В кошачьей шкуре

      С тех пор, как Чунмен забрал кота домой, прошел целый год. Несмотря на ожидания Кима, этот год был абсолютно таким же, как и все предыдущие. Ну, разве что его срывы происходили гораздо чаще чем обычно. Хотя они стали и короче, потому что пропадай он каждый месяц на целую неделю — и его бы давно уже уволили.       Конечно, утверждение, что все было так же, не совсем точно. Ведь теперь у Чунмена был кот! Он назвал его Лэем. Он ухаживал за ним и кормил и всячески пытался загладить свою вину перед ним. Хотя теперь дело было уже не в его вине перед котом, а в том, что за год Лэй стал для него еще одним членом семьи. Молчаливым членом семьи, который не достает его вопросами о том, когда же он женится.       За это время четвероногий заметно вырос — теперь он не был маленьким худеньким котенком, а уже вполне взрослым котом. Его шерсть сейчас выглядела еще лучше, а ярко-зеленые глаза смотрели на мир, то есть квартиру, гораздо веселее, чем делали это в самом начале.       Чунмен всегда мечтал иметь кого-то, с кем можно было бы обсудить прочитанные им книги. К несчастью, никто из его знакомых так сильно не увлекался чтением, как увлекается им он. Даже тот славный парниша Чондэ из соседней квартиры, с которым Чунмен перекидывался временами парой слов, отметил, что у него нет ни времени, ни особого желания читать. По его словам, желание к чтению у него отбили учителя еще в начальной школе, заставляя читать то, что его совсем не интересовало.       Теперь же Ким нашел своего собеседника в Лэе. Он увлеченно рассказывал сюжет и задавал Лэю вопросы, относительно произошедшего в книге, на которые, естественно, не получал ответа. Скорее всего, кот даже не понимал, что ему говорит хозяин, но он иногда мяукал, наверное, чувствуя вопросительную интонацию в голосе Чунмена. При этом Лэй так внимательно смотрел на него своими зелеными глазами, как будто бы понимал каждое слово и действительно отвечал на вопросы.       Смешно, но Чунмен несколько раз заставал Лэя сидящим на полу перед открытой книгой, которую он, видимо, сбрасывал с полки. Каждый раз, когда Чунмен видел его у книги, ему казалось, что Лэй ее читал. Он отбрасывал от себя эту мысль, твердя, что кошки читать не умеют, но то, как Лэй скользил глазами по строчкам, на самом деле выглядело так, будто он читает.       Была еще одна вещь, которая удивляла Чунмена в Лэе. От своих знакомых, у которых есть коты, Чунмен слышал много умилительных историй о том, как их коты лижут их или трутся об их ноги. Лэй так не делал никогда. Он ни разу его не облизал, а о ноги тереться, похоже, даже и не думал. Он только укладывался к нему на колени, когда он смотрел телевизор, или на грудь, когда Чунмен ложился спать. Хотя Кима это вовсе не беспокоило. Он просто считал, что его кот особенный.       Когда Чунмен готовит, он обычно напевает какие-нибудь песни. Следует заметить, что природа наделила его приятным голосом. Его голосом восхищались все девушки, с которыми Чунмен когда-либо встречался. Они буквально заставляли его петь для них, что ему не совсем нравилось. Он не любил петь для кого-то — если он и пел, то только для себя.       Но ему, на удивление, понравилось иметь такого слушателя, как Лэй. Стоило коту услышать, что Чунмен начинает петь, он галопом несся на кухню, в какой бы комнате ни находился сам. Кот усаживался рядом со столом или запрыгивал на стул и внимательно слушал.       Однажды кот сделал что-то невероятное — после того, как Чунмен закончил петь очередную песню, он подошел к нему и ткнулся лбом ему в ногу. С трудом поняв, что кот, похоже желает послушать еще, Ким запел другую песню. Но кот ткнулся еще раз и продолжал делать так, пока Чунмен, перепробовав уже почти все песни из своего «репертуара», не запел:       Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,       Научи нас хоть чему-нибудь.       Молодых и старых, лысых и косматых,       Возраст ведь не важен, а важна лишь суть.       В наших головах сейчас гуляет ветер,       В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух,       Но для знаний место в них всегда найдется,       Так что научи нас хоть чему-нибудь.       Если что забудем, ты уж нам напомни,       А если не знаем, ты нам объясни.       Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс,       А мы уж постараемся тебя не подвести.*       Как только прозвучали первые строчки, Лэй вернулся на свое место на стуле и продолжил слушать. Если бы Чунмен внимательно пригляделся, он мог бы заметить некую грусть в глазах Лэя, которая была странной для кота. Но, так как Ким был полностью поглощен готовкой и пением, он этого не видел.       После этого случая Чунмен в который раз понял, как ему повезло с питомцем — не каждый четвероногий мог разделить с хозяином его увлечение фэнтези. «Конечно, он не на самом деле разделяет мои интересы, ведь коты мыслят иначе, чем люди, да и читать не умеют,» — напоминал себе Чунмен, но ему все равно было приятно.       Но больше всего Чунмену нравилось засыпать с котом на груди. Сначала Ким запретил Лэю вообще залезать на кровать, но когда в свою вторую ночь в доме кот запрыгнул засыпающему Чунмену на грудь и так уютно свернулся калачиком, у Чунмена просто не поднялась рука согнать его. С тех пор они всегда спят вместе и Чунмен с удивлением заметил, что под сопение Лэя он засыпает гораздо быстрее и высыпается лучше, чем до этого.

***

      Была глубокая ночь. Узенькая улочка где-то на окраинах Сеула уже давным-давно опустела к тому моменту, как в самом ее конце появился человек. Он чуть поспешно направлялся к крыльцу одного из домов, где на ступеньках сидела серая кошка. Вернее, кот. Человек был довольно высок. Темно-лиловая мантия, в которую он был одет, развевалась на небольшом ночном ветерке, что был так редок для лета в этой части мира. Он держался уверенно, хотя иногда посматривал по сторонам, будто бы опасался слежки.       Многим это напомнило бы сцену из одной небезызвестной книги, но у идущего человека не было делюминатора и огни фонарей не гасли по одному нажатию кнопки. И что уж говорить, это точно не был Альбус Дамблдор, ведь великий волшебник уже почти двадцать лет назад нашел свой покой в гробу из белого мрамора.       Когда человек подошел к ступенькам, кота там уже не было. Вместо него перед домом стоял молодой человек, в чьих ярко-зеленых глазах, смутно напоминающих глаза этого же самого кота, плескалась радость вперемешку с тревогой. Как только человек в лиловой мантии подошел ближе, зеленоглазый кинулся к нему на шею с восклицанием:       — Чжоу Ми!       Человек в мантии шикнул, попросив его быть потише. Это был мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Несмотря на всю его уверенность и стать, было видно, что он очень устал и был чем-то обеспокоен.       — Рад тебя видеть, Исин, — произнес Чжоу Ми мелодичным тенором, аккуратно отстраняя парня — Исина — от себя. Он обращался к Исину по-китайски, что вкупе с именами их обоих могло говорить об их происхождении. — У нас немного времени, поэтому…       — Есть новости? — перебил его Исин. — Ханьгэн..? — с немым вопросом, почти мольбой, в глазах парень взглянул на Чжоу Ми.       Чжоу Ми сжал губы в тонкую линию и покачал головой.       — Они забрали его. Мы не знаем, где он и… — его голос сорвался.       — Жив ли он еще, — закончил за него Исин.       Почувствовав внезапную слабость, он присел на ступеньку. Чжоу Ми опустился рядом с ним, одернув мантию, чтобы не испачкать ее. Хотя подол мантии и так был пыльным, но Чжоу Ми, кажется, вовсе не замечал этого.       — А о нем что-нибудь слышно?       — Нет. После того, как забрали Ханьгэна, они все будто сквозь землю провалились. Уже два месяца ничего не происходит. Другие начинают паниковать; твердят, что это затишье перед бурей, — Чжоу Ми тяжело вздохнул. — Я склонен с ними согласиться. Они никогда не исчезали на так долго. Я уверен в том, что они замышляют что-то на самом деле серьезное, — Чжоу Ми помотал головой из стороны в сторону, как будто бы пытался выкинуть из нее все плохие мысли, после чего обратил взгляд на Исина. Только сейчас он мог внимательно рассмотреть его в тусклом свете фонаря. — Как ты? Выглядишь лучше, чем в последний раз, когда я тебя видел.       — Со мной все в порядке. Относительно. Ты же знаешь, мне пришлось убегать в образе кота. Меня подобрал один милый кореец. Все это время я жил у него. Как кот, естественно. — Исин усмехнулся. — Он мне даже имя дал - Лэй.       — Лэй? — Чжоу Ми в удивлении приподнял брови. — Мне нравится, — он улыбнулся Исину.       Фонари на улице вдруг выключились. Оба парня резко вскочили, ожидая нападения, но этого не произошло. Они поняли, что скоро начнет светать, именно поэтому выключили уличные фонари.       — Что ж, пора прощаться, — Чжоу Ми грустно улыбнулся Исину.       Исин крепко обнял мужчину, который был для него вторым старшим братом. Он не знал, когда в следующий раз у них будет возможность увидеться. Чжоу Ми потрепал парня по волосам и тут же воскликнул, вспомнив что-то:       — Точно, чуть не забыл!       Он полез рукой за пазуху и пытался нащупать там что-то. Его лицо прояснилось, когда он наконец нашел то, что искал. Он вытащил довольно длинную деревянную вещь — волшебную палочку. По тому, как засиял Исин, можно было понять, что палочка принадлежала именно ему. С тихой благодарностью он принял ее из рук старшего волшебника, любовно поглаживая ее.       — Мне удалось сохранить ее в целости, — пояснил довольный собой Чжоу Ми. — Я подумал, что ты будешь рад получить ее обратно. Береги себя, — и он исчез в воздухе с тихим хлопком.       Вернувшись в квартиру, Исин первым делом спрятал свою волшебную палочку. Верхнюю полку шкафа, куда Чунмен вообще не заглядывал он посчитал просто идеальным местом. После этого, он лег на кровать рядом с Чунменом. Все еще на эмоциях от встречи с другом, которого не видел целый год, он заснул, забыв обратно превратиться в кота.