be mine

      Утренние лучики солнца прорезались через окно в небольшую комнату и легко пощипали спящего омегу за щечки. Сон того был крепким, а потому Хань не сразу поддался, но спустя каких-то нескольких минут послышалось ленивое мычание. Ещё толком не открыв глаза, парень потянулся ручками вверх. Одеяло по инерции слетело с плеч чуть ниже. Ханни закусил губу и приоткрыл глаза. Он опустил руки поверх одеяла друг на друга, затем пальцами почувствовал завязанный в узелок, плетённый в косичку браслет. Со вчерашнего дня не привык, что теперь на его запястье красуется это милое украшение. Воображение вырисовывает воспоминания прогулки с Сэ, и из-за этого на лице появляется блаженная улыбка. Пальчиками парень пробегается вдоль всего браслета, будто проверяя, настоящий ли он. Настоящий. Хань опять прикрывает глаза и поворачивается набок, сжимая запястье с браслетом второй рукой сильнее.       — Хочу, чтобы ты просыпался рядом, — шепчет Лу куда-то в пространство. Он проходится пальчиками по месту на кровати возле себя, представляя, как там лежит Сэхун, всё также не открывая глаз; как он мило посапывает, находясь в мире розовых снов. Его брови немного хмурятся, а рот приоткрыт; каштановая чёлка спадает на закрытые глаза. Лухан наверняка просыпался бы раньше его любимой сони, молча лежал бы и просто наблюдал бы за умиротворённым лицом парня, боясь издать лишний шум или пошевелиться. Затем он бы прошёлся ладонью по щеке того так нежно и еле касаясь, но альфа всё равно почувствовал бы это сквозь сон, а потому нахмурился бы ещё больше и замычал бы.       Из уст омеги вырывается вздох. На лице всё также присутствует улыбка, но Лу больше не разрешает своим мечтаниям брать верх над ним. Он открывает глаза и, ещё несколько секунд полежав, поднимается на попу, чтобы затем встать с кровати и направиться в ванную.       Папа уже на работе, а потому никто не станет заставлять омежку готовить себе что-то. Вместо этого Лухань съедает яблоко на завтрак, запивает его водой. Волосы парня всё ещё влажные после душа, и это бодрит. Старшеклассник достаёт ещё одно яблоко, затем направляется в гостиную, где по-хозяйски устраивается на диване. Свободная рука тянется к пульту, и уже через минуту комнату заполняет негромкий звук телевизора. Историческая дорама — лучшее, что смог найти Хань в этот час, переключая каналы. Неизвестно, на сколько ещё хватило бы омегу, если бы не звук звонка телефона, доносящийся из кухни. Лухан вздрагивает, слыша громкий сигнал, затем спешно слезает с дивана, скинув сначала ноги. Он быстрым шагом направляется на кухню и обнаруживает мобильник на тумбе.       — Алло, — омежья попа опирается на тумбу, сам же Лу деловито держит трубку у уха.       — Лухан, через полчаса я буду у тебя, — хорошо знакомый бас по ту сторону трубки вызывает добрую улыбку.       — Дорогой, не то чтобы я против, но всё же почему бы для начала не спросить моего приглашения?       — Брось, к тебе я хожу как домой. Жди, — в голосе Чанёля также играли искорки веселья. Он наперёд знал, что Хан не будет против, даже наоборот. Так уж сложилось за все эти годы, что дверь дома семьи Лу открыта перед этим альфой в любое время суток и при любых обстоятельствах.       — Спасибо, что хоть предупредил, — снова улыбнулся омега и весело хмыкнул. Он откусил кусок яблока, затем с набитым ртом промямлил: — Жду.       Пак захихикал — так похоже на него — и отключился. Режущие ухо гудки стали поводом отодвинуть телефон от лица и положить в карман домашних шортов. Лухан, с улыбкой на лице и поднятым настроением, снова откусил и направился обратно в гостиную. Ему уже сейчас было известно, что впереди его ожидает весёлый день. Пожалуй, эта неделя стала лучшей за всё почти прошедшее лето.       По коридору, украшенному настенными картинами и небольшим мягким ковром, разнёсся звук звонка. Лухану не понадобилось много времени, чтобы преодолеть расстояние между диваном и входной дверью. В глазок смотреть глупо: настойчивость Пака, когда тот — впрочем, как и всегда, — держит палец на кнопке звонка, рискуя её попросту сломать, сдаёт парня с потрохами. Омега открывает красную дверь, затем видит довольное лицо того. Сейчас было бы неплохо дать Чану по шее за то, что он чуть ли не сломал звонок, но радость от встречи слишком сильна, а потому на лице омежки появляется искренняя улыбка, и Лу шагает прямо навстречу распростёртым рукам альфы. Их объятие выглядит довольно забавным, ведь Хань немало проигрывает другу в росте, но кого это вообще волнует?       — Сколько уже прошло с нашей последней встречи? — Лу отодвинулся спустя каких-то несколько секунд и снова взглянул на милое лицо любимого друга. Тот задумчиво промычал, подняв глаза в небо и сложив губки бантиком.       — Две недели?       — Разве? — вот наступил черед самого Ханя задуматься над этим, но лишь на несколько секунд. Затем последовал взмах руки. — Не суть. Я жутко соскучился, Пак Чанёль! — Ёль улыбнулся.       Альфу встретило тепло дома Лу. Здесь ему всегда нравилось. Всё было настолько уютно и… как-то по-родному. Иногда ему казалось, что это место он любит больше собственного дома, но сам парень скрывал подобные мысли от внешнего мира. Несмотря на своё достаточно рослое телосложение, внутри юноши скрывался ранимый ребёнок, который мог ненадолго обидеться на любую мелочь. Он был наивным, хоть и болтливым — болтливым часто не к месту, кстати. Из-за того, что со временем Пак научился прятать свои слабые места, задеть стало старшеклассника труднее, но уж если тебе удалось достаться до того местечка… Только вот вряд ли кто-то захочет делать это. Пак — человек добрый, никогда никому не докучает либо же переходит дорогу. «Сплошной ходячий позитив», — как в шутку называл его Лухан.       — Хочешь кушать? — Чанёль последовал за Лу на кухню. — Папа сказал мне приготовить что-нибудь, но… Мне чуточку лень, — неловко усмехнулся омега и повернулся лицом к Чану, который сейчас присаживался за стол.       — Не подобает омежьей попе лениться, — недовольно замотал альфа головой в стороны, а вдобавок наигранно осуждающе цокнул языком. Лухан засмеялся, затем подошёл ближе к этому болтливому созданию и легонько ударил его по лбу пальцем.       — Не подобает попе альфы рассуждать о чужих омежьих попах, — на это Ёлли лишь снова засмеялся. — Так будешь есть? Если да, то я что-то приготовлю.       — Нет, я дома поел.       Улыбка на лице омеги вдруг сменилась серьёзным выражением, но в глазах проскользнули нотки горечи.       — Твой папа уже окончательно решил?       Пак сглотнул ставший ком, когда услышал вопрос. Его глаза опустились на находящиеся на коленях собственные руки.       — Да. Как раз готовит все нужные документы.       — А отец?       — Отец на первое время переехал в гостиницу. Но планирует за ближайшую неделю подыскать недорогую квартиру, чтобы снимать жильё, — альфа закусил губу, затем горько улыбнулся, подняв голову на друга. — Они хотят, чтобы я сам решил, с кем хочу остаться. Это так трудно, — из уст донёсся тяжёлый вздох. — Но, знаешь, думаю, отец справится, а вот папа… Он и без того не в себе сейчас, а если и я его ещё брошу… Он сочтёт это за предательство. Поэтому, наверное, ему нужнее, чтобы возле него кто-то находился и поддерживал. Вот так обстоят мои делишки, — ещё одна далеко не радостная и вымученная улыбка.       Лухан взъерошил чужие волосы, прекрасно зная, что даже этим не подбодрит друга. Все те годы, что они знакомы, родители Чана ссорились, а семья Пак постоянно переживала напряжение в отношениях. Вот только больше всего это отпечаталось не на взрослых, а именно на растущем в этой среде мальчишке. Каждый раз, узнавая новые подробности, Лухан чувствовал злость на себя, но только лишь потому, что не мог никаким образом повлиять на ситуацию. Лучшее, что он мог сделать, — обнять Пака, попытаться заглушить его грусть конфеткой — иногда двумя, либо же всей коробкой, не попробовав ни единой, — позволить пропитать свою полосатую футболку слезами. Но так было в детстве. Сейчас же и это помогает слабо.       — Чем Пак Чанёль предпочёл бы заняться в такой прекрасный день с лучшим другом? — невзначай Ханни попытался перевести тему.       — Все прекрасные дни с лучшим другом проходят одинаково, — слабо улыбнулся альфа. На это омега поднял указательный палец вверх и уточнил:       — Почти все.       — Да-да, — кивнул друг и засмеялся.       Ребята поднялись в комнату Ханя, где расположились на его заправленной кровати. Лухан прижался головой к чужой лёгкой рубашке красного цвета и по-хозяйски закинул ногу на альфу. Тот лишь усмехнулся и поудобнее устроился, чтобы конечности не затекли со временем.       — Ты вчера так и не написал мне в какаотоке подробностей вашего свидания. Выкладывай, — из-за позы Чанёль произнёс это куда-то в волосы омеги, но Хан разобрал. Его щеки стали наливаться краской, а уголки губ смущённо потянулись вверх.       — Ну, знаешь… Это было слишком прекрасно, чтобы оказаться правдой.       — Неужели он поцеловал тебя?       — Дурак, — севшим голосом прошептал Лу и несильно ударил друга в грудь. Ему вспомнился их поцелуй, о котором Хан так и не рассказал Ёлю. Уж слишком это казалось интимным… да и ничего не значащим — по крайней мере, для самого Сэхуна. Румянец стал ещё более заметен на лице юного омеги. — Не целовал. Просто оказывал внимание.       — Как?       — Ну, всякие приятные мелочи. Покупал мне еду, сводил в кино. Почти не ворчал и не язвил, как он это умеет. Мне на минутку даже показалось, что О Сэхун не такой уж и недосягаемый, — Чанёль на несколько секунд задумался. - А, кстати, он купил мне браслет. Видишь? — Лухан поднял руку вверх. Рукав его домашней кофты мягко сполз и оголил запястье, на котором крепко-накрепко был завязан шнурочек.       — Парные?       — Угу. Не думаю, что он будет носить свой, но в тот день он не снимал его. Это уже многое значит для меня, — рука спустилась обратно. Омежка закусил губу, отдавшись своим мыслям. Ненадолго наступило молчание. — Ёлли?       — М-м-м? — тихо промычал альфа.       — Я ведь красивый, как думаешь? — кое-какое время ответа не следовало. Хан нахмурился и неуверенно поднял голову на лежащего рядом парня. Тот заметил этот жест, а потому встретился глазами с глазами Лу, в которых теперь хранился немой вопрос.       — Да я же просто думаю, чего ты? — улыбнулся Ёль. — Конечно же, ты красивый, — Пак повернулся на спину так, что нога Ханя так и не слетела с него, и подложил под голову свои большие руки. Сейчас он без особого интереса изучал давно знакомый потолок комнаты друга. — Посмотри на свой маленький нос, аккуратный подбородок, милые губы и искрящиеся изнутри глаза. Разве подобного человека можно назвать уродливым?       Лухан смущенно кивнул и благодарно улыбнулся.       — Спасибо… Ты такой хороший, Ёлли. Что бы я делал, если бы тебя не было?       — Х-м-м… До сих пор тихонько наблюдал бы за своим истинным в столовой? — на лицах обоих засияли улыбки. Омега показал тому язык, затем устроил свою голову на чужой груди.       Так странно, что оба уснули. Хотя, нет, ничего странного. Такое иногда случалось с этими двумя. Кажется, другим не дано понять подобной дружбы между альфой и омегой, но, повторюсь, кого это волнует?       — Эй, сони, просыпайтесь, — господин Лу нежно прошёлся рукой по волосам сына, затем точно так же коснулся и прядей Пака. Любил ли он этого кривоногого паренька? До беспамятства. Если бы у старшего омеги спросили, что именно он чувствует к Чанёлю, мужчина с лёгкостью ответил бы: «Он словно ещё один мой ребёнок».       Недовольное мычание донеслось от Ханя. Парень медленно открыл глаза и обнаружил стоящего над кроватью папу. Тот так по-родительски улыбался. Омега проснулся первым.       — Ханни, — прошептал старший. — Бенгальские огни спрятаны на полке в гостиной.       Всё ещё сонный, Лу понимающе кивнул и перевёл взгляд на всё также сопящего друга. Кажется, сон альфы куда крепче.       Родитель тихонько вышел из комнаты и направился заниматься своими обычными хлопотами.       — Чанни, — омега легонько пнул друга рукой в плечо. — Просыпайся, нам надо кое-что сделать.       Нехотя глаза одноклассника открылись. Он выглядел слишком домашним.       — Что? — еле подвижными губами произнёс Пак.       — Идём, — более оживлённо воскликнул омега и потянул того за руку, заставляя подняться.       Огонь сразу же заиграл с деревом. Спичку поднесли к кончику длинного предмета, и тот зажёгся, бросая в стороны яркие искорки. Они сидели на крыше дома Лухана и разжигали бенгальские огни. Те красиво светились в сумерках летнего вечера и навевали воспоминания. Прямо как в детстве.       — Кажется, мы никогда не прекратим так делать, — улыбнулся Лу, зачарованно наблюдая за огнём. Чанёль сидел возле него, сложив одну руку на коленях, а другой держа огонёк.       — Знаешь, после школы я собираюсь уехать. Скорее всего, в Штаты, — проговорил он, и внутри Хана что-то неприятно оборвалось. Он удивлённо покосился на друга. — Хочу получить образование за границей. К тому же так смогу убежать от всей суеты здесь.       — Чанёль…       — Именно поэтому я постарался сдать экзамены, чтобы быть с тобой в одном классе, — добро улыбнулся брюнет и повернул голову в сторону омеги. — Хотя бы этот год, последний школьный год нашей жизни. Давай проведём его вместе? А то всё время ты на букву выше, — на этот раз он обнажил ряд своих идеально ровных зубов. Только вот от этой усмешки омеге легче не стало. В уголках глаз собрались слёзы, которые Чан с удивлением заметил. — Эй, ты чего? Мы же продолжим общаться… Я буду приезжать, в конце концов, — Лухан резко поддался вперёд и сжал в объятиях одноклассника. Чанёль начал поглаживать его по спине. — Вот увидишь, буду иногда возвращаться. Ещё будешь просить меня посидеть с тройняшками, пока ты и твой муж — господин О — будете находиться на приличном мероприятии в какой-нибудь картинной галерее, либо ресторане.       — Айгу, ну до чего же ты такой глупый? — сквозь всхлип и смешок произнёс блондин и легонько ударил того по спине. — Тогда я тоже буду гостить у тебя время от времени.       — Договорились, — усмехнулся брюнет.       — Ты сегодня ночуешь у меня — это даже не обсуждается.       — Каждый раз я наперёд знаю, что всё закончится ночёвкой, и каждый раз не беру с собой сменной одежды.       — На то ты и Пак Чанёль, — оба засмеялись.       Легко спрятаться, убежать от проблемы. Но решение со временем может само ворваться в жизнь, разгромив все твои принципы, понятия и взгляды, а также чувства. И лишь тогда ты понимаешь, насколько близко оно находилось всё это время. Слишком близко, чтобы заметить…

***

      Последний месяц лета пролетел слишком быстро. Старшие люди всегда говорили, что чем старше ты становишься, тем скорее пролетают моменты жизни. Они учат ценить каждый миг, каждую секунду, минуту, час. Ведь далее за этим следуют дни, недели, месяцы, года. Время. Возможно ли осознать, насколько оно быстротечно в семнадцать?       Лухан находился в школьном коридоре и всё время поглядывал на наручные часы. Он нервно топал одной ногой, стоя на месте. Идеально выглажены брюки и пиджак синего цвета, за спиной довольно вместительный портфель. Волосы всё такого же пшеничного цвета, только вот стрижка теперь изменилась. По бокам парень решил убавить длины, зато на самой макушке мягких локонов было хоть отбавляй. Они спадали на коротко отрезанные волосы, и создавалось впечатление котелка. Глупо называть это так, но иное сравнение просто не приходило в голову омежки, тем не менее ему нравился его внешний вид.       По коридору разнеслись звуки громких и быстрых шагов. Лухан машинально обернулся, услышав шум, и недовольно нахмурился. Чанёль, которого он ждёт уже пятнадцать минут, наконец-то добрался до школы и сейчас своими длинными ногами готов разнести полшколы в пух да прах. Из-за быстрого бега бедный альфа еле дышал, да и передвигаться ему стало тяжелее. Чан по-прежнему не любил школьные пиджаки — привычки не меняются, — а потому он был лишь в брюках и белой рубашке, застёгнутой до самого кадыка.       — Боже, господин Пак, как можно быть настолько медленным? — сразу же начал причитать Ханни, не успел друг толком отдышаться. Бедный альфа, пытаясь угомонить бешеное сердцебиение, согнулся вдвое, держась за грудь и громко вдыхая и выдыхая.       — Я сейчас помру здесь.       — Даже не думай. Мы и без того опоздали на полчаса на первый в этом году урок.       — А чего бояться? Ведь всё равно он будет посвящен знакомству с учениками и классным руководителем, выбору старосты, а ещё воспитательной беседе, — внутри всё также всё болело, что потихоньку становилось легче.       — Пак Чанёль, ты впервые в жизни попадёшь в «Б» класс. Нужно произвести хорошее впечатление. Пошли. И, да, объясняться сам будешь, понял?       — Да понял, понял я, — отмахнулся рукой альфа и, последний раз глубоко вдохнув, выровнялся. Он закусил губу и переглянулся с омегой. Оба выдохнули и подошли к нужной двери. С той стороны доносился чей-то голос. Нетрудно догадаться, что принадлежал он сонсенниму.       — Готов?       — Готов.       Дверь тихонько заскрипела, оповещая, что две пустующие парты сейчас впервые встретятся с их будущими владельцами. Взгляды всех учеников и учителя приковались к вошедшим альфе и омеге. Те неловко поклонились и улыбнулись.       — Простите, сонсенним, мы немного опоздали, — пробасил Чанёль.       За учительским столом сидел мужчина в костюме и очках с широкой оправой. На вид ему было около тридцати-тридцати пяти. Достаточно привлекателен.       — Как вас зовут? — произнёс он, вовсе не злясь. Чуточку отлегло.       — Я — Пак Чанёль, а это, — своей большой рукой брюнет указал на Лухана, — Лу Хань. Приятно познакомиться.       — Что же, представлюсь и я. Меня зовут господин Юн, я учитель английского и с сегодняшнего дня ваш классный руководитель. Надеюсь, мы сможем найти общий язык. А сейчас садитесь. Мы как раз выбираем старосту.       — Я же говорил, — шепотом произнёс Чанёль Лу, за что получил почти незаметный удар локтем в бок.       — Спасибо, сонсенним, — улыбнулся Лу и впервые перевёл глаза со старшего на сам класс в поисках свободной парты. Он быстро прошёлся по рядам взглядом. Заметив свободную последнюю на втором ряду, Лухан грустно отметил, что снова придётся присматриваться к записям на доске, но ничего не поделаешь. Обычно, чтобы занять лучшие места, надо прийти пораньше, а не как они сегодня.       Парень на ходу скинул свой рюкзак и поставил его на полу у стула. Он уселся за парту и сложил руки на деревянной поверхности, будучи полностью готовым слушать учителя. Чанёлю же достался ряд у окна.       — Итак, ребята, — отвлёкся сонсенним и поднялся со стула. Он обошёл учительский стол и оперся на него, сложив руки на груди. — Поскольку по добровольному желанию быть никто не хочет, я решил провести опрос. Кого бы вы хотели видеть старостой?       Паренёк, сидящий за первой партой третьего ряда, потянул руку. Учитель кивнул в его сторону.       — Я предлагаю Кан Довона.       По классу разнёсся недовольный шум. Кажется, избранник явно не нравится остальным.       — Кто-то ещё?       Ещё одна рука потянулась, но теперь уже это был юноша, сидящий за второй партой ряда у окна. Он был довольно низеньким, волосы словно смоль.       — Я предлагаю, — приятный голос (наверняка, омега), — О Сэхуна.       На секунду Лухан выпал из прострации. Ведь послышалось, да? Невозможно…       — Сэхун, ты согласен? — старший перевёл глаза в другую сторону и приложил палец к подбородку.       — Да, — послышался до боли знакомый голос, и Лу сглотнул. Он нервно, будто боясь, повернул голову направо и удивлённо ахнул. Ученик, который сидел в нескольких метрах от Лухана, не стал помехой, чтобы рассмотреть сидящего на четвёртом ряду Сэхуна. Тот так же, как и Хань, предпочёл последнюю парту. Но это стало далеко не последним сюрпризом. Предпоследняя парта досталась никому иному, как Бён Бэкхёну. В этот миг Лухан понял, что и без того неспокойная школьная жизнь не обещает ничего хорошего. Хотя…