be mine

      Боль пронзает каждую частичку тела, каждую клеточку, и его рвёт изнутри. То, чего так долго ждал этот парень, сбылось, но это вовсе не радует его. Он знает, что это игра. Всего лишь очередная игра любимого О Сэхуна, построенная на чужих чувствах. И даже если из-за такой теплой ладони на макушке хочется верить в искренность поступка, омега осознаёт, что его первый поцелуй был украден юношей, не любящим его, а всего-то играющим на искренней привязанности истинного омежки. Глаза напротив, глубиной чарующие, такие же холодные. Иными они не бывают. Обида превращается в ком, осевший в горле и не дающий не то чтобы сказать, даже вдохнуть. Скулы неприятно сводит, когда слезы начинают подступать. Лухань лишь смотрит в его глаза и кусает губы, ища спасения в этом, но уже наперёд зная, что не найдёт. Капли таки катятся вниз, опаляя алые щёки и оставляя после себя влажные дорожки.       — Зачем? — одними губами искренне интересуется Хань и смотрит на О. Он поджимает искусанные губы и опускает голову, когда чувствует, что слёзы начинают литься. За длинной чёлкой их не видно, но они капают прямо на спальный мешок, разбиваясь о него.       Сэхун пододвигается ближе, вовсе не меняясь в лице, затем убирает чужую чёлку самими пальцами. Из-за такого Лу невольно поднимает взгляд из-под лба. Его глазки красные.       — Я не стану игнорировать тебя. Добивайся, Хань-Хань. Сможешь добиться меня?       Альфа не пропускает ни единой эмоции. Он выдыхает, пройдясь рукой между тонких золотистых прядей, затем прижимает омегу к себе. Лу даже пытается вырваться, но, когда Сэ не позволяет этого сделать, парень просто сдаётся. Он утыкается носом в плечо истинного и, вдыхая такой манящий запах, даёт свободу своим эмоциям и чувствам. Кофта О пропитывается чужими слезами. Ханя всего трясёт, и ему трудно дышать.       — Ты эгоист, Сэхун, — выдыхает это омежка туда же в плечо и позволяет себе обнять того в ответ. — Ты хочешь, чтобы я продолжал любить тебя, даже несмотря на то, что тебе я не нравлюсь вовсе.       — Да, всё именно так.       — Так бесчеловечно, — единственное, что произносит Лу и затихает. Он шмыгает носом, чувствуя лёгкие успокоительные поглаживания по спине. Алкоголь это или же такое долгожданное умиротворение в объятиях истинного — неважно, омега засыпает.       Сэхун же лишь закусывает губу и держит того в своих руках.       — Чёрт, твой запах… слишком прекрасный.

***

      Запах дыни стоял в носу омеги даже во сне. То тепло, исходящее от альфы, до сих пор непонятно для самого Ханя. Как бы ему хотелось испробовать любовь Хуна, но, кажется, это Сэхуну суждено испробовать любовь Хана — или же даже насытиться ею.       Лухан проснулся в полном одиночестве. Он чувствовал, как его глаза распухли из-за вчерашних слёз. Вспоминая события ночи, ему становится неудобно. Какое-то странное и непривычное чувство разгорается внутри. Не торопясь, он с некой опаской подносит руки к своим губам. Пройдясь пальчиком по нижней, юноша переходит на верхнюю, пытаясь поверить в произошедшее. Его память запечатлела тот миг. Лу помнит сухость чужих губ, их тепло, которое способно разнести заряд тока по телу Ханя, и мягкость. На несколько секунд Хан закрывает глаза, пытаясь представить этот момент снова, будто видит его на картинке.       — Почему ты мучаешь меня? — шепчет Хань самими губами, в это же время представляя поцелуй в десятый раз, так и не разомкнув глаз.       С соответствующим звуком палатка открывается, и Лу вздрагивает. Он открывает веки и скользит взглядом в сторону только что залезшего внутрь Сэхуна. Альфа некоторое время роется в своём рюкзаке, затем достаёт оттуда бутылку воды. Во рту омеги резко пересыхает. Такое ощущение, что он вернулся после длительного путешествия по пустыне. До сих пор считающий, что О не заметил его пробуждения, Лу удивляется, когда слышит в свою сторону обращение.       — Держи, — проговаривает альфа и легонько бросает бутылку в сторону истинного. Из-за неожиданности омежка только вздрагивает и благодаря инстинкту самосохранения прикрывает голову руками, боясь, что тот попадёт водой именно туда.       — Спасибо, — неуверенно шепчет блондин. Его рука тянется к бутылке, и он, открыв её, делает несколько жадных глотков.       В это время О возится со своей сумкой, кажется, даже не замечая омегу. Луханю до сих пор непонятно, делает он это нарочно, помня вчерашние события, или и правда занят. Трудно признать, но первый вариант кажется ему более вероятным. Не зная, с чего бы начать, и желая избавиться от неловкости, Хань решается поговорить на волнующую его тему.       — Сэхун… — омега поднимается на попу. Его лицо хмурится. — Извини меня за вчерашнее, пожалуйста.       — Извинения приняты, — бросает в сторону О, и это приводит в замешательство самого Лу.       Парень вспоминает вчерашнюю фразу любимого «сможешь добиться меня». Это так не похоже на О. Зачем ему это? Очередная насмешка? Повод для расстройства? Слишком странно.       Тем не менее он помнит это. Помнит те ощущения, подарившие физические контакты с истинным вчера. Было больно, но и приятно. Кажется, у Ханя есть склонности к подобным вещам, не находите?       — Сэ…       — Что? — альфа отвлекается и поворачивает голову в сторону омеги. Последний краснеет и опускает взгляд.       — У меня получится. Добьюсь. Ты будешь моим.       Блондин одаряет уверенным взглядом дыню. О лишь закусывает губу.       — Увидим.       На лице холодного принца появляется еле заметная усмешка, когда он возвращается к прежнему занятию. Кажется, на этот раз Хань настроен таки решительно.