В кошачьей шкуре

      Солнце давно зашло за горизонт. Кладбище опустело, и все звуки стихли; последними ушла молодая пара — мужчина поддерживал за локоть всё ещё рыдавшую мать ребёнка — а сразу за ними священник. Проходя мимо них, он кивнул Исину, а тот кивнул ему в ответ.       Исин встал с колен. Чунмён поднялся следом за ним, едва устояв на ногах — они онемели от долгого сидения и ледяной земли и сейчас с трудом держали на себе вес его тела. Лэй подскочил к нему, готовый поймать, если вдруг Чунмен начнет падать, но тот жестом остановил его, давая понять, что помощь ему не нужна.       — Всё в порядке?       Это был совершенно идиотский вопрос, и Исин это прекрасно знал, но решил, что будет лучше прервать молчание, а ничего другого в голову не пришло. Он тут же понял, что зря вообще что-либо говорил.       Чунмён, неожиданно вырванный из своей привычной среды обитания, хоть и мечтал об этом всю жизнь, никак не ожидал оказаться зрителем столь ужасного зрелища. Он почувствовал, как в нём поднимается волна гнева, вызванная банальными словами.       — В порядке? — произнёс он с сарказмом. Слова хлынули из него потоком. — О да, я в полном порядке! А как мне не быть, когда оказалось, что мой кот это и не кот вовсе и за ним гоняются какие-то психи, которые перевернули с ног на голову всю мою квартиру? Как не быть, если меня посреди ночи вырвали из моей постели, сразу после того как неудачно попытались стереть мою память, телепортировали в Китай и притащили поучаствовать в массовых похоронах? Да я просто мечтал об этом!       Мён был на взводе и последние слова произнес почти крича. Он замолк и исподлобья уставился на Лэя, зло дыша. Исин молча слушал, давая ему выпустить пар, и заговорил только когда был уверен, что Чунмён закончил.       — Послушай, — начал он. — Я понимаю, что тебе сейчас плохо от того, что произошло. — Чунмён фыркнул, но промолчал.       Исин выругался под носом, разозлившись и продолжил чуть громче:       — Не думай, что мне сейчас легче. Все эти люди… я знал их. А та девочка, — он указал пальцем на дальнюю могилу. — Я был здесь в ночь, когда она родилась. Я помню, как вся деревня радовалась новой жизни и я радовался вместе с ними. А теперь она лежит там, в холодной земле, завёрнутая лишь в эту чёртову тряпку, и я ничего не могу сделать ни для неё, ни для её родителей!       В глазах Исина заблестели слёзы, и Чунмён в эту же секунду пожалел, что поддался эмоциям. Он понял, что Исину сейчас должно быть гораздо тяжелее, чем ему, но просить прощения за свои слова он не собирался.       — Ты можешь хотя бы объяснить, что здесь произошло? — спросил он уже спокойным голосом.       — Я бы объяснил, если бы знал, — сказал Исин, с сожалением помотав головой.       Они замолчали.       — Чунмён, — тихо позвал Исин спустя несколько секунд. — Если ты хочешь, я могу вернуть тебя обратно. Я перенесу тебя к тебе в квартиру, сотру память тебе и твоим друзьям, и ты забудешь обо всём.       Чунмён задумался над его предложением. Он хотел согласиться, хотел сбежать, но что-то его остановило. Вдруг он почувствовал, будто он должен быть здесь, будто он непременно должен остаться несмотря на то, что произошло у него на глазах сейчас и то страшное, что обязательно произойдет в будущем. Мён сначала испугался этого чувства, но чем больше секунд уплывало, тем сильнее он убеждался в том, что стоит довериться инстинкту. Всё ещё не до конца уверенный в выборе, Чунмён покачал головой.       — Я останусь, — произнёс он.       — Ты уверен? — уточнил Исин и, когда Мён кивнул куда решительней, скомандовал: — Тогда идём. Нам нужно еще кое-куда.       Они прошли мимо церкви, оставляя за собой кладбище, и свернули вправо. Минув еще несколько маленьких, пустых и тёмных домов, они оказались у противоположной черты Сэн-Албана. Здесь начиналось поле.       Исин ступил на узкую, протоптанную тропинку, а Чунмён послушно пошёл за ним. Трава постепенно становилась всё выше и выше; спустя время посторонний наблюдатель смог бы увидеть только макушки парней, выстававшие из зарослей. Дорожка сужалась; из-за травы следить за ней было еще труднее, поэтому Чунмён просто следовал за Исином. Тот, похоже, и без тропинки знал, куда идти — он уверенно шагал вперёд, раздвигая руками заросли.       Перед ними маячил чёрный лес. Чунмён предположил, что именно к нему они направляются. Казалось, что он совсем близко, но они шли, а лес всё не приближался.       Вокруг было тихо, слышно было только стрекот сверчков и время от времени какие-то шорохи, некоторые совсем близко. После каждого такого шороха Исин замирал и направлял палочку туда, откуда шёл звук; Чунмён затаивал дыхание. Они стояли некоторое время ожидая, чего — Чунмён не знал. Когда это что-то не наступало, они двигались дальше.       За всю дорогу никто из них не произнёс ни слова; каждый из парней погрузился в свои собственные мысли. Поэтому, когда Исин вдруг заговорил, Чунмён подпрыгнул от неожиданности.       — Впервые мы услышали о них больше пяти лет назад. Я был на предпоследнем курсе, когда в газетах появились новости о том, как группа волшебников в масках пытала и убила магловскую семью. Очевидец-волшебник вызвал отряд из Министерства перед тем, как броситься на помощь. Помочь он ничем не смог. Когда отряд прибыл на место происшествия, он обнаружил шесть трупов и выжженную надпись на стене: «Смерть простецам. Да здравствуют волшебники!».       Каждый месяц происходило новое нападение. Надписи на стенах были разные, но все они выражали по сути одно и то же: волшебники - это высшая раса, а маглы должны быть уничтожены. Всё китайское волшебное сообщество было в ужасе. Все помнили Волан-де-морта и вторую магическую войну в Великобритании, и боялись, что в Китае тоже появились Пожиратели.       Лучшие авроры Министерства начали погоню за радикалами, но это было совершенно безнадёжно, потому что не было никаких зацепок. Преступники становились всё наглее и вскоре принялись и за волшебников смешаных кровей. Так продолжалось почти три года. Они убивали, а отряд авроров пытался их выследить, но безрезультатно. До поры до времени.       Во время очередного нападения на маглорождённого тот успел послать сигнал Минестерству и аврорам удалось прибыть вовремя. Его спасли, а одного из нападавших поймали при попытке к бегству и допросили под воздействием сыворотки правды.       Неожиданно раздался шорох и Лэй резко развернулся, подняв руку с волшебной палочкой. Атаки не последовало, поэтому он расслабился и продолжил:       — Они называют себя Просвещёнными, потому что, по их мнению, они понимают, насколько ценна чистоты крови и то, что маглы не заслуживают ходить по этой земле, — Исин поморщился и взглянул через плечо на Чунмёна: — Это всё, что мне известно.       Чунмён молчал, присваивая информацию, а потом спросил:       — А как ты оказался в Сеуле?       — Как я уже рассказывал, Просвещённые что-то ищут, и они считают, что это что-то либо у моего брата, либо у меня. Они выследили меня с братом и наших друзей. Завязалась потасовка, брата схватили, а я смог сбежать, — голос Исина задрожал — ему было больно это вспоминать. — Остальное ты знаешь.       — Думаешь, это сделали они? — спросил Чунмён после нескольких минут тишины. — Там, в Сэн-Албане?       — Я не думаю, я знаю, — решительно произнёс Исин. — Но я не знаю, зачем им это. Большая часть жителей деревни — чистокровные…       Дальше они шли в молчании, опять задумавшись каждый о своём. Лес был теперь гораздо ближе, и Исин заметно ускорил шаг. У самой опушки Лэй остановился и повернулся к Чунмёну.       — А теперь слушай меня внимательно, — сказал он серьёзно. — Никто здесь не должен знать, что ты магл.       Неожидавший таких слов Чунмен посмотрел на Исина, как на идиота.       — И как же это скрыть? Я же не умею колдовать!       — Отныне, Чунмён, ты сквиб, — заявил Лэй. — Когда твои магические способности не проявились, твои родители-волшебники решили отправить тебя в магловскую школу, чтобы ты не чувствовал себя ущербным, как делают многие родители сквибов. С тех пор ты жил как магл и к волшебному миру относился лишь косвенно. Благо, у тебя достаточно знаний о волшебниках, чтобы поддерживать эту легенду.       — Но разве это, по сути, не то же самое, что и быть маглом? — недоумённо спросил Чунмён.       — Ты прав, но к сквибам относятся с жалостью, а не с презрением, — ответил Исин и повернулся, чтобы продолжить путь.       Они зашли в лес и всё внезапно померкло — густая листва деревьев не пропускала света звёзд и луны. Исин шепнул Люмос и конец его волшебной палочки слабо засветил. Спустя пару десятков метров Лэй резко свернул налево. Еще несколько минут и они вышли на большую пустую поляну, которая была отделена от поля всего двумя рядами деревьей.       Лэй остановился. Он чертыхнулся и начал носиться по поляне, лихорадочно осматриваясь вокруг.       — Что-то не так? — осведомился Чунмён, всё ещё стоявший на месте.       — Здесь пусто! — воскликнул Исин так, будто это должно было всё объяснить.       Чунмён открыл рот, чтобы выразить свое недовольство, но в этот момент Исин остановился, присматриваясь к ближайшему дереву, что-то заметив. Чунмён в два шага преодолел расстояние до него и в свете палочки увидел небольшое дупло в стволе дерева.       Исин подошёл ближе, просунул внутрь руку и вытащил оттуда какой-то маленький предмет. Когда он посветил на эту вещь, Мён увидел, что это свёрнутый клочок бумаги. Лэй развернул его и торжествующе хмыкнул. Он начертил что-то и спустя несколько секунд прочёл:       — Дом Лин Ли, Старый лес к северу от Сэн-Албана.       После он вручил бумагу Чунмёну и приказал:       — Читай. Громко и четко.       Чунмён повиновался. После прочтения он поднял взгляд на Исина, желая спросить, зачем это было нужно и не поверил своим глазам.       Поляна больше не была пуста. Прямо посередине, где они проходили по крайней мере четыре раза, теперь стоял дом. Он был похож на те, что в Сэн-Албане, но деревянный. В почти полной темноте сложно было его рассмотреть более детально.       Прямо перед домом появились ровные ряды грядок, которые парни пересекли, чтобы добраться до входа.       Исин подёргал ручку тяжёлой деревянной двери — она не поддалась. Он махнул волшебной палочкой, замок щёлкнул, и дверь с тихим скрипом отворилась. Исин подтолкнул её и шагнул внутрь, махнув Чунмёну рукой, чтобы тот последовал его примеру.       Внутри было темно, даже темнее, чем снаружи. Исин посветил вокруг палочкой, потом легко взмахнул ею, и из её кончика выстрелило несколько шариков света, которые зависли в воздухе над его головой.       — Эй? — громко позвал он. — Есть здесь кто-нибудь?       Ответом была тишина.       — Я пойду туда, а ты посмотри там, ладно? — обратился он к Чунмёну. Мён кивнул и двинулся вправо. Лэй опять махнул палочкой, и два шарика света отделились от него и поплыли за Мёном, освещая ему дорогу.       Комната, в которую он вошёл, была просторной, больше, чем гостиная в квартира Чунмёна. Первое, что бросилось ему в глаза, это шкафы до потолка, расставленные по всему периметру.       Он подошёл ближе, чтобы лучше присмотреться. Маленькие шарики тускло светили над его головой. Полки и книги на них покрывал тонкий слой пыли, словно здесь не убирались последние несколько месяцев.       Книги стояли вразброс, без лада и порядка. Мён восторженно вглядывался в разнообразные названия, начиная от самых простых и коротких и заканчивая длиннющими, которые еле помещались на корешках.       Вдруг Чунмён услышал какой-то шорох сзади и кто-то тихонечко чихнул. Мён стремительно обернулся. Лучи белого света выхватили какое-то движение рядом с окном. Чунмён с опаской сделал несколько шагов в ту сторону и, когда увидел то, что двигалось, вздохнул с облегчением и удивлением.       Это была картина; на ней была изображена маленькая девочка в розовом, кружевном платьице. Она сидела на полу и боязливо смотрела на Чунмёна.       — Простите, — еле слышно сказала она тоненьким голосочком.       — Ничего, — успокаивающе улыбнулся Мён. — Будь здорова.       Она смущённо потупила взгляд, потом опять подняла голову и неуверенно ответила на улыбку Мёна.       — Не смей оборачиваться или это будет последнее, что ты сделаешь в этой жизни, — раздался жёсткий голос за спиной Чунмёна в тот самый момент, как он почувствовал, что что-то уткнулось ему между лопаток — к нему приставили волшебную палочку.       Маленькая девочка испуганно округлила глаза.