be mine

      Руки будто не слушаются хозяина, мешают спокойно собрать вещи. Лухан искренне желает поскорее справиться и уже сесть в автобус, но его воображение категорически против этой идеи. Оно продолжает вырисовывать тот поцелуй в ярких красках — и, наверное, намного изысканнее, нежели то было на самом деле. Ах, этот альфа каждый раз так ранит омегу.       — Через полчаса автобус уже отъезжает — тебе стоит поторопиться, — спокойно произносит Сэхун, заглянув в палатку. Лу вздрагивает и округляет глаза. Он не спеша поворачивает голову назад, затем, завидев знакомую моську, слабо кивает. О вздыхает и отводит взгляд в сторону. Скрестив руки на груди и всё также не глядя на истинного, альфа предлагает:  — Может, тебе помочь со сборами?       — Если хочешь, — на лице Лухана появляется неловкая улыбка, которая не скрывается от Хуна. Просто омежка наконец-то решается не бежать, всё время стыдясь, а действовать.       Сэхун подходит медленно и неуверенно. Он молча принимается собирать и складывать чужие вещи, ни разу больше не встретившись глазами с Лу. В омежескую голову даже пробирается мысль, что альфе тоже неловко из-за вчерашнего, но Хань быстро откидывает эти глупости. О не из тех, кто будет краснеть после подобного, — в этом омега уверен.       До ужаса неловко находиться рядом. Молчание давит со сверхъестественной силой. Пытаясь сохранять спокойствие, Лу лишь тянется к своему свитеру, но в ту же секунду жалеет, ведь чувствует чужие пальцы. Как так получилось, что они оба одновременно решили сложить эту вещь? Из-за нечаянного телесного контакта парень вздрагивает и резко отдёргивает руку, алея. Сэхун пропускает вздох.       — Как же ты собираешься добиваться меня, если румянец появляется на твоих щеках даже после обычного прикосновения? — Ханя не покидает чувство, будто его осуждают. Это раздражает.       — Знаешь ли, в этом есть твоя вина, — омежка поднимает уверенный взгляд на Сэ, округлившего глаза.       — Интересно, почему?       — Забудь, — рука отмахивается, но это не устраивает самого Сэхуна. Уж если омега начал, то пускай говорит до конца.       — Нет.       — Я не хочу с тобой разговаривать… — Хань убавляет пыл. Его голос даже звучит немного тише. Омега возвращается к складыванию вещей, желая поскорее закончить с этим, но истинный не согласен с таким расположением вещей.       — С чего бы это? — молчание. Оно злит. Альфа хватает того за кисть руки, желая остановить и обратить на себя внимание. — Не игнорируй меня, Лу Хань.       Внутри омеги обрывается последний трос, удерживающий спокойствие.       — Да потому что ты меня поцеловал, дурак! — этот вопль вырывается из уст неожиданно для самого Хана. Он искренний и громкий. Просто блондин наконец-то выплеснул то, что уже целый день мешало ему существовать. Сэхун замирает. Альфе всегда казалось, что такая модель поведения незнакома Лу. Сам же Хань краснеет, но продолжает смотреть в глаза истинного. Он сглатывает ком, ставший в горле. — Я не смогу добиться тебя, пока ты такой… И вообще, — в голосе чувствуется намёк на недовольство, — альфы не просят омег добиваться их. Если уж ты сказал это, то перестань ворчать и молча влюбляйся, понял? Где твоё мужество, О Сэхун?       — Ты сомневаешься в моём мужестве, Лу Хань? — громче обычного переспрашивает альфа и недовольно выпучивает глаза. Он не верит, что услышал подобное.       — Да. Ты испугался омеги, который признался тебе, — надувшись, Лу отвернулся в другую сторону. Недовольству дыни не было предела.       — Глупый, да? Не испугался я, — О нахмурился. — Идём на свидание, раз уж ты такой смелый.       Внутри разлился поток тепла. Кажется, он растёкся по всему телу вместе с кровью. В животе вспорхнули бабочки. Они болезненно стянули всё внутри. Глаза расширились. Лухан почувствовал, как колени задрожали. Ему даже на миг показалось, что он может упасть. К сожалению, осознание быстро вернуло его с седьмого неба на землю.       — Опять издеваешься…       — Я серьёзно. Посмотрим, может, что-то внутри меня таки ёкнет, — воздуха стало катастрофически не хватать. Лухан поднял полные изумления глаза на истинного. На его лице красовалась слабая полуулыбка, непонятная Хану. — Я даю тебе шанс, Хань-Хань. Учти, что второго такого может просто не быть. Решай.       Кажется, ответ очевиден. Только вот Лу не осмелится произнести его в голос, и альфа знает об этом.       — Завтра в шесть я зайду за тобой. И, да, — Сэхун неловко прочистил горло, отведя взгляд, — я мужественный. Твоя сумка сложена, — слышится звук закрывающегося замка. Альфа ставит чужую запакованную сумку и молча уходит, оставляя замершего на месте Лухана. Тот смотрит в одну точку, приоткрыв рот. Издали можно подумать, что он восковая фигура, но, нет, всё дело в дыне. Что это только что было?       Сэхун снова всю дорогу слушает музыку, даже не обращая внимания на Лу. Хань хмыкает. Будто это и не О вовсе ещё час назад его на свидание пригласил. Решив, что краткие взгляды, принадлежащие истинному, нелепы, омега уставляется в окно. Автобус едет достаточно быстро, а потому деревья мерцают перед его глазами, превращаясь на скорости в сплошную зелёную линию. Лухан заворожен скорее своими мыслями, нежели этим видом. Свидание… Реально ли это вообще? Больше похоже на какой-то сон. Постойте-ка… Омежеские глазки распахиваются. Это ведь его первое свидание, и оно… с Сэхуном? Улыбка расползается на лице, и румянец на щеках становится ещё более виден. О подобном парень мог только мечтать — и то не всегда.       Его голова снова повернулась к истинному. Глаза того были прикрыты, губы не сомкнуты. Вмиг захотелось коснуться их пальцем. Омежка улыбается, когда понимает, что сейчас неимоверно счастлив.

***

      Сегодня в доме Лу спокойно не было. Младший омега буквально порхал, весь день предвкушая предстоящую встречу. С его лица не сходила улыбка, а ещё он всё время шутил, что насторожило папу. Впрочем, догадки старшего подтвердились, когда сын попросил родителя подобрать ему милый наряд.       — Признавайся, Хань, — требовательным тоном произносит папа, разбирая одежду в шкафу ребёнка и откидывая неподходящие варианты. Лу краснеет, стесняясь сказать старшему, но в итоге решается — причиной тому являются их доверительные отношения.       — У меня сегодня св… встреча, — торопливо поправляет себя омега. Родитель же сначала удивлённо вздёргивает брови, потом понимающе улыбается.       — С кем?       — С Сэхуном, — почти что поёт Ханни и радостно жмурит глаза. Даже имя истинного действует на парня, словно какой-то препарат, способствующий выработке гормонов счастья в организме. Старший выдыхает облегчённо — будто и сам ждал, когда это случится.       — Тогда нам надо кое-что другое. Подойди ко мне, — непонимающе омежка подходит и сразу же оказывается в плену папы. Тот, достав чёрные облегающие штаны с одной из полок, протягивает их сыну, затем находит белую майку с каким-то абстрактным тёмным рисунком и джинсовый пиджак. — К вечеру стало немного прохладнее, Ханни. И ещё, мне нужно внести некоторые коррективы. Ты пока переодевайся, а я сейчас вернусь.       Лухан слушается. Он натягивает все эти вещи, хотя такой стиль чужой ему. Обычно парень одевается скромнее. Но ведь этот случай оправданный, верно? Сэхуну нравятся красивые омеги.       Он неловко чешет затылок, когда папа возвращается, держа в руках косметичку. Старший приказывает сыну сесть и запрещает любые возражения. Кожа у Лу не проблемная — такой позавидовал бы любой другой человек, — но всё же некоторые недостатки в виде следов от сегодняшнего недосыпа присутствуют. Папа припрятывает синяки того под глазами тональным кремом, затем в ход вступают фен и расчёска. Спустя каких-то несколько минут волосы Лу уложены. Старший надевает на его нос аксессуар в виде очков. Широкая чёрная оправа красиво смотрится с омежьими большими глазами коньячного цвета. Она идёт Ханю — в этом родитель уверен.       — Готово. Посмотри на себя в зеркало, — родительская улыбка греет душу. Луханни подходит к зеркалу и, завидев своё отражение, удивляется. То, как он преобразился, определённо, нравится ему. И правда идёт. Он поворачивается и смотрит на папу. Кажется, тот доволен результатом. — Холодная гордость твоего Сэхуна растает за считанные секунды.       — Ах, папа, не думаю, что это возможно, — смеётся Лу. — Но спасибо. Я очень благодарен тебе.       — Мой мальчик взрослеет, — родитель обнимает сына и сжимает в объятиях. — Неужели я дожил до того дня, когда собрал тебя на свидание?       — Па-а-ап, — ворчливо тянет омега в плечо тому. Так смущает, когда родители говорят подобные вещи.       Разносится звук звонка, и Лухан вздрагивает. Внутри него почему-то появляется беспокойство. Ему на миг даже становится жутко. Лишь бы не оплошать.       — Я открою, Лу. Главное — не нервничать, — старший одаривает сливу ещё одной улыбкой, гладит по волосам, затем выбирается из объятий. Он направляется открывать, предоставляя ЛуЛу ещё несколько минут уединения с собой.       — Здравствуйте, — такой долгожданный гость переступает порог дома Лу. На нём надеты светлые джинсы и белая футболка с надписью «Happiness», на ногах чёрные слипоны. Каштановые волосы сегодня спадают на глаза, пряча под собой густые чёрные брови. Сэхун кланяется, показывая уважение. Старший широко улыбается.       — Привет, Сэхун. Рад тебя приветствовать, мы так давно не виделись. Почему не заходишь в гости? — юный альфа пускает скромную улыбку, которую прикрывает ладонью. Из-за неё возле глазок-полумесяцев появляются милые морщинки. — Проходи. Лухан сейчас спустится, — хозяин дома дружелюбно пропускает гостя внутрь и закрывает за ним дверь.       — Хорошо, — следует кивок. О сжимает губы в одну полоску.       Он проходит в гостиную, как ему до этого предлагает господин Лу, и садится на диван. Руки ложатся на колени, а глаза бегают по сторонам, изучая уже давно знакомый интерьер комнаты. Старший скрылся за соседней дверью, и альфа остаётся в полном одиночестве. Шатен по привычке закусывает нижнюю губу и прочищает горло. Сзади начинают доноситься шаги, на которые старшеклассник не сразу обращает внимания. Он поворачивается и на несколько секунд замирает, затем еле улыбается уголками уст. Хань спускается по ступенькам, чувствуя некую неуверенность и дрожь в ногах. Омега пересиливает волнение и поднимает глазки на истинного, сидящего в нескольких метрах от него. Блондин, чьи губы уже давно искусаны из-за переживаний, подходит к любимому и смущённо хмурится.       — Привет, — на автомате выдыхает. О поднимается на ноги.       — Привет.       Наступает вводящее в краску молчание. Лухан тянется рукой к мочке уха и легонько хватает её, чуток оттягивая и отведя взгляд. Сэ замечает это. Он прочищает горло, кашляя в кулак. Лу пытается собраться — он правда старается.       — Думаю, нам пора идти, — голос у омеги севший, но альфа соглашается.       Истинные прощаются с папой, который всё это время сидел на кухне и подслушивал, затем скрываются за дверью.       Лицо опаляет тёплый летний ветерок. Лухан вдыхает на всю грудь, стоит ему очутиться на улице. Он еле сдерживает счастливую улыбку. О не смотрит на него. Альфа изучает свою обувь, асфальт, бровки, здания, но только не самого Ханя. Это не совсем устраивает последнего.       — Куда пойдём? — стараясь прервать молчание, омега задаёт первый попавшийся вопрос, но результат есть, ведь любимый наконец обращает на него внимание.       — Куда ты хочешь?       Глупо спрашивать. Воображение Хана настолько часто показывало ему их свидания, и каждый раз они были разными и в различных местах, а потому ответ прост — Лу всё равно куда, лишь бы рядом.       — Я? Мне неважно… А куда бы хотел сходить ты?       Хун на несколько секунд задумывается. Он прикладывает большой палец к пухлым губам, явно размышляя. Это заставляет Ханя засмотреться на озадаченное и такое прекрасное лицо того.       — Х-м-м, идём в кино? Довольно романтично, не находишь? — трудно сказать, специально или нет, но Холодный Принц сразу же прослеживает за реакцией омеги. Тот отдёргивает глаза вниз, боясь быть в очередной раз замеченным за изучением черт лица истинного, и чуточку смущается при упоминании слова «романтика», но всё-таки слабо кивает, соглашаясь.       — Ты ведь не поведёшь меня на ужасы, Сэхун-а? — эта искренность в вопросе заставляет Хуна улыбнуться. Он мысленно признаёт, что это было чертовски мило.       — Я подумаю, — игривость в голосе альфы неожиданно для самого Хана поселяет спокойствие внутри. Теперь он немножко расслабляется. Омега позволяет себе тоже улыбнуться, но чуточку скромнее.       — Будешь попкорн? — Хун не прячет свой синий кошелёк после покупки билетов на романтическую комедию, а обращается к Лу. Последний на несколько секунд задумывается, вскинув бровки вверх, затем отрицательно кивает. — Если хочешь — скажи. Не стоит стесняться.       — Дело не в этом, — следует отрицательный кивок, из-за которого очки спадают на нос. Ханни спешит поправить их, боясь выглядеть нелепо. — Просто если я наемся сейчас, то потом не смогу ничего вместить в свой желудок, а надо, ведь мы ещё будем гулять.       — Ты боишься, что если не сможешь больше кушать, то мы разойдёмся по домам и свидание закончится?       — Угу, — искренне подтверждает Хан. Это снова забавляет шатена. Удивление постигает лицо Лу, когда тот чувствует, как О легонько щипает его за кончик носа.       — Тебе с вишней или карамелью, глупый омега? — щеки в который раз окрашиваются в алый цвет. Кажется, Хань и сам уже как вишня.       — Карамелью…       Молча альфа отправляется делать заказ. Лу лишь наблюдает за этим. Так тепло и уютно. Он действительно чувствует себя омегой, который пришёл сюда со своим истинным. Оказывается, даже Сэ может заботиться о других. Хотя было глупо сомневаться в этом до сегодня, учитывая, сколько всего он уже сделал Хану, несмотря на свою апатию к нему.       Его альфа действительно прекрасный. Он деловито расплачивается за еду и две бутылки воды, затем прячет кошелек в задний карман джинсов и берет в охапку купленные вкусняхи; он помогает себе нести это ртом, взяв одно ведёрко попкорна в зубы. Такой картине остаётся лишь умиляться.       — Спасибо, — на лице омеги улыбка. ЛуЛу спешит помочь парню и забирает у того своё ведёрко и бутылку. Его глаза искренне светятся, и это заметно. Сэхун на несколько секунд зависает, вглядываясь в их глубину, затем усмехается своим же мыслям.       Как вишня? Забудьте. Сейчас Лухан сидит красный как помидор, вжавшись в сидение и закусив губу. На большом экране показывают пару влюблённых; они — главные герои, которые на протяжении часа фильма не могли признаться друг другу, но сейчас наконец-то впервые целуются. Воспоминания о том поцелуе так предательски всплывают в памяти Ханя. От мысли, что рядом сидит Сэхун, становится не по себе.       Сэ видит реакцию того, а потому не позволяет себе упустить возможность подшутить над Лу. Он медленно склоняется поближе к нему, но омега вовсе не замечает этого. Кажется, сейчас темнота в зале вовсе не играет на руку желающему осуществить свой план Сэхуну. Становится понятно, что здесь нужны более радикальные меры.       — Луханни, — шепчет Хун ему на ухо, и слива вздрагивает. Он сглатывает и медленно поворачивает голову в сторону альфы.       О, в душе ликуя, проходится рукой от скулы до ушка того, затем поднимает лицо за подбородок. Он начинает медленно приближаться. Каждый преодолённый миллиметр отдаётся стуком в сердце Хана. Он чувствует дыхание всё ближе. Волнительно, страшно, будоражит. Ещё чуточку и… Омега резко, испуганно отодвигается, перекидывает открытую бутылку воды рукой, и она разливается прямо на колени Сэ. Альфа рефлекторно дёргается, почувствовав влагу, ошарашено пялится сначала на свои штаны, затем на истинного, разведя руки в стороны.       — Сэхун… — шепчет Хань и прикладывает ладонь к своему рту. Вмиг парень достаёт из кармана купленные несколько дней назад сухие салфетки и оказывается у ног альфы, присев на корточки. Он, спешно вытирая штаны Хуна, даже не замечает, как краснеют щёки О.       — Лухан, прекрати, — шепчет шатен, когда сидящий рядом человек окидывает их далеко не хорошим взглядом. Он перехватывает руки парня, тем самым останавливая. Омежьи глаза встречаются с глазами О. Осознание того, как развратно и грязно они выглядят сейчас, заставляет Хана ужаснуться. — Не позорься, а садись рядом и смотри фильм.       — Прости, Сэхун-а, но твои штаны…       — С ними всё будет в порядке. Высохнут, — Хунни сглатывает и отпускает ладони того. Лу лишь кивает.       — Ладно, — омега возвращается на своё место, виновато закусывая губу. Слышится обречённый и такой тяжелый вздох альфы. Ханю искренне хочется провалиться под землю. Всё случилось как-то само собой и… Хотя, постойте-ка… Он только что пытался поцеловаться? Брови Лу сводятся, сам парень хмурится и резко поворачивается в сторону одноклассника.       — Я хотел подразнить тебя, — будто прочитав мысли, шепчет Хун, хмурясь из-за того, как неприятно прилипают к коже мокрые джинсы.       — О Сэхун, ты негодяй!       — Это так вкусно! — попивая уже второй стаканчик бабл-ти, Лухан лишь восторженно зажмуривает глаза. Он слышал о таком напитке, но никогда не пробовал.       — Конечно, вкусно, — пускает смешок Сэхун. Он решил совместить приятное с полезным и угостить омегу своим любимым бабл-ти. Это большой секрет, но этот чай — одна из немногих вещей, с помощью которых можно манипулировать альфой.       Хань сейчас выглядит таким счастливым. Это восторгает О. Кажется, этот человек просто не умеет скрывать свои эмоции, либо же его мимика живёт отдельной жизнью.       Они гуляют по улице. Лухан слышит, как их окликают. Он в недоумении поворачивает голову в сторону, предполагая, что зов донёсся именно оттуда, и не ошибается. В нескольких метрах сидит улыбающийся дедушка и машет рукой. Возле него стоит столик, где располагаются разные интересные мелкие вещицы, которые он, видимо, продаёт.       — Подойдите, ребятки!       — Сэхун-а, — омега в два шага догоняет Сэ, от которого он чуточку отстал, засмотревшись на странного продавца, затем слабо дёргает за футболку. Альфа останавливается и вопросительно смотрит. — Там дедушка нас позвал, — О непонимающе оборачивается и видит того продавца.       — Наверное, хочет на нас заработать.       — Разве не будет некрасиво, если мы проигнорируем? Не будем ничего покупать, ради вежливости лишь подойдём, — омега буквально умоляет. Сэхун решает, что ничего ужасного не случится, если они подойдут.       — Здравствуйте, — произносит альфа, подойдя к старику. Тот смеётся и кивает.       — Вы, ребята, такая милая пара, — у Хана алеют щёки. Он поднимает взгляд на истинного и на его лице не замечает ни единой перемены. Надо же. — У меня есть кое-что для вас, — продавец что-то ищет между своих товаров — если это можно так назвать. — Вот, — он протягивает браслеты. — Они парные. Слышал, молодёжь нынче любит подобное. Я уже и позабыл о них, но, завидев вас, вспомнил. Ухажёр, купишь приятную безделушку любимому? — Сэхун теряется. Это, определённо, давка со стороны дедушки. Он смотрит на смущённого Ханя. Видно, что омега был бы не против получить это, но Лу не посмеет даже просить об этом. В его глазах также заметно разочарование.       — Вы не совсем правильно поняли, — произносит Ханни и улыбается. — Мы не встреча…       — Какая у них цена? — спешно перебивает Сэхун. Он смотрит на явно довольного таким исходом продавца.       — Пять тысяч вон, — Лу удивлённо косится на истинного и смотрит на него снизу вверх. Сэ тоже переводит серьёзный взгляд на сливу.       — Только сегодня, и только потому, что у нас свидание, инициатором которого был я, — альфа достаёт свой кошелёк, вид которого ЛуЛу уже наизусть помнит. Отличник протягивает деньги дедушке, а тот взамен отдаёт браслет. — До свидания.       Хань еле сдерживает улыбку, когда Хун отдаёт ему один из браслетов. Он забирает украшение и замечает, что альфа надевает второй себе на руку.       — Ты тоже наденешь?       — Да. Или ты против?       — Нет, просто… это не похоже на тебя.       — Я же сказал: только потому, что у нас сегодня свидание, — отвечает Сэ.       — Тем не менее я счастлив, — выдыхает Хан и улыбается, затем принимается надевать свой. Он так и не замечает улыбки уголками губ Сэхуна.       Медленно день в Сеуле начинает сменяться на ночь. Шумный город осветляют фары машин и светофоры на дорогах, уличные фонари, яркие вывески. Солнышко ещё не спряталось до конца, но не спеша садится всё ниже и ниже. Его лучики так красиво играют с пшеничными волосами Луханя, что складывается впечатление, будто он создан самим солнцем. Омега часто слышал от Чанёля подобное. Пак утверждал, что в прошлой жизни его друг, наверное, был какой-то яркой космической звездой, которая быстро сгорела. На такое Хань лишь иронично хмыкал, затем шутил, говоря, что его друг в прошлой жизни, скорее всего, был каким-то эльфом с огромными ушами.       Они сидят на скамейке, находящейся в довольно людном месте. Лухан, кушая пирожное, которое ему купил альфа, жадно вдыхает запах дыни. Внутри извергается вулкан тепла из-за одной только мысли, что сейчас истинный находится рядышком, тоже ест и иногда, когда крем сладости пачкает его губы и бороду, хмурит брови. Хань вдруг смеётся. О быстро реагирует и непонимающе поворачивает голову в его сторону.       — Что? — Ханни прикрывает рот ладошкой, но морщинки возле улыбающихся глаз выдают его полностью.       — Прости, просто… просто у тебя нос в креме, — Хань, особо не спрашивая разрешения, отдаёт свою сладость хмурящемуся Хуну, дабы тот на время подержал её, затем достаёт из кармана пачку салфеток, которые уже приходилось видеть альфе сегодня. Достав одну, омежка, держа в ладошке, поднимает её в воздух, но вдруг замирает, так и не дотронувшись ею лица истинного. — Можно? — следует спокойный кивок. Лу выдыхает и придвигается ближе, затем легонько притрагивается салфеткой к испачканному месту на кончике чужого носа, немного склонившись. Он сам не замечает, как закусывает губу. Хун наблюдает за лицом того. Альфа видит, как искренне омега хочет помочь; чувствует, как Хан вытирает сначала нос, затем, наверняка заметив ещё немного крема, опускается салфеткой на уголок верхней губы. Сэ пускает усмешку, которая приводит в недоумение Лу, и омега поднимает взгляд, встречаясь с глазами О. Близко… Непозволительно близко.       — Ты осмелел, Хань-Хань, — произносит Сэ, так и смотря в глаза того. Даже сквозь стекло этих очков они остаются такими же красивыми. — Они идут тебе, — Хань заливается краской и, будучи не в силах терпеть этот проницательный взгляд, резко отстраняется, возвращаясь на своё место. Такое ощущение, будто сердце сейчас поломает грудную клетку и вырвется наружу.       Сэхун еле улыбается и отворачивается. Он смотрит сквозь пространство, явно над чем-то задумавшись, Лухан же пытается взять себя в руки.       — Какими в твоём понимании должны быть отношения? — всё также не глядя на истинного, вдруг спрашивает Сэ. Ханни удивлённо хмурит брови. Ему нужно несколько секунд, чтобы подумать.       — Ну… Главное ведь любить друг друга, а отношения будут строиться с учётом характеров, вкусов, стиля жизни обоих, — слова Лу искренние. О снова пускает улыбку. Он поворачивает голову в сторону сливы.       — А как же обнимашки, поцелуйчики, подарки? — Лухан хмурится.       — Конечно, было бы неплохо, но ведь важно, чтобы отношения не были в тягость и не приносили дискомфорта. Если партнёр не любит проявлять нежность, можно не требовать от него подобного и находить компромиссы. Это же решение проблем касается и остального.       — Ты удивительный, Лухан, — О откидывается на спинку скамейки и поднимает глаза вверх, изучая небо. — Обычно это называют самопожертвованием, а не компромиссом.       Хань который раз алеет. Он вдруг решает съязвить тому.       — Ну, знаешь ли, у меня нету опыта в отношениях, не разбираюсь в этом. Я просто считаю, что отношения — это и есть самопожертвование, но только обоюдное. Когда старается лишь один человек, это уже не имеет смысла.       — Наивный омега, — Хунни вдыхает на всю грудь. Он зарывается рукой в свои каштановые волосы, и Лу задумывается над тем, что тот выглядит будто персонаж из манги жанра седзе. — Твой папа воспитал в тебе чистого и открытого человека, — это неожиданное признание вызывает улыбку у Хана.       — Я рос в любви. Всегда получал всё нужное, но это… Моему папе нелегко пришлось, — ком появился в горле. Ханю становится даже трудно дышать, и Сэхун замечает эту перемену в настроении. Шатен поворачивается к тому.       — Расскажешь мне? — в глазах альфы заметен искренний интерес. Впервые омега видит, что истинному интересна его жизнь. Из его уст вырывается вздох.       — Я никому ещё не рассказывал об этом, разве что только Чанёлю… Мой папа забеременел рано. Это был внеплановый ребёнок как для него самого, так и для его истинного. Несмотря на всю ту страсть, что была между ними и казалась искренней, отцу я нужен не был. Он даже не попытался понять папу, а сразу же сказал, что заводить семью пока не собирается. Родители поставили папу перед выбором: либо аборт и нормальная жизнь с их поддержкой и учёбой в университете, либо ребёнок, которого они никогда не примут. Для них рождённое вне брака дитя казалось позором. Папе это решение далось трудно, но он уверил себя, что так будет правильнее, — он захотел оставить меня. Узнав об этом, родители действительно лишили его своего надёжного плеча, и в положении двадцатилетний юноша пошёл работать. Сначала было терпимо, но живот начал расти, а возможности для работоспособности уменьшаться. В конце концов мои дедушки таки пожалели сына и на последних двух месяцах беременности помогли ему справиться, но после родов меня так и не признали. Они купили ему однокомнатную квартиру и дали денег на первое время, дальше же он пошёл зарабатывать самостоятельно. При этом у него всегда находилось время на меня. Не помню, чтобы он не выполнил того, что пообещал. Я восхищаюсь этим омегой, ведь за всю жизнь он так и не попросил помощи у моего отца. Думаю, это действительно унизило бы его. Сейчас же всё наладилось. Папа открыл магазин цветов, ведь он их обожает, — напоследок Лухан улыбается, завершая свой рассказ.       Сэхун проглотил каждое его слово, внимательно слушая. Сейчас ему стало понятно, что имел в виду родитель Ханя, когда сказал, что если бы послушал родителей, то потерял бы своё счастье. Уважение к господину Лу возросло ещё больше. Кажется, было бы по-честному рассказать и свою историю.       — Кажется, мы и впрямь созданы друг для друга. У меня всё с точностью до наоборот, — брови омеги нахмурились, Сэхун же пустил усмешку. — Я вырос в достатке, имел всё, что хотел и даже чего не хотел. В детстве отец всегда пытался развить во мне то, что не осуществил в своей жизни. Он отдал меня на уроки французского языка, игры на фортепиано, верховой езды. Каждый раз, когда у меня что-либо из перечисленного не получалось, он ругал меня и говорил, что я бестолковый. Я искренне ненавидел всё то, чем занимался. Пожалуй, из всего этого лишь танцы начали приносить мне удовольствие. Казалось, что, когда я двигаюсь, забываю обо всём, что происходит вокруг. Так и осталось до сегодня. Кстати, должного внимания и нужной любви я не получал тогда. Лишь постоянные упрёки в том, что из меня растёт плохой наследник. Чтобы доказать отцу, что заслуживаю его чувств, я начал усердно учиться. Со временем я стал лучшим в классе, затем — в школе. К сожалению, и это не впечатлило его. Люди постоянно тянутся ко мне только из-за влияния моего родителя. Когда мы говорим о моём будущем, я представляю себя танцором, но отец даже слушать об этом не хочет. Он продолжает твердить, что всё, что меня должно интересовать, — компания. Было обидно сначала, но сейчас я смирился.       Лухан аж приоткрыл рот. Он никогда бы не подумал, что вся жизнь его истинного проходит в постоянном напряжении. Все те слухи и легенды в школе об О Сэхуне хоть и оказались правдивыми, но уж точно не с того ракурса описанными. Омеге вдруг стало так жаль его. Захотелось крепко обнять шатена и уверить, что всё хорошо. В глазах начала скапливаться влага. Голос предательски задрожал, и когда Лу заговорил, первая слеза прокатилась по щеке, оставляя влажную дорожку.       — Ты сильный, Сэхун-а, — альфа замирает, словно камень. Он не ожидал подобной реакции, а потому даже понятия не имеет, как вести себя сейчас. Спешно Ханни подносит кулачки к глазам, желая поскорее вытереть слёзы, но жидкости появляется всё больше и больше. Уже тяжело справиться с этим. — П-прости, — заикаясь, выпаливает Хань. Он отворачивается, дабы успокоиться. Хун продолжает сидеть неподвижно и удивлённо вглядываться в затылок дрожащего парня рядом. Он будто не из этого мира… Такой непорочный и искренний.       — Почему ты плачешь?       — Мне… мне жаль тебя. Я хочу помочь, но не могу ничем повлиять… Прости! — после последнего слова всхлип становится ещё более громким.       Лухан зажмуривается и сильнее трёт глаза, злясь на себя же за эти эмоции и слёзы. Вдруг парень вздрагивает и широко распахивает веки, затаив дыхание. Он чувствует, как кто-то обнимает его со спины за талию, прижимая к своей груди, и кладёт голову на плечо. Чужое дыхание щекочет шею. От этого человека пахнет шампунем и свежей дыней.       — Спасибо, — тише обычного произносит шатен. Глаза Сэхуна прикрыты, нос утыкается в джинсовый жакет, пахнущий домом Лу и самим Лу. Он действительно благодарен за всю ту искреннюю заботу омежки. Хань дрожит. Слёзы продолжают скатываться, но парень изо всех сил пытается сдерживать себя, чтобы не причинить этим неудобств альфе. Хочется положить свои руки на сомкнутые на животе в замок ладони истинного и сильнее сжать их, но Лухан не решается сделать этого. Лишь сидит неподвижно, надеясь, что хотя бы так Сэ почувствует поддержку.       Настал момент прощаться. Как Лухану хотелось бы остановить сейчас время, вглядываться в это лицо и восхищаться его красотой. Но рано или поздно сказка заканчивается. Омега и без того благодарен за этот день судьбе.       Сэхун довёл Луханя прямо до двери его дома. Он кивает и останавливается, затем прячет руки в карманы штанов, глядя на омегу сверху вниз.       — Кажется, этот день подошёл к концу.       — Да, — грустно выдыхает Лу и надувается. Сэ смеётся.       — Ты даже не пытаешься спрятать своего разочарования, — омежьи щечки вновь заливаются краской. Это происходило сегодня настолько часто, что альфа даже не удивляется. Наступает неловкое молчание. Ханни только сейчас, под светом фонаря, решает изучить надпись на футболке шатена.       — Скажи, Сэхун-а… Мой запах ведь не такой уж и плохой, правда? — Хун удивляется вопросу. Неужели это так сильно задело омежку? Сэхун пускает усмешку.       — Ну, по крайней мере, от него не воротит… К тому же чем больше чувствуешь, тем больше привыкаешь, — ЛуЛу надувается.       — Лучше бы не спрашивал.       — Вот же, обижаться ещё вздумал. Угораздило же мне с омегой, — наигранно устало выдыхает Сэхун. Это заставляет парня напротив съязвить в отместку.       — Ну, знаешь, мой альфа тоже не промах, — Сэ еле сдерживается, чтобы не засмеяться в голос. Он ведь просто дразнит блондина.       — Думаешь?       — Конечно. Не признать своего истинного, — из-за серьёзности омеги альфа таки пропускает усмешку в кулак. Он по-доброму ерошит волосы того.       — Иди в дом, Хань-Хань.       — Уже? — ответом служит кивок. Лухан поджимает губу, затем улыбается и поднимает глаза. — Тогда спокойной ночи.       — Спокойной, — отвечает О. Он провожает взглядом специально медленно уходящего истинного. Напоследок помахав рукой и счастливо улыбнувшись, Лу скрывается за дверью.       Омега запирает её с внутренней стороны, затем громко выдыхает и облокачивается на неё, не веря в происходящее. Его глаза светятся счастьем, а на кисти красуется браслет, который доказывает, что всё, что было сегодня, — реальность.