be mine

      Лухан думает, что он истинный глупец, когда видит, как тяжёлые тучи стягиваются на утреннем небе, а ему не пришло в голову прихватить с собой зонт. До школы осталось совсем немножко, и омега отсеивает вариант с автобусом, искренне надеясь, что ноги донесут его до заветного здания быстрее слёз осени, но его надежды умирают, когда на щеку падает первая капля. Она холодная, и кажется, словно это касание самой непогоды. Пора бы начать прощаться с последними тёплыми деньками и доставать из шкафа осеннее пальто. Лухан тяжело вздыхает и, спрятав ладони в кармане брюк, шагает быстрее прежнего, всё же не радуясь возможной перспективе намокнуть. А дождь за считанные секунды набрал оборотов, и теперь от него не спрятаться никому. Наверное, с высоты птичьего полёта Сеул сейчас прекрасен: тусклое небо, отражение которого прячется в лужах на мокром асфальте; люди суетливо спешат на работу либо же ищут место, где можно спрятаться; высокие здания блестят, а с вывесок маленьких магазинчиков стекает вода. Запах свежести пыльного города — ведь всем известно, какой он?       Омега с трудом открывает тяжёлую дверь учебного учреждения, мысленно жалуясь на то, как неприятно к ногам прилипают намокшие школьные штаны. Он буквально вваливается внутрь, отчего пол под его ногами скрипит. Волосы уже давно влажные и слиплись в пшеничные ниточки — сейчас Лухан вспоминает, что обычно они превращаются в пышные кучеряшки после взаимодействия с водой. Из-за собственного внешнего вида становится грустно. Тем не менее юноша мужественно держится и, лишь выдохнув, направляется к своему шкафчику. Сливка опирается на дверцу и проходится оценивающим взглядом по маленькому хранилищу. Сменная обувь и кроссовки, две книги и спортивная форма; внутри царит порядок, а также приятно пахнет — омега же. Лу стягивает мокрые кеды, помогая себе рукой, когда пяточка цепляется за непослушный задник; белые и такие же мокрые шнурки забавно свисают с обуви. Лухан справляется с одним кедом, затем поднимает другую ногу, чтобы приступить ко второму, но отвлекается на неожиданное чужое копошение с левой стороны. Невольно омега скользит взглядом туда, уже позабыв об обуви. На лице играет удивление. Почти рядом стоит Сэхун, который мокрый, наверное, куда больше, нежели сам Хань. Альфа хмурится, когда пытается стянуть промокший пиджак с плеч, который наверняка неприятно трётся влажной тканью о ткань рубашки. Сэ словно чувствует чужой взгляд, потому тоже переводит глаза к Лу. Зрительный контакт длится несколько секунд, и Ханя съедает изнутри томная судорога, вдруг связавшая низ живота.       — Привет, — произносит Хун, из-за чего омежка неловко улыбается.       — Доброе утро, — О проходится глазами по фигуре истинного. — Тоже попал под дождь?       — Немножко, — кивает Лу, переводя взгляд на влажную ткань своих брюк. Два пятна на коленях, и ещё столько же чуточку выше. О рукавах и плечах жакета можно и вовсе умолчать.       — Может, переоденешься в спортивную форму? Ведь замёрзнешь так ходить весь день, — Хун вдруг достаёт из шкафчика свои спортивки и протягивает Лухану, несмотря на то, что расстояние между ними приблизительно четыре метра. Глаза омеги округляются от неожиданности, и руки уже почти льнут навстречу, но ведь разумно вспомнить:       — У меня есть моя… — Лухань покрывается румянцем, из-за чего резко принимается снимать второй кед, стараясь отвернуться и больше не смотреть в глаза любимому, ведь оковы смущения — пытка для него сейчас. — С-спасибо большое, — бормочет он, но Хун слышит. Уголки пухлых губ альфы лезут вверх, Сэ тоже начинает переобуваться. Лухану же кажется, что от него сейчас останется лишь лужа — так неловко и… приятно. Он не собирается надевать спортивную форму хотя бы потому, что его могут отругать учителя, но это было чертовски мило со стороны О, и омега даже не желает задумываться над причинами внезапного порыва истинного — лишь наслаждается редким моментом. Справившись с обувью, Лу тихо замирает, после чего бросает ещё один незаметный взгляд в сторону истинного. Тот натягивает туфли, а его широкий пиджак уже давно висит на дверце открытого шкафчика. Рубашка всё же чуточку промокла, прилипла к слегка рельефным рукам и груди, но всё также скрывает плоскость живота дыни за своей мешковатостью. От разглядывания отвлекает ещё один неизвестный Лу ученик, пришедший сюда только что с той же целью, что и сам омега. Парень громко открывает дверцу своего шкафа, и Хан вздрагивает, прерывая беспорядочное касание глазами к телу любимого. Лухан смотрит на свои туфли и, кажется, краснеет ещё больше. Несмотря на опущенную голову, он слышит приближающиеся шаги, затем чувствует, как что-то мягкое приземляется на его макушку. Это «что-то» пахнет порошком, а ещё подозрительно знакомым запахом — запахом Сэхуна. Лухан выглядывает из-под ткани и видит перед собой своего альфу.       — Можешь вытереть волосы, если хочешь, — неуверенно омега накрывает обеими ладошками полотенце поверх своей головы и легонько протирает им блондинистые пряди, пытаясь смотреть куда угодно, но не на Сэ. Легкие наполняются этим свежим ароматом. Даже сейчас, когда осень медленно подступает, грозясь взять в свои крепкие и холодные объятия природу и людей, он пахнет свежей летней дыней. Может, Сэхун — само лето? Для Лухана уж точно.       — Спасибо… — просушив голову, омега возвращает полотенце хозяину. Сэ лишь кивает и закидывает его обратно в шкаф.       — Идём?       — Угу, — Лу хочет потянуться к мочке уха, но вовремя вспоминает, что недавно альфа заметил, что тот делает так только в моменты стеснения. Нельзя показывать слабость — не теперь.       Они оказываются в широком коридоре. Пройдя некоторый путь, старшеклассники оказываются в нужном классе. Уже большая половина одноклассников собралась, и даже Чанёль, который обычно опаздывает, сейчас сидит за своей партой и с ноткой грусти в глазах смотрит в окно, на стекле которого прозрачными точками собрались капельки непогоды. Он выглядит как никогда серьёзным, задумчивым, словно действительно чем-то озадачен. И это, пожалуй, кажется очаровательным, хоть и непривычным. Лухан наблюдает за тем, как Сэ молча уходит в сторону своей парты, и впервые понимает, что ему надоело сидеть так далеко от истинного. Казалось бы, всего лишь один ряд, но это слишком много. И Хан завидует Бёну, ведь тот может обернуться назад в любой момент и встретиться с глубокими и любимыми Луханем коньячными глазами. И Хану ничего не остаётся, кроме как смерить взглядом обрадовавшегося появлению О Бэка, а затем пойти к Чану. Друг сразу же отвлекается, растягивая широкую улыбку на лице.       — Доброе утро, Лу, — щебечет альфа, на что омега только отвечает такой же улыбкой.       — Доброе, — Чан смотрит на внешний вид друга и прыскает.       — Твои кудряшки и впрямь милые. Напоминают колечки, — Хан надувается.       — Уже видно?       — Да, — весело отвечает Пак. Он умиляется, видя, как блондин недовольно сдвигает брови к переносице и надувает губы. Лухан ерошит волосы, надеясь хотя бы так препятствовать их завивке, но ведь наперёд знает, что глупо полагаться на это. Заканчивается всё началом первого урока, на котором Хань пытается решать задачи по теореме Пифагора и параллельно наблюдать за сконцентрированным лицом Сэ.       Лухан наслаждается уютом собственной комнаты. Он правда пытается сделать домашнее задание, сидя за столом, но постоянно отвлекается. Иногда его глаза скользят к окну, за которым всё также стучат капли дождя, а порой парень просто улетает мыслью в совершенно другое место. Он вдруг вспоминает запах полотенца Сэ, и внутри сжимается непонятный узел. Это ведь личная вещь, да? Хану слишком хорошо от одной только мысли об этом. И сейчас мозг, как назло, рисует небылицы в виде картинок с их свиданиями, существующими лишь только в иллюзиях омеги, где они держатся за ручки и порой дарят друг другу поцелуи. И ему вдруг хочется позвонить альфе, спросить, как у того дела, но ведь у Лу даже нету его номера. Существует ли справедливость в этом мире?