фигур. Она медленно поднялась в воздух. Покрывало свисло, обрисовав контуры маленького тельца. Ребёнок. Волшебник аккуратно уложил тель в выкопанную могилу. Священник начал молитву.

Хоть наши сердца преисполнены скорби, возблагодарим Бога за все блага, которыми Он одарил усопшую и возгласим: Благодарим Тебя, Боже, Отче наш.

      Женщина, до этого державщая себя в руках, разрыдалась.

За все годы и дни, которые она прожила с нами. Благодарим Тебя, Боже, Отче наш.

      Молодой парень с лопатой вытер слёзы с лица, оставив на нём грязные разводы, и принялся закапывать могилу.

За её служение благу семьи и других людей. Благодарим Тебя, Боже, Отче наш.

      Колокол вновь зазвонил.

Помолимся Богу, чтобы Он принял в Свою славу нашу усопшую сестру и воззовём: Просим Тебя, Господи.

      Исин сделал несколько шагов, но споткнулся и упал на колени.

Прости ей грехи, которые она совершила. Просим Тебя, Господи.

      Чунмён подошёл к Исину и опустился рядом с ним.

Пусть память о ней живёт в наших сердцах. Просим Тебя, Господи.

      Звон колокола отдаётся в ушах. Те же самые слова молитвы звучат вновь и вновь. Следующее тело в могиле и всё по кругу. Тело. Звон. Молитва. Тело. Звон. Молитва. Тело. Звон. Молитва.       И так до тех пор, пока не похоронили всех.       Кроваво-красное солнце незаметно зашло за горизонт. На Сэн-Албан медленно опускалась ночь, окутывая тёмным покрывалом безлюдный город. Чёрные окна домов зияли пустотой, а безлистные деревья скрипели, будто скорбя вместе с выжившими.       Маленькая девочка без тени страха взяла Смерть за руку и они вместе повели души погибших вперёд.