"Knowledge is Power"/ Знание - сила!

Румпель поставил чашку на пол возле ног и открыл ноутбук. Со стороны кушетки, на которой расположились его мучимые похмельем сообщницы, послышалось насмешливое фырканье. Накануне Урсула и Круэлла были слишком пьяны, чтобы садиться за руль или добираться до дома с помощью магии, и он призвал для них кровать. Сам Румпель считал, что после всех их бестактных шуток, он поступил с ведьмами даже чересчур милосердно. Впрочем, проснувшись утром, Румпель не смог удержаться от маленькой мести, и, возясь с завтраком на кухне, нарочно громко хлопал дверцами шкафчиков и гремел кастрюлями больше, чем было необходимо. Когда Круэлла, стиснув ладонями виски, потребовала, чтобы он прекратил адский шум, Румпель усмехнулся и заставил кровать исчезнуть. Обе женщины плюхнулись на пол. Однако, хотя это и не вязалось с образом чудовищного Тёмного, он сжалился над ведьмами и налил им кофе. — Снова пишешь жене? — протянула Круэлла лукаво. — Ну и как ты собираешься выпутаться, Тёмный? В конце концов она захочет с тобой познакомиться. — Мои дела тебя не касаются, — произнёс он рассеянно и набрал пароль от своей электронной почты.

***

Белль с нетерпением ждала известий от профессора Раша. Как ни странно, после их вчерашнего разговора она быстро заснула и сегодня чувствовала себя немного лучше. Она сидела в библиотеке, ожидая посетителей, и время от времени поглядывала на телефон. Наконец он завибрировал, извещая о прибывшем письме. Белль нажала на значок почтового ящика и улыбнулась, увидев сообщение от доктора Раша. «Итак, миссис Голд, что именно вы бы хотели узнать обо мне?» Белль усмехнулась. «Вы снова назвали меня миссис Голд. Так что теперь с вас уже два ответа». Последовала пауза, и Белль была почти уверена, что сейчас Раш ругается. «Похоже, я не слишком внимателен. Что же, спрашивайте». Белль задумалась. Ей не давал покоя их разговор о предательстве. Она хотела бы узнать, что именно с ним случилось. Но она не была уверена, что их игра даёт ей право снова поднимать столь болезненную тему. «Вы женаты?» — поинтересовалась она. «Да». Белль нахмурилась. Это плохо вязалось с тем, что он писал ей ночью. «И вы счастливы?» — напечатала она. «Нет». «Тогда почему вы вместе?» «Вы неправильно меня поняли. Мы не вместе. Поэтому я несчастлив». Она в волнении прикусила губы. «Что произошло между вами?» «Вы уже задали ваши два вопроса, дорогая. На третий я отвечу, если вновь совершу оплошность» — Белль оторвалась от чтения и закатила глаза. Он не назовёт её миссис Голд в ближайшее время, это уж точно. — «Так что оставим эту тему открытой на будущее. Могу я спросить вас кое о чём?» Белль хихикнула. «Если мне будет дозволено то же. Ответ за ответ, согласны?» «Ах. Вы желаете заключить новую сделку?» Её сердце болезненно сжалось, а в горле застрял комок. Белль с усилием заставила себя вдохнуть. Это переставало быть забавным. Общаться с Рашем было… легко. Так легко, словно она знала его всю жизнь. Может быть, потому что она видела в нём черты, что были и у Румпеля. Те же сарказм, беспощадная ненависть к себе и высокомерное презрение к большей части человечества. Белль застыла неподвижно, не в силах отвести взгляда от лежащего перед ней телефона. «Всё хорошо?» — загорелось на экране новое сообщение. Она не ответила. Что могло быть хорошо у неё сейчас? Спустя какое-то время пришло новое письмо: «Если у одного есть то, что нужно другому, почему бы не ударить по рукам. Я полагаю, это наш случай». Пальцы Белль немного дрожали, и она с трудом попадала по маленьким клавишам на дисплее телефона. «Ладно. Спрашвайте»*. «Как вы относитесь к вашему мужу?» Белль барабанила пальцами по столу, не зная, что ответить. Её чувства были очень сильными. И она сама с трудом могла подобрать для них название. Всё было так запутано. Она начала печатать: «Я разочарована в нём. И злюсь. Мне так грустно. Очень грустно. Я волнуюсь за него, хотя вряд ли увижу его снова. Я всё ещё люблю его, а вот он, так уж вышло, не любит меня». «Почему ты так считаешь?» Белль заколебалась, прежде чем ответить. Как объяснить человеку из мира без магии, что волшебная перчатка привела её к вещи, которую Румпельштильцхен любил больше всего на свете? «Есть то, что он любит больше меня. То, от чего он не готов ради меня отказаться». Румпель прикрыл глаза, пытаясь справится с нахлынувшей болью. Она не понимает его. Она не видит. Перчатка привела её к кинжалу. Но причина была не в властолюбии, а в страхе. Он хотел объяснить ей. Надеялся, что она его выслушает. Но она не дала ему шанса. Он сглотнул и заставил себя набрать ответ: «Речь идёт о какой-то зависимости?» Она задумалась. Зависимость. Похоже, доктор Раш попал в точку. «Пожалуй. Могу ли я теперь задать вам вопрос?» «Разумеется, можете. Вы только что задали его, а я уже вам ответил». Белль покачала головой, в тайне забавляясь. Что за педант! Он поймал её. «Ты невозможен!» — написала она сердито. Румпель улыбнулся, представив выражение её лица, и возразил: «Очевидно, вы не правы. Я существую». — Он улыбается, — сказала Круэлла громким шёпотом. — Значит, его жена снова с ним флиртует. — Она флиртует вовсе не с ним, а с выдающимся профессором Рашем, — заметила Урсула тихо. Румпель бросил на них угрюмый взгляд и снова уставился на экран компьютера. — Глянь-ка. Сияет, как начищенный четвертак! — вздохнула Круэлла. — Ну, прочти нам её последний комментарий, Румпель, — вмешалась Урсула. — Она всё ещё восхищается твоим знанием древних языков или уже приглашает тебя на рюмку чая? Румпель не обращал никакого внимания на их реплики. Он переписывался с Белль и наслаждался, угадывая за светящимися на экране словами знакомые интонации. Он и вправду забывал порой, что Белль говорит не с ним. А если бы она знала, кто он? Она продолжила бы общение? Излила бы на него свою злость или вовсе прервала бы разговор? Он набрал ещё одно сообщение. «Так и быть. Задавайте свой вопрос». «Почему… — указательный палец Белль замер над экраном и она едва заметно выдохнула прежде чем набрать следующие слова, - вы не живёте с женой?» «Я не был до конца честен с ней». Белль нахмурилась: «И это всё?» «Нет, но разве этого недостаточно?» «Может быть. Мне трудно судить. Это зависит от того, какие у вас были причины для скрытности. Отношения — это работа, и они требуют доверия». «Действительно. От обоих». «Возможно, если бы вы попробовали объясниться с женой, она бы простила вас». «Я не знаю. Я чувствую себя так, словно меня разодрали надвое, словно я потерял свою лучшую часть». Белль зажала рот рукой, чтобы не закричать. Ей казалось, что буквы на маленьком экранчике сочатся болью. «Я понимаю», — набрала она. Её слова ранили. Она не понимала его. Не хотела попытаться его понять. Но сочувствие Белль неведомому доктору Рашу напомнило Румпелю о её доброте. Сердце болезненно сжалось, и он инстинктивно потянулся рукой к экрану. Пальцы замерли в миллиметре от дисплея. Если бы он только мог коснуться Белль, не холодного стекла, а тёплой живой кожи. Его мысли прервало насмешливое фырканье. Ведьмы давно покончили с кофе, и теперь ничто не отвлекало их от шуточек. — Боже! Он выглядит почти как в тот раз, когда я застала его за просмотром «Красавицы и чудовища», — произнесла Урсула с отвращением. Круэлла хрипло рассмеялась и сказала задумчиво: — Я представила себе эту картину… И почему у меня такие пошлые ассоциации? Урсула закатила глаза: — Уж не знаю, милочка. Но зрелище действительно было впечатляющее. Представь себе бессмертного колдуна, сидящего на диване в обнимку с подушкой. Он прорыдал всю танцевальную сцену… Румпель смерил обеих ведьм холодным взглядом. — У меня был нервный срыв, — отрезал он. — И, насколько я помню, Урсула, ты дала слово сохранить это в тайне. — Да, да, — кивнула Урсула, — я солгала. Тебе ещё повезло, что я не снимала тебя на видео. — Мы бы обогатились на проданных копиях, — вставила Круэлла. — Великий Тёмный плачет над мультфильмом, который напомнил ему о его маленькой служанке. — Напомните мне, — перебил Румпель, — почему я до сих пор не превратил вас в жаб. Женщины опасливо переглянулись. Их веселье несколько поутихло. Румпель вздохнул и вернулся к компьютеру: «Вам не кажется, что наше общение становится слишком депрессивным?» Белль почувствовала, что её губы дрожат, а глаза жгут непролитые слёзы. «Вы правы. Мы должны поговорить о чём-то ещё. Как прошла ваша вчерашняя встреча со студентами?» Румпель нахмурился и окинул взглядом нахально расположившихся в его доме незваных гостей. «Они были несносны как никогда. Боюсь, это их не последнее вторжение. У меня сломан замок». Белль улыбнулась: «Если бы я была рядом с вами, я бы стояла на страже у дверей вашего кабинета и не позволила бы никому мешать вам». Губы Румпеля дрогнули, когда он представил Белль, охраняющую его покой, пока он работает. Он был уверен, что она стояла бы на посту с книжкой и не заметила бы и дюжины студентов, если бы им вздумалось пройти мимо неё. Но мысль о том, что она хочет помочь, была приятной. «Я вынужден покинуть вас. У меня скоро начнётся урок, — напечатал он. — Продолжим позже? Я надеюсь на это. Приятного дня. Д-р Н. Раш, х» Он не мог поцеловать её. Он хотел бы быть с ней рядом, ощущать её дыхание на своих губах, обнимать её. Но он мог только послать ей этот маленький «икс», значок, обозначавший поцелуй на глупом интернет-наречии. Румпель нажал на «отправить» и резко захлопнул ноутбук. — Ну, вы так и будете здесь сидеть или всё-таки займётесь чем-то полезным? — обратился он к ведьмам. — Хорошо, — вздохнула Урсула, поднимаясь. — Нам нужно привести себя в порядок и переодеться. Дай нам знать, когда мы понадобимся. Они отставили грязные чашки и неторопливо вышли из домика. — Он отвлекается, — сказала Круэлла, садясь в машину. — Как Тёмный собирается обеспечить наше «долго и счастливо»? — Это всё из-за служанки, — заметила Урсула. — Кто бы вообще мог подумать, что Тёмный может любить? Это тошнотворно, на самом деле. — Она пожала плечами. — Вряд ли он сможет подарить нам счастливый конец, если сам только и думает, что о своём несчастье… Затянутые в красную кожу перчаток руки Круэллы сжали руль сильнее. — Мне только что пришла в голову одна великолепная идея, — произнесла она медленно. Урсула улыбнулась: — Это та идея, о которой я думаю? — Если ты думаешь о том, чтобы вернуться в закусочную «У бабушки» и возобновить знакомство с тем доктором, что был так любезен с нами прошлой ночью, то — да.

***

Румпельштильцхен нервно прохаживался по пещере. Здесь, под библиотекой, у него была назначена встреча с Урсулой и Круэллой. Но сначала они должны были раздобыть шкатулку, принадлежавшую Малифесенте. Без неё воскресить дракониху не удастся. Теперь в лавке хозяйничала Белль, но отвлечь её и забрать интересующий предмет было, как он считал, не такой уж сложной задачей. Румпель в волнении потирал руки, когда телефон завибрировал. Он извлёк мобильник из кармана и прочёл смс: «Шкатулка у нас». Что же, довольно усмехнулся он, наконец-то. Экран осветился снова, и появившееся на нём сообщение заставило Румпеля вздрогнуть: «Приходи в лавку, Тёмный. Твоя служаночка в беде. Она умирает». Румпель судорожно вдохнул и исчез в облаке фиолетового дыма. Уже через мгновение он стоял посреди лавки и в панике озирался. — Ах, ты здесь, — воскликнула Круэлла. — Располагайся, сладенький. Она сделала знак Урсуле, и морская ведьма достала из сумочки стеклянный пузырёк, наполненный зеленоватой жидкостью, и со всего размаху бросила его на пол. Раздался звук взрыва. Обе женщины исчезли, и только густой зелёный туман растекался по полу, расползался по стенам помещения. Румпель выругался, когда понял, что это может означать. Он бросился к двери, но она была заблокирована с помощью магии. Тихий звук шагов, раздававшийся из подсобки, заставил его яростно дёрнуть за ручку. Безрезультатно. — И что это было. Землетрясение? — этот голос, такой нежный и звонкий, заставил его плечи бессильно опуститься. Всё неправильно. Не так он представлял себе их встречу. Он почувствовал на себе пристальный взгляд Белль, и его рука застыла на ручке двери. — Румпель, — выдохнула Белль, и ему захотелось упасть перед ней на колени и не вставать, пока она не простит его. Но он медленно обернулся. С минуту он разглядывал собственные ботинки, пока, наконец, не нашёл в себе силы поднять глаза. Белль стояла перед ним на своих смехотворно высоких каблуках, в расклёшенной юбке, обнажающей слишком много, её грудь вздымалась под кружевом блузки, а лицо было болезненно бледным. Голубые глаза были широко распахнуты, рот приоткрыт от удивления. Она была настолько прекрасна, что ему показалось невероятным, что когда-то ему было дозволено касаться её. — Мы не можем выйти, — произнёс он машинально, едва осознавая, что говорит. Губы Белль плотно сжались, а глаза сузились от злости. — К сожалению, котики, — раздался через дверь голос Круэллы. — Вы заперты, Румпель. Догадался, как именно, ты же умный мальчик? И как выбраться, ты знаешь. Её смешок заставил его поморщиться, и он вздохнул с досадой. — Значит, ты знаешь, что это такое? — Белль сложила руки под грудью и с вызовом смотрела на Румпеля. Он опустил взгляд. — Это особый вид заклинания, — пробормотал он с неловкостью. — Так разрушь его и убирайся, — произнесла Белль резко.