В кошачьей шкуре

      — Исин…       Исин в который раз закатил глаза, доставая из кармана вязаной кофты, которую он одолжил у Чунмёна, свою волшебную палочку. Теперь он с ней не расставался — на всякий случай. Лэй легко взмахнул ею и тихо произнес Авис. Вокруг него вдруг появилась стайка маленьких разноцветных птичек. Чунмён почти пискнул от восторга.       Всю последнюю неделю он раз десять на дню просил Исина показать что-нибудь эдакое. Исин, который все еще жил у Чунмёна, но теперь уже как человек, то и дело заставлял вещи парить в воздухе, превращал пуговицы в жуков и наоборот, заставлял пальто Чунмёна танцевать…       Он удивлялся сам себе. Чунмён ходил за ним по пятам и доставал своими просьбами — любого на его месте это давно начало бы раздражать. Тем не менее, Исин заметил, что это не просто не раздражает, а даже нравится. Чунмён после очередного колдовства выглядел точно ребёнок, который впервые увидел фокусника на своем дне рождения. Его глаза загорались, а на губах появлялась совершенно счастливая улыбка. Все, знающие Чунмёна, не поверили бы своим глазам, если бы увидели его в таком состоянии, ведь обычно он, даже если улыбался, выглядел как полностью выжатый и разочарованный жизнью человек.       Исин задумался над тем, когда в последний раз Чунмён улыбался настолько ярко. Даже он, прожив с ним бок о бок целый год, не видел его таким. Да, он улыбался тепло и радостно, но всё равно не так.       Чунмёна же всё ещё посещали мысли о том, что это всего лишь затянувшийся сон. Но сколько бы он себя ни щипал и сколько бы ни тряс головой, пытаясь проснуться — это не срабатывало. И тогда Мён, наконец, поверил, что всё взаправду. В перерывах между просьбами к Исину, он закидывал его вопросами на тему всех героев книг. Первым вопросом было, естественно, откуда Роулинг все это узнала, на что Исин ему ответил просто и ясно:       — Просто она сама волшебница.       — И её за это не закрыли?! — Мён очень удивился, услышав это. — Ведь это же серьёзное нарушение!       Исин засмеялся:       — Нет, не закрыли. Просто она долго спорила на эту тему со Старшим заместителем министра магии, но, в конце концов, с лёгкой руки самого министра, ей разрешили начать публиковать книги. Министр магии согласился со мнением госпожи Роулинг, что это может сделать маглов терпимее к магии и волшебникам.       Между этими двумя царила полная идиллия, возможно, даже большая, чем когда Исин был котом. Правда, Исин чувствовал себя немного не в своей тарелке, когда Чунмён отказывался принимать его помощь в уборке и тому подобном. Он был категорически против использования магии для этих целей.       — Если ты будешь мыть мне посуду магией, то я могу зазнаться и начать просить тебя использовать твою силу для других, еще более эгоистичных целей, — говорил он.       К тому же, теперь Исину приходилось спать на диване в гостиной. Хоть диван и был раскладной, но Исин слишком привык спать на кровати Чунмёна (или на нем самом), поэтому на диване ему было совсем неудобно. «Впрочем, — думал он, — в нынешнем виде на груди Чунмена тоже уже не поспишь». Мён все убеждал его, что может уступить кровать, но Исин отказался. Он считал, что согласиться будет слишком большой наглостью, учитывая, что он и так живет в квартире Чунмёна на его же содержании, ведь магловских денег у него не было.       Дни шли за днями, и так незаметно пролетели очередные три месяца. Исин, которого Мён по привычке иногда называл Лэем, потихоньку осваивался с магловской техникой. Когда он был котом, ему не требовалось уметь обращаться с такими вещами как телевизор или компьютер, а сейчас приходилось учиться. Настоящим кошмаром для Исина оказалась газовая плита. Мало того, что он никак не мог её зажечь, так ещё в первый раз, когда ему все-таки удалось, он чуть не спалил квартиру. Хорошо, что Чунмён в это время был дома, иначе всё могло закончиться куда более плачевно. А так, Лэй отделался лишь легким испугом.       Когда Чунмён был на работе, Исин в качестве благодарности готовил ужины. Он много раз про себя думал, как же хорошо, что магловская еда почти совсем не отличается от того, что едят волшебники. Конечно, он «немного» помогал себе магией, ведь по другому он не привык. Чунмен много раз просил Исина перестать готовить («Ты же гость!»), но он не мог скрывать от себя, что ему было приятно.       Однажды вечером, после изнуряющего дня на работе, Чунмен сидел на кухне. Исин копошился у плиты, проверяя, правильно ли перемешивается еда. Мен уже почти перестал удивляться летающим предметам в его квартире, поэтому и сейчас он особо не обращал внимания на парящие над сковородой палочки для еды, которые сами перемешивали блюдо. Вместо этого он наблюдал за Исином — кое-что пришло ему в голову, чего он не замечал раньше. Исин обернулся.       — Что? — Он вопросительно приподнял бровь, заметив, что на него смотрят.       — Да так… просто я только сейчас кое-что заметил. Ты же китаец, да?       — Эм… да, — Исин не совсем понимал, к чему этот вопрос. — А что?       — Почему у тебя зеленые глаза? — поинтересовался Чунмен.       — А… ты об этом. Я, кстати, тоже заметил, пока смотрел ваши эм… сериалы, что у магловских азиатов глаза только темного цвета. — Исин сморщил лоб в недоумении. — Мне кажется это странным. У нас тоже в основном темные, но нередко рождаются дети с глазами какого-либо другого цвета. Так что среди волшебников мой цвет глаз вполне обычен, — он пожал плечами.       На протяжении всего ужина Чунмен думал над этим. Увы, он не смог придумать ни одной рациональной причины такого различия. В конце концов, он просто бросил это дело, решив, что у волшебников все по-другому и нечего ломать над этим голову.       После того, как все было съедено, а ужин был, к слову, просто превосходный, они перебрались в гостиную. Сидя перед телевизором, Исин громко восхищался его действием. Своим поведением и горящими глазами он немного напоминал Чунмена сразу после того, как рассказал ему о волшебниках.       — Все никак не могу к этому привыкнуть. Почти полтора года живу в магловской квартире и все еще считаю удивительной вашу находчивость! — воскликнул он.       Они втянулись в обсуждение отличий между волшебниками и простецами. Можно сказать, что это была их любимая тема для разговоров, учитывая, что у парней не было ничего общего. Разговорившись о всяких глупостях они совсем не обращали внимания на то, что происходит на экране телевизора. Только когда ведущая новостей начала громко рассказывать о пожаре в доме в каком-то из городов Китая, Чунмен посмотрел на экран. Исин тоже обернулся и тут же резко выпрямился в кресле. Его пальцы до белизны сжали подлокотники, а на его скулах заходили желваки. Он явно знал это место.       — Это произошло вчера вечером, около 9 часов. По словам пожарных, огонь начал распространяться из квартиры на третьем этаже и в скором времени охватил все здание, — лепетала ведущая высоким голосом. — Информации о пострадавших нет, равно как и о причине возникновения пожара. А теперь перейдем к…       Но дальше ее уже никто не слушал. В комнате повисла тяжелая атмосфера. Исин, казалось бы, превратился в статую. Он все еще смотрел невидящим взглядом на телевизор. Чунмен же сверлил его глазами, терпеливо ожидая, когда Исин объяснит ему причины своего поведения. Тишину прервал внезапный стук в окно, как будто какая-то птица решила поразвлечься.       Исин стремительно подлетел к окну, распахивая его. Подошедший сзади Мен увидел обычного уличного голубя. Приглядевшись, он заметил, что к его лапке что-то привязано. Это что-то и принялся отвязывать Исин. Это была записка. Заглянув через плечо Лэя, Чунмен прочитал:

Ты наверняка уже знаешь. Все живы. Не смей возвращаться.

      Мен глянул на Исина. Не похоже было, что он собирается объяснять что-либо. Вместо этого он поджег палочкой записку и приказал голубю улететь, что тот послушно сделал, легко взмывая в ночное небо.       — Я думал, что волшебники пользуются совами, — медленно проговорил Чунмен.       Исин бросил на него быстрый взгляд.       — Обычно да… — проговорил он, пожевывая губу. — Но сейчас они привлекают слишком много внимания.       Зря Чунмен ждал более подробных пояснений. В оставшуюся часть вечера никто ничего не говорил.