be mine

      Лухан сидит на подушке, лежащей на полу прямо посреди его комнаты. Его чёлка собрана в милый и слишком детский хвост, затянута тугой резинкой, а сам омега одет в свисающую с плеч майку в полоску и шорты, пятки греют носки. Одной рукой он держит блокнот, а второй — ручку, конец которой прячется между его красных губ. От ничегонеделания парень решает нарисовать автопортрет. Получается не шибко удачно, и сейчас Хань вспоминает те рисунки в учебнике английского языка. Лицо заливается румянцем, и, нахмурившись, блондин отбрасывает блокнот в сторону, закусив губу. Он бьёт себя по алым щекам, после чего откидывается на пол, чуточку болезненно касаясь лопатками твёрдой поверхности. Перед глазами вырисовывается яркий образ истинного, и Лухан зарывается рукой в волосах, а спустя несколько секунд у него на лице появляется слабая улыбка. Сейчас, вспоминая, как стали налаживаться их отношения, омега уже начинает верить, что невидимая нить всё же связала хоть и слабый, но узел между ними, а ещё понимать, что и сам ещё больше влюбился в этого холодного парня — хотя куда ещё больше?       — Может… Всё же? — Хан сглатывает и издаёт громкий стон, напоминающий рёв собаки. Он так устал бороться неизвестно за что. Пришло время расставить всё на свои места. У него это уж точно получится — уже завтра, на праздновании. Парень кивает себе же и поджимает губы, мысленно желая удачи.       Следующий день встречает его не мягкостью кровати и лучиками света, и даже не звонком будильника, а громким воплем и звуком пакета.       — Лухан! — одеяло непростительно стягивают с плеч, из-за чего нежной кожи — теперь незащищённой — касается холодок. Он уже не спит, но всё ещё находится в полудрёме. Парень медленно приоткрывает глаза, тихо мыча. — Мальчик мой, — папа садится рядом и кладёт ладонь на его макушку. С приходом осознания на лице расцветает слабая улыбка — пробуждение сегодня приятно. — Я поздравляю тебя с днём рождения. Судьба подарила мне настоящее чудо в виде тебя. Всегда будь счастлив, и пускай все твои желания сбываются. Я люблю тебя, — именинник получает любящий поцелуй в щеку, после чего поднимается на попу. Он видит пакет в руках родителя и спешит забрать его. Не мешкая, омега распаковывает подарок, после чего радость накрывает его с головой. Внутри находятся большие наушники с мягкими насадками. Он давно хотел их, ведь от обычных капелек уши устают слишком быстро, да и уровень громкости заставляет желать лучшего.       — Спасибо большое, папа, — улыбается блондин искренне. — Я тебя тоже люблю, — старший рад видеть счастье сына. Он закусывает губу, после чего, ещё несколько секунд понаблюдав за старшеклассником, медленно поднимается на ноги.       — Можешь полежать, пока я приготовлю завтрак, но не дольше. Нам ещё нужно подготовиться к приходу гостей.       — Хорошо, — согласно кивает тот и вновь улыбается. Папа отвечает тем же и скрывается за дверью, а по ту сторону разносятся лишь шаги спускающегося по лестнице человека. Хань ещё недолго рассматривает обновку, затем радостно, но тихо вскрикивает и откидывается спиной на мягкость кровати. На лице довольная улыбка, и в мыслях предвкушение предстоящего дня.       От приготовления салата Лу отвлекает неожиданный звонок в дверь. Парень непонимающе переглядывается с убирающим рядом папой, бросает ещё один взгляд на настенные часы, и после очередного звонка направляется навстречу неугомонному человеку по ту сторону. Замок щелкает, дверь открывается, но вместо лица гостя Лухан видит десяток разноцветных шариков. Он хмурится, но сразу же узнаёт Пака по голосу.       — С днём рождения! — на лице расцветает радостная улыбка, а в глазах читается удивление. Омеге очень приятно. Чанёль заваливается в дом слишком по-хозяйски и вручает другу связку шариков и маленькую коробочку.       — С-спасибо, — до сих пор ошарашенный Лухан лишь смотрит на альфу с улыбкой.       — Смотри, я каждый лично подписал, — гордо хвастается Пак, тыкая пальцем в один из шариков, отчего тот сразу же подлетает вверх. Хань смотрит на воздушные подарки и действительно замечает надписи: «Лучшему другу!», «Самому красивому омеге!», «Прекрасному человечку!». А на «О Сэхун — дурак, а его истинный — чудо» начинает смеяться, узнавая в этом своего друга.       — Спасибо, Чанни, — шепчет блондин и, приблизившись, крепко обнимает Пака.       — Это ещё не всё, — отстраняет альфа того от себя. — Лухан, я правда не знал, что тебе подарить, именно поэтому решил вложить в подарок не столько деньги, сколько душу. Открой коробку, — омежка кивает, после чего аккуратно снимает крышку прямоугольной коробки. Ленточки шариков чуток мешают справиться с этим, но всё же он делает это. Внутри лежит записка и диск. — Знакомый моего друга работает на звукозаписывающей студии. Поразмыслив немного, я решился договориться о записи нескольких песен. Там лишь мой ужасный голос и игра гитары, но всё же собраны наши любимые, — Хань смотрит на диск, закусив губу. Он слишком тронут. Из глаз вот-вот потекут слёзы, что замечает и Чан. — Эй, ты чего? Это же просто диск. Не плачь, Ханни.       — П-прости, просто это… это действительно прекрасный подарок, Чанёль. Спасибо большое тебе. Я обязательно послушаю, — голос чуточку дрожит, но Хан улыбается. Он счастлив. — Кстати, — блондин смахивает первую слезу и пытается перевести тему, чтобы успокоиться, — до назначенного времени ещё два часа. Почему ты пришёл так рано?       — Подумал, что тебе может понадобиться помощь, — альфа обнажает зубы, на что Хань отвечает слабой улыбкой. Он обожает этого чудака всеми фибрами души.       — Идём, помощник, будешь нарезать овощи, — и дважды повторять не нужно, чтобы ушастый принялся снимать ботинки, кивая при этом.       Приготовления уже на завершающей стадии. Сейчас Лухан накрывает на стол, прежде перемыв и вытерев каждый прибор и тарелку, папа вешает шарики, а Чанёль намазывает торт топленным шоколадом. Из колонок в гостиной доносится весёлая музыка, в ритм которой альфа двигает попой, а Лу иногда отвлекается на это и тихо посмеивается. За мелодиями они не сразу слышат знакомый звук звонка, но музыкальный слух Ёля позволяет уловить слабый писк.       — Я открою! — кричит он Хану и, отставив миску с шоколадом в сторонку, направляется к двери. Лухан же игнорирует слова того, увлёкшись украшением праздничного стола. Он даже рылся в интернете до этого, желая найти правила расстановки посуды на столе, но запутался и плюнул на эту затею, подумав о том, что его стараний всё равно никто не оценит. Подпевая песне, Хан не замечает, как на кухню входят. Он лишь слышит хлопок двери из прихожей, после которого поднимает глаза и замирает, словно статуя. Сэхун стоит, склонившись к косяку, и слабо усмехается; в его руках большой плюшевый мишка с милыми ушами и носом. Альфа надел вязаный коричневый свитер и чёрные джинсы.       — С днём рождения, Хань-Хань, — голос у того спокойный, чуточку хрипловатый, отчего по телу проходятся мурашки. Только сейчас омега улавливает слабый запах, ошпаривающий всё тело приятной судорогой. Неспешно шатен подходит к истинному. Хан лишь прослеживает каждый его шаг взглядом. — Он похож на тебя, поэтому я решил купить его тебе, — сквозь улыбку говорит отличник и протягивает игрушку Хану. Лухан краснеет и робко забирает подарок.       — Спасибо, — шепчет он и поднимает глаза на истинного. В его взгляде играют искорки счастья, а на щеках розовеют лепестки румянца. О кивает, а его кадык поднимается и опускается; кажется, он сейчас прорежет кожу на шее альфы.       — О Сэхун, — на кухне появляется Пак, который прерывает их. — Если пришёл, то придётся помогать нам, — Лухан не может сдержать улыбки, когда слышит Чанёля. Сэхун же сначала чуть удивляется, затем согласно кивает.       — Что я должен делать?       — Господин Лу просил меня сходить в магазин за конфетами. Поскольку я занят тортом, а ты только пришёл, то это задание передам тебе, — логика у Пака железная, но даже Сэхун не может пойти против неё. Именно поэтому уже через минуту О обувается в прихожей. Лухан же всё также стоит на кухне, глупо улыбаясь. Он утыкается носом в голову плюшевого мишки и может поклясться, что чует запах дыни, который хранит игрушка.       — Наверное, именно так пахнет его дом, — шепчет себе омега и прикрывает глаза.       Они сидят за столом, неловко переглядываясь. Старший Лу уже ушёл, не желая мешать веселью его сына, но всё оказалось далеко не таким радостным, как то представлял Хан. Сейчас они не в школе, и с Чанёлем его связывают одни вещи, а с Сэхуном — иные. И как найти тему, интересную для двух сторон?       — Салат… вкусный? — спрашивает Хань, запнувшись. Он ловит на себе две пары глаз. Наступает неловкое молчание, длящееся несколько секунд, затем оба альфы начинают смеяться с именинника, который чуточку поникает. — Что?       — Забавный омега, — отвечает Сэ, и Чанни кивает.       — Вкусный, Ханни, — Ёль поднимает палец вверх. На щеках Лу появляется румянец, но он всё же пропускает улыбку. Кажется, эти двое всё же не настолько плохо общаются, чтобы совсем не иметь тем для разговоров. Омега убеждается в этом, когда замечает, как те заводят тему о музыкальных инструментах. Пак рассказывает о гитаре, а Сэхун как истинный танцор просвещает друзей в детали умения двигаться под разные жанры песен. И на лице омеги, наблюдающего за этим, расплывается улыбка. Он счастлив: ведь видеть этих двух дорогих ему альф вместе — лучшее, чего можно желать. Лу и не замечает, когда успел закончиться разговор — наверное, вместе с салатом — и начаться бой подушками. Просто Пак поскользнулся, из-за чего Сэ подшутил над ним, и в отместку Чанёль решит ударить его подушкой, лежащей на диване в гостиной. Лухан уверен, что папа убьёт его, когда увидит эти перья. Но сейчас ему совершенно всё равно. Он не заботится о таких мелочах, когда за ним по всему дому с подушкой в руках несётся любимый и единственный альфа, громко хохоча.       Усталые, они лежат на полу в гостиной, развалившись друг на друге. Пак расположил свою голову на коленях Хана, а Сэ закинул ногу на Ёля. И когда только эти двое так сблизились?       — Эй, Лу! А ведь ты так и не задул свечи, — произносит Чанни, смотря в потолок. Лу лишь усмехается.       — Я и не задую. Папа забыл купить их, — Пак удивлённо вздёргивает брови.       — Нужно было сказать мне, — спокойно произносит Сэхун, на что омежка лишь пожимает плечами.       — Так дело не пойдёт, — неожиданно для всех Чанёль подрывается на попу, скидывая с себя чужую ногу. — Я сейчас сбегаю в магазин за свечами, а вы пока что доставайте торт.       — Не нужно, Чанни, обойдусь, — Хану не хочется заставлять того, но у альфы своё мнение по этому поводу.       — Брось. Я скоро вернусь, — глупо спорить с этим почти двухметровым упрямцем. За Чанёлем закрывается входная дверь уже спустя три минуты, и Лу вдруг осознаёт, что сейчас он остался наедине с истинным. Парень смотрит на сидящего рядом юношу, и его коленки подкашиваются.       — Ну вот. Год прошёл, а ты не меняешь своих привычек: всё также пялишься на меня, — усмехается шатен и поворачивает голову к Лу. Он скользит взглядом по лицу того, по приоткрытым губам и шрамику под нижней, затем по маленькому носу, прикасается глазами к векам и пышным и таким длинным ресничкам. Лухан алый, словно гранат.       — Как ты только замечаешь это? — искренне интересуется блондин, закусив губу. На это альфа только усмехается.       — Достаточно знать тебя — и я уже ожидаю подобных действий.       — Ты — ходячий ребус, — недовольно бурчит Лу и отворачивается.       — Зато ты — открытая книга. Иначе я бы не знал, что ты до сих пор желаешь услышать от меня в свою сторону «хён», — Лухан, не ожидавший подобного, широко распахивает глазки — О же усмехается. Альфа зарывается рукой в свои волосы и откидывает чёлку назад. — Только потому, что у тебя сегодня день рождения…       — М-м? — омега не понимает.       — С днём рождения, хён, — сердце на долю секунды забывает, как стучать. Лухану кажется, что это — сон. И почему его восторгает такая обычная вещь? Ведь это всего лишь слово — слово без смысла. Но оно так сладостно, словно мёд. И у Лухана из неоткуда появляются силы. Он поворачивает голову к парню рядом и ловит его карие глаза своими.       — Ты прав, прошёл год, — блондин громко сглатывает, ведь альфа внимательно его слушает. — Этот промежуток времени принёс мне много чего нового — хорошего и плохого. Некоторые вещи заставили меня изменить своё отношение к ним; некоторые я же, напротив, начал ценить больше. Наверное, я счастливый человек. Сегодня мне подарили много прекрасных подарков, а ещё наговорили кучу прекрасных слов. Но сейчас, сидя здесь рядом с тобой, я хочу лишь одного, — руки задрожали, ладошки вспотели. Внутри у Лухана свернулся тугой узел. По правде, он и сам не до конца осознаёт, что делает. Это словно порыв, о котором он пожалеет, но которому невозможно не подчиниться. Щёки всё румяные, но глаза прячут намёк на уверенность. — Быть твоим парнем. Я нравлюсь тебе, Сэхун?