"Knowledge is Power"/ Знание - сила!

— Как ты живёшь? — мягко спросил Румпель. Она опустила глаза и произнесла, глядя в пол: — У меня всё нормально. А ты как… — она прервала себя посередине фразы и продолжила решительно: — Как ты вернулся? Он выпрямился, принял равнодушный вид и сказал сухо: — Прости, что разочаровал. Белль поспешно возразила: — Я не то имела в виду… только… я не знала, что это возможно, — добавила она умоляюще. — Ты сам говорил, что, покинув Сторибрук, нельзя найти дорогу назад. Он медленно отвернулся, притворившись, что рассматривает выставленные на продажу товары. Он был полон смятения, любви и… — злости? Он сердился? Румпель провёл пальцем по витрине, прислушиваясь к скрипу кожи по стеклу и разглядывая отпечатки, оставленные им на прозрачной поверхности. Когда он снова взглянул на Белль, то увидел, что она по-прежнему стоит со скрещёнными на груди руками и нервно кусает губы. — Ты меня недооцениваешь, — он старался говорить спокойно. — Если бы у тебя было больше веры в меня… Мужчина осёкся, осознав двусмысленность сказанного. — Как насчёт заклинания? — спросила Белль, явно пытаясь сменить тему. Он замешкался. — Послушай, Белль, — начал он. — Румпель, — прервала она его резко. — Что это за заклинание? Он вздохнул. Даже говорить об этом было неловко. Разумеется, он хотел воссоединиться с Белль, но не так же! Белль стояла напротив него, уперев руки в бока, и нетерпеливо постукивала ногой. — Ну! — посмотрела она на него требовательно. — Магия секса, — пробормотал Румпельштильцхен торопливо. — Чтобы её создать необходимо, — он замялся, подбирая правильное слово, — соитие. Понятия не имею, как и с кем они успели сделать это, и, честно говоря, не хочу даже думать об этом. Белль пожала плечами. — Я слышала, эти двое вчера неплохо проводили время с доктором Вейлом, — она вздрогнула от отвращения, представив себе эту картину. Румпельштильцхен издал тихий смешок, оборвавшийся, когда Белль поймала его взгляд. — Итак? — переспросила она. — Как нам отсюда выбраться? Румпель медлил. — Белль, это не так просто… — Круэлла сказала, что способ существует, — напомнила она. — А раз так, мы должны им воспользоваться. Я не собираюсь оставаться здесь с тобой на ночь. — Способ только один, — согласился он быстро. — Но, в сложившейся ситуации, он не доступен для нас. — Мы можем хотя бы попытаться. Расскажи, в чём дело, и мы справимся с этим вместе. Он взглянул на неё ошарашенно, не сразу вспомнив, что Белль не понимает, о чём говорит. Он переступил с ноги на ногу и плотно сжал губы. Белль закатила глаза: — Румпель, если ты не скажешь мне, как снять проклятие, я выясню это сама! Я могу спросить у… — Секс! — рявкнул он. — Это единственный способ, Белль! — О! — выдохнула она и зло сощурилась. — Так это твоих рук дело! Он невесело рассмеялся. — Уверяю тебя, Белль. Я тут не причём. Это Урсула и Круэлла решили позабавиться! После последней фразы из-за двери послышалось хихиканье. — Очевидно, что об этом речи быть не может, — вздохнула Белль. Он повернулся к ней и скривил губы в подобии улыбки. — Очевидно. Так что нам остаётся только ждать, пока мы не умрём тут от голода, — он усмехнулся и направился к подсобке. — Я думаю, нам лучше не тратить силы на разговоры. Белль двинулась следом, стуча по полу каблуками. Она проскользнула перед ним, преграждая путь. — Не надейся заставить меня молчать, — воскликнула она резко. — Раз у меня появилась возможность высказать тебе всё, я ей воспользуюсь! От тебя требуется только выслушать меня, так что твои драгоценные силы останутся при тебе! — Ах, ну, конечно, — произнёс он ехидно, откидывая волосы с лица. — Как же иначе. Всё, что я мог бы сказать, для тебя не имеет значения. — Мог бы сказать, Румпельштильцхен? — вернула она его слова. — А что ты можешь сказать? Очередную ложь? Ты же так привык со мной обращаться: делать всё за моей спиной и кормить меня своими проклятыми выдумками! Он открыл рот, чтобы возразить, но не нашёлся, что ответить. Она была права, и он не мог придумать, как опровергнуть её слова. Она смотрела на него выжидающе. А он — просто любовался ей. Даже сейчас, рассерженная и хмурая, застывшая в вызывающей позе, она казалась ему прекрасной. Его злость прошла. Наконец Белль издала какой-то презрительный звук и с негодованием отвернулась. Ему отчаянно хотелось обхватить её за плечи, притянуть к себе, обнять, успокоить, утешить. Белль взяла сумку и судорожно перетряхивала её содержимое. Где-то здесь должен быть телефон. Её почти трясло от переполнявших её гнева, разочарования, обиды и… любви? Ей хотелось кричать на него, бить словами, чтобы он испытал ту же боль, что причинил ей. Он был таким нарочито сдержанным и элегантным, как будто ничего не произошло, и весь его облик напоминал Белль о том, как жестоко он поступил с ней, и ещё о том, что, несмотря на это, она его всё ещё любит. — Возможно, есть человек, который может нам помочь, — произнесла она со вздохом, достала телефон и открыла папку электронной почты. Она быстро набрала сообщение, в котором спрашивала доктора Раша, не попадались ли ему старинные рукописи, говорившие о магии секса и способах уничтожить её. — Что ты делаешь? — спросил Румпель холодно. — Я переписываюсь с профессором лингвистики, — пояснила Белль. — Он уже помогал мне в разрешении подобных вопросов. Я решила спросить его, нет ли у него каких-нибудь идей по поводу нашей ситуации. Румпель вскинул руку в протестующем жесте. — Не думаю, что стоит делать это, Белль. — Понятно, — пробормотала она. — Прости, Румпель, но я больше не доверяю тебе и не обязана следовать твоим советам. Она нажала на «отправить». — Неужели ты предполагаешь, — сказал Румпельштильцхен, пытаясь заглушить предательский писк телефона, — что какой-то оксфордский профессор может разбираться в магии лучше, чем я? — Я не рассказывала тебе, что он из Оксфорда, — проговорила она медленно. Он прикрыл глаза. Какого чёрта! Она набрала и отправила ещё одно сообщение. Его телефон звякнул снова, извещая о необходимости проверить почту, и Белль уставилась на него, широко раскрыв глаза от возмущения. — Ты, — прошептала она. — Этот профессор — ты. Ты самый подлый, самый коварный… — Хорошо, хорошо! — рявкнул он. — Да, это был я, и что из этого? Я знал, что ты будешь искать способ достать этих мерзких фей из шляпы. Я знал, что нужна моя помощь, но ты же скорее оставила бы их там навсегда, чем попросила бы меня о чём-то прямо. Так что мне ничего не оставалось, кроме как выдать себя за другого. — Я доверяла доктору Рашу, — произнесла Белль потерянно. — Я призналась ему во многом… Как ты мог? — О, да, я в курсе, как хорошо ты с ним ладила, — прорычал Румпель, — И если ты думаешь, что мне приятно было наблюдать, как ты кокетничаешь с «выдающимся профессором» и рассказываешь ему, как я тебя предал, поливаешь меня грязью, то ты — ошибаешься! Белль покраснела: — Ты писал мне, что предали тебя, так что мы квиты!

***

Их крики были отлично слышны на улице, и Круэлла, ухмыляясь, заметила: — Она узнала про профессора, дорогая. Не знаю, как он выкрутится. — Судя по всему, они не скоро выберутся, — кивнула Урсула. — Схожу-ка я за кофе. — Принеси ещё и пончиков, — попросила Круэлла. — Эй, что тут происходит? — голос Эммы заставил их обеих обернуться. Урсула только пожала плечами, оставив вопрос без ответа, и неторопливо отправилась в сторону кафе «У бабушки» — за кофе и пончиками. Круэлла улыбнулась и указала на зелёный туман, окружавший лавку: — О, мы с Урсулой тут затеяли небольшое сватовство, — протянула она. — Воссоединение Тёмного и его супруги. Это обещает быть трогательным. — Голд в городе? — зло сощурилась Эмма. — И вы приложили к этому руку? Круэлла вздохнула, поправляя меха. — Слушай, милочка, я знаю, что он пытался убить твоего друга. Но у Тёмного, как я поняла, были смягчающие обстоятельства. К тому же сейчас он слишком занят своей собственной жизнью, чтобы причинить кому-либо вред. — Ну и каким образом вы собрались их мирить? — спросила Эмма, бросив хмурый взгляд на дверь магазина. — Магией секса, дорогая. Они там заперты. И не выйдут, пока не переспят друг с другом. Я поставила десять долларов, что он возьмёт её прямо на прилавке. Урсула считает, что они займутся этим на кушетке в задней комнате. Эмма застонала. — Отлично. Спасибо за пояснение. Круэлла рассмеялась. — Когда дымка станет красной — это будет означать, что они разрушили заклятье, — сказала она. — Мне это абсолютно неинтересно, — сухо заметила Эмма. — А вот лично я, — возразила Круэлла хрипло, — очень хотела бы увидеть, что там между ними происходит. Ну, хотя бы, послушаю. Я отправила Урсулу за закуской. Советую и тебе запастись попкорном. — О, боже мой, — Эмма скривилась от отвращения, и Круэлла вздохнула. — Не волнуйся, милочка. Пока они просто ругаются. Не могут же они ругаться во время… — Просто, — Эмма попятилась, — ничего мне не говори. Мне пора в участок. Круэлла пожала плечами, глядя ей вслед, и снова подошла к дверям лавки.

***

— Значит, мы тут застряли, — заключила Белль сердито, сунула телефон обратно в сумку и скрестила руки на груди. — Похоже на то, — согласился он холодно. — Что, собираешься коротать время, перечисляя все мои провинности? Или, может быть, ты хочешь придумать для меня что-нибудь более болезненное? — он слабо улыбнулся. — У меня есть идея: выгнать меня из дому, лишив надежды вновь увидеть жену и внука, без цента в кармане… Но подожди, кажется, ты уже это сделала? — Я была зла! — закричала она. — Ты обманул меня! Дал мне фальшивый кинжал, а я думала, что ты мне доверяешь! — О, да, замечательный предлог, — возразил он яростно. — Я не доверял тебе? Ты настолько мне доверяла, Белль, что сделала меня своим рабом. Ты думаешь, мне это доставило удовольствие, после всего, через что я прошёл? — Откуда я знаю! Ты ничего мне не сказал. Ты никогда мне не говорил… — она расплакалась, не в силах продолжать. — Тебе не приходило в голову, что я не хотел об этом вспоминать? — усмехнулся он. Его голос звучал ровно. Спокойно и холодно. Почти безразлично. Белль хотелось, чтобы он закричал на неё так же, как она кричала на него. — Если бы ты только поговорил со мной… — начала она. Он картинно закатил глаза: — И что именно ты хотела услышать? — поинтересовался он. — Когда я вернулся к тебе от Зелены, разве ты спросила меня о чём-то? Нет, ты вынудила меня дать обещание не убивать её. После того, как… После того… Он судорожно хватал ртом воздух, его грудь тяжело вздымалась. Он казался таким потерянным — и сердце Белль сжалось от боли за него. — Мы нашли бы другой способ наказать её, — сказала она тихо. — Довольно поздно теперь рассуждать об этом, — проговорил он сквозь зубы. — Это я её убил, ты уже догадалась? Ещё недавно такой невозмутимый, сейчас он выглядел совершенно безумным, и Белль обмерла под его взглядом. — Румпель… — произнесла она печально. — Что «Румпель»? — переспросил он отрывисто. — Как я, по-твоему, должен был поступить с ней? Ты думаешь, можно управлять мной, держать меня в клетке, школить, точно цепного пса, и избежать расплаты? Ты думаешь, можно убить моего сына, сына, за которого я бы с радостью отдал собственную жизнь, и после — что? И — что? Ты запрещаешь мне? Он говорил, дико жестикулируя, волосы падали ему на лицо. — Я не знала… — начала она, но Румпельштильцхен не дал ей договорить. — Не знала, — рассмеялся он и поднял указательный палец, словно припомнил что-то. — Разумеется… Не знала, что Чарминги решили проявить великодушие и дать Зелене ещё один шанс? Или что Регина, после стольких лет, наконец, решила поиграть в семью со своей старшей сестрёнкой. Конечно, они же герои! А как насчёт меня? — он ударил себя в грудь. — Разве у меня нет права решать? Кто подумал обо мне? — Мы нашли бы другой способ, — повторила она упрямо. — Я заботилась о твоей душе… Лицо Румпеля разрезала кривая ухмылка, но в глазах не было и следа веселья. — Моя душа. Она чернее дёгтя, Белль. И тебе это известно… — Я никогда не верила в это, — произнесла она твёрдо. — Ты?! — переспросил он с фальшивым изумлением. — О, правда? Ты ведь видишь во мне только чудовище, зверя, которого следует гнать прочь. Или я неправильно запомнил? — Всё это делает с тобой проклятие Тёмного, но на самом деле… Он приблизил к ней лицо и прорычал: — Ты не представляешь, ты никогда не поймёшь, что это на самом деле! — Как бы ни влияло на тебя проклятие, Румпель, — возразила она, — это не проклятие заставляет тебя совершать зло, это ты сам. — Я. Будто у меня есть выбор! — рявкнул он. — Я проклят, Белль! Что бы я ни делал, это проклятие на мне… Вот почему мне нужна была шляпа! — Ты просто хотел заполучить ещё больше силы! — закричала она. — Я хотел быть свободным! — крикнул он в ответ, сжимая кулаки. — Я хотел, чтобы никто больше не мог подчинить меня своей воле! Тебе это непонятно? Она глядела в его глаза, пылающие тёмным огнём, и чувствовала, как кровь приливает к её щекам. И это не имело никакого отношения к гневу. — Я должна была безропотно смотреть на то, как ты убиваешь человека? Такова цена твоей «свободы»? Он снова рассмеялся, и его длинные пальцы зашевелились в воздухе, словно он хотел поймать что-то невидимое глазу — и это напомнило ей о том манерном облике, что он носил в Зачарованном Лесу. Румпель чувствовал, как закипает в нём гнев при воспоминании о его неудаче, о дне, когда она изгнала его. — Ах, да, пират! — произнёс он с издёвкой. — Тот, кто много раз пытался убить меня — и тебя тоже. Конечно, после всех его подвигов ты должна была просто мечтать спасти ему жизнь! — Я не хотела, чтобы мой муж был убийцей. — Ты думаешь, что вышла замуж за Дэвида Нолана? — спросил он недоверчиво. — Я думала, что вышла замуж за хорошего человека, — грустно сказала она. На её лице читалось такое разочарование, что он с трудом мог вынести это. — Белль, я убил больше людей, чем ты можешь себе представить, — произнёс он устало. — Я Тёмный. Тебе не изменить меня. Всем было бы лучше, если бы я умер. Румпель отвернулся, чтобы не видеть её, не видеть, как она отвергает его. Он опустил голову, ссутулился, чувствуя на своих плечах всю тяжесть поражения. Он упал в её глазах так низко, и этого уже не исправить. Сейчас он пожалел об отсутствии трости, так хотелось ему опереться хоть на что-нибудь. — Почему ты вернулся? — прошептала она, и его плечи вздрогнули. Он молчал так долго, что Белль почти уверилась в том, что он не расслышал вопроса. Наконец, он медленно развернулся к ней лицом. Казалось, каждое движение причиняет ему страшную боль. — Всё, что я люблю здесь, — сказал он тихо. — Куда мне идти? Ей хотелось плакать. Она закусила губу, чтобы удержать слёзы. Он смотрел на неё с такой печалью, его грудь тяжело вздымалась, лицо было искажено страданием. Белль ощущала, что ей самой трудно дышать, словно воздух загустел и не желал больше наполнять лёгкие. Она была рядом с ним — всего лишь в шаге — но ни её любовь, ни её гнев не могли разрушить его одиночества. И тогда Белль сделала то единственное, что ей оставалось. Она шагнула ему навстречу, вцепилась в лацканы его пиджака и притянула его к себе. Румпель смотрел на неё сверху вниз: — Белль… — прошептал он. — Молчи, — прервала она его столь же тихо и накрыла его губы своими. Он был удивлён больше, чем в день, когда они поцеловались впервые. Но ощущение её тёплого дыхания на губах заставило его почувствовать себя живым, впервые за долгие недели. Его руки погрузились в её волосы, и он едва мог сдержать стон, когда почувствовал, как её язык скользит между его губами. Белль потянула его за волосы, причиняя боль, но он был почти рад этому ощущению, доказывающему, что происходящее — реальность, а не плод его измученного воображения. Её пальцы скользнули по шее, ослабляя узел галстука, проникая под рубашку. Эти прикосновения заставили его задрожать, это было невероятно, и он склонился над ней, невесомо коснувшись её шеи поцелуем. Белль запрокинула голову, когда губы мужа щекочуще коснулись пульсирующей венки на её шее. Её руки, казалось, жившие отдельной жизнью, пуговичка-за пуговичкой, расстёгивали его жилет. Умом она понимала, что близость не решит их проблем, что им нужно обсудить ещё слишком многое, но она ничего не могла с собой поделать — она не могла оставить его одного, он всё ещё принадлежал ей, а она — ему. Чтобы не происходило между ними. — Обними меня, — попросила она шёпотом.

***

Прислушиваясь к установившейся в магазине тишине, Урсула и Круэлла обменялись понимающими взглядами. Потягивая кофе, Круэлла положила руку на талию подруги. — Что это? — голос Мери-Маргарет заставил их оглянуться. — О чём ты? — хихикнула Урсула. — О лавке Голда. Этот зелёный дым. И я слышала голоса. Там, должно быть, Белль. И она в беде. — Скорее уж в объятьях своего мужа, — ухмыльнулась Урсула. — Голд? — рот Мери-Маргарет раскрылся в удивлении. — Голд здесь? Она же изгнала его? — Ну, а сейчас, похоже, уже пожалела об этом. — Это вы, вы — впустили его обратно, — сказала Мери-Маргарет обвиняющим тоном. — Каждый заслуживает шанса, дорогая, — сладко пропела Круэлла и сделала глоток кофе. — Я не настолько цинична, чтобы стоять на пути истинной любви. Он был так несчастен без неё. — Она пожала плечами. — Будем надеяться, жена будет держать его в узде. Белоснежка смерила ведьм суровым взглядом: — Будем надеяться, — повторила она угрожающе. Зелёное свечение, окружающее магазин, медленно померкло, и его сменило живое яркое сияние, окутавшее здание ярко-красным цветом, который через какое-то время угас. — Ох, он сделал это, грязный мальчишка! — ухмыльнулась Круэлла. — Пойдём, проведаем их сейчас. А то как мы узнаем — кто из нас выиграл в споре. — Что-то у меня нет особого желания наблюдать Тёмного с голым задом, — скрестила руки на груди Урсула. — Жаль. Я так чувствую в себе некоторую склонность к вуайеризму, но одна зайти, пожалуй, не решусь, — заметила Круэлла и подняла бровь с самым что ни на есть невинным видом. Она обернулась к Мери-Маргарет и собравшимся на тротуаре перед магазином горожанам. — Ну и кто составит мне компанию? Прохожие в испуге попятились, а Мери-Маргарет, гордо задрав подбородок, быстрым шагом направилась прочь.

***

Эта дискуссия не доносилась до задней комнаты лавки Голда. Здесь царила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием владельца магазина и его жены. В попытке успокоиться Румпель поднялся на локтях и взглянул на Белль. Она была так прекрасна, что он едва смог удержать подступившие слёзы. Он нежно коснулся её лица, позволяя подушечкам пальцев задержатся на гладких молочно-белых щеках, стереть остатки тёмно-розовой помады с пухлых губ. Глаза Белль были прикрыты и ресницы тёмными полукружьями обрамляли веки. Он запустил пальцы в её волосы, перебирая пряди, и ресницы Белль затрепетали прежде, чем она открыла глаза. Белль смотрела на мужа, и от нежности, которую она увидела в его взгляде, ей снова захотелось плакать. Но она только коротко выдохнула и позволила ему мягко коснуться её губ. Когда он отстранился, она сглотнула и сказала тихо: — С нами что-то не так. Её голос дрожал, и он кивнул серьёзно. — Я знаю. Они лежали, прижавшись друг другу, их ноги переплелись, и Белль всё ещё чувствовала тяжесть его тела. Белль хотелось забыть о разговорах и просто задремать на груди Румпеля, так, словно между ними никогда не было разногласий. Но всё же она нашла в себе силы продолжить: — Мне кажется, у нас есть шанс всё исправить, — добавила она. — Если мы будем честны друг с другом. Он сделал глубокий вдох и на несколько секунд закрыл глаза. А когда он открыл их, Белль увидела зарождавшуюся улыбку, маленький намёк на того человека, которого она знала. Человека, которого она любила. — Я готов.